Текст книги "Не будите во мне... некромантку (СИ)"

Автор книги: Ника Калиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Когда всё было готово, я положил обе ладони на землю, закрыл глаза и направил вглубь аккуратный импульс силы – точный и мягкий, будто стучал в закрытую дверь. Земля под пальцами дрогнула, а по цепочке артефактов пробежала почти незримая искра. И я почувствовал.

Настолько ярко и болезненно, что у меня перехватило дыхание. Под могилой – именно под ней – лежал след выжженного источника. Слабая, но отчётливая нить. Источник когда-то бил прямо здесь, под ногами, а потом… его исчерпали до дна. Словно утробу земли вывернули наизнанку, чтобы вырвать оттуда всё, что только можно.

– Быть того не может… – прошептал, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

Но магия не лгала никогда. Похоже, Мирана Морийская не только впитала в себя всю силу, но и каким-то образом связала источник с собой. Это объясняло всё.Я уже собирался провести второй импульс, когда ощутил резкий, неприятный толчок – словно меня кто-то невидимый схватил за грудь и резко потянул в сторону. Это был зов. И исходил он от домика некромантки.

Мирослава.

У меня внутри всё тут же оборвалось. Я сорвал артефакты, едва ли не бросая их в сумку, вскочил на ноги и рванул с места, не чувствуя ни усталости, ни разбитых дыханием рёбер. Воздух будто сам расступался передо мной, ускоряя каждый шаг. Сердце гулко билось в висках, подгоняя вперёд.

А когда я выскочил к домику – уже знал: случилось что-то серьёзное. Дверь слетела с петли почти сама, едва я врезался плечом.

Мирослава стояла в комнате – или, точнее, пыталась стоять. Лицо бледное, словно мел; губы сжаты в неровную линию, а дыхание сбивается на половине вдоха. Колени подгибаются, руки трясутся, магия вокруг неё кружит пленкой, готовой сорваться в бурю. Она словно выскальзывала из собственного тела. И через мгновение начала падать.

Я подхватил девушку прежде, чем она коснулась пола, прижал к себе, ощущая её холод и лёгкость.

– Мира! – тряхнул свою напарницу, чувствуя, как отчаяние мешается с яростью. – Эй. Слышишь меня?

Она попыталась вдохнуть, но воздух словно не желал покидать горло. Паника затмевала её глаза, и я крепче прижал девушку, стабилизируя её дыхание собственным теплом и присутствием.

– Тише, – произнёс мягче, хоть внутри всё кипело. – Я рядом. Держись. Я не дам тебе упасть. Всё под контролем.

Я солгал, потому что никакого контроля не было. Но некромантка медленно расслабилась в моих руках, будто даже в полубессознательном состоянии знала – я её не отпущу.

А вот это… это уже пугало сильнее, чем магия.

Глава 23. Спасти/уничтожить

Стоило мне провести ладонью вдоль тела Мирославы, как становилось ясно: проблема не в её силе, и даже не в её нестабильности. Источник внутри девушки вел себя так странно, будто это была вовсе не её часть, а чужеродное ядро, которое отчаянно пыталось вырваться наружу, с каждым мгновением всё сильнее разрушая то, к чему прикасалось.

И то, что я увидел, едва не выбило воздух из лёгких. Сила внутри моей напарницы не просто искрилась или металась, как я предполагал раньше, – она толкала, выталкивала и буквально вышибала всё, что принадлежало Мирославе. Как организм, который пытается избавиться от того, что ему не подходит.

– Нет… – сорвалось с губ, когда я понял в чём дело. – Нет-нет-нет…

Это нельзя было остановить обычным стабилизирующим импульсом. Она бы не выдержала. Магия внутри Миры уже переходила ту грань, после которой тело и душа перестают быть единым целым, и любое промедление могло обернуться мгновенной потерей связи.

Я подхватил девушку, стараясь сделать это так, чтобы любое моё движение не причинило лишней боли, и прижал к себе, ощущая через ткань её дрожащее дыхание.

– Держись, только держись… – проговорил я уже не столько уверенно, сколько отчаянно, и всё же постарался, чтобы голос звучал ровно. – Мне нужно совсем немного времени, слышишь? Я рядом, и я со всем разберусь.

Не знаю, слышала ли она. Но я не позволил себе думать о худшем.

