Текст книги "Любовь в Лопухах (СИ)"
Автор книги: Ника Оболенская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 5. Триумфальное прибытие и шпилька
Одолев добрые десять метров, волоком таща за собой чемодан и прижимая подмышкой упитанного пса, я пришла к выводу, что блондинка это диагноз.
Ведь только полные дуры наденут в глухую деревню шпильки, а задницу укроют тонким капроном и кашемировым платьем.
Мороз эту самую задницу успел уже как следует покусать.
Подбадривая себя матерками, я продолжила личную экспедицию через снега, сатанея с каждым шагом.
Если бы меня кто-то видел со стороны, наверняка бы принял за залетную большую птицу, которая перепутала снежные барханы с болотом.
Высоко задирая ноги, я сокращала расстояние между собой и домом, в глубине души отчаянно мечтая бросить неподъемный чемодан и тоже попроситься к кому-нибудь на ручки.
Когда впереди замаячил знакомый резной забор, я, как та самая уставшая лошадь, почуявшая родное стойло, глубоко вздохнула стылый воздух и припустила бодрой рысью.
Мысленно я уже грела озябшие без перчаток ладони, приложив их к теплой печке, а на столе меня ждали чашка горячего какао и сериальчик на ноуте.
Я так воодушевилась этой картинкой, что потеряла бдительность.
Нога вдруг резко поехала куда-то вперед, и я, по-птичьи взмахнув рукой, полетела…
Вот только не вверх, а вниз.
Снег взметнулся надо мной салютом и тут же набросился на открытые шею и лицо.
Ахнув от жалящих укусов, я спешно завозилась, пытаясь встать.
Но только напрасно дергалась, проваливаясь все глубже в сугроб – нога застряла так капитально, что ни в какую не желала вытаскиваться из ледяной ловушки.
В капюшон набилась гора снега, и я сердито вывернула его наружу.
Кинг крутился рядом, тыкаясь мне в лицо мокрым сопливым носом и тихонько поскуливая.
Где-то грозно залаял пес, и мой француз в ответ тоже начал верещать.
Отпихнув морду Кинга и задев на его ошейнике маячок, я попыталась сесть.
Вышло это у меня только со второй попытки.
Сапог что-то крепко держало, и я только бестолково дергала ногой.
Да что за херня?!
Чертыхнувшись от души, я что было сил потянула конечность на себя и таки выдернула, как гребаную репку…
Вот только не всю.
Пятка сапога осиротела и лишилась шпильки!
На секунду потеряв дар речи, я только и могла, что хлопать глазами и открывать рот.
Мои новенькие сапожки!
Два моих гонорара, мать его за ногу! Лимитированная коллекция!
Зарычав не хуже злобного пса за забором, я встала на четвереньки и стала разгребать снег.
Нет, нет, мы обязательно починим их! Еще не все потеряно!
Кинг, увидев, чем занята хозяйка, тут же охотно включился в новую забаву.
Матюгнувшись особо сочно, когда снег от собачих раскопок полетел мне в лицо, я с победным рыком достала свой отпавший каблук.
Но радость моя была недолгой, потому что металлическая шпилька была зверски погнута пополам.
Не успела я погоревать над убитой «моей прелестью», как зов природы стал совсем уж громким и нестерпимым.
Боясь опозориться, и как в детстве напрудить себе в колготки посреди утренника, я с нечеловеческой сноровкой сгребла свои пожитки вместе с кряхтящим псом, придала себе ускорение и успешно преодолела оставшиеся двадцать шагов без приключений.
Надеюсь, мое триумфальное прибытие в Лопухи осталось без внимания зрителей.
Глава 6. Дед Митяй и чертовщина
Деда Митяя разбудили брехня Мухтара и жажда, по обыкновению возникавшая всякий раз, как он прикладывался к самогону.
На этот раз она была особливо нестерпимой, но и уговорил он лишку.
Почитай, почти весь бутыль.
Но самогон у Филимонихи всегда знатный выходил, и перебрать такого было не грешно.
Сама Филимониха была редкостной породы склочных и вредных баб, но продукт всегда варила отменный.
Ядреный, чистый, как слеза младенцева, и убойный, как любимая дедова двустволка ТОЗ-БМ, с которой он и на зайчишку, и на волка ходил, и тетерева бил.
