Текст книги "Не будите во мне... некромантку (СИ)"

Автор книги: Ника Калиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21. События в Залесье

Мирослава

Мы записали всё, что удалось найти по роду Контрийских, и аккуратно сложили книги обратно на стол, как велел служитель. За тонкими дверями уже слышались тихие голоса прихожан, священник вел размеренную беседу с кем-то из местных, и мы решили не мешать, бесшумно покинув храм.

Снаружи воздух был свежим, пахло утренней росой и чем-то сладковато-дымным, будто где-то неподалёку топили очаг. Мы спустились по ступеням, и я машинально обернулась на церковные витражи, где солнце пробивалось сквозь цветное стекло. Мир казался странно спокойным – и именно это спокойствие пугало.

Итак, у нас было несколько шокирующих фактов и не менее сумбурных догадок. Я – а точнее прежняя хозяйка этого тела – была как-то связана с нашим неупокоенным бароном.

Первая часть истории складывалась логично: основатель рода Контрийских, Ролан, влюбился в юную некромантку Мирану Морийскую и сделал её своей женой. Любовь, как из легенды, сильная и красивая… только вот последствия её оказались куда сложнее.

Я шагала рядом с Фонтийским, прокручивая всё это в голове. Если Мирана Морийская стала женой Ролана Контрийского, и при этом все потомки носили лишь его фамилию, то как при этом ветка Морийской не прервалась? Девушка, в теле которой я оказалась, ведь тоже Морийская. Та же фамилия, тот же дар.

Это не просто совпадение. Скорее, замкнутый круг, где некромантская сила словно возвращалась к своим истокам, выбирая из поколения в поколение одну женщину – чтобы снова пробудиться.

Я замедлила шаг и посмотрела на своего спутника, который шёл чуть впереди. Он выглядел погружённым в свои мысли, но я почти чувствовала – он тоже связывает в уме эти нити, только выводы у нас, наверняка, получаются разные.

– Ригард, – негромко позвала мужчину, – а что, если всё это... повторяется? Не просто род, не просто фамилия, а сама сила возвращается, когда кто-то нарушает равновесие?

Фонтийский обернулся, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде тревоги.

– Возможно, – ответил он после короткой паузы. – И если ты права, то, боюсь, мы оба стоим посреди чьего-то древнего заколдованного круга.

Да, и судя по ощущениям, этот круг скоро замкнётся.

Мы вернулись на центральную улицу Ручейков, где утро уже вступило в свои права: торговцы выкатывали телеги, открывались лавки, пахло свежим хлебом и дымом от кузни. Инквизитор шёл уверенно, будто знал здесь каждый поворот, и я вдруг поймала себя на мысли, что он вообще везде чувствует себя как дома – хоть в храме, хоть среди болот, хоть в столичных особняках.

Мы свернули за здание таверны, где шум и людские голоса стихли, уступив место запаху мокрой земли и хмеля, доносившемуся с заднего двора. А через несколько минут пути перед нами показалась телега, нагруженная мешками и ящиками. На облучке сидел знакомый нам возница – Пахом.

– В Залесье отвезёшь? – Ригард приветливо улыбнулся, кивнув мужику.

Тот насупился, заметив меня, и поджал губы, будто сдерживая недоброе слово. Его взгляд соскользнул с моих глаз к сапогам и обратно, потом он нехотя ответил:

– Жена из лавки придёт – и отправляемся, – буркнул он, указывая на ворох мешков, словно приглашая нас устраиваться прямо там.

– Прекрасно, – отозвался Фонтийский, не обращая внимания на недовольство.

Он легко забрался на повозку и, с видом человека, привыкшего к подобным условиям, уселся на один из мешков. Я, покосившись на Пахома, не без колебаний последовала примеру своего спутника. Хруст мешковины, запах муки и чего-то сушёного – вполне в духе моей новой «деревенской жизни».

– Они все меня боятся, да? – тихо пробормотала я, глядя, как возница всё ещё напряжённо смотрит в нашу сторону.

– Боятся – значит, уважают, – с усмешкой ответил Ригард. – Или, по крайней мере, стараются держать дистанцию, чтобы потом было кого винить, если молния ударит не в то место.