Я выскочил на дорожку, и ноги сами понесли меня в ту сторону, где воздух ещё хранил след моего ритуала, где земля подавала едва различимый отклик, словно зов, – к тому месту, где стояла могила Мираны Морийской. Ветер навстречу был тяжёлым и влажным, будто болото решило выдохнуть мне в лицо всю свою тоску, но я не сбавлял шаг. Мирослава была холодна, а её дыхание становилось всё более поверхностным, и этот едва слышный, рваный звук пугал куда сильнее любых чудовищ, что могли бы притаиться между деревьями.

Каждая секунда тянулась длиннее предыдущей, но тело двигалось быстро – почти механически. Я не думал о том, что не являюсь некромантом, что у меня нет ни права, ни опыта для того, чем я собирался заняться. Это не имело значения. Магия подсказывала, куда идти. Инстинкт подсказывал, что я не могу её потерять. А разум твердил, что именно здесь, на этом перекрёстке жизни и смерти, в выжженном сердце земли, у меня может появиться шанс.

Кладбище появилось из мрака так, будто выросло прямо передо мной. Тени перекатывались меж надгробий, лёгкая дрожь проходила по земле, словно кто-то под поверхностью медленно переворачивался. Но я не остановился. Перешагнул через низкое ограждение, прижимая Мирославу крепче, чтобы не дать ей выскользнуть, и направился к той самой плите, возле которой не так давно проверял свою теорию.

Я осторожно уложил Мирославу на землю, будто боялся, что малейшее неосторожное движение способно навредить ей сильнее, чем сама магия, бушующая внутри. После этого разложил артефакты у её ног, затем у головы, но стоило мне сосредоточиться, как в ощущениях проскользнуло что-то новое, до этого незамеченное. Источник, спрятанный внутри Мирославы, не просто был нестабилен – он вёл себя так, будто отторгал силу, выталкивая её из себя, словно внутренняя структура не совпадала с тем, что в неё некогда вложили. Такое ощущение возникало только в одном случае – если энергия пыталась вернуться туда, где изначально возникла.

– Нет… так дело не пойдёт… – выдохнул я, больше себе, чем кому-то ещё, чувствуя, как быстро уходит время.

То, что я собрался сделать, было безумием даже по меркам магов смерти. Такой ритуал не проводили уже сотни лет, если верить сохранившимся архивам, и даже мастера некромантии опасались подобных вмешательств. Но сейчас у меня не было выбора – если я не рискну, Мирослава просто не выдержит накатившей силы, и тогда её уже не удержит никто.

И тут я вспомнил о том, что может мне помочь. Дневник Мираны Морийской всё ещё был в мой сумке, и именно там могла находиться подсказка. Я лихорадочно пролистал первые главы, пропуская описания созданных ею слуг, заметки о собранных артефактах, краткие наблюдения о структуре Залесского места силы, пока взгляд наконец не зацепился за нужную страницу. Запись была почти стёртой, но всё же читалась:

«Обратный обмен. Метод стабилизации ядра сущности через возвращение избытка энергии в Изначальную Точку. Осуществляется только при совпадении носителя и канала. Требует присутствия проводника. Риск – критический».

Я выдохнул, чувствуя, как внутри всё медленно сжимается от понимания, что именно мне предстоит. Но выбора у меня не было.

Я опустился на колени и переместил артефакты так, как было указано в дневнике – не кругом, как в типичных ритуалах, а вытянутой линией, образующей символ, который древние некроманты называли Петлёй жизни. Две печати смерти я поместил у головы и ног Мирославы, резонатор – у её груди, направляя его наружу, в землю, а кристаллы расставил в четыре точки, обозначающие стороны света.

Я ощущал, как воздух вокруг становится гуще и плотнее, как будто сама земля поднимается навстречу ритуалу, узнав знакомый рисунок. А когда последняя деталь встала на своё место, я поднял взгляд на девушку. Она лежала неподвижно, но под кожей всё ещё дрожала сила, пробиваясь наружу рваными и болезненными толчками.

И в этот момент, глядя на её побелевшие губы и дрожащие ресницы, я понял, что готов отдать всё, лишь бы удержать свою напарницу на этой стороне. Но прежде чем начать, я тихо коснулся её руки, склонившись чуть ниже, чтобы одевушка, даже сквозь беспамятство, почувствовала меня рядом.

