Текст книги "Любовь в Лопухах (СИ)"

Автор книги: Ника Оболенская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 51. Мы рожаем!

Любовь

В салоне машины сгусток напряжения. И это я сейчас не про Лику, а про себя.

Черт возьми, ну почему Демьян так уверен, что я не смогу ждать? Что я начну «выносить мозг», как все его бывшие?

Как будто я не понимаю, что такое вахта, и каково это – месяцами жить без человека.

Но нет, Демьян уже все решил за меня: Люба не выдержит, Люба начнет ныть, Люба – слабачка!

Как же это бесит!

Я сжимаю кулаки на коленях, глядя в окно.

Лика на заднем сиденье пыхтит, как паровоз, а Демьян так давит на газ, что еще немного – и вот-вот взлетим.

– О-о-о-о-о! – Лика вдруг выгибается и хватает меня за плечо. – Люб, если я умру, передай этому козлу, что я его ненавижу!

– Я надеюсь, ты сейчас не обо мне? – произносит Демьян, резко обгоняя грузовик.

– Надейся! – Лика, раздувая щеки, бросает на него яростный взгляд. – Все вы мужики одинаковые! Ваше дело маленькое – вынул, сунул, и… и свободен!. А мы потом вынашивай, рожа-а-а-й! А у вас… уф-ф-ф… у вас даже соски бесполезные-е-е!

Я хочу засмеяться, но внутри все сжалось от тревоги. Смотрю в приложение, отсчитывая километры до конечной точки маршрута.

Демьян бросает на меня быстрый взгляд, будто проверяя, не собираюсь ли я тоже начать орать.

О нет, я приберегу это на потом. Сейчас важны только Лика и малышка!

– Держись, мы почти приехали! – подбадриваю, мысленно торопя Демьяна.

Но мы и так несемся с явным превышением скорости.

– Ф-у-у-у. «Почти» – это сколько?! – Лика кривится от боли и хватается за живот. – Пять минут? Десять? Потому что у меня ощущение, что ребенок уже вылезает!

– Потерпи, – спокойно говорит Демьян, утапливая педаль газа, двигатель ревет.

Лика что-то невнятно бормочет в ответ, а потом новый вой заглушает все.

Приемный покой роддома встречает нас ярким светом и равнодушной медсестрой.

– Муж с нами? – бросает она, быстро заполняя карточку.

Демьян застывает с глупым выражением лица.

– Эм… я не муж… я…

Медсестра пожимает плечами:

– Мне без разницы, папаша. Так что, мы рожаем или как?

– Нет! – Демьян даже делает шаг назад.

И тут Лика вцепляется в его руку мертвой хваткой:

– Да! А Люба встретит Германа!

– Что? Да ты с ума сошла, женщина?!

Надо отдать должное – Демьян даже не поморщился, хотя я видела с какой силой подруга вогнала в него ногти.

Мне кажется, что в таком состоянии с Ликой бесполезно спорить.

– Может, проводишь, Дём? – предлагаю примирительно.

– Ты хоть понимаешь… – начинает он, но медсестра уже распахивает дверь, а Лика, стиснув зубы, тащит за собой Демьяна.

Он оглядывается на меня с выражением человека, которого ведут на расстрел.

Я остаюсь в коридоре и вдруг издаю тихий смешок.

Вот так вот, Демьянушка.

Живешь себе, в ус не дуешь. По утрам голышом бегаешь и ледяной водой обливаешься. На вахте северное сияние разглядываешь. В бане тощих Ульянок тискаешь. Обижаешь маленьких Любочек.

А потом жизнь просто берет и и нагибает тебя ра… в смысле, затаскивает тебя в родзал.

Глава 52. Увлекательный аттракцион

Любовь

Тишина в приемном покое давит.

Демьян сидит, развалившись на пластиковом стуле, и щелкает пальцами.

Я украдкой смотрю на него. Он вернулся спустя десять минут и был непривычно задумчив.

Очень хотелось съязвить, что его в будущем тоже ждет подобный квест… но моя бравада быстро сдулась, как только я вспомнила его слова.

«Ты правда думаешь, что я не смогу ждать?»

Этот вопрос на репите крутится и крутится в голове.