Я хмыкнула, обхватив колени руками.

– Отлично. Буду местной достопримечательностью. “Некромантка с болот, проклинающая урожай”. Уже вижу, как дети разбегаются при моём приближении.

Фонтийский чуть усмехнулся, не отводя взгляда от дороги.

– Ну, по крайней мере, скучно не будет, – заметил мой собеседник, и в его тоне прозвучало что-то почти тёплое.

Мы устроились поудобнее, ожидая жену Пахома, и я поймала себя на том, что впервые за последние дни ощущаю… покой. Пусть временный, пусть на мешках с мукой, но всё же покой.

Жена Пахома вернулась спустя несколько минут, держа в руках две увесистые сумки, от которых пахло сушёными травами, мылом и чем-то мучным. Женщина, плотная и румяная, с интересом скользнула взглядом по мне, потом по Ригарду – и, как ни в чём не бывало, уселась рядом с супругом на облучке. Ни слова, ни вопроса. Видимо, в здешних краях сюжеты вроде «инквизитор с некроманткой» давно перестали кого-то удивлять.

Колёса тронулись, телега заскрипела, и вскоре Ручейки остались позади. Дорога до Залесья прошла на удивление спокойно. Мы пересекали лесные просеки, где в тумане тянулись паутины между кустами, проезжали мимо редких хуторов, а потом снова углублялись в бесконечные болотистые равнины. Возница молчал, жена его мирно дремала, а я ловила себя на мысли, что это странное путешествие стало почти привычным.

К полудню показались знакомые очертания Залесья – покосившиеся крыши, ветряки, тонкий дым из печных труб. Пахом остановил повозку у дома Орлихи и, не говоря ни слова, кивнул в сторону калитки.

– Нужно ещё кое-что проверить, – тихо произнёс Ригард, заметив, что я не спешу следовать за ним.

– Проверь, – ответила я, оборачиваясь к нему. – А я должна расспросить Гроги.

Мужчина нахмурился, и я видела, как в его взгляде мелькнуло сомнение.

– Поверь, будет лучше, если ты не будешь при этом присутствовать, – добавила, чувствуя, что начинаю звучать упрямо. – Ты ведь не думаешь, что после того, что узнал обо мне, я ещё попытаюсь сбежать?

Ригард усмехнулся, но в его глазах всё ещё оставалось что-то настороженное.

– Хорошо, но вечером я приду. Всё же нам лучше быть вместе, – нехотя согласился он.

– Как скажешь, – кивнула и, не давая себе передумать, повернулась к тропе, ведущей в сторону болот.

Воздух здесь был влажный и чуть сладковатый, а дорожка под ногами пружинила от сырости. Каждый шаг отзывался мягким чавканьем, но это уже не пугало. Наоборот – казалось, я возвращаюсь туда, где, как ни странно, чувствую себя увереннее всего.

А когда впереди показался мой покосившийся забор, я непроизвольно ускорила шаг, будто спешила домой.

Но всё изменилось в одну секунду. Я и охнуть не успела, как кто-то грубо схватил меня за руку. Воздух вышибло из груди, а следом в ухо ударил рычащий, пропитанный злобой голос:

– Ты что, паршивая некромантка, решила меня обмануть?!

Я вздрогнула, и мир на мгновение словно качнулся. Здоровяка я узнала сразу – лицо всплыло из памяти, с перекошенными от ненависти чертами и крошевом старых шрамов. Один из тех, кто тогда, в день моего «пробуждения» в этом мире, чуть не вломился ко мне в дом.

– Н-нет, – прохрипела я, отчаянно оглядываясь по сторонам, надеясь увидеть хоть кого-то.

Хоть Гроги, хоть Ригарда, хоть кого угодно! Но вокруг – только вязкая тишина болота, редкие всплески воды да шелест ветра в тростнике. Вот сейчас бы помощь Фонтийского точно не помешала. Чёрт, и зачем я сама сюда отправилась? Тоже мне, героиня нашлась!

Я нервно прикусила губу, пытаясь сообразить, как выкрутиться. Здоровяк рывком подтянул меня ближе, и от его запаха – смеси перегара и болотной тины – передёрнуло.

