Текст книги "Не будите во мне... некромантку (СИ)"

Автор книги: Ника Калиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 28. Некромантка, дарующая жизнь

Мирана Морийская и не думала сдаваться, потому что за слишком долгую жизнь она привыкла не к поражениям, а к выжиданию, к обходным путям и к тому, что любая ошибка противника рано или поздно оборачивается для него же смертным приговором, и я поняла это слишком поздно – ровно в тот миг, когда она перестала рваться вперёд и, напротив, начала действовать осторожно, почти лениво, словно намеренно втягивая меня в схватку.

Она атаковала не резко и не в полную силу, а так, чтобы вынудить меня отвечать, заставить раскрыться, сделать шаг навстречу, и я поддалась, потому что злость, страх и боль за Ригарда сплелись внутри в тугой узел, не оставляя места для холодного расчёта. Я отбивала её удары, чувствовала, как собственная магия всё увереннее отзывается на мой зов, как она наконец перестаёт быть хаотичной и рвущейся, становясь плотной, горячей и почти послушной, а в какой-то момент, решив, что вижу шанс, пустила в сторону некромантки сгусток силы, напитанный отчаянным желанием закончить всё здесь и сейчас.

Мирана не стала ни уклоняться, ни защищаться.

Она лишь усмехнулась, и эта усмешка была слишком спокойной и уверенной, чтобы не насторожить, но осознание пришло с опозданием, когда вокруг неё закрутился вихрь, плотный и многослойный, и я с ужасом поняла, что он не разрушает её, а, напротив, собирает мою же магию, перенаправляя поток туда, куда я совсем не смотрела.

В сторону Ригарда.

Мужчина дёрнулся, выгибаясь, и вскрикнул от боли так резко и отчаянно, что у меня внутри всё оборвалось, потому что я почувствовала – именно моя сила, усиленная и искажённая волей Морийской, рвёт его изнутри, ломает защиту, сжигает остатки сопротивления. Я сделала шаг к ним, потом ещё один, не понимая, как могла так ошибиться, как позволила использовать себя, и, глядя на то, как Фонтийский теряет силы, как его тело содрогается под напором магии, сорвалась, потому что больше не могла смотреть на это молча.

– Пожалуйста… прекрати, – голос дрожал, и я уже не пыталась звучать уверенно, потому что уверенности не осталось вовсе. – Я отступлю. Я отдам тебе своё тело, не буду претендовать на него, клянусь, только отпусти его. Прошу тебя, отпусти…

Я говорила это не для себя, не из страха перед смертью, а потому что в этот момент была готова на всё, лишь бы выторговать для своего напарника жизнь, пусть даже ценой собственной.

– Нужно было раньше об этом думать, – ответила Мирана спокойно и почти устало, словно речь шла о чём-то обыденном. – Сейчас мне нужна не только оболочка, но и твоя сила, а для этого тебе придётся умереть.

Её слова ошарашили меня сильнее любого удара, потому что я вдруг ясно увидела картину целиком и поняла, что для неё мы оба – всего лишь ресурсы, расходный материал в очередном шаге к ещё большему могуществу. Некромантка не оставляла мне выбора, не давала времени на раздумья, и я видела, как с каждой секундой моя же магия убивает мужчину, как он слабеет, как граница, за которой уже не будет возвращения, подбирается слишком быстро.

Либо он, либо я. И времени больше не было.

– Хорошо, – прошептала, чувствуя, как что-то внутри окончательно ломается и в то же время странно проясняется. – Я согласна.

Морийская действовала методично и холодно, словно проводила давно отрепетированный обряд: она чертила символы прямо на земле, не заботясь о том, что трава под ними мгновенно чернела и осыпалась пеплом, затем продолжила выводить те же знаки в воздухе, и они зависали между нами бледно-зелёным маревом, пока её губы не зашевелились в шепоте, от которого у меня закладывало уши. Я почувствовала, как что-то внутри меня откликается помимо воли, как магия, которая никогда не была частью этого тела и всегда принадлежала только мне, начала вытягиваться наружу, подчиняясь древнему зову, и сопротивляться ей оказалось почти невозможно.

Меня буквально согнуло пополам, и я рухнула на колени, упершись ладонями в холодную землю, потому что пустота внутри становилась не просто ощущением, а чем-то осязаемым, тяжёлым и пугающе настоящим, будто из меня вырывали не силу, а саму суть. Я задыхалась, не в силах вдохнуть глубже, и лишь когда последний поток магии перетёк к довольной некромантке, я шумно выдохнула, чувствуя себя опустошённой и чужой в этом теле.

– Отпусти его, – хрипло проговорила, с трудом поднимая голову и глядя на лежащего без сознания Ригарда. – Теперь ты получила всё, что хотела, и даже больше.

