Текст книги "Любовь в Лопухах (СИ)"
Автор книги: Ника Оболенская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 36. Пароль
Любовь
Отправив Анжелику Васильевну с Варварой Германовной подышать незагаженным выхлопными газами воздухом, я решительно влезла в отмытые прощайки, запахнула пальто и отправилась совращать… Эм, в смысле склонять идейного врага к сотрудничеству.
Демьян открыл дверь так, будто стоял под ней и сторожил меня.
Судя по его нахальному взгляду и голому торсу – так оно и есть.
– Соскучилась? – заявил с самой обаятельной улыбкой.
– Еще чего! – ершусь, украдкой поедая его торс глазами.
Хорош, чертяка. И прекрасно знает об этом.
Он делает вид, что вчера ничего такого между нами не происходило, и я от облегчения выдыхаю украдкой. Мне бы не хотелось воевать с Демьяном.
Я здесь по другому – не менее важному – делу. Помявшись, прошу:
– Дай, пожалуйста, пароль от вайфая.
И прикройся!
И перестань сверкать голым задом… и голым передом тоже!
Но последнюю просьбу вслух не произношу. Все-таки бесплатный стриптиз очень бодрит по утрам.
– А что мне за это будет? – Демьян упирается ладонью в косяк, играя мускулами, а я теряю последние разумные мысли.
Эта тактика устрашения! Он всеми этими косыми мышцами, зубчиками и перышками просто сбивает меня с толку.
И ему это отлично удается.
Тяжкий вздох вырывается сам собой, а я отрываю взгляд от стиральной доски, то есть пресса со всеми положенными кубиками и дорожкой из темных волосков.
– Чего ты хочешь? – начинаю торг, складывая руки на груди.
– А что ты можешь мне предложить? – зеркалит мой жест.
Мамочки. Да у него это получается намного лучше, чем у меня! Хотя бы потому, что я уже не помню, о чем думала секунду назад.
Люба, соберись!
Это просто длительное воздержание с тобой играет злую шутку.
Это просто Морозов со своим перформансом и сексом на кончиках пальцев!
– Кофе? – закидываю пробный шар.
– У меня кофемашина варит кофе под давлением девять атмосфер, – ухмыляется этот ходячий секс и эксгибиционист. – Что-то еще?
– Эм-м-м, могу испечь блинчики…
Просто это единственное, что, по мнению моего брата, выходит у меня лучше всего. И что не грозит крепкому морозовскому желудку отравлением.
– Заманчиво, – Демьян трет небритый подбородок, и я вдруг проваливаюсь во вчерашние ощущения, когда нежную кожу царапала щетина, и мне это нравилось.
Вспоминаю, как стонала, и меня моментально обваривает кипятком.
Под насмешливым взглядом соседа удушливая краска стыда наползает на щеки, шею и грудь.
– Но я бы хотел получить кое-что нематериальное.
Озадаченно жду продолжения.
Демьян склоняется ниже, сокращая расстояние между нашими лицами.
– Кое-что… что? – лепечу непослушными губами.
– Личное, – шепчет, придвигаясь еще ближе.
Как под гипнозом смотрю в его карие глаза.
– То, что можешь дать только ты.
Я даже не сопротивляюсь, когда он берет мою ладонь и тянет к своему животу… или чуть ниже…
Он… он предлагает мне сделать это!?
– Пошляк! – Отдергиваю руку.
– Вообще-то, я имел в виду массаж, Люб, а не то, о чем ты думаешь, – скалится этот невозможный человек.
Без слов понимаю его месседж: «Ну и кто из нас озабоченная?»
– Обойдешься, – ворчу, обиженная его подколами.
Ну почему я всегда ведусь?
– Ну, нет, так нет, – быстро соглашается Демьян.
Подозрительно быстро.
Озадаченная собираюсь вернуться к себе.
– Пароль, кстати, простой. Это то, что мне сильно нравится! – летит насмешливо в спину.