– Не ври мне, ведьма, – прохрипел он, сжимая моё запястье, будто хотел переломить кость. – Ты думаешь, я не знаю, что это ты подняла мертвяков?! Мой брат теперь по ночам в кошмарах встаёт, всех пугает!

Я зажмурилась от боли, магия где-то внутри отозвалась тихим жжением – знакомым и пугающим. Ещё немного – и я сорвусь, а потом… потом будет поздно.

– Послушай, – выдавила я сквозь зубы, чувствуя, как изнутри поднимается волна силы, – если не отпустишь сейчас же, будет хуже. Для тебя.

Мужчина хрипло рассмеялся, не веря ни слову. А я уже видела, как по его ладони, сжимающей мою руку, побежали слабые зеленоватые искры. Кажется, спасения в окружающем мне искать уже не стоило – придётся спасать себя самой. Это определённо был тот момент, когда пора было перестать играть в миролюбивую жертву. Моё терпение лопнуло вместе с последней жилкой на запястье, которую громила сжимал как тиски.

– Ладно, ты сам напросился, – процедила я, чувствуя, как сила внутри поднимается, словно вскипающая вода.

Воздух вокруг задрожал, а в ушах зазвенело. Мужчина что-то рявкнул, но договорить не успел – из моих пальцев сорвался разряд зелёного света, и его отбросило к покосившейся калитке. Громыхнуло так, что стая ворон, дремавших на ближайшем дубе, взвилась в небо с хриплым карканьем. Калитка жалобно скрипнула… и, не выдержав удара, рухнула вместе с моим обидчиком.

Он сполз на землю, распластавшись, словно мешок с картошкой, и на мгновение тишина вокруг стала оглушающей. Только я, тяжело дышащая, и запах озона в воздухе.

– Э-э… ты живой? – осторожно спросила я, подходя ближе и наклоняясь над неподвижным телом.

Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, пальцы покалывало, а волосы, кажется, сами по себе встали дыбом от остаточной магии. Вален – да, теперь я вспомнила его имя – застонал, шевельнулся и медленно приподнялся на локтях.

– Чтоб тебя… ведьма, – прохрипел он, глядя на меня мутным взглядом.

– Отлично, значит, жив, – пробормотала я с облегчением, прикладывая ладонь к груди, где бешено билось сердце. – Ну хоть не убила. Уже достижение.

Я вздохнула, осматривая разваленную калитку и дымящийся след на земле. Похоже, соседям снова будет о чём поболтать. А ведь я всего-то хотела спокойно вернуться домой.

Я подалась вперёд ещё на полшага, нависая над мужчиной так, что он даже моргнуть боялся. Силы внутри ещё потрескивали – не угроза, но чёткое предупреждение: повторения трюка с калиткой никто не переживёт дважды так же легко.

– Говори, – повторила тихо, но так, что даже ветер замер, прислушиваясь.

Валин сглотнул. Попытался изобразить храбрость… и провалился с треском.

– А что говорить-то? – пробубнил он, потирая ушибленный бок и косясь на покорёженные доски. – Ты сама обещала мне мертвяка… ну… пару косточек на подработку… если я кое-что проверну. Я свою часть сделки выполнил! – добавил громила с обидой, словно это я здесь такая бессовестная, а не он, пытавшийся меня запугать силой.

– Что именно ты провернул? – я наклонилась ниже, так что наши лица оказались опасно близко. Мой собеседник отшатнулся, словно я огнём дышала.

Страх? Хорошо. Страх делает людей честнее и сговорчивее.

– Память тебе, что ли, отшибло? – пробормотал он, прищурившись. – Или… – он наконец сообразил. – Или эта… вещица помогла?

Мужчина кивнул в сторону моей сумки. Вот черт. Похоже, этот гад действительно начинает что-то подозревать. Вот только его догадки мне были ни к чему. Сейчас мне нужна была не его сообразительность, а ответы.

– Слушай сюда, Валин. – Я выпрямилась, но голос стал ещё холоднее. – Если ты сейчас же не расскажешь, что сделал по договору, я приложу тебя ещё раз. Только не так мягко, как в первый.

Великан нервно икнул.

– Ладно-ладно! Всё скажу!