Ложе из ореха, металлическое цевье, горизонтальные стволы…
Песня, а не ружье!
Настоящая классика русской охоты, а не все эти новомодные оптики-хреноптики…
Да, молодежь жаловалась, мол, с возведенными курками по бурелому не полазишь… Да только на это Дмитрий Никанорович всегда говорил, что на охоте не хайло надо разевать, а о безопасности думать в первую и последнюю очередь.
И в бурелом соваться нечего – шуму только наделаешь. Зверя надо выслеживать аккуратно, тихо…
А курки… их возвести дело секундное, ежели сноровка есть да опыт.
О своей двустволке дед Митяй заботился, чистил и смазывал маслицем, берег.
И сейчас, глянув в окно, вдруг неосознанно потянулся себе за спину… и схватил пустоту.
Подслеповатые глаза раскрылись широко-широко, волосы на плешивом затылке зашевелились, а по спине побежали позорные муравьи-мураши, чего с Митяем давненько не случалось.
Почитай, как на медведя ходил в семьдесят восьмом, так и не боялся больше ничего.
Мухтар продолжал заливаться басовитым лаем, а у деда от страха язык присох во рту.
На дороге за околицей, почти у самого дома, застыло нечто.
Было оно огромным и мохнатым.
Склонившись низко к земле, туша принюхивалась.
Звуки при этом издавала она мерзейшие, то ли рычание, то ли лай, то ли какое-то бормотание на неведомом деду языке.
Голову неведомой твари венчали два острых рога, но страшнее всего были глаза! Точнее, один огромный глаз!
Красный, горящий как раскаленные угли!
Им тварь осматривала все вокруг, а потом повернула башку аккурат в дедову сторону.
Отскочив от окна, Митяй вмиг протрезвел.
От страха затряслись поджилки, и дед размашисто перекрестился, глянув на образа.
Бросив взгляд на улицу, где бесновалась и рычала тварь, Митяй сперва ломанулся проверить крепкость засова на двери, а потом схватил любимое ружье.
Возведя курки, дед осторожно выглянул в окно, но нечисти и след простыл.
– Чертовщина какая-то, – утерев выступивший на лбу пот, прошептал Дмитрий Никанорович. – А ведь старая ведьма говорила, что до чертей допьюсь…
Позже, услыхав вой и рычание, доносившиеся со стороны ныне опустевшего Зинкиного дома, дед Митяй окончательно уверился – беда явилась в Лопухи.
Глава 7. Пирожки и баня
Любовь
Странно – ключа в привычном тайничке под первой ступенькой не оказалось.
Осторожно потянув на себя дверь, я поняла, что та и не заперта вовсе.
От нехорошего предчувствия заныли давно удаленные «восьмерки» и резко захотелось в туалет.
Торопливо нащупав на стене выключатель, разогнала тьму по углам просторных сеней.
– Есть кто дома? – осторожно позвала.
Но мой вопрос остался без ответа.
Выждав пару ударов сердца, решилась действовать, и, поскрипывая половицами, поспешила в дом.
Где-то за стенкой тихо завозились и заквохали теткины куры, привлеченные шумом.
Кинг, услышав «соседок», нетерпеливо заерзал у меня в руках, и я спустила пса на пол.
В комнате, объединившей в себе и прихожую, и кухню, и столовую, никого не было.
Зато на весь дом умопомрачительно пахло пирожками.
А сами виновники обильного слюнотечения нашлись на столе. Под белоснежной салфеткой на блюдечке с каймой из розочек…
Неужто неведомая Галина напекла? Ну тогда стоит успокоить тетку, что голод тут ей точно не грозит.
Успокоившись и цапнув один румяный пирожок, на укус оказавшийся с капустой, я на всякий случай обошла остальные две комнаты.
Но зала и небольшая спаленка были погружены во тьму и также безлюдны.
На кухне мерно тикали старинные ходики и деловито дребезжал холодильник, на проверку оказавшийся забитым продуктами.
На стене висели какие-то грамоты, а новомодная плазма была заботливо прикрыта кружевной салфеточкой.
Если не считать нас с Кингом и вновь притихших курей, то в доме больше никого не было.
Таинственная Галина наготовила снеди и исчезла.