Дома перебираю все варианты слова «трахаться», но даже самые непристойные не подходят.
– Да что же тебе нравится, маньяк несчастный? – в сердцах шиплю я, захлопывая крышку ноутбука.
Глава 37. Мотылек и тайфун
Любовь
– Люб, а, Люб?
Лика хитро поглядывает на меня, отщипывая от буханки ржаного хлеба кусочки и как в детстве мастеря из мякиша фигурки.
На столе уже выстроились рядком кубики, треугольники и брусочки. Помню, как ругалась на эту привычку бабушка Лики, запрещая играть с хлебом.
– Лю-ю-юб.
– Что? – устало сжимаю переносицу, в глазах рябит от текста.
Зато мой редактор может быть спокоен – сегодня я ударно потрудилась, и сюжет перевалил за половину.
– А что у тебя с Морозовым? – Проницательности подруги стоило бы позавидовать.
– А что у меня с Морозовым?
Моей «непробиваемости», в общем-то, тоже.
Но подруга не сдается:
– Мне кажется, что я вчера между вами заметила некое… – Подруга задумчиво отправляет в рот хрустящую корочку. – М-м-м, напряжение.
– Показалось. – Пожимаю плечами.
Морозов после утреннего обливания водой и шарады с паролем куда-то собрался и уехал на своем огромном джипе.
И до вечера так и не вернулся.
Внутри меня поселилась тревога.
Она нестерпимым зудом гуляет под кожей, напоминая о себе каждые пять минут. Мне от этого некомфортно и тоскливо.
Потому что, зная кобелиную натуру Морозова, я с легкостью могу предположить, куда он мог поехать и для чего.
Утолять голод своей нижней половины… с бабами.
Уж лучше бы он, как выразился недавно, гонял в кулаке свой штуцер.
От ревности снова хочется клацать по клавиатуре, «наказывая» несчастного Эдварда очередным ведром «стекла» от доброго автора. Но я и так на этом топливе весь день провела за ноутом.
Осталось только прибить героя каким-нибудь особо извращенным способом и попрощаться с гонораром за тираж, потому что мои нежные фиалки жаждут от меня убойную порцию секса, а не хладный труп главного героя.
Редактор будет в восторге.
– Тебе же он нравился раньше…
Перевожу удивленный взгляд на Лику.
Откуда?
Я никому не говорила о своих чувствах к Демьяну. Потому что было очень стыдно.
– По-твоему, я слепая и не замечала, как ты на него смотришь? – подруга показательно закатывает глаза. – Ты никогда не умела врать.
Мама тоже всегда говорила, что у меня все на лбу написано.
Отворачиваюсь к окну и гипнотизирую лопух, который плевать хотел на рациональность и логику.
Прикусываю губу, пряча от проницательной подруги взгляд.
Нравился. Это не то слово, которым можно было описать весь масштаб трагедии в мои тринадцать лет.
Правильнее будет сказать – я болела Демьяном.
Болезненно. Отчаянно. И совершенно безнадежно.
Но сейчас всё уже прошло.
Прошло ведь, Люба?
А я не знаю, что самой себе на это ответить.
– Нравился, – выдыхаю, намеренно выделяя прошедшее время.
– Ну тебе виднее, – быстро соглашается Лика, поглаживая медитативно живот.
– Знаешь, – через паузу начинает она. Ее голос не уверен и тих, что меня настораживает. – Помнишь тот случай… когда Морозов докапывался до тебя, целовалась ты или нет, а ты ответила…
– Что пробовала, и ничего отвратительнее в жизни не испытывала? – заканчиваю убито, потому что знаю, чем закончились те насмешливые расспросы.
Демьян расхохотался мне в лицо и предложил практиковаться лучше. А сам… сам практиковался с моей подругой.
Лика рассказала это на другой день, и глаза ее при этом бегали и никак не хотели встречаться с моими.