Я скрестила руки, ожидая. А мой допрашиваемый зашипел, цепляясь взглядом за мои пальцы, которые всё ещё потрескивали остатками магии, и выпалил:

– Я передал записку! Как ты велела!

– Какую записку? – нахмурилась.

– Ту самую! – рявкнул мой собеседник, будто это я торможу. – Для той… женщины. Умная, богатая и… страшная.

У меня похолодели пальцы.

– Имя, Валин. Назови мне имя.

Громила втянул голову в плечи так, будто я собиралась его прижарить.

– Лиара… Лиара Кштанская, – прошептал он.

Я выдохнула, чувствуя, как в груди нарастает неприятное ощущение. Вот и подтверждение. Похоже, эта встреча даст мне больше подсказок, чем все наши с Ригардом копания в архивах.

– И что было в записке? – спросила я медленно, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Хотя уверенность во мне сейчас была как воды в пустыне – капля на весь оазис.

Валин, наоборот, кипел как самовар.

– Та по чём мне знать! – взревел мужчина, тряхнув головой. – А то ты сама не в курсе!

От возмущения он даже приблизился ко мне, но сразу одёрнулся, видимо вспомнив, что у меня, в отличие от него, есть магия, и я ею пользоваться не стесняюсь. Я подняла бровь, показательно молча. Если и есть что в этом мире, чему меня научила жизнь – так это тому, что тишина бывает страшнее любой угрозы.

Великан нервно сглотнул.

– Хорошо, допустим я тебе поверила. Что ещё? – чего-то здесь явно не хватало, и я была намерена получить ответы на все свои вопросы.

– Ну и всё... я свою часть сделки выполнил, и теперь жду плату, – а наглости этому вышибале не занимать, вот только я прекрасно видела, что он что-то от меня утаивает.

– Не делай из меня дуру, – сказала уже другим тоном, низким и тяжелым. – Ты серьёзно считаешь, что я поверю в «зомби за мелкое поручение»?

Валин заморгал, почесал затылок – голова у него всё-таки пострадала – и буркнул куда-то в сторону:

– Нет… Я же принес тебе тот артефакт, ну… странный который.

Артефакт. У меня по спине прошёл холод. ЧТО ещё успела натворить прежняя Мирана?

– Какой ещё артефакт? – голос прозвучал почти ровно. Но внутри всё сжалось, словно меня бросили в ледяную прорубь.

Мужчина посмотрел на меня в упор. И вдруг – как-то слишком внимательно. Мне это совсем не понравилось.

– Да откуда мне знать какой! – взорвался он снова. – Память тебе, что ли, отшибло? – пробурчал Валин уже растерянный, а не сердитый. – Или помогла… эта твоя штука?

«Штука». Мог бы и конкретнее! Мой собеседник продолжал смотреть, и в его взгляде впервые появилось что-то вроде… осторожности.

– Думаю что-то с тобой не так, – сказал он медленно. – Говоришь иначе. Смотришь иначе. Как будто ты вроде и ты… но не ты.

Я буквально услышала, как внутри меня что-то глухо хряпнуло. Великолепно. Просто превосходно. Ещё чуть-чуть – и этот громила склеит картинку раньше Ригарда.

– А ты не думай. Целее будешь, – посоветовала я сладко, так, что у великана дрогнул глаз.

– Ой ладно! Сами разбирайтесь. Да и не больно-то нужен мне твой зомби от чумной некромантки, – проворчал Валин, поднимаясь на ноги и отряхивая рубаху. – Но должок за тобой всё же останется.

Мужчина сказал это почти деловым тоном, будто обсуждал погоду, но я уловила в его голосе осторожность – ту самую, что появляется у человека, который только что очень близко познакомился с некромантской магией и хотел бы, чтобы подобное знакомство больше не повторялось.

Я коротко кивнула.

– Разберёмся с долгами позже.

– Так… я пойду? – Он смотрел на меня сверху вниз, что само по себе выглядело смешно – огромный детина, а отпрашивается у меня, метра с кепкой, будто у строгой учительницы.

– Иди, – великодушно разрешила я.

