Текст книги "Не будите во мне... некромантку (СИ)"

Автор книги: Ника Калиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 2. Некротических дел мастер

– Слушай, Гроги… верно? – протянула я, сделав шаг вбок и вскинув брови, будто только что придумала, как одним махом решить все проблемы, включая потерю памяти, личность некромантки и необъяснимый телепорт.

Каряга на пороге повернулась ко мне с такой скрипучей важностью, что я почти услышала, как у него в позвоночнике что-то хрустнуло.

– Гроги слушает… – торжественно сообщил он, расправив плечи – точнее, то, что у него вместо плеч. Камзол на его костлявых отрубках затрепетал от порыва ветра, а я попыталась не уставиться слишком пристально на отваливающуюся пуговицу, которая грозила вот-вот катапультироваться мне в лоб.

– Ты ведь считаешь меня… хозяйкой? – Я выдала эту фразу с тем выражением, с каким обычно задают судьбоносный вопрос в стиле «а ты меня любишь?» – то есть с наивной надеждой и лёгкой паникой.

Пока Гроги, кажется, пытался переварить моё обращение и одновременно вспомнить, присягал ли он кому-то ещё между болотами и моранским мхом, я на всякий случай отшагнула ещё чуть-чуть в сторону, чтобы прикинуть план отступления.

Существо всё ещё загораживало дверь. И, судя по его комплекции, в прыжке через него я бы точно проиграла. Зато с другой стороны – если метнуться резво и уверенно, может, и получится проскочить.

– Главное – не подскользнуться и не зацепиться за эти дурацкие полы, – мрачно подумала я, косясь то на вход обратно в лабораторию, то на гостя, который, судя по выражению черепа, был в стадии глубокого раздумья. Или просто подвис.

Всё зависело от его ответа. И, по-хорошему, от того, есть ли у него зубы, чтобы кусаться.

– Конечно, – как само собой разумеющееся проскрипел мой собеседник, чуть склонив голову набок, будто это было настолько очевидно, что он даже немного удивлён, что я спрашиваю.

– Ну что ж, первая часть прошла успешно, – мысленно хлопнула себя по плечу. Теперь главное – аккуратно подвести своего собеседника к самой важной части. Потому что если я сейчас прямо спрошу: «а не знаешь ли ты случайно, что я должна была отдать местному горному великану, который пугает меня до седьмого пота?» – он может или не понять, или понять слишком буквально. А мне сейчас совсем не хочется оказаться жертвой недопонимания.

– И я могу тебя… ну, кое о чём попросить? – уточнила я осторожно, с максимально невинной интонацией. – Могу же?

– Хозяйка может приказать, и Гроги всё выполнит, – проскрипело в ответ так уверенно, что я на секунду даже вообразила, как он стоит по стойке «смирно» и козыряет своей костлявой ладонью.

Я облегчённо выдохнула – ну хоть кто-то тут решил, что я в авторитете. Пусть даже это существо с внешностью травяного хлыща из болот и голосом забытого чайника.

– Понимаешь… – начала я, пытаясь подобрать максимально деликатную формулировку, – я тут вчера, кажется, слегка упала… ну, головой… может быть… и теперь совершенно не помню, что должна была сделать для одного… высокого, широкоплечего дяденьки. – Да что ж я с ним, как с младенцем? – мысленно скривилась, но тут же моментально себя оправдала: он может и притормаживает, но определённо не дурак.

– Хозяйка говорит о Валине? – тут же отозвался Гроги, чуть наклоняясь вперёд. – Очень злой человек. Хозяйка хотела ему шею свернуть.

Я шумно выдохнула, с трудом подавляя фейспалм.

– Ну хоть что-то постоянное в этой жизни – моя неистовая любовь к насилию, даже если я её и не помню.

– Да-да, Валин. – Кивнула. – Приятный мужчина, настоящий солнечный лучик в грозовой туче, спасибо, что напомнил. Но я не о характере, а о… предмете разговора. Он что-то у меня заказал, и должен был получить... А я вот… забыла. Совсем. Понимаешь?