Я тогда тихо умирала от двойного предательства и не знала, смогу ли когда-нибудь простить подругу.
Смогла. На следующее лето, когда Даниил рассказал, с какой красивой девчонкой начал встречаться его брат.
– … ничего не было, – вплетаются в мысли слова Лики, и я неверяще смотрю на нее. – Мне… мне просто надо было, чтобы Даня заревновал. Мы придумали это с Демьяном, чтобы позлить его…
– Даня?! – восклицаю слишком громко, оглушенная исповедью подруги. – Да он же… Он же дурак! Дразнил тебя Помидорой! И… и у него же постоянно пальцы были в носу и козявки зеленые!
Представить не могу, чтобы моя Лика… и этот Жабеныш!
Подруга насмешливо фыркает:
– Скажешь тоже! Нам обоим было по десять. У твоего Демьяна, между прочим, вечно дырявые носки были, но ты же почему-то в него влюбилась.
Справедливо. Но я все равно не могу спрятать улыбку.
– Не в носках счастье…
– И не в козявках, – тут же парирует Лика и, прыснув, добавляет. – Хотя он их иногда ел.
После этих слов не могу сдержать смех, и мы с подругой заливаемся, пока не начинают болеть щеки и животы.
Оставив Лику в компании ее верного пажа Лёни, выхожу на прогулку с Кингом.
Пока пес деловито обнюхивает и метит лопух-мутант, задумчиво смотрю на дом Морозова.
Пару минут назад он вернулся, оглушив ревом двигателя округу.
В окнах горит свет, отбрасывая на снег желтые квадраты, и я ловлю легкую панику и дрожь в пальцах.
Мне хочется найти предлог зайти к нему.
Его пошлые подкаты уже не кажутся мне такими пошлыми. Они что-то во мне будоражат.
И от этого ощущается неясный трепет внутри. Такой, будто я снова влюбилась…
В задумчивости делаю пару шагов вперед и останавливаюсь.
Глупый мотылек желает сгореть?
Качаю головой.
Нет, больше не хочу.
Мне стоит выбросить из головы и Морозова, и мои разворошенные прошлым чувства.
Разворачиваюсь к своему дому, когда слышу хлопок двери.
Иногда у мироздания своеобразное чувство юмора.
Потому что иначе как шутку я это не могу объяснить.
Демьян Морозов тайфуном надвигается на меня.
Глава 38. Похищение
Любовь
– Что ты делаешь?! – вцепляюсь в плечи Демьяна, когда он подхватывает меня на руки.
– Нет времени объяснять. Это похищение! – ухмыляется, шагая со мной к машине и усаживая на пассажирское сидение. – Никуда не уходи!
– Кинг…
– Подождет дома! – обрывает Демьян и захлопывает дверь.
Срабатывает блокировка замка, и под моим ошалевшим от такой наглости взглядом Морозов действительно несет Кинга домой.
А я как послушная болонка сижу и жду его возвращения.
Когда Демьян возвращается в машину, моим нетерпением пропитан весь салон.
Бросив на меня странный взгляд, Морозов страгивается с места. Молча щелкаю замком ремня безопасности.
– Что, и никаких вопросов не будет? – спрашивает, когда выезжаем из деревни на трассу.
– Ты меня всамделишно похитил? – хихикаю в ладошку.
– Ага.
– Ну просто из тебя так себе похититель, – замечаю, – ни мешка на голову…
– В багажнике есть, правда, он из-под картошки, – Демьян пытается быть серьезным, но его выдают уголки губ, приподнятые кверху, и лукавые искры в глазах.
– Кляп во рту, – продолжаю, складывая руки на груди.
– Откуда такие познания о «дорожном наборе» похитителя? – удивленно задирает правую бровь.
– В книжке прочитала.