Все во мне свербит и зудит устроить маленький скандальчик, но не время и не место.

Демьян вдруг ловит мой взгляд, и столько в его глазах недосказанного, а еще мне мерещится в коньячном омуте тень надежды, что у нас все получится.

Но стоит ему разорвать контакт, как наваждение схлопывается со звуком лопнувшего мыльного пузыря.

Пшик! – и все.

– Люб, – начинает Морозов, но тут дверь распахивается, и энергичной походкой внутрь врывается мужчина – высокий блондин слегка за сорок с поджатыми губами.

На черном пальто тают снежинки, в глазах сталь.

Следом за блондином внутрь вваливаются два шкафа в черных костюмах с прозрачными сумками в руках.

Эти двое – ну вылитый Лёня! Плечистые, накаченные горы мускулов. Только вместо простоватого выражения на лицах у этих терминаторов застыло «не подходи-убью».

Особенно колоритно это смотрелось в компании с разноцветным содержимым сумок.

Я бы обязательно скаламбурила что-нибудь по этому поводу, но рядом ощутимо напрягся Демьян.

Да и вообще, с появлением этой троицы концентрация тестостерона в помещении резко увеличилась, и мне срочно захотелось на воздух.

Блондин, просканировав помещение цепким взглядом и отметив наше присутствие поднятием одной брови, проходит туда, где за столом сидит медсестра.

Терминаторы аккуратно составляют сумки на тележку и молча застывают рядом.

– Он? – разлепляет губы Демьян, и я киваю.

Не сложно догадаться, кто к нам пожаловал. Герман – тот самый меценат, владелец заводов и пароходов, почти депутат с одним мандатом, а ныне заботливый муж и папочка Вареньки.

В подтверждение моих догадок входная дверь в очередной раз хлопает, и появляется Лёня… с клубникой в руках.

– Герман Ильич?.. – начинает он, и Демьян кивает головой в сторону коридора:

– Там.

– А Анжелика Васильевна?..

– Тоже.

– Рожает? – Лёня озирается по сторонам, прижимая к себе упаковку клубники так, будто это его дитя.

«Нет, блин, в гости заехала!» – хочется схохмить, но двое серьезных дядек в пиджаках и с одинаковым выражением терминаторов на лицах сдерживают мою придурь.

Пока Демьян спокойно и обстоятельно отвечает на вопросы Лёни, я гипнотизирую стрелку часов.Через полчаса возвращается Ликин муж.

Бледный, в накинутом на широкие плечи больничном халате он уже не кажется таким властным.

Идеальная рубашка измята и, кажется, лишилась пары пуговиц. В глазах изморозь сменилась тревогой и растерянностью.

– Вы Люба? – обращается он ко мне.

– Да, – отвечаю я.

– Лика там… просит вас побыть с ней, – Герман присаживается рядом с Демьяном.

Мужчины обмениваются короткими рукопожатиями.

– Она меня выгнала, – сообщает Герман. И голос его звучит даже чуточку обиженно.

– Сказала: «В следующий раз сам рожать будешь». И попросила… – он смотрит на меня, – чтобы вы пришли.

Встаю и спокойно прохожу к двери, на пороге оборачиваюсь.

Картина маслом: сидят две кручины и рядом застыли три дуба.

Вид растерянных мужиков будит во мне желание ехидно заржать.

Вот так-то!Это вам не штуцерами меряться! Тут женщины ежедневно показывают самые настоящие чудеса и совершают подвиги!

Воодушевленная и заряженная иду по коридору, надеваю халат и захожу в бокс.

И тут мое воодушевление немножечко сдувается, а на смену ему приходит кисленький страх.

Лика в безразмерной ночнушке, вся опутанная какими-то проводами и широкими резинками сидит на огромном фитнес-мяче и смотрит на меня мрачнее тучи.

– Ну как ты? – спрашиваю, закусив губу.

– Все бесит, – отзывается хрипло. – Лежать надоело, стоять не могу, сидеть уже тоже… Хочу домой и сладкого!

Я не могу сдержать улыбку, вытаскивая из кармана батончик шоколада.

– Моя богиня! – Лика разрывает обертку и жадно кусает.