Я не знала, сколько это тело продержится без моей магии, да и не думала об этом, потому что единственным важным было увести его отсюда, вырвать из этого места, где сама земля дышала смертью.

– Нет, – неожиданно легко усмехнулась Морийская, покачав головой. – Прости, но я не могу отпустить человека, который пытался меня убить. Такие, как он, всегда возвращаются. А я не хочу жить, оглядываясь.

– Но ты ведь обещала… – я попыталась встать, но ноги предательски подогнулись, и я снова осела, чувствуя, как меня накрывает слабость. – Мы же договорились…

– Я соврала, – спокойно ответила моя собеседница, улыбнувшись так, будто речь шла о пустяке. – Не переживай, ему не будет больно.

Она повернулась к Ригарду и подняла руку, по которой заструилась МОЯ магия, и в этом было что-то особенно чудовищное, потому что я узнавала её, чувствовала её, но не могла больше управлять. Некромантка ударила, и тело Фонтийского выгнулось дугой, а из его груди вырвался стон, полный боли, после чего зелёное марево окутало мужчину целиком, пожирая и сжимая.

Во мне что-то надломилось и одновременно щёлкнуло, словно последний замок, удерживавший страх и отчаяние. Я, пошатываясь, поднялась на ноги, ощущая, как пустота внутри больше не пугает, а злит, потому что внезапно стала кристально ясной простая истина: это всё моё – тело, магия, жизнь, и я не обязана отдавать их никому.

– Я взываю к Силам, которых мы считаем богами, – хрипло прокричала, вытягивая руку вперёд. – Верните мне моё!

Морийская дёрнулась, и я почувствовала, как магия в её руках дрогнула, словно споткнулась о невидимую преграду.

– Верните мою силу! – повторила я уже громче, ощущая, как то, чем она завладела, сопротивляется, потому что никогда не принадлежало ей по праву. Зелёное сияние вспыхнуло и заметалось, а на лице некромантки впервые проступило ошарашенное выражение. – Я взываю к богам, подарившим мне силу, – продолжила, не останавливаясь, потому что слова сами находили путь. – Если у вас был замысел, помогите мне его исполнить и наполните мою душу жизнью.

И магия откликнулась. Я почувствовала, как она возвращается, вливается в меня тёплым, мощным потоком, заполняя пустоту не просто силой, но пониманием и благодарностью, словно кто-то невидимый поддержал меня, позволяя устоять.

– Что… что ты делаешь? – Мирана смотрела на меня с испугом, отступая на шаг. – Ты всё равно потеряла его! Твоему красавчику осталось недолго!

– Я взываю к Вселенной и справедливости, – произнесла я последний манифест, и пространство вокруг нас дрогнуло, словно небо и земля на мгновение потеряли устойчивость. – Верните мне моё тело!

И в тот же миг меня закрутило в вихре, и в этом движении не было боли, только стремительный полёт, будто душа вырвалась из клетки, чтобы вернуться домой. Я вспыхнула и ринулась вниз, ощущая, как оказываюсь в своём родном теле, узнавая его каждой клеткой, каждым вдохом.

Крик Морийской был пронзительным и отчаянным, когда она рухнула на землю, а её тело начало стремительно стареть и ссыхаться, словно вместе с моей силой и жизнью я забрала у неё всё остальное. Древняя некромантка умирала так, как должна была умереть ещё много столетий назад, рассыпаясь в пыль времени, которое она так долго обманывала.

От некромантки не осталось ничего, кроме медленно оседающего марева и темнеющей земли, которая буквально впитала её, словно и не было здесь древней Мираны Морийской, чьё имя внушало страх веками, и только тогда я наконец позволила себе выдохнуть: судорожно и рвано, ощущая, как дрожь накрывает всё тело сразу, от кончиков пальцев до затылка. Я выдержала, выстояла, не дала ей уничтожить нас, и это осознание пришло не радостью, а глухой, выматывающей пустотой, после которой ноги вдруг стали ватными и плохо слушались.

Я двинулась к Ригарду почти на ощупь, спотыкаясь и цепляясь за неровную землю кладбища, пока не увидела его, лежащего неподвижно, и сердце сжалось так, что на мгновение стало трудно дышать. Я рухнула рядом с мужчиной на колени, не заботясь ни о холоде, ни о боли, и дрожащими пальцами потянулась к его шее, нащупывая пульс, которого… не было.

– Нет… – вырвалось у меня хрипло, будто это слово могло отменить происходящее. – Только не это…

Слёзы покатились сами, горячие и неконтролируемые, стекая по щекам и капая на его куртку, пока я бессильно склонилась над своим напарником, но именно в этот момент, сквозь панику и отчаяние, пришло внезапное, пугающе ясное понимание. Я – некромантка. И сейчас, здесь, я единственная, кто может его вернуть.