– Если в той самой, что я чуть не сжег, то у меня для тебя плохие новости, Люб… в жизни все не так сказочно. По крайней мере, я еще не встречал семь долбо@бов, которым нравится шпилить одну дыр…
– Пошляк! – Луплю его по плечу.
– Но-но-но! Я ведь могу и поискать в том самом мешке… вдруг сыщется картофелина. Сойдет за кляп, а, жертва похищения?
Попыхтев для виду, снисхожу до ответа:
– Ла-а-адно, уговорил. Куда ты меня везешь?
– В лес, конечно же! – фыркает. – Там, в багажнике, еще и лопата с веревкой приготовлены. Страшно?
Качаю головой вместо ответа.
С тобой? Нет, конечно.
А вот от любопытства уже зудит все, и я нетерпеливо ерзаю на сиденье.
– Потерпи, еще немного осталось, – заметив мои телодвижения, тихо произносит.
А я залипаю на его сильных руках, лежащих на руле, и в груди теснится неясное волнение.
Через десять минут машина и правда тормозит у кромки леса.
Демьян забирает с заднего сиденья куртку и кивает на пакеты, лежащие там:
– Переодевайся, я пока пройдусь.
Заинтригованная перебираюсь назад и заглядываю в самый большой.
Там тёплые штаны и куртка, близнец той, что надел на себя Демьян. На коврике обнаруживаются ботинки на толстой подошве, правда, на размер больше моего, но теплые носки решают эту проблему.
– Мы что, в поход? – спрашиваю, выбираясь из машины. Мороз тут же прикусывает мне щеки и нос, и я его прячу в высоком вороте «аляски».
– Можно и так сказать, – улыбается Демьян, передавая мне большой термос и залезая за пазуху куртки. – Чуть не забыл, держи.
Я послушно меняюсь, возвращая термос и забирая из рук Морозова небольшой футляр. С очень знакомыми буквами на крышке.
Открываю и не сдерживаюсь:
– Вог? – От удивления мои брови ползут вверх. – Ты купил мне очки?! Но… как?
– Секрет фирмы, – улыбка преображает лицо Демьяна, делая его моложе.
Такой мальчишка прямо.
– Лика! – выдыхаю громко.
И теперь мне становятся понятны ее расспросы и хитрые улыбочки.
– Это заговор! – Обличительно тыкаю пальцем в сторону Демьяна, но не могу сдержать строгий тон и расплываюсь сиропом. – Спасибо!
– Спасибо в карман не положишь, – напоминает Морозов и подставляет щеку.
Я со смешком встаю на цыпочки и целую его, обжигая губы холодом и колкой щетиной.
Руки Демьяна притискивают ближе, его горячее дыхание греет мой висок.
Сердце срывается в уверенный галоп, а мне на миг хочется чуть сместить губы и превратить этот дружеский поцелуй в настоящий.
Но Демьян первым разрывает объятия:
– Пойдем, скоро начнется.
– Начнется что? – подстраиваюсь под его широкий шаг.
Но мой вопрос оставляют без ответа, и мы в тишине идем по тропинке, окруженные зимним лесом.
По моим ощущениям идем вечность. Под конец я уже начинаю задыхаться от темпа, и в теплой куртке становится даже жарко.
– Демьян… я больше… не могу. Прикопай меня тут… – запыхавшись, еле выталкиваю слова.
– Почти пришли, смотри.
Тропинка резко обрывается, и передо мной появляется широкое пространство.
В свете луны снег вокруг искрится и переливается, обнажая темное нутро… замерзшего озера.
В панике хватаюсь за рукав Демьяна:
– Осторожно, там лед!
– Я знаю, – он мягко прижимает меня к себе. – Не бойся, здесь толщина почти полметра. Он даже мой крузак выдержит.
С опаской ступаю на лед. Но спокойствие Демьяна действует и на меня, и через десяток шагов я глушу страх.
– Зачем мы сюда пришли? – не выдержав, говорю, когда расстояние до берега становится слишком большим.