Пока подруга жует свой допинг, оглядываю бокс: куча аппаратуры, мониторчики что-то пищат и пишут, огромная джакузи наполнена водой, в углу какое-то странное приспособление, похожее помесь тренажера и стульчака.

– Это для вертикальных родов, – Лика правильно истолковала мой взгляд.

– Эм, это как? – подхожу ближе.

– Потом узнаешь, – хмыкает она. – Как там этот гад Градов?

– М-м-м, переживает, – дипломатично отвечаю о состоянии Германа. – Может, ты зря его выгнала? Давай, я позову его?

– Нет! – Лика злобно подпрыгивает на мяче. – Опять придет, будет тут командовать. Медсестры от него уже шарахаются, а он заладил «сделайте что-нибудь». А уж после того, как он сказал: «Дыши, солнышко», я поняла, что сейчас его сейчас придушу.

Я смеюсь и присаживаюсь на стул рядом.

– Ну хоть не «зайка».

– Он и это говорил!

За дверью вдруг раздается вопль, и я испуганно вздрагиваю.

– Соседка моя, – быстро говорит Лика и тихо признается: – Мне страшно, Люб.

Я беру ее за руку.

– Ты справишься, Лик. Я верю в тебя.

– Ну да. Как сказал акушер: «Обратно-то уже не отыграем, рожаем и радуемся жизни», – она хмуро сжимает кулаки. – Вот рожу, потом убью Германа и уж после порадуюсь.

– Скучать ведь будешь, – поддразниваю я.

– Это точно… ой, начинается! – Лика кривится от боли, монитор истошно пищит, а в палату заходит медсестра.

Когда через шесть часов истошных криков, угроз в адрес всего мужского рода и обещаний «никогда больше не заниматься сексом» наконец раздается пронзительный детский плач, я почти падаю от усталости.

В мозгу прочно укоренилась фраза из песни: «Это был увлекательный аттракцион…»

Мне кажется, я всю ночь грузила вагоны, руки до сих пор дрожат, когда выхожу в коридор.

Там уже расхаживает в нетерпении новоявленный папаша – ну кто бы сомневался, что он сюда не пройдет.

– Как она… они? – бросается ко мне.

Но прежде, чем я успеваю ответить, из бокса выходит акушерка и выкатывает колясочку с завернутым в пеленки комочком.

– Градова? Ну тогда пойдемте, папочка, знакомиться, – объявляет она и всовывает в руки Германа кряхтящий сверток.

Тот неловко берет ребенка, но акушерка быстро поправляет руки в подобии колыбели.

– Ну привет, красавица, – Герман с затаенной нежностью смотрит на личико своей дочери, а я улыбаюсь, и даже кажется, что усталость отступила.

Малышка, сейчас больше всего похожая на кабачок, очень внимательно вглядывается в лицо Германа, а потом забавно выворачивает нижнюю губешку… и издает сердитый вопль.

– Вылитая мама, не успела на свет появиться, а уже что-то требует, – с умилением говорит Герман.

А я прикусываю губу, стараясь не засмеяться, вспоминая, как Лика потребовала сделать не менее сотни кадров с Варюшей.

Глава 53. Давай попробуем!

Любовь

Деревня встречает нас тишиной и морозом.

В доме Демьян первым делом растапливает камин, а я иду выгулять заскучавшего Кинга.

Не успеваю отморозить себе нос, когда Морозов выходит во двор и молча забирает у меня поводок.

– Иди отдохни, мы тут сами управимся, – подталкивает меня в сторону крыльца.

В его голосе я слышу ту же усталость, что чувствую сама.

Благодарно улыбаюсь и, едва переставляя ноги, плетусь к нему домой.

В камине огонь трудолюбиво пожирает поленья, наполняя комнату уютным треском. Тени на стенах рисуют таинственные узоры.

Присаживаюсь на диван и смотрю на танец языков пламени.

Сегодня случилось самое настоящее чудо.

Было очень страшно, волнительно, но оно стоило того.

Маленькая жизнь пришла в этот мир, чтобы сделать его чуточку лучше.

Чувствую теплую тяжесть под ребрами – будто внутри поселилось что-то важное и хрупкое.