Валин буркнул что-то себе под нос – кажется, о том, что больше никогда не будет связываться с некромантками – и почти бегом направился прочь, демонстрируя чудеса проворности для человека его комплекции. Я проводила своего информатора взглядом, и в голове у меня начала складываться цепочка, от которой холодком прошлось по спине.

Я обернулась, чувствуя, как внутри смешиваются тревога, злость и странное предвкушение. Кажется, я знаю кто даст мне недостающие фрагменты картинки...

– Гроги! – крикнула, заметив, как в крошечном окошке покосившегося дома мелькнула знакомая тень моего каряжистого помощника.

Пора узнать правду.

Глава 22. Пугающая тайна

Я ускорилась, не позволяя Гроги даже попытаться скрыться, потому что по мелькнувшей в окошке тени я уже поняла – он собирается сбежать, делая вид, что «ничего не видел». Но я вошла в дом почти следом за ним, и застала каряжистого помощника посреди комнаты, где он растерянно вертелся, будто надеялся сначала найти дыру в полу, через которую планировал сбежать, а затем и вовсе раствориться в пространстве.

– Говори, – произнесла я ровно, складывая руки под грудью.

Мой собеседник вздрогнул всем своим перекособоченным телом. После сегодняшней сцены с Валином он прекрасно понимал, что я не в настроении принимать туманные ответы или привычные выкрутасы. Да и вид у меня сейчас, подозреваю, был такой, что даже умертвия предпочли бы держаться подальше.

– Г-г-говорить… что именно, госпожа? – пробормотал он, потихоньку пятясь назад, но я шагнула вперёд и перекрыла воскресшему путь.

– Всё, – отчеканила, глядя прямо ему в пустые глазницы. – Что хозяйка хочет, что она замышляла и что она для этого сделала. И почему я оказалась здесь вместо неё. А главное – что за артефакт такой, что ради него даже Кштанская прискакала в эту глушь из своей столицы.

Гроги дернулся, будто по нервам прошёлся разряд. Весь его вид кричал, что он очень не хочет прикасаться к этой теме. Но я не собиралась отступать.

– И не надо делать вид, будто не понимаешь, о чём я говорю, – добавила спокойно, хотя внутри кипела смесь раздражения и ожидания. – Валин уже проболтался достаточно, чтобы я начала задавать неудобные вопросы. А значит, мне пора услышать ответы.

Мой помощник опустил голову, и мне на миг показалось, что он постарел лет на сто – тяжёлый, измождённый и сломленный. Его плечи провалились, руки повисли вдоль тела так, будто потянула вниз не сила тяжести, а груз чужих тайн, которые он слишком долго носил в себе.

– Госпожа… – тихо, почти шепотом проронил Гроги, снова поднимая на меня взгляд. – Я… расскажу.

Он вздохнул – вернее, издал звук, который был чем-то средним между выдохом, всхлипом и скрипом деревянного шкафа.

– Просто знайте… правда вам не понравится, – добавил, и эти слова прозвучали так, что по спине пробежал холодок.

То ли от предчувствия, то ли от того, что тишина вокруг стала казаться слишком плотной. Похоже, я наконец-то доберусь до истины. Но всё во мне подсказывало: цена за эти знания будет высокой.

– Я служу госпоже вот уже пятьсот лет, – начал Гроги неожиданно ровным голосом, который совершенно не вязался с его перекошенной фигурой. Казалось, он вспомнил, как это – быть не просто рабом собственных трескучих суставов, а существом, умеющим рассуждать. – Ещё до того, как на этой земле появились законные владельцы.

Я слушала, не перебивая, а он словно распутывал комок воспоминаний, тщательно и осторожно.

– Раньше Залесье было местом силы, куда стекались маги со всего мира. Земля здесь дышала магией, реки были полны чар, а воздух… – мой собеседник закрыл глаза, будто снова пытался почувствовать то, что когда-то было для него жизнью. – Воздух звенел, как струна. И именно здесь госпожа Мирана обрела свои умения и знания.

Имя «Мирана» прозвучало так, будто это не просто женщина, а сила сама по себе. Я непроизвольно напряглась, уловив тонкое, неприятное чувство – словно тень прошла за моей спиной.

– Я не знаю, что было до меня, как прошла её молодость, кем она была раньше, – продолжил Гроги. – Но момент, когда я заново родился, помню так ясно, будто это случилось вчера.