– Гроги понимает, – кивнул тот, а я почти почувствовала, как у меня от облегчения начали расслабляться все внутренности, включая те, что были напряжены с прошлой ночи.

– Может, ты знаешь, что именно? – добавила вопросительно, надеясь, что этот чудик сейчас мне даст ответ.

– Ну давай же, Гроги, не томи. Только не говори, что это было что-то типа «камень душ» или «сердце младенца тролля». Хотя, зная моё вчерашнее «хозяйское» поведение, я бы и не удивилась.

– Гроги всё помнит. Гроги умный, – гордо проскрипел мой помощник, вытянув костлявую шею вперёд, будто ждал аплодисментов.

– Ага, я в этом и не сомневаюсь, Грогиня ты моя болотная… но можно, пожалуйста, ближе к делу? – мысленно подбодрила я его, нетерпеливо сместив взгляд между его черепом и входной дверью, за которой мне отчаянно хотелось спрятаться, если сейчас прозвучит что-то вроде «вырви сердце и вложи в тыкву».

Тем временем мой карягообразный друг наконец открыл рот, как в кино – с долгим вдохом, почти эффектно.

– Зомби, – выдал с важностью. – Валин хочет получить ручного зомби.

– Чего…? – только и выдохнула я, чувствуя, как мои ноги стремительно превращаются в вату, а челюсть, кажется, отпала и укатилась в сторону.

– Он что… ЗАКАЗАЛ ЗОМБИ?

Руки предательски затряслись, а в голове раздался внутренний вопль: Приехали. То есть буквально – этот великан с голосом землетрясения дал мне три дня, чтобы я сварганила ему ходячий труп. В лучшем случае – покладистого. В худшем… даже не хочу об этом думать.

– И где, спрашивается, я должна взять... материал?

Похоже, последнюю мысль я всё же проговорила вслух – ну или прошептала с таким отчаянием, что даже трава рядом поникла. Потому что Гроги, склонив голову набок, с удивлённой лёгкостью выдал:

– Так на кладбище. Где ж ещё?

Я моргнула. Дважды.

– Ну да, действительно, – буркнула, прикрывая лицо ладонью. – Где ж ещё ему быть…

Я с тоской оглядела окружающую зелень – вроде и симпатичная, если смотреть издали, но вот вблизи казалась какой-то слишком… настоящей. Слишком живой. Как будто кустики тут умеют шептаться, деревья – злопамятны, а мох записывает разговоры. И в этой живописной подозрительной идиллии я должна идти на кладбище. Отлично.

С тяжёлым вздохом я развернулась и вернулась в домик – всё же внутри думалось легче. Или, по крайней мере, можно было притвориться, что ты просто не видишь весь этот абсурд за окном.

Пока я прикрывала за собой дверь, забыв про задвижку, Гроги незаметно проскользнул следом. Его шаги были почти бесшумными – лишь лёгкое шарканье, будто старый веник, – и через секунду он уже деловито выкладывал на стол какие-то свёртки, плотно перевязанные тонкими верёвочками. От них тут же потянуло тиной, сыростью и чем-то… малоприятным. Навязчивым. Я даже дышать стала через раз.

– Это… ингредиенты? – осторожно спросила я, но ответа не последовало.

Гроги, не удостоив меня ни словом, прошкандыбал к углу комнаты, где, как оказалось, у него имелся маленький закуток – нечто среднее между гнездом и лежанкой. Он устроился там, подогнув коленки, и теперь сидел совершенно неподвижно, молча и внимательно за мной наблюдая.

Прекрасно. Теперь у меня есть личный сторож с глазами болота и привычками совы.

Итак, подведём итоги. У меня на руках – точнее, в голове – странный заказ от не менее странного субъекта. Он явился ко мне посреди ночи, когда снаружи хоть глаз выколи, и, судя по полной непросматриваемости этого мира, я бы не рискнула выйти даже по нужде, не то что шляться по лесу без фонарика. А он пришёл. Один. Без карты, фонаря, GPS и капельки страха.

Вывод: либо у громилы отличное ночное зрение, либо он очень хотел зомби. Или и то, и другое. Хотя, если признаться, мне ни один из этих вариантов не нравится.