Прижимаюсь щекой к подушке и незаметно для себя проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от того, что затекла рука. Неловко вытаскиваю конечность из-под себя и бросаю взгляд на спящего в кресле Демьяна.

Мягкие блики живого огня сглаживают черты его лица, делая беззащитнее.

«Я люблю его» – вспышкой проносится в голове.

Мое сердце пропускает удар, а потом ритмично и уверенно отбивает «люб-лю».

Люблю. Глупо. Безрассудно.

И даже вопреки. Вопреки тому, что по его мнению мы не способны вместе создать что-то такое же прекрасное, как маленькая Варя.

На глаза вдруг наворачиваются слезы, в носу щиплет. И я поспешно стираю влагу в уголках глаз.

Моя возня будит Демьяна.

– Уже не спишь?

Глупый вопрос. Но я просто на него киваю, пока не способная обрести голос.

Демьян встает с кресла и присаживается ко мне.

– Чего слезы льем?

От него не укрывается мой расстроенный вид.

И я лгу:

– Это я от счастья.

Или не лгу. Я рада за подругу.

– Тогда предлагаю обмыть пяточки, – с этими словами Морозов скрывается из гостиной, возвращаясь уже с бутылкой шампанского, двумя бокалами… и клубникой!

– Лёня отдал, – хмыкает и верно понимает мой взгляд.

Я сижу, поджав ноги, и смотрю, как Демьян снимает фольгу и скручивает мюзле. Пробка вылетает с глухим хлопком, пена медленно с шипением заполняет бокалы.

– Ну, за Варвару Германовну!

– За нее.

Хрусталь мелодично звенит, когда мы тихонько чокаемся.

Я пригубливаю шампанское и заедаю кислинку сладкой ягодой.

Смотрю на огонь в камине, а потом на его отблески в Демьяновых глазах.

Он ловит мой взгляд, топит в своей нежности, снова сбивая меня с настроя «просто друзей».

В голове шумит, пузырьки щекочут нёбо и пощипывают язык.

«Как мне вести себя дальше?» – гадаю, пряча невысказанный вопрос за ресницами.

А потом Демьян ловко перехватывает мой опустевший бокал и ставит его на стол.

Мои пальцы оказываются в плену его ладони.

– Ледяные… Замерзла?

Демьян перебирает нежно каждый пальчик.

– Нет, – выдыхаю, млея от этой ласки.

– Врешь.

И снова этот горящий взгляд.

Он растирает мою ладошку, согревает горячим выдохом, и от этого простого жеста у меня у самой перехватывает дыхание.

– Люб… – Демьян говорит тихо, только для меня.

Я не дышу.

– Ты сегодня настоящий герой. Даже ни разу в обморок не хлопнулась…

Я фыркаю, бью его по плечу, но он уже тянет меня в объятия.

От него пахнет антисептиком, дымом, морозом и чем-то еще – таким родным, таким притягательным, просто «им».

Демьян больше не хохмит, а я слушаю стук его сердца.

Тишина между нами теплая, живая.

Не та тяжелая, что давила в приемном покое, рожденная из его самоуверенности и моей обиды.

Отрываюсь от груди и смотрю на его профиль в свете огня – скулу, линию подбородка, шрам над бровью, который он получил бог знает где.

– Давай попробуем, – вдруг тихо произносит Демьян.

Я замираю.

– Что... попробуем? – лепечу непослушными губами.

Он поворачивается ко мне. В темноте его глаза – как два уголька, мерцающих отблесками огня.

– Быть вместе. По-настоящему.

Я резко выпутываюсь из объятий и одним махом осушаю бокал.

Шампанское внезапно кажется кислым, а мои пальцы дрожат.

– Но ты… ты же сказал, что у нас нет будущего! – прорывается из меня обида.

Демьян встает и вышагивает передо мной, ероша волосы на затылке.

Я слежу за каждым его шагом с нарастающим напряжением.

Полено в камине издает громкий треск, искры летят во все стороны. Я вздрагиваю, потому что сама готова заискрить, как бенгальская свеча.

– Черт, – Демьян присовокупляет парочку ругательств позабористей. – Это какой-то лютый пиздец… Как дети, ей богу. Люблю-не люблю…

– Дём, – тихо зову.

Я хочу сказать, что не нужно.