– Сейчас увидишь, – выдохнув пар, Демьян останавливается и ложится на лед.
– Э-эм, мне тоже надо? – неуверенно топчусь рядом, озадаченная его поведением.
– Как хочешь, но так шея быстро устанет… – отзывается, глядя лукаво на меня.
– Устанет от чего? – аккуратно присаживаюсь рядом.
– Смотри, – указывает пальцем наверх.
Увиденное заставляет громко ахнуть от восхищения.
Глава 39. Сияние
Любовь
Еще пару секунд назад темное небо вдруг оживает прямо над головой.
Тонкая дуга зеленоватого света, медленно изгибается как змея. Едва заметная, она с каждой секундой становится ярче.
Наползает все больше и больше, а потом разрывается, и все небо вспыхивает невероятными красками.
Мамочки!
Это же северное сияние! Настоящее северное сияние!
Зеленые всполохи переплетаются с нежно-розовыми. Плавно перетекают в синий, а затем в фиолетовый.
Свет разливается по небу, как молоко, стекает каскадами, словно кто-то опрокинул чашу с красками.
Потеряв дар речи, я лежу и не отрываясь смотрю на самое настоящее чудо!
– Откуда ты знал? – выдыхаю и поворачиваю голову к Демьяну.
Наши взгляды встречаются. В разноцветных огнях его глаза кажутся черными. Мистическими черными воронками, готовыми меня затянуть на дно.
– Немного гугла, немного везения, одна сильная магнитная буря, и вот мы здесь.
– Поверить не могу! Я никогда раньше его не видела!
– На севере часто такое. Выйдешь вот так ночью из балока… ну, из вагончика, по-вашему… а небо будто с радугой трах… эм… в общем, красиво так, что можно зазеваться, и медведь за жопу прихватит.
Прыскаю от смеха, прижимаясь поближе. Демьян обнимает мои плечи, бережно растирает. А потом касается губами моей щеки.
– Замерзла?
– Нет.
И это правда. Мне так тепло, что, кажется, сейчас лед подо мной расплавится.
Мне хорошо рядом с Демьяном.
Так хорошо, что можно забыться.
Будто мы одни на всем белом свете. И больше никого нет.
Лишь я, Демьян и небо, опрокинувшее на нас все краски мира.
Ошеломленная собственными эмоциями аккуратно вытираюсь из объятий.
Мне кажется, или я видела досаду, проскочившую во взгляде Демьяна?
– Ты скучал по дому, там, на вахте? – сажусь и прижимаю колени к груди.
Морозов садится следом за мной.
– Скучал, и не только по нему, – шепчет, протягивая мне термос с горячим чаем. А его взгляд греет меня.
Делаю глоток обжигающего напитка, пряча бурю эмоций за чашкой.
Как быть, если я снова чувствую себя влюбленной дурочкой?
Что делать-то с этим?
Куда бежать? И надо ли?
Мы проводим на озере еще полчаса, пока у меня не замерзает даже лоб. Обратно возвращаемся, держась за руки.
И это простое касание бередит во мне слишком многое.
Потому что я почти перестала сопротивляться обаянию Демьяна.
Кажется, я готова в следующий раз не тормозить его. Если этот раз, конечно, будет…
– Ну что, жертва, – улыбается Демьян, в салоне врубая печку на максимум. – Рада такому похищению?
– Да уж, – смеюсь я, пристроив запотевшие очки на панель и воюя с заевшей застежкой аляски. – Не о таком я думала, когда ты меня сюда приволок! Черт!
Дергаю собачку молнии, чувствуя, как мне становится нестерпимо жарко в куртке.
– Чего такое? – Демьян наклоняется ко мне ближе, разглядывая.
– Да никак не могу расстегнуть. Заело!
– Давай я. – Он как-то ловко подцепляет собачку, и уже через секунду распахивает куртку на мне.
