Текст книги "Не будите во мне... некромантку (СИ)"

Автор книги: Ника Калиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 14. Столичная суета

Когда сердце наконец-то перестало стучать так, будто я только что пробежала марафон, и стало ясно, что мой спутник не собирается вламываться в комнату без стука, я осторожно поднялась с кровати и решила осмотреться.

Комната оказалась просторной и до обидного уютной. Тяжёлые шторы оттенка тёмного вина мягко скрывали окна, ковёр под ногами был таким густым, что каблук едва в нём утопал. На тумбочке у кровати стояла лампа с магическими огоньками, мерцающими тёплым янтарным светом, а на стенах – несколько картин, изображающих то ли охоту, то ли слишком пафосные прогулки в лесу. Всё это выглядело чересчур идеально, словно кто-то очень хотел показать: «Здесь порядок. Здесь всё под контролем».

Я прошлась вдоль стены, пальцами коснулась резной спинки кресла, с любопытством заглянула в комод (пусто, к моему облегчению), и тут взгляд зацепился за ещё одну дверь – небольшую и почти неприметную. Она явно не вела в сторону спальни Ригарда, а значит… любопытство победило осторожность.

Я толкнула створку – и замерла на пороге.

Передо мной оказалась ванная. Настоящая, роскошная, с такой белоснежной чашей, что в ней отражался мягкий свет крошечных светильников. На бортиках выстроились целые ряды баночек и пузырьков, аккуратных, как солдаты на параде, а рядом висели идеально сложенные пушистые полотенца. На крючке – чистый халат, мягкий, словно только что вынутый из магической прачечной.

Я ошарашенно обвела взглядом помещение. Всё это выглядело не просто хорошо – оно выглядело как номер в дорогом отеле из моего мира. Только без ресепшена и с магией в придачу.

– Ну ничего себе… – выдохнула я, не удержавшись. – Вот это сервис.

Я всё ещё стояла на пороге ванной, словно зачарованная, не решаясь сделать следующий шаг. И и в этот момент внутри меня началась настоящая война.

Одна часть души радостно подпрыгивала и орала: «Ну давай же! Когда ещё выпадет шанс? Плевать, что ты в чужом доме, плевать, что соседняя дверь ведёт к инквизитору. Главное – ты можешь залезть в кипяток и забыть о болотах, кладбищах и приставучих скелетах хотя бы на час».

Другая же часть, осторожная и занудная, уже пилила меня за шиворот: «Ты серьёзно? Раздеваться тут собралась? А если этот Фонтийский заявится проверить, жива ли ты? Ты же потом в халате перед ним выйдешь? И чем оправдаешься? Что решила устроить СПА-процедуры в его имении?»

Я шумно выдохнула и прислонилась плечом к дверному косяку.

– Ну и что теперь? – пробормотала я, глядя на ванну, будто она могла мне ответить. – Делать вид, что я образец дисциплины и благоразумия, или всё-таки рискнуть?

Живот громко поддержал первый вариант, урча после ужина, но тело предательски тянулось ко второму. Всё-таки грязь, болотная сырость и ночные скитания сделали своё дело – я чувствовала себя как помятая тряпка.

«Да ладно, – мысленно отмахнулась, – если что, скажу, что это лечебный ритуал. Некромантам же надо заботиться о своей коже. И о нервах».

Я шагнула внутрь, закрывая за собой дверь, и потянулась к крану.

Ригард Фонтийский

Я закрыл плотно дверь, привычно проверив замок, и только после этого позволил себе выдохнуть. Куртку стянул и повесил на спинку стула, сапоги пинком отправил под кровать, на стол скинул всё лишнее – перчатки, перо с записями, пару бумаг, что таскал с собой для заметок. Всё, что напоминало о дороге и работе, должно было остаться там, за пределами этой комнаты.

Но мысли не уходили.

Я стоял посреди спальни, прислушиваясь к тишине дома, и никак не мог отогнать ощущение, что втянулся во что-то куда более запутанное, чем рассчитывал.

Некромантка. Она не вяжется ни с одной схемой, которую я знаю. Слишком… другая. Магия в ней есть – и сильная, это не отнять. Но пользуется она ею так, словно впервые пробует на вкус и всё время боится отравиться. И эти её странные слова, обороты… иногда у меня создаётся впечатление, что эта девушка и правда не отсюда.