К тому же великан хоть и смотрел так, будто мысленно перекраивал мне череп под вазу для фруктов, но всё же довольно спокойно дал три дополнительных дня. Не угрожал (почти), не накинулся, не похлопал по спине с «ну ты давай, старайся», но и не остался разочарованным. Скорее – рассчитал.

Что это может значить?

А значит, заказ вряд ли законный, а сам Валин, по ощущениям, – не тот, кто ходит в храм и отсылает налоговую декларацию вовремя. Судя по тону Гроги, этот субъект не просто злой – он из категории «не связывайся, если хочешь дожить до ужина». А уж если такие клиенты приходят ко мне за… зомби, то вопрос, насколько безопасен этот заказ, даже не стоит. Он явно не безопасен.

Вот и выходит, что я – в теле неизвестной брюнетки, в чьей мастерской хранятся подозрительные баночки, рядом сидит молчаливый болотный фанат, а на носу дедлайн по некромантскому спецзаказу. Перспектива просто великолепна.

Не выполнишь – вполне рискуешь оказаться на месте того самого зомби, да ещё и в качестве особо ценного расходного материала. С приправами из местных травок и с инструкцией по применению. Выполнишь – и есть шанс получить путёвку в места не столь отдалённые, если, конечно, в этом богами забытом уголке вообще существуют какие-никакие законы.

А если не существуют, то меня, скорее всего, ждёт костёр. Не в смысле уютного камина с пледом, а в самом классическом, средневековом варианте: дровишки, факелы, вездесущая толпа с перекошенными лицами и воплями «сжечь ведьму!».

Вот только на этот раз ведьма – это я. Аплодисменты, занавес.

– Гроги, – позвала, бросив взгляд в сторону угла, откуда тут же раздалось характерное скрипучее шевеление. – А напомни мне, пожалуйста, – голос мой звучал невинно, почти легко, но внутри всё стыло, – я вообще… часто делаю зомби на заказ?

Секундная пауза. Потом – тихий шелест, и голос, по-прежнему скрипящий, но удивительно будничный, как будто речь шла о погоде:

– Ещё ни разу на моём веку.

Прекрасно. Просто замечательно.

– Ни разу… – повторила я себе под нос, ощущая, как в голове предательски начинают скрипеть шестерёнки паники. – То есть это не типичное утро для меня. Ясненько…

Я медленно поднялась со стула, чувствуя, как мышцы с неохотой приходят в движение, и, обогнув стол, почти автоматически потянулась к стоящим на нём баночкам, колбочкам и пузырькам. Пальцы сами собой начали переставлять их местами, выравнивая ряды, раздвигая тесно стоящие склянки, сортируя их по цвету стекла, размеру пробок и, почему-то, степени подозрительности содержимого. Казалось, именно это механическое, почти бессмысленное занятие помогало привести мысли в порядок, дать голове хоть какую-то опору в этом круговороте абсурда, в который я внезапно угодила.

Я не знала, зачем всё это делаю – просто двигалась, потому что стоять и молча пялиться в одну точку было ещё страшнее. Каждая баночка, каждый мягкий перестук стекла о дерево возвращал мне хоть иллюзорное ощущение контроля, а между тем внутри всё крепче скручивалось осознание: ситуация у меня, мягко говоря, не просто сложная – она препаршивенькая до крайности.

Я нахожусь в каком-то странном месте, которое, судя по увиденному, абсолютно нормально относится к некромантии, ожившим карягам с именем Гроги, и заказам на зомби с доставкой до дверей. При этом у меня нет ни малейшего представления, как я сюда попала, что за жизнь была у той, чьё тело теперь, похоже, стало моим, и – самое главное – как мне отсюда выбраться. Потому что пока всё происходящее выглядит не как странный сон или сказочная кома, а как очень реальная, немного тухловатая и чертовски запутанная новая реальность.

Но я никогда не любила впадать в отчаяние – по крайней мере, надолго меня не хватало. Я всегда выбирала действие, даже если толком не понимала, в какую сторону двигаться. Так и сейчас, пока в голове клубился настоящий водоворот мыслей – тревожных, спутанных, иногда откровенно панических – я пыталась вычленить из них самые здравые и на их основе составить хоть какой-то план. Пусть даже кривенький, шаткий и потенциально провальный – зато план.