– Я здесь, Мира… – произнёс едва слышно, но с той твёрдой уверенностью, в которой и сам нуждался. – Я не дам тебе уйти, слышишь? Я всё сделаю правильно.

Это было обещание – и себе, и ей, и земле, которая лежала под нашими коленями.

И в этот момент я почувствовал, что теряю её – медленно и неумолимо, как будто сама земля вытягивала из Мирославы последние силы, не давая им закрепиться. Я пытался удержать баланс, подстраивал схему, менял направления потоков, заставлял печати подчиняться новой последовательности, но всё выходило так, будто я пытаюсь починить треснувший сосуд, не замечая, что трещины расползаются дальше и глубже.

Каждый раз, когда мне казалось, что поток наконец стабилизировался, что связь вот-вот замкнётся, в канале возникал резкий обрыв.и я с каждым мгновением всё отчётливее понимал, что не хватает какой-то последней, критически важной части. Будто ритуал требовал присутствия не только мага, но и… чего-то старше, ближе к тому времени, когда источник ещё жил.

Я нахмурился, лихорадочно перебирая варианты, когда краем взгляда уловил движение – тихое и осторожное, словно существо боялось потревожить воздух вокруг. Я обернулся и заметил фигуру, застывшую у границы кладбища.

Гроги.

Этот оживший всегда двигался странно, будто одной ногой находился между прошлым и настоящим, но сейчас в его взгляде было нечто иное – сосредоточенность и осознанность, будто он давно ждал именно этого момента.

Он точно понимал, что происходит. И, возможно, понимал лучше меня.

– Ну же… подойди, – выдохнул я, чувствуя, как ритуал под пальцами начинает расползаться. Если он отступит, если уйдёт – я не успею повторить всё сначала.

Каряжистый приблизился медленно и почти бесшумно, словно боялся потревожить любую линию схемы. Он остановился рядом, наклонив голову вбок – жест, который почему-то напоминал древний поклон, только сломанный временем и смертью.

– Ты должен мне помочь, – произнёс я, но слова прозвучали так, будто их подхватила сама земля. – Иначе мы её потеряем.

Я видел, как мой собеседник вслушивается. Он был не просто ожившим. Он был якорем, привязанным к роду, к источнику и к самой сути этого места.

– Ты связан с ней и с тем, что под нами, – продолжил я, удерживая поток, который снова пытался сорваться. – Ты нужен этому ритуалу. Без тебя он не завершится.

Гроги моргнул – медленно и задумчиво, будто восстанавливал в памяти забытые инструкции. Его каряжистая рука поднялась, дрогнула в воздухе и опустилась точно туда, где под моей ладонью сходились линии потока.

Он не сомневался, а просто стал частью схемы, будто всегда был предназначен для этой роли. И в тот же миг я почувствовал, как структура ритуала изменилась. Потоки, которые до сих пор рвались, словно норовистые кони, начали упорядочиваться, искать друг друга, переплетаться, формируя сеть – ровную, крепкую и живую.

Нам действительно не хватало его. Теперь всё начинало работать.

Магия постепенно успокаивалась, словно пережив бурю и неуверенно пробуя вернуться в привычное русло. Я чувствовал, как каждый пульсирующий всплеск силы Мирославы всё меньше напоминает бешеный шторм и всё больше – сбившийся, но всё же ритм, который можно удержать.

Со стороны могилы тянуло остаточной силой источника. Рядом со мной стоял Гроги – неподвижный, как многовековой страж, но в его пустых глазницах впервые появилось что-то похожее на осмысленный блеск. Он, похоже, узнал зов места и откликнулся на него именно так, как рассчитывала его прежняя хозяйка, и именно его присутствие закрыло тот пробел в ритуале, который мне никак не удавалось восполнить своими магическими инструментами.

Связь всё же установилась, пусть хрупкая и едва ощутимая, но похожая на тонкий мостик, протянутый над пропастью. Мирослава вздохнула глубже, тугое напряжение в груди у неё ослабло, и девушка чуть расслабилась, хотя её аура всё ещё дрожала, словно напуганная птица, ищущая, где бы укрыться.

Однако стоило мне заглянуть глубже, ощутить истинное состояние той силы, что бурлила в её теле, я сразу же понял: стабилизировать – удалось, удержать – тоже, но сам источник… он будто ломался изнутри. Не просто бушевал, не просто вырывался – он отторгал часть магии, будто пытался освободиться от того, что ему навязали, и при этом разрывал хрупкую оболочку, которой сейчас была Мирослава.