Я потер лоб и тяжело сел на край кровати.

Можно было бы списать всё на неумелость, неопытность, даже на дурную натуру. Но я видел её глаза, когда Мирослава ошиблась у дуба. Там не было ни злого умысла, ни корысти – только страх и растерянность. Не та реакция, что у опытной некромантки.

И вот что с этим делать? Оставить её без присмотра – значит упустить ключ к загадке. Давить напрямую – она сломается и уйдёт в глухую оборону. А мне нужны ответы.

Я откинулся на спинку кресла, которое занял, сцепив руки за головой, и уставился в потолок. В такие моменты легче всего было бы сказать себе: «Подожди, Ригард, всё встанет на свои места.Прояви терпение». Но терпение никогда не было моей сильной стороной.

Где-то в глубине дома тихо скрипнула дверь. Я вздохнул, усмехнулся краешком губ и прикрыл глаза. Кажется, соседка мне попалась не менее беспокойна, чем я.

Я устало провёл рукой по лицу и остановился у стола. Слишком много было мыслей в голове, и каждая зудела, не давая покоя. Я взял кристалл связи, покрутив его в ладони, словно надеялся, что он сам даст мне ответ. Но нет. Пришлось активировать.

Кристалл вспыхнул мягким голубым светом, и в воздухе проступил знакомый силуэт. Лицо Майла, чуть осунувшееся, с теми же внимательными глазами, которые всегда умели видеть больше, чем хотелось показывать.

– Ригард, – сказал он сразу, даже без приветствия. В его голосе сквозило напряжение и лёгкая злость. – Ты в Миргороде? Во что ты опять ввязался? Тебе же запретили появляться в столице, пока всё не уляжется.

Я поморщился, сжав пальцы на кристалле чуть сильнее, чем нужно. Чёрт, конечно, он первым же делом напомнил об этом.

– Я знаю, – выдохнул коротко.

Майл нахмурился ещё сильнее, и его силуэт будто потемнел.

– Знаешь? – он чуть подался вперёд, и я почти физически ощутил недовольство своего друга. – Ты хоть понимаешь, чем рискуешь? Если узнают, что ты здесь, полетит не только твоя голова.

Я нервно прошёлся по комнате, потом снова вернулся к столу, стараясь не смотреть прямо в его глаза. Мой собеседник был прав. Я прекрасно понимал цену риска, но отступить уже не мог.

– Именно поэтому, – заговорил, стараясь держать голос ровным, – я использовал один из домов родителей. Здесь я не на виду. Ни таверн, ни постоялых дворов. Минимум следов.

На лице Майла мелькнула усталость, он закрыл глаза на пару секунд, будто борясь с собой. А когда открыл, в них уже не было злости – только беспокойство и та самая готовность подставить плечо, за которую я всегда его уважал.

– Ладно, – мой напарник кивнул. – Говори, что тебе нужно.

Я впервые за весь день позволил себе медленно выдохнуть, и только тогда понял, насколько был напряжён.

– Помощь, – произнёс, уточняя: – Твоя помощь.

Он чуть заметно усмехнулся, уголок губ дрогнул, и на миг мне показалось, что передо мной снова тот самый парнишка, с которым мы делили и хлеб, и жидище, находясь на учениях в академии.

– Конечно, – тихо сказал он. – Говори, что надо.

Я вздохнул глубже и решил не юлить: если Майл мог помочь – нужно было просить прямо.

– Мне нужен допуск в закрытые отделы центрального архива на двоих, – сказал ровно. – И так, чтобы моё присутствие там ни на каких списках не светилось.

Кристалл слегка поморгнул в ладони моего товарища, и я увидел, как знакомое упрёкливо-грустное выражение прокатилось по его лицу. Он не так легко соглашался на риски без расчёта.

– Ригард… – начал, и в голосе поблеснула тревога. – Ты понимаешь, что просишь? Закрытые фонды – не просто «пыльные коробки». Это охраняемая зона. Тебе туда прямо сейчас нельзя по распоряжению начальства. Если тебя засекут – неприятностей не оберёшься.