Хмыкнув, я оставила бульдога за главного, а сама, сменив убойные шпильки на теткины сапоги «прощай молодость», порысила в конец сада.
Там, под раскидистой сиренью, меня ждал деревенский сортир, казавшийся мне сейчас самым желанным местом в мире.
Сделав свои дела и облегчив не только душу, я с чувством глубокого удовлетворения шагала обратно в дом.
Снег хрустел под ногами, а мои мысли крутились вокруг незапертой двери.
Могла ли соседка Галина оказаться вовсе без мозгов и забыть закрыть дом на замок?
Опыт подсказывал, что чего только в жизни быть не может.
Но стряпает она вкусно!
При встрече обязательно поблагодарю за выпечку и напомню дамочке, что дом следует запирать.
Так ведь и люди лихие могут заглянуть на огонек… И вынесут и плазму, и древнюю «Свиягу», и ходики…
Откуда-то со двора черной тенью ко мне под ноги бросилась кошка. Мурлыча, потерлась о сапоги.
– А ты, наверное, Мурочка? – присев, я погладила выгнутую кошачью спинку. – Пойдем, я тебе вкусненького дам…
Но Мурка, вопреки моим призывам, задрав хвост, гордо прошествовала на другой конец огорода.
Я проводила ее взглядом и обомлела…
В бане горел свет, а из трубы клубился парок, устремляясь в усыпанное звездами небо.
Еще в детстве я уяснила, что оставлять огонь без присмотра нельзя. Он безалаберности не прощает.
Надеюсь, там намывается неведомая Галина, а то ее забота обо мне – и пирожки, и банька – может выйти боком.
Пока в моем представлении эта доброхотка кажется странной, если не сказать хуже…
Хотя, может, там тоже глубокое поражение мозга на фоне прогрессирующей блондинистости?
Решив проверить свою догадку, я зашагала в сторону постройки.
Из бани отчетливо доносились голоса.
Глава 8. Ундина, Дима и свингеры
Любовь
Из бани отчетливо доносились голоса.
Женский что-то нежно ворковал, а ему вторил мужской баритон.
Я выдохнула с облегчением – все-таки Галина там. Но тут же озадаченно застыла перед дверью.
И не одна.
Про спутника тетя Зина не упоминала.
В задумчивости я закусила губу и поправила очки.
Войти? Не войти?..
Неудобно как-то получится… люди, считай, дело доброе делают, по-соседски приглядывают за домом… помыться вот решили, а тут я ворвусь…
Здрасьте, я приехала!
Поток моих угрызений совести нагло прервали:
– Улька, ты чего там сиськи мнешь? – громко раздалось из парной, и я вздрогнула.
Имя Галина точно так не сокращалось… а значит… а значит, там точно этой самой Гали нет.
Зато есть какая-то Улька!
– Да сейчас, Дим! – пропела в ответ неведомая девица.
Я от негодования сжала кулаки.
Это что получается?! Кто-то внаглую в чужую баню залез?
Галя, у нас отмена!
– Иди сюда, помну их тебе… – не унимался мужик.
«Вы еще потрахайтесь тут!» – хотелось крикнуть мне, но вместо этого я прихватила из поленницы чурку – удобный такой снаряд – и решительно распахнула дверь.
Ну сейчас я вам задам!
Первыми, что я увидела, были упомянутые мужиком сиськи.
Маленькие, с острыми сосками, они были приделаны к стройному – я бы даже сказала тощему – юному телу.
Тело это предельной степени голожопости, пронзительно взвизгнув, уставилось на меня огромными испуганными глазищами.
Из парной доносились громкие шлепки и вздохи.
– Ты кто? – спросила меня девица, прижимая к себе таз на манер щита.
Хороший таз такой. Эмалированный, с уточками на боку.
Тяжелый, наверное. Такой если запустить как снаряд, то нокаутирует сразу же.
Но вряд ли голожопая ундина помышляла о подобном сценарии.
Переминаясь, она не сводила пристального взгляда с полена в моей руке.
– Я Люба, а ты? – вернула ей подачу, растягивая губы в оскале.
– У-уль… У-ульяна я, – справившись с непослушной гласной, пролепетала девица.
– А делаешь ты тут что? – задала я самый очевидный вопрос.