Если он не готов, мне хватит и просто быть с ним рядом столько, сколько мы сможем… или до того момента, пока я не захочу его прибить и закопать в сугробе.

– Бля, что ж так сложно-то все!.. – психует, трет лицо, а потом хватает меня за плечи. – Нравишься ты мне, Очкастая! Поняла? Очень. Блять. Нравишься!

– Не называ… – начинаю возмущенно, но он не дает договорить.

Выходит из гостиной, чем-то шуршит в прихожей и возвращается с телефоном. Сует мне в руки

– Звони!

– Кому? – оторопело смотрю на Демьяна.

Его решительный взгляд и упрямо выдвинутая челюсть сбивают меня с толку.

– А за кого ты там замуж собралась? – шипит язвительно, прожигая меня глазами до самого нутра. – Звони! Пора уже поставить гребаную точку над «i».

Сглотнув, набираю номер, который знаю наизусть.

Ой, мамочки, что сейчас будет!

Глава 54. Развод

Любовь

Я открываю рот, закрываю. Демьян стоит передо мной, напряженный, как струна.

Гудки идут.

– Алле, – наконец раздается в трубке. Судя по хриплому голосу, Тим явно спал.

Я делаю серьёзное лицо и начинаю спектакль:

– Майкл, это я, Люба... Нам нужно поговорить.

– Какой еще Майкл? Люб, ты там совсем допилась? – брат мгновенно просыпается.

– Я не могу выйти за тебя, – продолжаю, прикусив губу.

На другом конце провода – театральная пауза, а следом громкий смешок:

– Ага, понял! Ты уговорила в одного теткину самогонку? – издевается Тимка.

Демьян напряженно следит за моим лицом, пока этот мелкий поросенок ржет над попавшей в замес старшей сестрой.

– Нет, дело не в тебе, а во мне. Поверь, так будет лучше! – добавляю трагизма в голос.

– О боже... – брат уже откровенно стебется. – Кому мне тогда вызывать дурку? Моя сестра сошла с ума! Как же я буду без тебя?

Я кусаю губу, чтобы не рассмеяться:

– Ты справишься, Майкл. Все будет хорошо.

– Но я так привык! – ноет Тимоха. – А кто теперь будет говорить мне, что я маленький говнюк?

И ржет ведь! Ух сейчас бы уши ему открутила!

Демьян хмурится:

– Он что, рыдает там?

Я прикрываю трубку:

– У него истерика... тонкая душевная организация.

Демьян на это хмыкает, а потом тянет руку:

– Может, я с ним поговорю?

Я отстраняю аппарат:

– Нет уж, ты свое дело сделал!

Все пора заканчивать этот балаган. Тимоха, услышав голос Морозова, фыркает в трубку:

– Ну ты и лиса, систер! Мужик-то хоть нормальный?

Стрельнув взглядом в сторону Демьяна, отделываюсь односложным:

– Да.

Тимошка не унимается:

– Я умру без твоих нотаций!

– Привыкнешь, – цежу я сквозь зубы, умоляя брата заткнуть свой фонтан красноречия.

– Никогда! – брат вздыхает. – Ладно, будь счастлива, интриганка!

– Прощай, – говорю я и сбрасываю вызов.

Возвращаю телефон. Демьян мельком бросает взгляд на экран и убирает смартфон в карман. Смотрит на меня оценивающе:

– Ну что, свободна?

– Совершенно, – киваю я, стараясь сохранять серьезность.

Демьян делает шаг ко мне, сокращая дистанцию до минимума. Его руки на моей талии. Лоб, прижатый к моему.

– Отлично. У меня только один вопрос…

Выжидающе смотрю в его глаза.

– Ты обмолвилась, что твой жених из Европы… – Морозов задумчиво трет подбородок, а я задерживаю дыхание. – А позвонила почему-то на российский номер…

Упс!

Резко втягиваю носом воздух, щеки теплеют, и меня затапливает стыдом.

Надо же было так проколоться!

– Я… я… – запинаюсь, не зная, куда деть свои бесстыжие глаза.

– Развела меня, да? – Демьян вдруг стискивает мою талию руками и проходится щекоткой по ребрам.