Я молча кивнул. Внутри подступало привычное чувство, что выбора уже нет. Рассудок подсказывал отложить – правила, запреты, лишняя голова на плечах. Но логика дела – Контрийский и его следы требовали действий.

– Я знаю, – ответил я коротко. – Но там может быть то, что мне нужно. А я не могу указывать своё имя в заявке. Понимаешь?

Майл выдохнул, глаза его сузились, мой напарник пытался прикинуть в голове все "за" и "против". Я видел, как внутри него бьётся привычка помогать – та самая, за которую я не раз прикрывал ему спину в прошлом.

– Хорошо, – сказал друг наконец, но уже не так резко. – А почему два пропуска? Рассказывай план.

Я объяснил по делу: один человек (он же якобы его «аспирант» или «исследователь») получает «официальную» бумагу – краткосрочный доступ к архивам под видом научного интереса. Второй – тот, кто имеет навык работы с запечатанными фондами и картотеками (его мместо займу я). Они действуют как команда: первый отвлекает и просматривает каталоги, второй уже открывает и извлекает нужные бумаги. Главное – чтобы в официальных сводках вёлся только тот «учёный»; моё имя туда не попадало вовсе.

Майл хмыкнул, и в этом хмыканье прочитывалась смесь скепсиса и восхищения – старые товарищи понимают друг друга без многословия.

– Это трюк, – сказал он. – Потребуются подделки, подставные личности, а еще – человек внутри архива. Ты уверен, что у тебя есть на это время?

Я рассказал, что времени впритык: документы по Контрийскому (имени по нужному делу я не называл, чтобы в случае провала не втягивать Майла в дело слишком глубоко), если там и лежат, лучше достать их сейчас, пока местная администрация не успела что-то «упрятать». И что мне нужно, чтобы Майл обеспечил ровно два имени для входа, оформил краткосрочный пропуск и прикрылся контактами – так чтобы мои следы не вели к другу.

Майл тяжело выдохнул, подперев ладонями щеки.

– Ладно. – Он сделал паузу. – Я знаю человека в архиве – Лев, старый хранитель, тот ещё укротитель бумаги. У него есть доступ к закрытым фондам, и он любит истории. Но он не рискнёт ради чужого прихода без весомой причины. Значит, нужно создать видимость – официальную заявку с подписью, пусть ложной, или заплатить нужным людям, чтобы «вынесли» разрешение. И ещё: мне понадобится причина, по которой будем искать документы. Нельзя, чтобы кто-то потом связал тебя с этим.

Я слушал и считал. В его словах были варианты: официальная бумага (надо запрос из столицы), подставной научный проект (надо подкрутить контакты в академии), или прямая «коммерческая» покупка доступа (непристойно дорогая, но быстрая). Майл уже продумывал маршруты.

– Я могу попытаться достать временный допуск на чужое имя и сделать всё через Льва, – продолжил он. – Но это будет рисковано, и придётся заплатить некоторым людям.

– Я готов, – ответил твёрдо. – Главное, чтобы это не принесло тебе проблем, – то есть риски должны быть сопоставимыми.

Мой друг ещё раз прикусил губу, затем кивнул:

– Разберёмся. Если что, будешь меня содержать до пенсии, – усмехнулся мой товарищ, обрывая связь.

Значит, уже завтра попробуем что-то разузнать.

То ли вчерашние водные процедуры на меня так подействовали, то ли сказалась усталость последних дней, но я даже не заметила, как провалилась в сон. Мягкий халат, тепло постели – и вот я уже тонула в забытьи. Снился мой дом, совсем другой, из прошлого мира, тот самый, что теперь казался недосягаемым. Уютный шум улиц, гул машин за окном, запах кофе из соседней квартиры… В снах он был таким близким, а в реальности – будто отодвинулся на века.

И всё же пробуждение оказалось на удивление лёгким. Ни тяжести, ни раздражения – только тихая грусть, когда я открыла глаза и уставилась на вычурный потолок чужой комнаты. Чужой, но… красивой. Слишком правильные линии лепнины, витиеватые узоры, золочёные детали – всё это сразу давало понять: я в доме, где деньги не считают.