Ну да, в бане же дофига чего можно делать… шить, вышивать… в шахматы турниры устраивать…
Но это «моя» баня! И никаких лишних жоп тут быть не должно!..
– Улька, ты там уснула? У меня стояк каменный! – подал голос любитель турниров, чем привел меня в бешенство за секунду, а в моей голове уже созрел план мести.
– Сейчас иду, милый! – ответила я вместо застывшей сурикатом Ульки.
Подложив в подтопок полено, я обратилась к девице самым милым голосом:
– А он мне все говорил: «Сюрприз тебе будет, Люба!» Я-то уж грешным делом подумала, что собаку притащит домой. А тут ты, моя хорошая… Ну что встала, как неродная? Бери веничек, да пойдем попарим моего муженька…
– К-как му-мужа? – проявляя чудеса в обращении не только с гласными, но и согласными, пролепетала эта банная нимфа.
– Как, как? Очень просто… люди в ЗАГС заходят, там недолго тусят, а потом выходят оттуда законными супругами… – развожу руками.
– Но Дима не говорил мне… – Уля, все еще прижимая к себе таз, испуганно перевела взгляд с меня на дверь.
Из-за нее доносились плеск воды и громкие вздохи…
Надеюсь, этот неандерталец там не своим стояком воду баламутит?
Я едва сдержалась, чтобы не скорчить гримаску брезгливости.
– Ой, да ты не стесняйся… дело это семейное, мы не первый раз так развлекаемся. И ты все же куда милее собаки! Они вечно что-то грызут, а могут и в тапки нассать!.. – доверительно сообщила, внутренне прося прощения у Кинга. Мой ушастик не испортил ни одной пары обуви.
Не хуже профессиональных зазывал, я несла этот бред, не забывая прислушиваться к звукам за дверью.
Слышал нас любитель легкого пара и полуголых девиц или нет?
А то сейчас как выпрыгнет со своим стояком наголо…
– Вы свингеры, что ли? – как-то обреченно выдала Уля и даже таз опустила.
А я часто-часто закивала:
– Они самые! Сейчас еще друг подойдет, и начнем… А еще по четвергам у нас БДСМ-сессии проходят, ты приходи, у меня хлыстов на всех хватит!..
– Пи#%*, – глубокомысленно изрекла Ульяна и начала спешно одеваться. – И он мне еще что-то затирал про одинокого волка…
«О, сколько тебя еще ждет открытий чудных!» – подумала я, когда Ули и след простыл.
– Сейчас чью-то жопку покусаю, если не нарисуешь ее! – подал голос одинокий волчара Дима.
Ну ты сам напросился, живописец хренов! Щас так «нарисуюсь», не сотрешь!..
– Бегу!
Схватив ведро с ледяной водой, я дернула дверь на себя и переступила порог…
Глава 9. Мечта
Любовь
– Да как он только пос-с-мел?! – шипела я, вытряхивая снег из обуви.
Ступни в сырых насквозь колготках неприятно липли к половицам.
Задницу пекло. Будто снова настегали крапивой, как в далеком детстве.
– Ур-р-од!!! Мерзкий гоблин! Питекантроп безмозглый! – разорялась, стащив промокшие шубу и шапку.
Уши тоже горели, как и щеки… и все остальные места, успевшие познакомиться со снежной ванной.
Но задницу почему-то было жальче всего.
Наверное, потому, что ей досталось еще и от этого неадеквата.
– Да я тебя засужу за рукоприкладство, яйценосец хренов!
Кинг обеспокоенно следил за моими метаниями по комнате, пока я судорожно искала телефон.
Меня все еще потряхивало от того, что произошло в бане.
* * *
Когда я шагнула в парную, меня обдало влажным жаром.
Очки моментально запотели, и их пришлось сдвинуть на лоб и близоруко сощуриться… чтобы увидеть это!..
Развалившись на полке, откинув голову назад и прикрыв глаза, сидел он…
Ожившая мечта!..
Персонаж всех эротических снов, король влажных фантазий и самый горячий во всех смыслах мужчина.
Он будто шагнул из придуманной истории в реальность.
Накачанное тело, со всеми этими бицепсами-трицепсами, кубиками и «зубчиками».