Каряжистый поднял руки, смотря на свои кривые пальцы, будто они были доказательством каждой его фразы.

– Она подняла меня из недр болота… – прошептал он, и мне почему-то представилась тягучая вода, холод, глубина и пальцы, тянущиеся вверх. – Наделила частичкой себя. Своей силой и жизнью.

Гроги снова посмотрел на меня – не пустыми глазницами, как обычно, а так, будто за ними пряталась память, слишком яркая, чтобы её забыть.

– Тем самым не только оживив меня, но и привязав к себе клятвой служить, – заключил он.

Я невольно задержала дыхание. Голос моего собеседника звучал почти… человечно. Будто рассказывал не мертвец, а старик, проживший слишком долгую жизнь. И больше всего меня поразило то, с какой уверенностью он произнёс: «частичкой себя».

Пятьсот лет служения. Пятьсот лет молчания. И теперь – всего одна моя настойчивость, и он начал говорить. А значит, дальше будет только интереснее.

– И что же было дальше? – спросила я, ощущая, как внутри нарастает тяжёлое, вязкое беспокойство, словно болотная тина пытается ухватить меня за ступни. Хотелось слышать правду до конца – и одновременно отстраниться, сделать шаг назад, спрятаться, лишь бы не узнавать то, что маячило где-то на границе догадки.

Гроги замер, будто собирая по крупицам воспоминания, которым уже почти пять веков. Его плечи – если эти изломанные конструкции можно так называть – чуть опустились, а взгляд стал каким-то странно человеческим.

– Я служил госпоже долго и предано, – начал он медленно, будто каждое слово тянуло за собой целый пласт прошлого. – Помогал в её испытаниях, охранял дом, следил за теми, кого она принимала, приносил всё необходимое для практик. С годами её сила только росла… а тело, несмотря ни на что, слабело. Оно старело, иссыхалось, теряя прежнюю крепость, словно ткань, которую слишком часто стирали и сушили под солнцем.

Мой помощник поднял конечности, и я представила, как некромантка смотрела на собственные, уже чужие, руки, понимая, что время не щадит даже тех, кто умеет приказывать мёртвым.

– В какой-то момент, – продолжал Гроги, – она поняла, что дни тела сочтены, и что скоро магия перестанет удерживать его в пригодном состоянии. Госпожа не желала признавать конец и не собиралась смиряться с законом природы. Поэтому, когда стала особенно отчётливо ощущать приближение своей последней черты, в её голове созрел план, над которым она размышляла не один десяток лет.

Я слушала, слишком хорошо понимая, куда клонит эта история, но всё равно надеясь услышать что-то иное, менее пугающее.

– И что же она сделала? – спросила тихо, хотя сердце уже сжалось, предугадывая ответ.

Гроги поднял глаза – спокойные и ровные, как у того, кто не сомневается ни в одном слове.

– Она его сменила, – сказал он негромко, но каждое слово легло на меня тяжёлым грузом. – Госпожа переносила свою сущность, свою душу, если хочешь, в иное тело. Раз за разом, столетие за столетием. Иногда это были больные, иногда – те, кто искал запретной силы, иногда – люди, от которых мир уже отвернулся. Но выбор всегда был точным. Хозяйка никогда не брала первое попавшееся тело. Только подходящее. Достаточно ёмкое, чтобы выдержать её силу.

Мне пришлось сделать вдох – глубокий и почти болезненный, чтобы воздух снова наполнил лёгкие. Ноги словно налились свинцом.

– Значит… – голос едва слушался. – Значит, и со мной она… сделала то же самое? Потому что моё тело… подходило?

Гроги не сразу ответил. Он не выглядел довольным тем, что рассказывает, но и скрывать не собирался.

– Ты была далека от её врагов, – проговорил каряжистый наконец. – Ты жила в мире, где не существовало магии, где никто бы не смог узнать её силу, ощутить её след. Ты была… чистой, непомеченной, словно пустой сосуд, который сам того не зная оказался рядом с её заклинанием. И да… подходящей. Очень подходящей.

Слова рухнули на меня холодной волной, от которой хотелось просто шагнуть назад и упасть куда-нибудь, лишь бы не чувствовать, что всё это происходит со мной.