Я зевнула и медленно потянулась, чувствуя, как тело окончательно просыпается. Тепло мягкого одеяла удерживало, не давая вскочить сразу, но я всё же села на кровати, обняв колени. Чужая комната, чужой мир… и я, застрявшая где-то посередине между «прежней собой» и «нынешней».

Где-то внизу скрипнула дверь, донёсся отголосок мужских шагов. Видимо, Ригард уже был на ногах. А я? Я сидела здесь и никак не могла понять – мне уютно или не по себе в этом почти идеальном доме. Но всё же решила, что подумаю над этим позже, сейчас у нас были дела поважнее.

Я, честно говоря, даже не рассчитывала, что одежда высохнет за ночь. Но, похоже, местная магическая техника знала своё дело: вещи на сушилке были абсолютно сухими и мягкими, словно только что из-под утюга. Я с облегчением выдохнула, быстро переоделась и задумалась.

Что теперь? Сидеть и дальше в этой роскошной клетке? Или пойти поискать Фонтийского? Вчера он уверенно командовал, а теперь – ни слуху, ни духу. С этими мыслями я и направилась в коридор. Потопталась на месте, прислушиваясь. Тишина. Ни шагов, ни голосов – будто весь дом вымер. Я специально громко хлопнула дверью своей комнаты, надеясь, что это вызовет хоть какую-то реакцию.

Ничего.

Я закатила глаза и пошла к соседней двери, точно зная, что это инквизиторская спальня. Рука уже поднялась, чтобы постучать и, тут же дрогнув, опустилась. Потом снова поднялась. И снова опустилась. Так и стояла, колебалась, как школьница перед кабинетом директора.

Не знаю, сколько бы я ещё так промаялась, если бы со стороны вдруг не раздался до раздражения знакомый и спокойный голос:

– Соскучилась?

Разумеется. Наш мастер иронии, как всегда, выбрал лучший из моментов для того, чтобы подшутить. Я дернулась, заметив, как воздух рядом со мной начал подрагивать, будто вокруг возникла невидимая рябь. Тонкие зеленоватые искры проскальзывали по коже, и сердце сбилось с ритма.

– С чего бы вдруг? – быстро отвела глаза от его лица, стараясь говорить спокойно, будто меня вовсе не задела его наглая ухмылка.

– Не знаю, – протянул Фонтийский, нарочито лениво поправляя перчатку и окидывая меня внимательным взглядом. – Может, ночь без меня показалась вечностью…

Вот же гад! Я едва не задохнулась от возмущения, а он, заметив, как у меня опасно дёрнулся глаз, поспешил вскинуть руки в примиряющем жесте:

– Шучу-шучу.

Но было уже поздно. Внутри меня что-то хрустнуло, словно провода замкнуло, и я ощутила, как магия поднимается сама, не спрашивая разрешения. Воздух наполнился треском, маленькие молнии тут же забегали по пальцам, а по полу прокатился едва слышный разряд.

– Тьма… – прошептала я, осознавая, что теряю контроль.

Ригард прищурился, а его насмешливое выражение тут же исчезло. Он шагнул ближе, изучая меня с таким вниманием, что я почувствовала, как магия внутри взвыла ещё сильнее, требуя выхода.

– Мирослава, – его голос прозвучал тихо, но твёрдо, – дыши. Сейчас же.

Я попыталась вдохнуть ровнее, но искры всё равно срывались, оставляя на стенах темные следы. Казалось, ещё секунда – и всё это рванёт наружу, сметая нас обоих.

– Я это не контролирую… – слова сорвались с моих губ сами, будто выстрел. Магия вокруг стала ярче, а воздух загудел низким и напряжённым звуком. – Я вообще понятия не имею, как с этим справляться, – выдохнула честно и почти отчаянно. Уж лучше пусть он раскроет меня здесь и сейчас, чем я снесу к чёрту этот дом или, что ещё хуже, задену его.

Инквизитор, стоявший напротив, резко изменился. Ни следа ехидной усмешки, ни привычной иронии – только сосредоточенность и хищная готовность действовать. Он шагнул вперёд, сокращая расстояние между нами, как будто эта опасная магия была для него привычным зверем.

– Смотри на меня, – тихо, но жёстко сказал, приближаясь ещё. – Смотри только на меня, Мирослава.