У меня было три дня. Всего три дня до того, как этот громила снова появится на пороге, требуя свой… товар. Который, смею заметить, я не то чтобы не хотела создавать – я банально не знала, как это делать. Не из-за моральных сомнений или соображений безопасности – хотя и это, будем честны, играло не последнюю роль – а потому что я абсолютно не имела понятия, с чего вообще начинается процесс оживления мертвечины. То ли надо громко выкрикнуть заклинание, то ли дождаться грозы и молнии, то ли высыпать что-то мерзкое в нужной последовательности – короче, инструкции я не получала.

Но, возможно, кое-кто такие знания имел. Мысль промелькнула внезапно, и я тут же с сомнением покосилась на Гроги. Тот, уловив мой взгляд, съежился на своём сиденье так, будто я уже мысленно разделала его по косточкам и примеряю к ближайшему обряду.

Что ж… Реакция, как минимум, подозрительно говорящая.

– Слушай, Гроги... – начала я, и в тот же миг глаза-огоньки моего каряжистого соседа дрогнули, вспыхнули тревожным светом и чуть заметно подёрнулись – страх выдал себя с головой.

Кажется, я его-таки напугала. То ли сегодняшним взглядом, то ли тем, что в моей интонации прозвучало что-то слишком знакомое. А может, это вовсе не я его так зашугала, а та, кто была здесь до меня... Впрочем, сейчас это было не так уж и важно.

– Вопрос, так сказать, чисто теоретический... – добавила я как можно непринуждённее, с видом человека, которому просто вдруг захотелось поразмышлять о высоком и непознанном. – Не то чтобы так и было на самом деле, но вдруг... вот просто вдруг я бы оказалась здесь... из совсем другого мира. – Я запнулась, подбирая формулировку, пока Гроги уже подался вперёд, явно заинтригованный и готовый ловить каждое слово. – Мира, в котором нет магии, где по улицам не шастают всякие подозрительные громилы и никто не требует создать оживший труп с весьма туманной целью...

Я на миг замолчала, позволив тишине повиснуть, а словам – отстояться в воздухе, а потом всё же договорила, чуть тише:

– Так вот... если бы я была не отсюда, чисто гипотетически, конечно, как ты думаешь, есть ли вообще шанс вернуться обратно? И если вдруг есть... что мне для этого нужно сделать?

Гроги не шевелился. Только его глазки-угольки чуть ярче вспыхнули в полумраке.

Тишина затянулась настолько, что я уже начала подозревать самое худшее – мол, этот каряжистый гад решил проигнорировать мой, между прочим, совсем не праздный вопрос. Ну что ж, подумала я с нарастающим раздражением, логично было бы, если бы он вдруг замер в позе «я тут мебель». Но нет. Он, оказывается, думал. Вот это поворот.

– Хозяйка говорит странные вещи, – наконец выдал мой личный Капитан Очевидность таким тоном, будто сейчас раскрыл смысл бытия. Я шумно выдохнула, сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.

– Ну да, спасибо, дорогой, на такие открытия только и рассчитываю, – буркнула я себе под нос, а Гроги тем временем продолжил, шевелясь на своём уютном пыльном насесте:

– Но если бы такое и было... то у меня нет ответа.

Я снова шумно выдохнула: прекрасно, просто блестяще. Естественно. А я-то, наивная, ещё и надеялась, что это странное существо, вылепленное будто из корней, паутины и вежливой обречённости, сможет мне хоть чем-то помочь. Чудеса доверчивости, не иначе. Но не успела я окончательно разочароваться, как он вдруг добавил с тем же степенным достоинством, будто делился древней мудростью:

– Хозяйка всегда ходила за ответами к умершим.

Я застыла, уставившись на каряжистого с таким выражением, будто он только что объявил, что собирается испечь пирог из черепов. Что? Что это сейчас было? Я медленно приподняла брови и уточнила:

– К кому именно? Духов, что ли, вызывала?

Мне бы хоть немного конкретики. Ну там – ритуал, координаты, список ингредиентов.