Если я ничего не предприму, если не найду способ укрепить её связь с силой или изменить ход ритуала… девушка не выживет.

От осознания этого внутри что-то сжалось так резко, что мне пришлось несколько секунд буквально заставлять себя дышать. Я отнял руки, стараясь не выдать ни дрожи, ни паники, и поднялся, чтобы посмотреть на Гроги – он стоял рядом, немного ссутулившись, будто знал то, что мне ещё предстоит узнать.

Я всмотрелся в него внимательнее, вслушиваясь в собственные отголоски силы, и наконец произнёс ровно, но с той сталью, которую уже невозможно было спрятать:

– Что ты ей сказал, Гроги? Что именно – раз она сдалась так быстро?

Помощник вздрогнул, почти незаметно, но я уловил это движение. Для существа, что веками ходило будто в полудрёме, такая реакция означала куда больше, чем простая растерянность. Он не сразу поднял взгляд, словно пытался решить, стоит ли отвечать, но затем всё же заговорил с осторожностью, напоминающей человека, который боится, что каждое слово будет последним правильно выбранным:

– Я сказал… правду, господин. То, что… её жизнь убывает. Что госпожа Мирана всегда готовила замену, когда тело начинало увядать. Что… обмен можно повторить, если есть сила. Но цена…

Он запнулся, будто слова вдруг стали слишком тяжёлыми, и на мгновение отвёл взгляд в сторону, словно надеялся спрятать от меня то, что всё равно уже прозвучало.

Но мне этого было достаточно, чтобы почувствовать, как внутри закипает холодный и яростный протест, направленный на ту проклятую систему, из-за которой Мирослава оказалась втянута в чужой ритуал и чужую судьбу, а теперь расплачивалась за решения женщины, умершей сотни лет назад.

Или не умершей..?

А я снова посмотрел на Мирославу. Девушка лежала неподвижно, но под моими пальцами всё ещё чувствовался её пульс – слабый и неровный. А значит, у меня оставался шанс. Пусть маленький, но он был.

Я осторожно убрал с лица своей напарницы выбившуюся прядь, и в мыслях впервые прозвучало то, что я до сих пор отказывался формулировать: Если я не найду решение – она умрёт. Но я этого не допущу.

Глава 24. Мой план

Я заметил это не сразу – слишком был сосредоточен на дыхании Мирославы, на том, чтобы её сила не вырвалась из-под контроля. Но стоило магии вокруг немного улечься и принять новую форму, как я наконец увидел главное: от девушки тянулась тончайшая, едва серебристая ниточка, соединяющая её с высохшим источником под могилой Мираны. Связь была слабой, настолько хрупкой, что её мог бы оборвать резкий порыв ветра, но она существовала. И этого оказалось достаточно, чтобы внутри у меня что-то отпустило.

Пусть это лишь временное решение, пусть я действовал почти вслепую, полагаясь на выводы, которые любой маг назвал бы безумием, всё же связь установилась. А вместе с этим появилось и то, чего мне так отчаянно не хватало последние дни – время. Ненадолго, возможно всего на несколько суток, но именно столько нам было нужно, чтобы понять, как окончательно стабилизировать её силу… или как вырвать Мирославу из ловушки, куда загнала её настоящая владелица этого тела.

Но, наблюдая, как серебристая нить дрожит, словно отдалённый зов, я понял ещё кое-что, куда более важное, чем временная стабилизация. Любой некромант почувствует, когда его связь с источником переключили на другое звено. А уж Мирана Морийская – тем более.

Она не могла не заметить, что кто-то прикоснулся к её силе, повернул поток в иную сторону, оборвал доступ к тому, чем она пользовалась веками. Значит, если мои расчёты верны – и судя по связи, так и есть – она почувствует нарушение совсем скоро. Любопытство или ярость, но что-то точно подтолкнёт её прийти проверить, кто посмел вмешаться в её старые схемы.

И именно этого я и добивался.

Я медленно выдохнул, посмотрев на неподвижную Мирославу, и уверенность вернулась ко мне так же тихо, как возвращается тепло после долгого холода. Всё складывалось в нужном направлении. Слишком рискованно, слишком дерзко, но другого пути у нас не было.