Влажная от пота кожа блестела в теплом свете лампочки. Тени рисовали умопомрачительный рельеф.
Грудь мерно ходила от глубокого дыхания, приковывая взгляд к литым мышцам.
Не дыша, я жадно фиксировала детали.
Прядь темных волос, падающая на лоб. Четкая линия подбородка. Легкая небритость. Крупные ладони, расслабленно лежащие на коленях…
И только эрекция гордо вздымалась вверх во всей своей красе!
На этом элементе познавательной анатомии я залипла чуть дольше.
А там было на что посмотреть и чему позавидовать.
Впервые за долгое время я поняла, почему моих героинь вот так внезапно «предавало тело».
Странно, но он мне даже показался знакомым… будто мы где-то уже встречались.
– Иди сюда, – не открывая глаз, тихо позвал меня незнакомец.
Властно, требовательно. Будто и не сомневался вовсе, что можно в здравом уме ослушаться.
Позвал так, как должны звать всех глупеньких девиц опасные пластелины… чтобы у тех самых девиц мозг превращался в овощное рагу, а ножки сами собой разъезжались.
Люба, очнись! У тебя чужой мужик тут развалился с голой жопой, а ты слюни овощные роняешь!
Тряхнув головой и смешно крякнув, я поднатужилась и выплеснула воду прямо на этого эротомана.
– Размечтался!
Глава 10. Справедливость и очки
Любовь
Ахнув, мужик разразился потоком брани, а потом взревел не хуже медведя:
– Ты совсем, дура, сбрендила?! – Спрыгнув с полка, он уставился на меня с яростью.
– Сам дурак! Не будешь по чужим баням лазить! – крикнула я в ответ, держа ведро наготове.
– А ты вообще кто такая, чтобы мне указывать?! – он сделал шаг вперёд, сократив и так ничтожное расстояние между нами.
Карие глаза метали молнии. Капли ледяной воды стекали по его лицу и телу.
И я невольно проследила их путь до самого члена, опасно торчащего в мою сторону.
Сглотнув, подняла взгляд и воинственно задрала подбородок.
– Я хозяйка этого дома, и я не позволю здесь хо… – запнулась, снова скосив глаза на качающееся «хозяйство» мужика, и закончила, дрожа от гнева: – Хозяйничать!
– Ах, хозя-я-йка! – протянул мужик, нехорошо так ухмыляясь. – Ты хоть понимаешь, что ты сделала?!
– Прекрасно понимаю! – И я выплеснула остатки воды прямо ему под ноги. – Пошел вон отсюда, пока я ментов не вызвала!
– А вот это ты зря сделала, коза рогатая, – тихо и угрожающе изрек мужик, а потом схватил меня за руку.
Ведро с грохотом покатилось по полу, а я вдруг оказалась прижата к горячему твердому телу.
Не успела я и пискнуть от страха, как меня скрутили и перекинули животом через колено.
Шубка задралась, шапка упорно лезла в глаза, а очки и вовсе слетели.
– Ты что себе позволяешь?! – завопила я, пытаясь выбраться из захвата.
– Восстанавливаю справедливость, – прозвучало насмешливо.
А потом мою ягодицу обожгло!
– Ай! – Я задохнулась от возмущения и шока.
Он что… он сейчас меня шлепнул по заднице?!
– Т-ты?!. – растеряв весь свой словарный запас, только и смогла выдохнуть.
Больно-то как!
– Я, я… – В подтверждение этого тяжелая ладонь еще трижды прошлась по моей многострадальной ягодице, всякий раз прижигая ударом.
Меня никто и никогда не бил! И уж тем более так унизительно!..
Злые слезы вскипели на глазах, и я, не выдержав, громко шмыгнула носом.
Экзекуция тут же прекратилась, и меня быстро вернули в вертикальное положение.
– Эй, да ладно тебе… не так уж и зверствовал я… – как-то растерянно протянул Дима.
Да что б ты еще понимал в женских слезах!
И пока я приходила в себя, этот наглец успел намотать вокруг бедер полотенце, прикрыв наконец-то срам.
– Давай поговорим спокойно, я же… – начал он и сделал шаг ко мне, когда раздался тихий треск. – Ой…
Мои слезы моментально высохли.
Если вы очкарик со стажем, то хоть раз в жизни вы наверняка слышали этот леденящий душу хруст оправы и линз.