– К мёртвым на кладбище, – совершенно серьёзно подтвердил Гроги, – они на любой вопрос ответ знают, – уточнил мой единственный источник информации, так сказать прародитель гугла, и я обреченно вздохнула.

Всё. Бинго. Я уставилась на своего собеседника и обречённо вздохнула. Ну конечно, кладбище. А как иначе? Как бы я ни старалась обойти это место стороной, как бы ни отворачивалась от самой мысли ступить туда – похоже, мне всё же придётся.

Глава 3. Копаем, госпожа некромант

Что ж, решено: кладбище так кладбище. Но неподготовленной я туда ни ногой. Для начала неплохо бы выяснить, не отличается ли местное обиталище усопших от привычного мне тихого уголка, где максимум, что можно встретить – старого сторожа и парочку назойливых ворон. Мало ли… вдруг у них там зомби уже по участкам расхаживают, один другого краше, и мне останется только выбрать наиболее подходящий экземпляр. Хотя... в такую удачу я не верю. Да и с чего мне знать, по каким критериям здесь вообще отбирают ходячих мертвецов? Вдруг у них, как у домашних питомцев, – порода, происхождение, послушание и эстетика разложения?

Размышляя над своей нелёгкой судьбинушкой и машинально переставляя с места на место баночки и колбочки, я вдруг услышала жалобный звук – мой желудок напомнил о себе предельно красноречиво. Ну да, вчера было раннее утро, я бежала на работу и, разумеется, не успела позавтракать. Потом был этот чудесный марафон с отчётом, который так никто и не оценил… А вот интересно: куда, собственно, подевалось моё тело? Лежит ли сейчас себе бездыханное на ступеньках офиса, вызывая панику у прохожих? Или, может, мы с этой брюнеткой, некроманткой-недосменщицей, попросту поменялись местами?

– Хозяйка голодна, – как обычно без особых эмоций констатировал факт вездесущий Гроги.

– Да, не помешало бы что-нибудь перекусить, – отозвалась я как бы невзначай, хотя желудок уже начинал бурчать с такой выразительностью, что игнорировать его становилось всё сложнее. При этом я не прекращала свою монотонную работу, одновременно поглядывая по сторонам. Ну а вдруг… что если среди всей этой алхимической мишуры нечайно найдётся что-то съестное? Или хотя бы намёк, что тут когда-то ели не только души, но и суп. Хотя, на суп я особо не надеялась.

Впрочем, меня интересовала не только провизия. Возможно, где-то здесь пылился дневник моей таинственной предшественницы – некромантки, по случайности или злому року обменявшейся со мной местами. В идеале – с пометками на полях, стрелочками, схемами, списком необходимых ингредиентов и заметкой «если вдруг тело подменится – не паникуй». Но пока я наталкивалась лишь на сухие травы, порошки неведомого происхождения и подозрительные склянки, содержимое которых лучше было не открывать без костюма химзащиты и благословения высших сил.

Я уже почти примирилась с мыслью, что мне придётся грызть ножку от табуретки или варить суп из собственной безысходности, как Гроги вдруг исчез. А спустя пару минут – вернулся, неся в руках глубокую деревянную миску, от которой поднимался пар. Запах был... внезапно аппетитный. Пряный, уютный, с лёгкой дымкой костра и чем-то знакомым, вроде тушёных овощей, которые мне когда-то готовила бабушка.

– Обед, – объявил он торжественно и поставил всё это великолепие передо мной. Рядом примостилась румяная, запечённая до сладости репа, и ещё какой-то плод, который я не смогла опознать, но выглядел он весьма миролюбиво. А венчал всё это кусок хлеба – горячий, с хрустящей корочкой, которая потрескивала при каждом движении. Словом, если меня и собирались отправить в странствие на кладбище – хотя бы голодной я туда не пойду.

Я устроилась за столом, отломила кусочек хлеба, обмакнула его в густой овощной соус и на мгновение прикрыла глаза от удовольствия. Всё было просто, но неожиданно вкусно. Почти по-домашнему. Мой желудок оказался счастлив, а настроение, чего и стоило ожидать, улучшилось.