И я не выдерживаю, начинаю громко смеяться.

– Ах-ха-ха-ха… пусти-и-и!.. А-а-а-а, щекотно-а-а-а!

Выворачиваюсь в его руках.

– Кому звонила, а? – Морозов, посмеиваясь, продолжает меня истязать. – Как лоха меня сделала!

– Н-не… не делала-а-а-а, – верещу. – А-а-а, я сейчас описаюсь!

После этих слов Демьян меня резко отпускает, а потом прижигает мне по заднице ладонью:

– Врушка, Тишина! Какая же ты врушка!

Дышу как паровоз, внутри булькает смех вперемешку с икотой.

– Я… ик… я не специально. Ты… ик… ты меня просто так бесил, что я… ик… решила тебя проучить!

Сбегаю от Морозова на кухню и долго пью воду мелкими глоточками. Возвращаюсь в гостиную с виноватым видом.

Демьян задумчиво оглядывает меня, сидя в кресле.

Топчусь у входа. Блин, ведь знала, что могу проколоться.

– Так по-дурацки получилось… прости, Дем, – шепчу покаянно.

– Иди сюда, горе луковое, – он манит меня пальцами.

Мотаю головой.

– Иди-иди, я больше не буду тебя щекотать.

Показательно тру пострадавшую задницу.

Демьян хмыкает:

– А вот этого не обещаю. Ты как что-нибудь выкинешь, так сразу хочется отшлепать хорошенько. Иди ко мне…

Я несмело приближаюсь к креслу, а потом оказываюсь на коленях у Демьяна. Он прижимает меня к себе, устраивая подбородок на моей макушке.

– Ты не сердишься? – роняю тихо.

Демьян громко вздыхает.

– Сержусь. Только мне могла достаться женщина с ебанцой.

Дергаюсь, но он удерживает меня на месте.

– Куда собралась? Я еще не все тебе сказал.

Его рука по-хозяйски ложится на мое бедро, сжимает, ведет выше. Дыхание мое учащается, когда под попой чувствую твердость. Пытаюсь аккуратненько подвинуться, но Морозов шипит мне на ухо:

– Ш-ш-ш, не ерзай так! А то выдеру, точно описаешься. Так что не нарывайся… на сладкий износ со сквиртом.

Замираю в предвкушении. Одна часть меня очень хочет нарваться, другая… да, в общем-то, тоже не против.

– Прости меня, – прикасаюсь губами к его подбородку, веду по линии челюсти, балдея от колкости щетины.

– Кому хоть звонила? – бодает лбом мой висок, а следом целует.

– Брату.

– Следовало догадаться, – хмыкает, пробираясь пальцами к моей груди. – Больше никаких сюрпризов не будет?

Мотаю головой.

– Больше никаких.

– Отлично. – Выдох овевает мою щеку теплом.

Я греюсь в объятиях Демьяна, но кое-что меня все же беспокоит:

– Когда тебе обратно?

Он тут же понимает, о чем я.

– Через десять дней.

– Так мало!? – пищу и поднимаю голову от его плеча.

– Ну я же не думал, что найду тебя здесь.

И от этого простого признания в моем сердце просыпается вулкан. Он кипит, шипит и извергает из себя потоки горячей лавы, которая вмиг проносится по моим сосудам, отогревая каждый уголок, каждую клеточку.

Наполняя меня до краев счастьем!

– Я буду ждать! – обещаю, и я как никогда серьезна.

– Хорошо, – Демьян ласково целует меня в уголок губ. – Только учти, я там не на курорте. Метели, пурга, пришествие НЛО – связь не всегда стабильна. Я могу пропустить твой звонок, могу не ответить на смс, могу вырубиться на сутки после смены… Просто знай, что я там работаю, а не по бабам шляюсь, да и баб там…

– Морозов, заткнись! – Хватаю его за лицо. – Я же сказала. Я буду ждать.

Он смеется прямо мне в губы, и я расслабляюсь.

За окном падает снег.

Где-то там, в городе, Лика спит, прижав к груди крошечное теплое чудо. А здесь, в Лопухах, рождается что-то другое – пока еще тихое, несмелое, но уже настоящее.

И пусть никто не произносит это вслух… но здесь родилась наша любовь.