Я подняла взгляд, и на мгновение мир вокруг перестал существовать. Вспышки, стены, пол, всё стало размытым. Были только его глаза – холодные, но внимательные, и его голос, который стал для меня якорем в шторме.

– Дыши. Медленно. – Фонтийский протянул руку, не дотрагиваясь, но удерживая моё внимание. – Магия – это не враг. Это инструмент. Ты не дави на неё, а веди.

– Я… – голос сорвался, дыхание стало сбивчивым. – Я не знаю, как…

– Тогда я покажу, – сказал мой спутник и, не дожидаясь ответа, встал за моей спиной.

Его руки лёгли на мои плечи, горячие и тяжёлые, но такие надёжные. Я вздрогнула, но не отстранилась. Мужчина наклонился ближе, и его шёпот зазвучал прямо у моего уха:

– Сделай медленный вдох. Слушай землю. Чувствуешь, как она дышит под тобой? Она примет твою силу.

Я закрыла глаза, пытаясь повторить. Искры поначалу взвились ещё выше, но потом, словно отозвавшись на его голос, начали редеть, опадая на полу мягкими зелёными каплями.

– Вот так, – шептал Фонтийский, направляя моё дыхание. – Ты не пленница этой силы. Она твоя. Её можно усмирить.

Я ощутила, как магия стихает, словно сама природа закрывает свои ладони вокруг моего сердца. Последний разряд скользнул по пальцам и угас. Я шумно выдохнула и, едва стоя на ногах, опустилась на колени прямо на пол, ощущая, как меня бьёт дрожь.

Ригард не отошёл. Он остался стоять рядом, нависая надо мной, и его тень закрыла от меня свет из окна.

– Ты только что чуть нас не убила, – произнёс он негромко, но голосом, от которого мороз пробежал по коже. – Кто ты такая, Мирослава? И где настоящая хозяйка этого тела?

Глава 15. Тайны залесской некромантки

Ригард Фонтийский

– Я не знаю, – девушка беспомощно пожала плечами, но взгляд всё же скользнул ко мне, будто проверяя мою реакцию. – Я просто поднималась по лестнице, и вдруг… всё вокруг изменилось. Да и я сама стала другой, – слова у неё сбивались, а в голосе звучала растерянность, и всё же мне удалось уловить главное: я не ошибся. Эта некромантка действительно не та, кем все её считали.

– Можно подробнее? – не стал повышать голос и давить, наоборот, сделал его мягче, чтобы у моей собеседницы появился шанс раскрыться.

– Не против, если я сначала попью? – тихо попросила она, и я заметил, как девушку знобило после выброса магии. Лицо побледнело, а губы подрагивали. По-хорошему, следовало бы проверить окрестности – мало ли, куда потянула неуправляемая сила, здесь, конечно, никого не хоронили… но лучше убедиться.

– Конечно, – кивнул и поднялся.

Провёл гостью уверенно на кухню, где налил полный стакан холодной воды и поставил перед ней, указав на стул. Девушка послушно опустилась, схватив пальцами кружку, будто она держала в руках последнюю опору. Несколько быстрых глотков – и дыхание выровнялось, а щеки чуть налились краской.

При этом руки Мираны (или как там её звали на самом деле) заметно дрожали, но взгляд постепенно прояснялся и становился осмысленным.

– И всё же, – напомнил я, когда тишина начала давить, словно натянутая струна. – Лестница, говоришь? Расскажи с этого места поподробнее.

Моя собеседница поставила стакан на стол, но ладонями продолжала обхватывать его, словно пыталась выпросить у стекла тепло. На губах мелькнула тень улыбки – натянутая и почти болезненная.

– Я сама ничего не понимаю, – наконец призналась. Голос дрогнул, но не сорвался. – Я была на работе. Нужно было отнести некоторые бумаги наверх, но лифт не работал, и я пошла по лестнице.

– Лифт? – переспросил, нахмурившись. Слово прозвучало непривычно и чужеродно.

– Это… такое механическое приспособление, чтобы подниматься на высоту быстро и без усилий. На нём можно и спускаться, – объяснила она, чуть оживившись.

Я медленно кивнул. У нас тоже находились маги-экспериментаторы, которые бредили идеями подобных механизмов, но дальше теорий пока не шло.