Гроги в это время суетился где-то у двери, перебирая какие-то свёртки, то и дело что-то перекладывая. Похоже, он к чему-то готовился. И в этот раз – не к лекции по очевидностям.

– Хозяйка поест – и мы пойдём, – без лишних прелюдий сообщил он, запихивая в сумку связку каких-то трав. – Я всё подготовлю. Фонарь, соль, ножи, мел – всё будет. На кладбище надо идти подготовленным.

– Конечно, – пробормотала я с полным ртом. – А то вдруг там жюри сидит, и без мела нельзя.

Гроги не отреагировал. Лишь продолжил собираться, методично и сосредоточенно, как будто не впервые выбирается на прогулку среди могил. Что ж, видимо, всё серьёзно. Но хотя бы я сыта. А значит – морально готова ко всему. Ну или почти.

Я уже доела последний кусочек хрустящего хлеба, неторопливо запивая его травяным отваром, как вдруг поняла, что с интересом слежу за Гроги. Мой каряжистый помощник с видом ветерана походов колдующего фронта методично собирал снаряжение.

На стол одна за другой легли сушёные травы в аккуратных пучках, затем пузырёк с какой-то чёрной жижей, моток верёвки и мешочек с солью. Всё это сопровождалось лёгким бренчанием и его задумчивым бормотанием себе под нос. Потом мой сообщник выложил три ножа: один узкий, явно ритуальный, второй тяжёлый, как кухонный, третий я предпочла не разглядывать. Следом – кусок мела, свечи, баночка с чем-то подозрительным, похожим на мумифицированных жучков... и даже небольшая книга, вся в кожаных закладках.

Я уже начала подумывать, что этот список можно будет смело включать в «рекомендуемое снаряжение для начинающего некроманта», как Гроги вдруг выпрямился, осмотрел свою коллекцию и с удовлетворением добавил лопату. Просто прислонил к столу, словно финальный штрих.

– Кажется, ничего не забыл, – серьёзно сказал он.

А я смотрела на эту картину и чувствовала, как внутри щёлкает рубильник реальности: похоже, я и правда собираюсь на кладбище… И, похоже, самое интересное даже ещё не начиналось.

К моему искреннему удивлению, после всей этой устрашающей процедуры со сборами – ножи, топоры, флаконы с непонятной дрянью и, конечно, лопата, водружённая к столу с торжественным «Кажется, ничего не забыл» – Гроги совершенно спокойно вернулся на своё излюбленное место у печки, закутался в видавший виды плед и… будто бы задремал. Нет, ну правда. Создание, которое только что с каменным лицом комплектовало инвентарь для, возможно, самого жуткого предприятия в моей жизни, теперь тихонько сопело, подрагивая одним локтем. Казалось, что наш поход на кладбище откладывается, и это внезапно даже немного меня успокоило.

Пожалуй, не стоит терять время даром. Я прошлась вдоль стола, машинально оглядывая разбросанное снаряжение и колбочки, прежде чем мой взгляд зацепился за сумку с множеством карманчиков, висевшую на крючке у стены. Практичная вещица. Не раздумывая, я стащила её вниз и начала аккуратно укладывать всё, что подготовил мой каряжистый помощник: баночки с зелёным осадком, плоскую колбу с чем-то густым и оранжевым, небольшую книжку в кожаной обложке, то ли справочник, то ли, чего доброго, меню на вечер. Уже собираясь застегнуть сумку, я заметила, что в одном из внутренних отделений лежит свернутый лист бумаги. Любопытство, как обычно, пересилило осторожность.

Развернув его, я уставилась на ровные, почти каллиграфические строчки. От букв веяло хладнокровием и каким-то холодным расчётом, будто писала их не человек, а та самая некромантка, с безупречным почерком и железной логикой. Верхняя строчка гласила: «Письмо для моей подмены».

И у меня внутри всё оборвалось.

Некромантка – та, в чьём теле я сейчас, судя по всему, – писала, что попала в очень непростую ситуацию, и ей пришлось срочно исчезнуть. Бежать. Уйти в тень. Она утверждала, что всё тщательно продумала, и такой «обмен» – это наилучший из всех возможных вариантов, особенно с учётом ограниченного времени и не самых приветливых людей вокруг. Меня в письме никто не спрашивал – ни как я к этому отношусь, ни согласна ли вообще на участие в чьих-то бегах и махинациях.