Я сглотнула, пытаясь удержаться хотя бы за мысль, что всё это – ужасная ошибка.

– Я… я не хочу в это верить, – выдохнула. – Не хочу даже думать, что меня выбрали как… вещь. Как тело. Как… замену.

Но в глубине души уже знала: правда редко бывает такой, какой хочется. Тут или принимаешь её – или она нагоняет тебя сама.

– И сколько… сколько мне осталось? – этот вопрос вырвался сам, словно голос попытался опередить сознание, пока оно ещё не успело окончательно испугаться. Я смотрела на Гроги, но будто не видела его – перед глазами стояла только мысль, одна, простая и безжалостная: меня используют как сосуд, и срок годности подходит к концу.

Каряжистый колебался всего миг, но я это заметила. Этого мига хватило, чтобы ледяной холод растёкся по коже.

– Неделя, – произнёс он наконец, не отводя взгляда. – Может, чуть больше. – И да, в его голосе действительно промелькнуло что-то похожее на сожаление. Не притворное – странно тихое, не сулящее надежды, но будто признающее моё право знать правду. – Но у госпожи есть сила, и если очень постараться, можно попробовать провести ритуал… обмена, – неуверенно предложил помощник, словно давая шанс, который сам же и не считал настоящим.

Он продолжал говорить – что-то о подготовке, о месте силы, о шансах, которые не больше пары процентов, – но слова уже перестали складываться в смысл. Они будто разбивались о стеклянную стену в моей голове и оседали там бессвязным шепотом.

Меня накрыло.

Паника рухнула сверху, словно глыба. В груди что-то сжалось, так сильно, что я не могла втянуть воздух. Горло будто стянула тугая петля, и я дернулась, хватая ртом воздух, но он не доходил до лёгких. Мир поплыл, края зрения размазались, как мокрая краска на бумаге.

Неделя… я умру через неделю… Нет, не умру – меня вытолкнут, выжмут из этого тела, как воду из губки… А если ритуал не получится? А если получится? Что останется от меня?

Земля под ногами качнулась. Я сделала шаг назад, потом ещё один, но пространство вокруг словно трескалось и ломалось. Всё стало слишком ярким и слишком громким. Сердце стучало так, будто пыталось вырваться наружу – и одновременно будто останавливалось. Колени подогнулись.

Я бы рухнула лицом на пол, если бы не чьи-то сильные руки, появившиеся внезапно, будто из ниоткуда. Тёплые, уверенные и до жути знакомые. Они подхватили меня прежде, чем я упала, и прижали к себе, удерживая мой разлетающийся мир в куче.

– Мира… эй, Мирослава! – раздался встревоженный голос где-то над головой, но в ушах всё ещё звенело, и я лишь смутно поняла, что это он.

Ригард Фонтийский

Я вошёл в дом уверенным шагом, но внутри всё кипело. Мне нужно было понять, что именно случилось в Залесье задолго до появления Мирославы. Если отец Каллас сказал правду… если место силы и правда связано с этой девчонкой… значит, ответы где-то здесь, под самым носом.

Орлиха встретила меня настороженным взглядом – не от страха, скорее от ожидания, будто уже заранее понимала, что я приду с вопросами.

– Так чо тебе надо, инквизитор? – пробурчала она, вытирая руки о фартук. Я хмыкнул. Она всегда так – резкая, но честная до костей.

– Мне нужно знать всё, что ты слышала о Залесье, о месте силы и о тех, кто здесь жил раньше, – произнёс спокойно, хотя внутри уже собирался шторм.

Старуха вскинула бровь, но, к моему удивлению, не стала юлить. Видимо, решила, что если кому и стоит рассказывать старые легенды, так это мне.

– А чо? Мне известно то же, что и всем в округе, – начала она, присаживаясь на край лавки и жестом приглашая меня следовать её примеру. Я не сел – слишком нервничал. – Первая некромантка что-то эдакое сотворила, и источник иссяк.

Я нахмурился.

– Иссяк? Полностью?