– Готово. – Его дыхание касается моих губ, и я быстро облизываю их языком.
Между нами слой одежды и томительная тишина, в которой слышен каждый наш вдох и выдох.
Демьян не отрываясь смотрит на меня.
Его близость вдруг становится особенно ощутимой.
В свете приборной панели его глаза кажутся такими же черными, как лед на том озере.
Меня утягивает, влечет этот взгляд.
И я поддаюсь безмолвному призыву, который читаю в нем.
– Дёма, – выдыхаю еле слышно, но оно срабатывает, как детонатор.
В следующую секунду мои губы вспоминают в жестком и требовательном поцелуе.
Демьян, не церемонясь, проникает в мой рот, нахально раздвигая губы своим языком. Касание горячее, влажное.
Я всхлипываю, поддаваясь его напору.
Руки сами собой обвиваются вокруг шеи, притягивая ближе.
Запах кожи Демьяна – смесь древесного парфюма, мороза и чего-то неуловимо родного – кружит голову.
Мои пальцы скользят по затылку, ероша короткие волоски. Его горячая ладонь пробирается под кофту, обжигая касанием мой живот и вызывая неконтролируемую дрожь во мне.
Отвечаю на поцелуй, чувствуя, как внутри разливается тепло. Каждая клеточка тела словно оживает от его прикосновений.
– Ничего не говори, – шепчет между поцелуями, прокладывая дорожку от губ к шее.
И я молчу. Позволяя стащить с себя сначала куртку, а затем и кофту.
Если даже сейчас на нас упадет метеорит, я ничего не скажу.
Потому что хочу того же, что и Демьян.
И на этот раз я готова пойти до конца.
Глава 40. Сверхновая
Любовь
Демьян снова берет в плен мои губы.
На этот раз меняет тактику, действуя неторопливо, ласково касаясь шелковым языком моего.
Будто боится спугнуть или, что я снова передумаю.
Но я лишь сильнее вжимаюсь в него. Трусь болезненно чувствительными сосками о его грудь.
Безмолвно прошу большего, и сама же пугаюсь своего желания.
Что будет потом, Люба? – свербит в голове, но когда пальцы Демьяна перемещаются с моего живота на ноющую грудь, все мысли выдувает разом.
Он сжимает горошину соска прямо через кружево. Тянет, крутит, пока я не сдаюсь.
К черту это «потом», хочу «сейчас».
Хочу, хочу, хочу.
Тихий протяжный стон зарождается во мне, и я отпускаю его на волю. В нем удовольствие и предвкушение, а еще призыв действовать смелее.
Оторвавшись от своего увлекательного занятия, Демьян опаляет меня взглядом.
Там черти и обещание затрахать меня до состояния ваты.
– Стоп слова, Тишина, сегодня не принимаются, – хрипло шепчет мне прямо в губы, играя соском и посылая разряды тока в низ живота.
Стискиваю бедра, между которыми ощущаю пульсацию.
Мне уже горячо.
А следом получаю укус в ключицу.
– Ах!
Подаю себя. И вибрирую всем телом, когда, проложив влажную дорожку по шее, губы Демьяна смыкаются на ореоле.
Ай-яй-яй! Кипяточек!
Громко втягиваю воздух через зубы.
Снова чувствую себя открытой книгой, которую так легко читает Морозов.
Я такое не писала! Честно-честно.
Но, кажется, Демьян где-то откопал эту чертову методичку под названием «Люба и путь к ее оргазмам» и теперь идет четко по пунктам плана.
И следующий обязательный пункт после поцелуев-засосов и игры с сосками – проникновение в святая святых.
– Пожалуйста, – едва слышно выдыхаю.
Теплые губы вновь захватывают мои в плен, а проворные пальцы уже справились с молнией на штанах и пробрались под белье, окончательно лишая меня способности думать.
Костяшками пальцев Демьян водит по скользким складкам. Вверх, вниз.