Я медленно опустилась на лавку, всё ещё сжимая в пальцах это предательски хрустящее письмо, и ощущала, как моё раздражение и растерянность постепенно уступают место некому ошеломлённому любопытству. Что ж, по крайней мере, теперь у меня есть хоть какие-то ответы. Или, скорее, ещё больше вопросов. И один неминуемый путь – через кладбище.

Я ещё раз пробежалась глазами по аккуратным строчкам письма, как будто от этого могла появиться хоть тень ясности, и медленно свернула лист, спрятав его в один из боковых карманов сумки. Пожалуй, на сегодня откровений было более чем достаточно. Я поднялась и подошла к всё ещё дремлющему в углу Гроги – он, конечно, не храпел, но умудрялся издавать такое довольное постукивание зубами, что и без слов было понятно: созданию хорошо.

– Разбуди меня, когда придёт время отправляться, – негромко проговорила я, касаясь его плеча.

– Будет исполнено, хозяйка, – прозвучало в ответ с таким почтением и уверенностью, что я даже невольно кивнула, как будто командовала не иссохшей ходячей энциклопедией, а настоящим адъютантом.

В противоположной части комнаты, почти у самой стены, за незаметной на первый взгляд шторкой, я ещё раньше приметила узкий, но на удивление уютный топчан. Судя по вдавленной подушке и потёртому покрывалу, им пользовались нечасто – или очень аккуратно. Я прошла туда, отдёрнула ткань, отчего из-под неё вылетело облачко пыли, и опустилась на край ложа, осторожно откидываясь назад. Казалось бы, отличный момент наконец-то поспать – но с тем роем мыслей, что неистово сновал у меня в голове, сон выглядел делом почти безнадёжным.

Что вообще произошло? Кто она – та, чьё тело теперь моё? Почему именно я? Куда она сбежала? И что меня ждёт на этом подозрительном кладбище, о котором даже Гроги подбирает слова с деликатностью хирурга?

Я завернулась в покрывало, подложила руку под голову и закрыла глаза, не надеясь на отдых, но хотя бы на краткую передышку от абсурдности происходящего. Где-то рядом снова заскрипел стол, и Гроги, кажется, продолжил перекладывать инструменты – ну хоть кто-то здесь работал по графику.

Похоже, я всё-таки уснула. Во всяком случае, я помню, как ещё мгновение назад слышала тихое, ритмичное шуршание – это мой помощник продолжал свои приготовления, перекладывая непонятные инструменты и ворча себе под нос. А в следующую минуту – или, быть может, спустя несколько часов, кто знает – надо мной уже нависло его каряжистое лицо, и знакомый голос негромко, но настойчиво проговорил:

– Хозяйка, пора. Время пришло.

Я вздрогнула и села на край кровати, растирая глаза. Всё вокруг по-прежнему было странным, мрачноватым и слегка перекошенным – от мебели до моей судьбы. И всё же в этом абсурде уже начало чувствоваться что-то вроде… привычности?

– Уже? – пробормотала я, пытаясь совладать с волосами, которые за время отдыха превратились в полевой букет. – Сколько я проспала?

– Достаточно, – невозмутимо ответил Гроги и протянул мне ту самую сумку с кармашками, куда я перед сном уложила всё припасённое. – Выспавшаяся хозяйка – залог успешного некромантического предприятия.

От его тона хотелось то ли фыркнуть, то ли зашнуровать его барсетку сарказма. Но вместо этого я просто встала и глубоко вдохнула. Ну что ж. Кладбище – так кладбище.

Я поднялась, зевнула и пару раз моргнула, прогоняя остатки сна, который всё же успел ухватить меня за шиворот, покрутить и выбросить в реальность. Полусонная, с чувствами вразброс, я подошла к столу, на котором лежала моя дорожная сумка. Всё было на месте – кармашки, наполненные склянками, свёртками и неизвестными, но, вероятно, важными штуковинами. Лопату и топорик, к счастью, прихватил Гроги – сама я не жаждала тащить на себе весь этот инвентарь для прогулки по местам с сомнительной аурой.

