Текст книги "Любовь в Лопухах (СИ)"
Автор книги: Ника Оболенская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)
Бонус
Разбудили деда Митяя, как водится, две вещи: брехня Мухтара да жажда.
И нет, последняя была не из-за бормотухи Филлимонихи.
После того случая с рогатой нечистью дед Митяй крепко завязал со всем, что крепче кваса и пива.
Вот его-то он вчера и приговорил – всего бутылочку – после баньки, да под жареху с соленой рыбкой. Оттого и суховей во рту лютый. А так дед Митяй ни-ни!
Крякнув, дед потянулся за стаканом с водой – и вдруг замер.
Мухтар заливался басовитым лаем – грозно, зло. Будто снова почуял что-то нечистое.
Да, нечисти никакой не было. Понял тогда уж Дмитрий Никанорыч, что сослепу девку принял за черта.
Стыдно признаться, как тогда его со страху-то пронесло! Еле до нужника добрался!..
А вот лисы в деревне были частые гости. Эти плутовки воровали кур, залезали в амбары, даже мусор таскали из баков!
Курей у деда давно не было, но в прошлый такой визит лисы разворошили корм для свиней.
Дед Митяй напрягся. Пес продолжал лаять.
– Тьфу ты, чтоб тя… – проворчал, натягивая порты.
Он глянул в окно – ночь стояла глухая, морозная. Луна пряталась за тучами. Только слабый свет фонаря у калитки дрожал на ветру.
Дед обул валенки, взял фонарик и, держа любимую двустволку наготове, вышел во двор.
Мухтар тут же притих, радостно молотя хвостом.
– Чего ты, а? – дед зло сплюнул на снег. – Лису почуял, а прогнать я должон?
Сарай стоял в темноте, дверь была приоткрыта. Дед нахмурился – он точно помнил, что закрывал ее с вечера.
– От, бля, пробрались-таки… – прошептал он, поднимая фонарь.
Свет дрогнул, выхватывая из тьмы старые ящики, ржавые грабли, мешки с картошкой и комбикормом…
И вдруг – движение.
В углу, под самым потолком, что-то черное метнулось и скрылось в углу. Затихло.
Дед ахнул и отпрянул, едва не выронив фонарь из руки и не нажав курок. Страх сполз в дедовы порты, живот скрутило, а в голове забилось: «Опять чертовщина?»
Размашисто перекрестившись, дед заорал:
– А ну выходи, нехристь! Я тебя не боюсь!
В ответ на его крик нечто закопошилось, зашуршало, а потом на перекладину рядом с дедовой головой вспорхнул сгусток мрака!
– А-а-а! – завыл дед и бросился вон.
Дома Митай забаррикадировал двери и окна и просидел с верной двустволкой до рассвета.
А на утро в сарае никого не обнаружил.
Лишь черное перо лежало на пороге, а на мешке комбикорма с десяток яиц.
– Ебвашумать, – протянул дед и стащил ушанку со вспотевшего лба. А потом хрипло рассмеялся.
Всего лишь курица. Черная. А он-то уж помирать собрался.
У страха глаза велики.