И этот звук навсегда останется в вашей памяти, как и сумма новых очков взамен почивших.
А я скажу вам, что ценники сейчас на линзы конские… а уж оправы!..
И когда под голой пяткой немытого неандертальца сломались мои любимые очки, я, взревев, бросилась на него пантерой.
Глава 11. Сугроб, банщик и табурет
Любовь
Нанося хаотичные удары по широким плечам и груди, я не переставала осыпать идиота потоками брани.
Один удар даже пришелся аккурат по уху мужлана.
– Ты больная?! – крепко ухватив меня за одну руку, закричал он.
Через секунду и вторая рука оказалась прижата к телу, а я сама – спиной к груди этого бабуина.
– Это были Вог! – дергаясь, провыла я.
А потом со всей силы опустила сапог на голую мужскую ступню.
Скажу вам, что эффект от шпильки был бы поубойней, но даже крепкой резиновой подошвы «прощаек» хватило для того, чтобы мужик болезненно охнул… и сжал меня в медвежьих объятиях еще сильнее.
Задушенно пискнув, я собралась повторить фокус и с правой ногой, но тут над ухом прозвучало:
– Давай-ка остынем! – И меня как пушинку подняли на руки.
Инстинктивно я вцепилась обеими руками в крепкую шею наглеца.
В голове пронеслось паническое: «Вот сейчас он меня утащит куда-нибудь в укромное место, прибьет и прикопает по-тихому…»
Шагнув со мной за порог бани, будущий маньяк Дима, резко отпустил меня… в глубокий сугроб.
Снег сомкнулся над моей головой, отрезая все звуки, оставляя жалящие ледяные укусы на лице, шее и груди.
Контраст от обжигающего пара в бане и снега был такой, что я на мгновение отключилась от реальности.
А потом заработала руками с утроенной силой, выгребая себе путь на поверхность.
Ну сейчас ты у меня получишь!
Но когда я поднялась на ноги, вся мокрая и облепленная снегом, голожопого банщика и след простыл.
– Я этого так не оставлю, слышишь?! – крикнула я на случай, если он прятался где-то неподалеку, и направилась к дому.
* * *
Сети не было. Вообще. Никакой.
Сколько бы я не перезагружала телефон и не врубала режим «самолет», экран упорно показывал ее полное отсутствие.
– И они еще что-то там говорили про покрытие по всей стране! Халтурщики, – ворчала я, поправляя сползающие с носа теткины очки.
Окуляры я нашла здесь же, на трюмо. Вид они имели жутко бабушачий.
Черная круглая оправа с цепочкой и толстенные линзы делали меня похожей на чокнутую предсказательницу Трелони, что еще сильнее вызывало глухую тоску по испорченным «вогам».
– Черте что! – выругалась, присовокупив парочку непечатных слов, по десятому разу обходя дом.
Маму всегда расстраивало, что я бранюсь как сантехник с двадцатилетним стажем борьбы с гов… с застоем в унитазах.
А я ей говорила, что мат обладает волшебным свойством сокращать тысячи ненужных слов в одно.
Вот и сейчас я выразила все свое негодование в одном ёмком «бл#%», и – чудо, не иначе! – сеть вдруг нашлась.
Аккурат посреди комнаты с натянутой бельевой веревкой и забытым на ней полотенцем.
– Ага, попалась! – Я едва удержалась от победного танца папуасов.
Но стоило мне набрать три цифры и нажать кнопку вызова, как сеть снова исчезла.
– У них тут из операторов «Сосна Мобайл» и «Пень 2», что ли? – раздраженно топнула ногой, а потом подняла руку повыше.
Сеть снова издевательски появилась.
– Так, – я быстро огляделась и притащила табурет.
На первый взгляд он показался мне вполне надежным, но стоило встать на него, как он подозрительно подо мной зашатался.
Будем надеяться, что не развалится.
Отведя максимально руку в сторону и встав на носочки, я ухватилась для равновесия за веревку.
В момент, когда меня уже соединили с оператором, произошли три вещи: табурет подо мной как-то подозрительно громко хрустнул и резко ушел из-под ног; веревка лопнула и туго обвилась вокруг шеи; а в дверь вошел… банщик!