– Ага. – Женщина кивнула так, будто говорила о выгоревшем котле, а не о мощнейшем месте силы. – Ты ведь знаешь, раньше тут не было этих топей. Ни болота, ни тумана вечного. Земля – как золото, лес – щедрющий. Потому люди и тянулись. Магии у них не было, зато возле места силы всегда благодать. Урожай, зверь, вода чистая – красота.

Да, это совпадало с тем, что я находил в старых записях. Но дальше… Орлиха тяжело вздохнула, словно перелистывала у себя в голове страницы прошлого.

– И так оно и было… пока не объявилась та первая некромантка. – На слове первая она перекрестилась – жест машинальный, но искренний. – Никто не знал, откуда пришла. Но после её появления одна беда за другой посыпалась. Урожай пропадал, скотина дохла, вода кисла. Моя бабка ещё говорила, что магия смерти пожирает жизнь вокруг, если уж слишком её много.

Я сжал кулаки. Это объясняло многое… слишком многое.

– И чем всё закончилось? – спросил.

– Тем, что некромантка померла. И люди-то обрадовались, думали – всё, выдохнем. А нет. Легче не стало. – Орлиха стукнула кулаком по столу. – Позже в её доме поселилась новая ведьма. Потом ещё одна. И так поколениями шло, пока не появилась нынешняя.

Нынешняя… Мирана Морийская. И теперь – Мирослава.

– Но… – продолжила Орлиха, медленно поднимая глаза на меня, будто сама не верила своим словам, – в последние несколько дней тут… легче. Тише. Воздух будто посвежел. Небо чище. Птицы вернулись. Я ж не слепая – вижу.

Я замер.

– После того, как эта молоденькая… – губы старухи дрогнули, будто она не знала, как меня не обидеть, – неожиданно подняла кладбище.

Она задумчиво постучала пальцами по столу.

– Странно, но стало будто легче дышать.

Я почувствовал, как внутри крутанулось что-то тяжёлое и неприятно знакомое – предчувствие.

Если место силы иссякло из-за Мораны… Если каждый новый некромант в доме поддерживал остатки чужой магии… А Мира непостижимым образом подняла кладбище, но при этом воздух стал чище… …то тут происходило что-то намного большее, чем просто неупокоенный барон и странный артефакт.

На этом наш разговор затих сам собою, и я покинул дом Орлихи уже с совершенно иным набором мыслей, чем пришёл. Слова старухи не желали отпускать, цеплялись за сознание, словно репейник за подол, и чем дальше я отходил, тем сильнее понимал: слишком много совпадений, слишком много намёков и слишком много давно зарытой правды, которая отчаянно пыталась вырваться наружу. Всё происходящее вокруг Мирославы и её загадочной предшественницы явно связывало между собой куда более глубокие нити, чем мы оба могли предположить. И если я испытал это неприятное чувство впервые, то ждать было нельзя ни минуты.

Я подхватил сумку с артефактами и направился к кладбищу. Дорога была знакомой до последнего камешка, но сейчас казалось, будто каждый шаг заставлял почву под ногами вибрировать глухим, почти предостерегающим эхом. В воздухе ощущалось напряжение, густое, тягучее – таким бывает над местами, где слишком долго хранилась магия смерти и где память земли ещё ведёт войну с прошлым.

Если Залесье действительно стояло на месте силы, которое было выжжено… то Мирана Морийская вполне могла впитать эту магию в себя… И мне нужно было убедиться в этом лично.

Кладбище встретило меня вязкой, застарелой тишиной – той, что не просто давит, а будто тянет вниз, заставляя интуитивно замирать между плитами. Однако я шёл уверенно, выбирая направление без сомнений, пока взгляд не наткнулся на массивную плиту с выбитым именем, которое за последние дни стало раздражать меня даже больше, чем следовало:

МИРАНА МОРИЙСКАЯ.

Внутри что-то неприятно сжалось. Предчувствие? Узнавание? Или всё вместе.

– Посмотрим, что ты скрываешь… – тихо пробормотал я.

Опустился на колено и методично разложил вокруг плиты артефакты: кристаллы-резонаторы, пару рунических печатей, медный круг, амулет-усилитель – тщательно выверенная схема, в которой каждый элемент имел своё место. Пальцы двигались автоматически: эти действия я отрабатывал годами, и они всегда давали результат.