– А эта твоя работа… – я сделал паузу, подбирая слова, стараясь говорить мягко, чтобы не спугнуть. – Она ведь не здесь? Не в Миргороде?

Реакция некромантки была слишком явной, чтобы оказаться игрой. Плечи напряглись, а пальцы судорожно сжали стакан.

– Н-нет, – выдохнула она. – Мне кажется, это вообще другой мир. У вас здесь магия, говорящие скелеты, призраки… А у нас всё это сродни… фильму ужасов. – Девушка запнулась, словно поняла, что говорит не слишком понятно. – Ну, как видение. С жуткими картинками.

«Фильм ужасов». Ещё одно чужое слово, но суть я уловил. У нас люди тоже шарахались от некромантов и их творений, хоть и привыкли к их существованию.

– Ладно, – я откинулся на спинку стула, но взгляд не отводил. – С этим разберёмся позже. Лучше скажи другое: что ты делала на кладбище ночью? Ты ведь сама говорила, что боишься покойников и всего, что с ними связано.

Незнакомка вздрогнула, и в её глазах отразилось колебание – то ли испуг, то ли попытка соврать и выкрутиться. А я мысленно отметил для себя: придётся всё же покопаться в её «мире» и выяснить побольше о том, кем была настоящая Мирана. Времени на раскачку у нас не было: впереди ждал архив и совсем иное расследование. Но прежде я планировал получить хоть крупицу правды.

– Я хотела узнать… как вернуться обратно. – моя собеседница чуть запнулась, но всё же договорила. – Собиралась поднять всего одного покойника, но, кажется, что-то пошло не так…

Я усмехнулся. Ну да, «что-то пошло не так», и это мягко сказано. Девчонка умудрилась разбудить целое кладбище, а потом дотянулась ещё и до старого дуба. Такого уровня силы я не встречал даже у опытных некромантов, и уж точно не у тех, кто сам признаётся, что толком не понимает, как управлять своей магией. В этом теле явно скрыто нечто большее. Чёртова спешка – чувствовал, что могу упустить что-то действительно важное.

– Но ответы, как я понимаю, ты так и не получила? – спросил, пристально глядя на допрашиваемую. Она отрицательно покачала головой. – Хорошо. Допустим, я тебе верю. Но как ты вообще смогла пробудить в себе силу? – прищурился, не сводя с девушки взгляда. – Сомневаюсь, что в твоём мире без магии, как ты утверждала, учат подобному.

Её пальцы нервно сжали сумку, и через мгновение Мирана вытащила из неё потрёпанный, но толстый блокнот.

– У меня есть записи… её записи, – тихо проговорила. – Я прочла вот это заклинание.

Некромантка раскрыла страницу, и аккуратные строки ровным почерком ударили меня по глазам. Я уставился – и едва не выругался вслух.

– Да это же… – брови сами полезли вверх. Я резко выхватил тетрадь из её рук, чувствуя, как во мне нарастает раздражение. – Ты хоть понимаешь, чем рисковала?!

Запретные формулы, печати, аккуратно замаскированные под «невинные» обряды. Я судорожно листал страницы, ощущая, как холодок пробегает по спине. В этих строчках было нечто куда более опасное, чем просто школьные упражнения некроманта.

Моя собеседница смотрела на меня с тревогой, но не отнимала книгу. Я шумно выдохнул, захлопнув блокнот, и постучал костяшками пальцев по его обложке.

Похоже, искать информацию о семье Контрийских – ещё полдела. Гораздо важнее было выяснить, кто такая эта Мирана Морийская. и вряд ли этот «обмен телами» был случайностью. И уж точно знания, которыми владела простая залесская некромантка, не могли быть такими… глубокими. Слишком уж много вопросов и слишком мало ответов.

– Значит так, – я всё же принял решение и задумчиво выдохнул. – Это пока побудет у меня на всякий случай. Чтоб ты, не дай маги, не сотворила чего-нибудь... запрещённого.

Мира нахмурилась, будто я только что предложил отобрать у ребёнка любимую игрушку. Но промолчала. И правильно. После того, что я прочёл в этой тетради, доверить девушке её обратно – чистое самоубийство.