– Что ж, Мирана… – пробормотал я почти беззвучно, поднимаясь на ноги. – Приходи. Я тебя жду.

Теперь нужно было подготовиться к встрече. И не только морально – стоило продумать ловушки, расставить артефакты, укрепить границы. Уверен, что когда некромантка явится, разговор получится коротким, но весьма «жарким». По крайней мере, одну часть плана я уже выполнил. Впереди оставалась вторая – куда более опасная, но и куда более важная.

И я намерен был довести её до конца.

Так что сейчас я должен был позаботиться о своей напарнице. Я знал одно: оставлять Мирославу на кладбище – безумие. Связь установлена, сила стабилизирована настолько, насколько это было возможно без вмешательства настоящего некроманта, и теперь ей совершенно не обязательно находиться у источника. Гораздо важнее – спрятать ее там, куда Мирана точно не сунется. А таких мест в Залесье было раз-два и обчёлся.

Я осторожно подхватил девушку на руки. Лёгкая, бледная, словно выстуженная изнутри, и всё же живая. Тепло под пальцами ощущалось едва-едва, но оно было, и этого хватало, чтобы удерживать меня от паники. Я распределил магию, усиливая связь, проверяя, не дрогнула ли нить, и лишь после этого шагнул прочь с кладбища.

Дорога к дому Орлихи показалась мне на удивление короткой. Наверное, потому что я мысленно просчитывал каждую деталь предстоящего противостояния, а тело двигалось, будто само знало путь. Когда я подошёл к забору, свет в окошке уже горел, и это почему-то внушило странное спокойствие – будто старуха чувствовала, что я появлюсь.

Я постучал тихо, но уверенно. А через пару мгновений дверь приоткрылась, и в проёме возникла Орлиха – лохматая, слегка помятая, но бдительная, как старый лесной дух. Её взгляд сначала упал на меня, потом – на бесчувственную Мирославу у меня на руках, и в этом взгляде смешались удивление, понимание и… отсутствие лишних вопросов.

– Вот оно как… – протянула она, просто констатируя факт.

Женщина распахнула дверь шире, отступая, и жестом приглашая войти. Внутри пахло травами, дымом и чем-то печёным – тёплым, спокойным и каким-то домашним. Я прошёл внутрь, стараясь не задевать низкий косяк, и Орлиха сразу же указала на узкую кушетку у стены.

– Клади её туда. Место тихое, никто сюда без спросу не ходит, – произнесла она негромко, будто боялась разбудить кого-то ещё.

Я аккуратно уложил Мирославу на лежак, подложил ей под голову сложенный плед, проверяя дыхание. Убедился, что связь с источником остаётся стабильной. И лишь после этого выпрямился.

– Я не знаю, во что вы оба вляпались… – продолжила женщина, наблюдая за мной прищуренными глазами. – Но помогу. Не спрашиваю зачем и почему – вижу, что нужно. Здесь её никто не найдёт. Ни живой, ни… не совсем живой.

В голосе моей собеседницы звучала уверенность – спокойная, как у человека, который многое видел и мало чему удивляется. И почему-то я сразу поверил. Может, потому что других вариантов у меня не было. А может, потому что Орлиха всегда казалась мне куда более проницательной, чем пыталась казаться.

– Спасибо, – сказал искренне, и она только кивнула, словно это было само собой разумеющимся.

Я накрыл Мирославу одеялом, задержав ладонь на её плече чуть дольше, чем следовало, и лишь тогда повернулся к выходу. Впереди меня ждало то, к чему я не был готов, но выбора у меня давно не осталось.

По пути обратно я заскочил в домик некромантки. Там, где ещё недавно стоял запах паники, теперь царила звенящая пустота. Я быстро собрал всё, что могло пригодиться: артефакты, руны, защитные амулеты, записки Мираны – всё, что могло сыграть роль, если некромантка появится раньше, чем я закончу подготовку.

Сумка тяжело ударила по боку, когда я вышел из хаты. Пожалуй, впервые за долгое время внутри у меня ощущалось странное спокойствие – не расслабленность, нет, – но чёткое понимание, что сейчас начинается самое важное.

Настал час подготовиться к предстоящему противостоянию, в котором не будет права на ошибку.

Приготовления к предстоящему столкновению заняли львиную долю моего внимания, и чем глубже я погружался в работу, тем отчётливее чувствовал тяжесть надвигающегося события. Воздух над кладбищем будто уплотнялся, становясь вязким, словно туман, насыщенный моей магией.