Я вытерла лицо тыльной стороной ладони, глубоко вдохнула, будто собираясь нырнуть в ледяную воду, и осторожно положила обе ладони Фонтийскому на грудь, чувствуя под пальцами неподвижность, от которой хотелось кричать. Сила отозвалась не сразу, словно присматривалась ко мне, но я начала выпускать её медленно, каплю за каплей, удерживая и направляя, уговаривая, потому что была уверена – она может не только забирать, но и возвращать.

Я закрыла глаза, полностью сосредоточившись на ощущениях, и почувствовала, как магия теплом вливается в его грудь, расползается, заполняя пустоту, цепляясь за жизнь, которую ещё можно удержать. Мгновения тянулись бесконечно долго, и уже почти отчаявшись, я вдруг уловила слабое движение под ладонями, а когда распахнула глаза, то встретилась с его взглядом.

Ригард смотрел на меня и… улыбался.

– Мира, неужели я теперь зомби? – прохрипел он едва слышно, и я не выдержала, рассмеявшись сквозь слёзы и покачав головой.

– Ты теперь живее всех живых, – выдохнула, чувствуя, как напряжение наконец отпускает. – Я ведь правильная некромантка. Кстати… а как ты узнал, что это я? – спросила уже тише, вспомнив, что перед ним всё ещё была блондинка, в теле которой недавно находилась Морийская.

– Так на меня смотреть можешь только ты, – усмехнулся мой инквизитор, но тут же поморщился, пытаясь приподняться.

Я поспешно помогла ему сесть, поддерживая за плечи, и именно в этот момент меня накрыло новым осознанием, таким же резким и ясным, как предыдущее. Я могу спасти ещё одну жизнь.

Я поднялась, но тут же пошатнулась, осознав, насколько много сил отдала, хотя внутри всё равно жила уверенность, что это ещё не предел. Собрав остатки своей решимости, я поспешила к Гроги и почти упала перед ним на колени, положив ладони на его грудь, такую сухую и неподвижную.

Я снова выпустила магию, уже почти на одном упрямстве, вплетая в неё не страх и не ярость, а благодарность и отчаянное желание вернуть того, кто закрыл меня собой. Сила текла медленно и тяжело, но земля под пальцами будто дрогнула, а затем я ощутила слабый, едва уловимый отклик, словно каряжистое тело вспоминало, что значит быть живым.

И когда Гроги наконец шевельнулся, я поняла, что сегодня на этом кладбище смерть всё-таки проиграла.

Силы окончательно покинули меня, словно сделали своё дело и ушли, не прощаясь, но вместо пустоты внутри разлилось странное тихое счастье, от которого хотелось смеяться и плакать одновременно, потому что те люди и не-люди, которые успели стать важной частью моей жизни, остались рядом, выстояли и не дали всему закончиться так, как того хотела древняя некромантка, а значит, теперь нам действительно уже было не так страшно.

Ригард поднялся первым, всё ещё бледный, с застывшей на лице усталостью, но живой и настоящий, и, опираясь на него, с другой стороны ко мне приблизился Гроги, почерневший, потрёпанный, словно переживший пожар, но упрямо стоящий на ногах, после чего они оба подхватили меня под руки, крепко и надёжно, так, что я впервые за долгое время позволила себе просто не держаться самой. Мы двинулись прочь от кладбища, медленно пошатываясь, будто трое выживших после бури, оставляющих за спиной поле боя, и с каждым шагом напряжение отпускало, сменяясь усталой тишиной.

Я думала об Орлихе, о её взгляде, о словах, сказанных вполголоса, и всё яснее понимала, что эта старуха была далеко не той простой знахаркой, за которую себя выдавала, и что именно её помощь, её отвары, её странные намёки и вовремя закрытые двери спасли нас сегодня не меньше, чем магия, ловушки и отчаянная храбрость.

Дом Орлихи ждал впереди: тёплый, надёжный, почти спасительный, и мысль о нём придавала сил даже тогда, когда ноги подгибались.

Но мы всё же не заметили одного.

Пока наша троица уходила, не оглядываясь, среди старых надгробий, там, где ещё недавно лежала мёртвая тишина и высохшая земля, медленно и почти осторожно начала пробиваться настоящая жилка Силы, чистая и живая, словно глубоко под землёй что-то наконец сделало первый вдох после долгого сна. Она не вспыхнула и не рванула наружу, а просто начала биться, наращивая мощь, наполняя собой кладбище, болота и корни древних деревьев.