– А с твоей проблемой попробуем разобраться на досуге, – добавил я, убирая блокнот в сумку. – Мне нужно подумать… и кое-что разузнать.

Я поймал себя на том, что говорю слишком спокойно. На деле внутри бурлило раздражение, перемешанное с тревогой. Слишком много вопросов и ни одного ответа. Кто она такая? Как сюда попала? Почему именно в тело некромантки? И главное – что будет, если сила, что в ней живёт, сорвётся снова?

– Сейчас у нас есть дело поважнее, – я откинулся на спинку стула, внимательно наблюдая за своей собеседницей. – Думаю, пора воспользоваться моими связями и узнать всё о семействе нашего костлявого приятеля. Если ты не против.

Девушка моргнула, явно удивившись, но быстро собралась.

– Какие у нас планы? – спросила моя временная союзница, и в её голосе прозвучала уверенность.

Похоже, сама мысль, что я не собираюсь сжигать её на костре, вселила в девушку немного храбрости.

– Для начала ты мне представишься, – сказал, чуть смягчив тон.

Она удивлённо моргнула, будто не ожидала, что меня вообще интересуют такие мелочи.

– Мира. Полное имя – Мирослава, – произнесла наконец и, к моему немалому удивлению, протянула руку.

Я пожал её. Пальцы тонкие, но хватка крепкая. В этой девушке чувствовалось что-то неуловимо несоответствующее – вроде бы уязвимость, а под ней железо.

– Отлично, Мира, – кивнул. – Так меньше вопросов будет, если что.

Некромантка чуть усмехнулась. Скептически, но без враждебности. Мне даже показалось, что где-то глубоко внутри ей польстило, что я назвал её по имени.

– Теперь к делу, – я поднялся, чувствуя, как в воздухе снова повисла рабочая атмосфера. – Сегодня отправляемся в центральный архив столицы.

– Архив? – повторила она, хмуря лоб.

Я кивнул.

– Твоё задание – изображать заинтересованную исследовательницу. Собираешь материалы для какой-нибудь там научной работы.

– А тема? – с подозрением уточнила.

– Некромантия в Миргороде в прошлом столетии, – сказал я, проверяя, застегнут ли плащ. – Как раз не будет вопросов, если заинтересуешься Залесьем.

Мира фыркнула:

– Ну хоть тема знакомая.

– Ага, – я скосил на неё взгляд. – Только давай без демонстраций, ладно? В столице не все так терпимо относятся к некромантам, как я.

– Как ты? – усмехнулась она, сложив руки на груди. – Ты же инквизитор.

Я обернулся, глядя прямо в её глаза.

– А я – редкое исключение. Так что не злоупотребляй, – произнёс с полуулыбкой, проходя мимо неё к двери.

Девушка фыркнула, но, кажется, не удержалась от улыбки. А когда я шагнул в коридор, то услышал, как она подхватывает свою сумку и тихо бормочет что-то вроде:

– Исключение он, тоже мне...

И почему-то я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время мне не хочется идти в архив в одиночку.

– В общем, я роюсь в бумагах, делаю пометки и записи, – подвела итог Мирослава, – вроде как студент, готовящийся к семинару, да?

Я вскинул бровь, не удержавшись от лёгкой усмешки:

– У вас это... обыденность?

– Да, – кивнула моя напарница, и в этом кивке прозвучала лёгкая тоска.

– Должно быть, хороший мир, – заметил я, всматриваясь в её лицо.

Девушка лишь грустно улыбнулась. Без слов. Но в её взгляде мелькнула тень – будто перед глазами вдруг вспыхнула картина того самого «мира», к которому она уже не могла вернуться.

Мы вышли из дома, и тёплый утренний воздух столицы ударил в лицо, разнося запах кофе, свежеиспечённого хлеба и каменной пыли. На проезжей части нас уже дожидалась карета. Извозчик, заметив меня, тут же подтянул вожжи и почтительно поклонился.

– Ну что, вперёд, – я открыл дверцу, пропуская Мирославу первой. Она на миг замялась, оглядываясь на улицу, потом пожала плечами и забралась внутрь. Я устроился рядом, постучал по стенке – и колёса мягко покатились по брусчатке.

– Куда направляемся? – спросила она, устроившись напротив и скрестив руки.