Я двигался размеренно, стараясь не думать о том, что сам по себе являюсь не лучшим кандидатом для противостояния древней некромантке, но необходимость подталкивала вперёд, заставляя сосредоточиться на каждой руне, на каждом артефакте, который я размещал в защитном круге. Я понимал, что Мирана будет сильной, куда сильнее того образа, который рисовался в наших догадках, ведь только маг невероятной мощи способен продлевать существование подобным способом на протяжении стольких веков.

Однако даже это знание не мешало мыслям упрямо возвращаться к ещё одной фигуре в нашем деле. Сначала я прогонял эту ассоциацию, считая её всего лишь следствием усталости и волнения, но чем больше погружался в процесс, тем отчётливее ощущал, как внутри выстраивается причудливая, но пугающе логичная цепочка.

Племянница бургомистра столицы, Риара Кштанская… Та самая ведьма, которую я остановил, прежде чем она завершила свой ритуал. Та, что едва не погубила несколько человек, пытаясь провести обряд, который даже для опытных магов считался запретным.

Я помнил её ритуал слишком подробно – не потому, что хотел, а потому что тогдашнее вмешательство стало отсчётом всех последующих событий в моей жизни. Я видел перед глазами вспышки багрового свечения, тягучие линии заклинания, тёмный виток силы, который она пыталась удержать, а главное – структуру самой магии, что была в основе её обряда. И когда я в очередной раз выводил на земле руну, необходимую для защиты от некротического давления, меня неожиданно накрыло узнавание, столь резкое, словно кто-то ударил кулаком в грудь.

Я медленно отстранил руку и замер, не сводя взгляда с линии, которую только что провёл. Это не совпадение. Не может быть совпадением.

Я осторожно восстановил в памяти каждую деталь ритуала Риары, словно просматривал его заново, от начала и до того мгновения, когда сорвал ей концентрацию. И чем дольше анализировал, тем отчётливее понимал, что весь её обряд, каждая мелочь, каждая строчка формулы, каждый символ – всё напоминало следы той же магической школы, к которой принадлежала Мирана Морийская. Это было не просто подобие или общая тематическая принадлежность – это была родственная структура, характерная подпись магии, которую невозможно спутать ни с чем другим, если однажды ощутил её изнутри.

Внутри меня поднималась холодная волна недоверия, гнева и непонимания, и от этого сочетания становилось трудно дышать. Я с трудом выпрямился и провёл ладонью по затылку, будто надеясь, что движение поможет прогнать нарастающее ощущение катастрофы, но оно лишь усиливалось.

Если Риара пользовалась знаниями Мираны… Если она экспериментировала с тем же принципом переплетения душ… Если имели место попытки обмена, подобные тем, которыми Морийская продлевала существование… То моё присутствие здесь, в Залесье, переставало быть случайностью. То, что случилось с Мирославой, тоже переставало быть случайностью.

Каждый шаг приводил меня к одной пугающей мысли, от которой внутри всё холодело, словно кто-то провёл по коже лезвием.

– Нет… – произнёс я почти беззвучно, не столько отрицая, сколько пытаясь удержаться за прежнюю уверенность. – Нет, этого просто не может быть…

Но, как бы я ни хотел отмахнуться, звенья складывались в единую цепь.

Если ведьма и некромантка связаны… Если их ритуалы имеют один корень… Если обе стремились к одной цели… Если Мирана действительно выжидала подходящий сосуд… То Мирослава оказалась не случайной жертвой, а частью давно спланированного хода. А я – пешкой, которую подталкивали в нужное место, в нужный момент.

Я глубоко вдохнул, с трудом удерживая разум в порядке, и вернулся к защитному кругу. Линии, которые я чертил, уже не были просто подготовкой к бою. Они становились единственной границей между мной и древним ужасом, который вот-вот появится. А появится он точно – потому что связь уже нарушена, а Мирана наверняка почувствует разрыв мгновенно.

Поэтому нужно было довести круг до совершенства. Нужно было продумать каждый шаг. Нужно было встретить её подготовленным, иначе шанса не будет вовсе. Я медленно выдохнул и принялся за работу, понимая, что до рассвета оставалось всё меньше времени, а моя противница может появиться ещё раньше.

И вполне возможно, что не одна...