А уже следующей весной Залесье не узнали бы даже те, кто прожил здесь всю жизнь: почва стала мягкой и щедрой, лес зашумел гуще, болота зацвели, и жизнь вернулась туда, откуда её когда-то вытянули до последней капли. Место Силы и его Источник ожили, и это почувствовали все живые существа, от людей до зверей, вновь устремившихся в когда-то проклятые земли, где теперь снова дышала, росла и расцветала жизнь.

Эпилог

Моего напарника сразу же помиловали, хоть это решение и далось столичным верхам непросто, но у них банально не было выбора. Потому что вскрывшаяся правда оказалась куда глубже, мрачнее и опаснее, чем кто-либо мог предположить. Слишком многое переплелось в Залесье – древние ритуалы, утраченные источники, вмешательство миров и некромантия, о которой предпочитали не вспоминать столетиями, – и стало очевидно, что без его упрямства, осторожности и готовности Фонтийского идти до конца всё могло закончиться куда трагичнее. Поэтому дядя, как и обещал, разрешил Ригарду вернуться в столичное ведомство, восстановил доброе имя и даже предложил новую должность, но мой напарник неожиданно для многих отказался, потому что теперь и здесь в Залесье у него было более чем достаточно работы.

Этот край действительно начал меняться, словно сбросив с себя многовековую тяжесть, и в первые же месяцы сюда потянулись самые разные волшебные жители, от осторожных и недоверчивых фейри до откровенно наглых, проверяющих границы дозволенного троллей. Порядок держался на удивительном, но вполне рабочем тандеме – на мудрой и сильной некромантке, то есть на мне, и на хмуром инквизиторе, который не делал поблажек никому, даже когда его об этом очень вежливо просили. Спуску мы не давали ни новоприбывшим, ни старым обитателям, ни даже владелице этих земель, потому что магия магией, а правила здесь теперь были одни для всех.

Именно в это время в наших краях вновь объявилась ведьма, из-за которой когда-то Ригард и оказался в Залесье. Племянница Кштанского вступила в права на земли с такой уверенностью, словно заранее знала, что этот край расцветёт, и, надо признать, чутьё её не подвело. Первая встреча с Фонтийским у них не задалась, потому что он прекрасно помнил, как именно она едва не угробила несколько человек в столице и какой ценой удалось остановить тот ритуал. Однако правда, всплывшая позже, оказалась куда менее однозначной: девушка действовала по незнанию, подталкиваемая подсказками и намёками своей дальней родственницы – Мираны Морийской. Именно так мы и поняли, откуда росли ноги у того страшного заклинания, которое необученная ведьмочка использовала в попытке пересечь грань миров, не осознавая, с чем именно имеет дело.

Так и текли наши, на первый взгляд, тихие будни залесской жизни, наполненные мелкими конфликтами, странными гостями и редкими, но всё ещё опасными всплесками магии.

Я закрыла блокнот, который за это время успел стать моим дневником, выныривая из воспоминаний как раз вовремя, потому что входная дверь моего нового дома гулко стукнула, и на пороге появился запыхавшийся Гроги, размахивая руками с таким видом, словно за ним гналась сама погибель.

– Хозяйка, беда! – выпалил мой каряжистый помощник, едва переведя дыхание. – Кажется, у Источника открылось окно перехода, все маги уже там, но никто не рискует проверить, так что велели вас с хозяином звать.

Я шумно выдохнула, понимая, что спокойные дни в нашем понимании – понятие весьма условное.

Ну вот и отдохнули, а я ведь только отпуск планировала взять, пусть и недолгий, но, судя по всему, новый мир вряд ли собирался ждать, пока я расслаблюсь и наберусь сил.

– Скажи им, что я иду, – ответила, потянувшись к сумке, висевшей на спинке стула, и именно в этот момент со второго этажа спустился заспанный Фонтийский: растрёпанный и явно вырванный из сна самым бесцеремонным образом.

– Что за шум, а драки нет? – усмехнулся он, подходя ближе и чмокая меня в лоб, на что я не удержалась от улыбки.

– Кажется, у нас новые неприятности, с которыми нам снова придётся разбираться, – покачала головой, приобнимая мужчину и чуть прижимаясь к нему. – Но мы же справимся?

Ригард кивнул без тени сомнений, улыбнувшись той самой улыбкой, от которой внутри становилось спокойно.

– Чтоб мы и не справились? – отозвался он и легко коснулся губами моих, прежде чем рассмеяться. – Вот ещё пару поцелуев, и я готов хоть сразу в бой.

Мир снова трясло, Источник снова преподносил сюрпризы, и впереди явно маячили новые проблемы, но разве мы не могли позволить себе хотя бы несколько минут счастья перед тем, как снова идти навстречу очередной беде?