– Сначала заедем в лавку, – ответил спокойно. – Приоденем тебя.

– В смысле? – подозрительно уточнила моя напарница, нахмурив брови.

– Ну, если ты собираешься изображать столичную учёную, тебе нужно хотя бы выглядеть как она, – пояснил я. – Сомневаюсь, что в этом плаще ты сможешь убедительно изображать исследовательницу, а не беглую могильщицу.

Девушка фыркнула, но в уголках её губ мелькнула усмешка.

– Значит, ещё и переодевание? Прямо как перед балом. Может, ещё парик с завитками выдашь?

– Если поможет убедить стражу у входа в архив – выдам хоть три, – хмыкнул я. – Поверь, иногда внешний вид решает больше, чем бумага с печатью.

– У нас это тоже работает, – пробормотала Мирослава, глядя в окно, где мимо проносились ряды лавок и утренних торговцев. – Только вместо карет – автобусы. И вместо мантии – пиджаки.

– Автобусы? – переспросил я, запоминая новое странное слово.

Моя спутница улыбнулась:

– Ну… такие самоходные экипажи без лошадей.

Я покачал головой, не удержавшись от тихого смеха:

– Без лошадей… Забавный у вас мир, Мирослава.

– Вот уж не думала, что скажу это, но в вашем мире, похоже, не меньше странностей, – парировала она.

Карета мягко качнулась на повороте, и впереди показалась широкая улица – торговый квартал, где витрины сияли магическим светом, а манекены изящно двигались, демонстрируя новые платья. Мирослава замолкла, разглядывая всё с таким видом, будто попала на выставку чудес.

Я же усмехнулся. Похоже, утро обещало быть интересным.

Мирослава

Карета плавно катилась по вымощенной камнем дороге, позвякивая сбруей. Сквозь слегка приоткрытое окно доносился запах свежего хлеба и сладковатых специй – утро в столице начиналось бойко. Мне теперь не нужно было прятать от Ригарда свой интерес, и я могла словно заворожённая наблюдать за витринами. На одной из них прямо на наших глазах иллюзия аптекаря варила зелье сна: из пузырьков поднимались мягкие облачка сиреневого пара, складываясь в образ спящего кота, который мирно мурлыкал и сворачивался клубком. На вывеске надпись переливалась золотом: «Гарантированные сны – от кошмаров до вдохновения».

Я невольно усмехнулась.

– У вас тут даже снотворное рекламируют магией.

– Это не реклама, – поправил меня мужчина, не отрывая взгляда от улицы. – Это демонстрация доверия к мастеру. Если кот не заснул – значит, зелье не работает.

– О, чудесно, – фыркнула я. – А если кот захрапит, то всем клиентам скидка?

– Только если кот при этом ещё и начнёт говорить, – невозмутимо ответил он, и уголок его губ дёрнулся.

Похоже, инквизитор был в отличном настроении. Что, впрочем, всегда настораживало.

Мы проехали ещё немного, и мой напарник решил всё же уточнить задачу:

– Итак. В архив нас пустят, но только в общий зал. Я договорился, чтобы закрытые секции остались для нас… условно открытыми.

Я приподняла бровь.

– «Условно» – это как?

– Это значит, что если кто-то спросит, зачем мы там, ты скажешь, что собираешь материал для своей научной работы. Напоминаю тему: "Некромантия в Миргороде в тридцать восьмом столетии", немного скуки и пафоса – всё как положено.

– У вас уже четвёртое тысячелетие!? – Ошарашено выкрикнула, но Ригард приложил палец к губам.

– Тссс... не нужно всех оповещать о том, что ты не от мира сего, – усмехнулся Фонтийский, и я кивнула в ответ.

– Прости, я просто удивлена. Постараюсь не выделяться, – Мой сообщник прав, я должна быть невозмутимой, вот только... – Но я ведь не особо похожа на приличную студентку? – Я видела, как одеваются местные девушки, и мой наряд некромантки слегка выделялся на их фоне.

– Вот именно этим мы сейчас и займёмся, – с самым невинным видом сказал он, когда карета свернула на новую улицу. – Сделаем из тебя столичную модницу.

– Может, не надо? – с надеждой уточнила я, уже предчувствуя подвох.