Мы вышли во двор. Над Залесьем уже сгущалась тьма, не спеша обволакивая деревья на опушке и пряча в себе шумы леса. Воздух становился влажным, и каждый шорох отзывался в позвоночнике лёгким покалыванием.

– А обязательно было идти ночью? – бросила я в полутьму, будто это был просто невинный вопрос, но голос невольно дрогнул. Не то чтобы я боялась… да кого я обманываю. Мне страшно. До чертиков. До мурашек по спине и желания завернуться в одеяло, прижаться к стенке и делать вид, что меня вообще нет.

– Вряд ли бы крестьяне оценили наш дневной поход в обитель мёртвых, – неожиданно спокойно и даже рассудительно отозвался Гроги, шагая чуть впереди и неся своё снаряжение как настоящий экскурсовод по аду.

– Ну да... логично… – пробормотала я, натягивая на плечи свою сумку и оглядываясь. – Ладно, попробуем не уснуть в канаве и не свернуть себе шею по дороге.

– Хозяйка может воспользоваться ночным зрением. Хозяйка раньше умела… – с намёком произнёс мой верный каряжистый спутник.

Ага. Вот только я – не она. И понятия не имею, как этот внутренний фонарик включается. Может, щёлкнуть каблуками три раза? Или прокричать «светус-зажгисус»? Увы, инструкция по пользованию чужим телом, как и ожидалось, прилагаться отказалась.

Я шла по узкой тропинке следом за своим молчаливым провожатым, стараясь ступать как можно тише – сама не знала зачем. Вряд ли мы могли кого-то испугать, разве что ежей или себя. Гроги двигался размеренно, с такой уверенностью, будто всю жизнь ходил по ночам на кладбище… хотя, возможно, так оно и было.

В сгущающихся сумерках всё сливалось в одно большое пятно, где тени превращались в силуэты, а кусты – в нечто подозрительно живое. Я видела только очертания предметов, но и этого было достаточно, чтобы понять: мы вышли из глухих зарослей и приближались к более обжитым местам. По одну сторону от тропинки простирались поля, скорее всего пшеницы – золотистые колосья едва шевелились на ветру, шелестя в такт моим шагам. По другую – грядки с чем-то зелёным и, кажется, даже репой. Ну, конечно… Вот откуда Гроги тащил припасы. Только я благоразумно не стала задавать этот вопрос вслух. Мало ли, вдруг оно тут называется "реквизиция", и всё по закону… местному.

Тем временем мы добрались до окраины деревни. Тут уже было темно, как в подвале без окон, но кое-где на улицах всё ещё горели тусклые огоньки – то ли фонари, то ли свечи за окнами домов. Я шла медленно, продолжая оглядываться по сторонам, пока вдруг не запнулась за какой-то коварный корень, торчавший прямо посреди тропы. Нога поехала, сумка резко дёрнулась, и я, взмахнув руками, едва не нырнула лицом вперёд. На удивление, удалось удержаться на ногах, пусть и с сердцем где-то в горле.

– Уфф… – шумно выдохнула, выпрямившись и даже не удержавшись от того, чтобы грозно потрясти кулаком в сторону наглого корня, который без зазрения совести решил устроить мне подножку. Земля, конечно, мать родная, но иногда у неё характер совсем не подарок.

Гроги, разумеется, не обратил ни малейшего внимания на мой миниатюрный позор. Каряжистый помощник шагал вперёд с тем самым непоколебимым упорством, какое можно ожидать от живого мертвеца, которого ничто не трогает, не волнует и не отвлекает. Хоть бы раз оглянулся, проверил, не отстала ли я, – нет, фигушки. Лидер ночных прогулок, да и только.

Спустя какое-то время мы свернули с главной тропы, обогнув край деревенской улицы, где ещё теплились фонари. Свет остался позади, и с каждым шагом становилось всё темнее, всё тише, всё… зловещее. Пахло увяданием, мокрой листвой и чьим-то заброшенным участком жизни.