Со всхлипом подаю бедра вперед. Выпрашиваю еще и еще прикосновений.
По животу растекается пламя, напряжение в самом низу становится болезненно-сладким.
Скольжение языка во рту, кружение пальцев по нежной плоти, мои громкие стоны – все это я не раз описывала в своих романах.
Вот только сейчас реальность в тысячу раз круче ровных строчек текста.
Когда палец Демьяна проникает внутрь, я дрожу всем телом. К одному тут же присоединяется второй.
Демьян растягивает меня, быстро и ритмично трахая пальцами.
Все мысли мои сосредоточены на том, как не кончить от этого эротичного петтинга в эту же секунду.
Хочу… еще немножечко кайфа.
Бедра дрожат, сердце лупит в горле, а я стискиваю свои пальцы на широких плечах Демьяна, занятого моим удовольствием.
– Давай… – шепчет мне на ухо, облизывая теплым языком чувствительную кожу. – Будь послушной девочкой…
Мне нужно не так уж много.
Пара движений, и я, как и просили, послушно уплываю в страну Оргазмию, тихо простонав об этом.
В ушах грохочет пульс. Там, внизу, затихают последние волны пульсации.
Демьян вытаскивает пальцы и бесстыдно их облизывает.
Вау. Это выглядит очень пошло, крышесносно!
– Вкусная, – сообщает, глядя мне в лицо.
Мамочки!
Хочется закрыться руками, потому что у меня-то стыда на двоих хватит.
– Отдохнула? Иди сюда! – с этими словами Демьян до упора отодвигает свое кресло и утаскивает меня к себе на колени.
Внушительный бугор упирается мне прямо в промежность, где и так все чувствительно до предела. Вздрагиваю, ловя вспышку болезненного удовольствия.
И пока я плаваю в личном сиропе страсти, Морозов успевает стащить с себя футболку и расстегнуть штаны.
Я громко ахаю, когда раскаленная головка упирается мне во вход. Вцепляюсь коготками в напряженные плечи Демьяна и задерживаю дыхание, когда он без предупреждения насаживает меня на себя.
Это… это просто ужасно… ужасно приятно!
Я подхватываю ритм, пока Демьян жестко таранит меня снизу. Его ладони фиксируют мою поясницу, убыстряя темп.
Бедра сводит от напряжения, соски трутся о волоски на груди Демьяна, а у меня снова скручивает все внутри от желания.
Сбиваюсь и, запыхавшись, падаю на Морозова, позволяя ему вести этот танец в одиночку.
– Сейчас, – возбужденно шепчет мне прямо в губы и… выходит.
Разочарованно стону, не согласная с таким положением вещей. Но Демьян быстро разворачивает меня к себе спиной.
Я слышу его загнанное дыхание, звук разрываемого «чайного» пакетика… а потом меня снова растягивают до болезненно-острой судороги.
Член Морозова ходит во мне поршнем, его ладонь сползает с груди на лобок и еще ниже…
Демьян без всяких подсказок безошибочно находит самую чувствительную точку и умело играет мной, прибавляя громкость стонов через этот чудо-джойстик.
Отдаюсь этой игре вся без остатка.
В момент пика под веками вдруг расцветает мое личное северное сияние, и я, оглушенная, ослепленная, прижимаюсь спиной к груди Демьяна.
Он финиширует с рыком, прикусив мое плечо, от чего я содрогаюсь всем телом, ловя эхо удовольствия.
Во мне только что взорвалась сверхновая.
Мы молчим. Я потрясенно, Демьян… надеюсь, тоже.
В тишине салона слышно наше громкое дыхание.
– А ты боялась, – получаю нежный поцелуй за ушком и свободу.
и похабный шлепок по бедру.
– Я боялась, что ты меня этой штукой до желудка проткнешь, – каламбурю из последних сил, не способная сейчас на что-то оригинальное и острое.
Морозов польщенно хмыкает.
Закатываю глаза. Мужчины!
Что в романах, что в реальности… всем им надо одно.
И я сейчас не про секс.
А про восхищение их самой любимой игрушкой.
Оба приводим себя в относительный порядок влажными салфетками и снова сплетаемся в объятиях.
Чуть меняю позу, сворачиваясь компактным калачиком в руках Демьяна.
Его руки расслабленно гладят меня по спине, вызывая мурашки.
– Так и не согрелась, а? – И Морозов тянет руку назад.
Шорох пакета, и мне на плечи падает роскошный мех светлого оттенка.
Удивленно поднимаю голову и смотрю на Демьяна.
– Это что?
– А на что похоже?
– Ты… ты мне шубу купил? – все еще туплю, поглаживая меховой воротник.
– Нет, украл, – получаю незамедлительный ответ.
– Надеюсь, ни один песец ради нее не пострадал?
– Не ссы, зоошиза до нас не доберется. Все по канонам «эко» – полиэстер, переработанный пластик, – Демьян с ленцой шлепает меня по заднице.
– Но за твою страшную рогатую шапку грудью встал охранник, пришлось уступить, – он обнажает в улыбке белые зубы. – Завтра меня повяжут и отправят по этапу, ждать будешь и сухари сушить?
Стукаю его по плечу, от смеха закусив губу.
– Придурок.
– Очкастая, – отвечает в тон, стискивая меня сильнее. – Спасибо где?
– Тебе в рифму ответить? – ершусь, но потом разворачиваю его голову и чмокаю в щеку. – Спасибо.
– Не слышал, что ты там пропищала? – Рука Морозова ползет под густой мех и сжимает мою грудь. – Повтори-ка еще разок для придурка.
И я повторила…
Домой возвращаемся не скоро.
Мои губы горят от поцелуев, щетина Морозова натерла нежную кожу груди, а между ног… болото там и полная капитуляция.
– Приходи ко мне… – шепчет Демьян, притискивая мои бедра к своим.
– Мне еще кур кормить… и собаку… и беременную гусеницу… – выстанываю, закинув руки ему на шею и млея от его собственнических замашек. – А еще гребаный вайфай… и пароль твой дурацкий. Скажешь?
– Так и не разгадала? – хмыкает, пожирая меня глазами.
– Ты мне подкинул сегодня парочку вариантов, – ворчу.
– Ну когда разгадаешь, приходи… Или, когда не разгадаешь. Дам тебе подсказку, – И меня притягивают сильнее к возбужденному паху.
Вот же. Змей-искуситель!
Но воля моя крепка, хоть и трусы все мокрые. И я со вздохом отстраняюсь и бегу в дом.
Прогремев в темноте всем, чем только можно, под аккомпанемент богатырского храпа Лёни забираюсь в постель к своей гусенице-переростку.
– Нагулялась, – умиротворенно шепчет Лика, не уступая мне ни сантиметра одеяла.
– Угу, – мычу и тут же слышу смешок подруги.
– С Морозовым? – сверкает на меня глазами.
– Угу, – решаю мычать до конца допроса. Главное, ни ни чем не спалиться.
– И как? Звезды все пересчитали?
Молчу, радуясь, что темнота надежно спрятала улики – мои пылающие огнем щеки.
Ага.
Пересчитали. Аж три орга… хмм… раза.
– Спи, – шикаю веселящейся подруге.
Кажется, я спалилась по всем фронтам.
Кажется, я вообще не сомкну глаз после такого.
Но стоило мне коснуться головой подушки, как меня утащило в сон.
Там я снова и снова переживала свой самый яркий пик удовольствия, сплетаясь телами с Демьяном, а над нами плыло северное сияние.
А утром я к своему ужасу обнаружила беспрецедентное коварство.
Галина Зинаидовна воспользовалась случаем и совершила побег из курятника!
