Текст книги "Не будите во мне... некромантку (СИ)"

Автор книги: Ника Калиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Ждать пришлось недолго. К обеду, как и обещал корчмарь, подкатила телега – скрипучая, с колесами, которые, кажется, держались на одном упрямстве. Возница, мужик с лицом, будто вырезанным из старого дуба, смерил меня взглядом, в котором было всё: от подозрения до лёгкой насмешки. Я назвал пункт назначения, звякнул монетами – на этот раз серебром, чтобы не тратить время на споры, – и он, буркнув что-то про «городских, которым неймётся», кивнул на задок телеги. Там уже громоздились мешки с репой, корзины с какими-то травами и пара подозрительно шевелящихся ящиков. Я не стал уточнять, что в них, – не хотелось начинать поездку с лишних вопросов.

Дорога до Залесья тянулась медленно, как допрос упрямого свидетеля. Телега подпрыгивала на каждой кочке, а возница молчал так упорно, будто я ему должен был не серебро, а извинения за всё существование инквизиции. Пейзаж вокруг не радовал: болотистые низины, где туман стелился так низко, что казалось, будто земля дышит сырой дымкой, чередовались с редкими перелесками, где деревья выглядели так, словно их кто-то проклял ещё при сотворении мира. Пару раз я замечал в стороне тени – то ли звери, то ли что-то похуже, но телега катила дальше, и я решил не нагнетать.

К Залесью мы подъехали, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багрово-серые тона. Деревня выглядела так, будто её забыли лет сто назад: дома кривые, крыши местами поросли мхом, а заборы держались на честном слове и паутине. Возница остановился у покосившейся калитки, за которой топталась невысокая старуха с лицом, будто высеченным из гранита. Баба Орлиха, не иначе. Её глаза, острые, как лезвия, пробежались по мне с таким интересом, что я невольно проверил, на месте ли кошель.

– Ты что ли новый инквизитор? – бросила она вместо приветствия, уперев руки в бока. Голос у неё был хриплый, но с такой силой, что, казалось, она могла бы перекричать бурю.

– Он самый, – ответил, спрыгивая с телеги и закидывая сумку на плечо. – Ригард Фонтийский. Где тут у вас приют для уставших путников?

Моя собеседнца хмыкнула, будто я сморозил что-то забавное, и махнула рукой в сторону дома. Возница, не говоря ни слова, уже разворачивал телегу, явно не желая задерживаться в этой глуши дольше необходимого. Я проводил его взглядом, мысленно пожелав ему не застрять в ближайшем болоте, и пошёл за Орлихой.

Её дом оказался таким же, как она сама: старым, но крепким, с запахом сушёных трав, копчёного мяса и чего-то едко-кислого, что я решил не идентифицировать. Внутри было тесно, но уютно: на стенах висели пучки трав, на полках – банки с мутными жидкостями, а в углу пыхтела печка, от которой шёл такой жар, что я сразу почувствовал себя как в бане. Старуха указала мне на узкий топчан у стены, бросила на него выцветшее одеяло и буркнула:

– Устраивайся. Ужин скоро. И не трынди много – я того не люблю.

Я кивнул, не споря. Спорить со старухами, которые выглядят так, будто могут взглядом сжечь полдеревни, – не моя стезя. Скинув сумку и броню, я устроился на топчане, чувствуя, как тело ноет после тряской дороги. Орлиха тем временем загремела посудой, и вскоре на столе появилась миска с густой похлёбкой, пахнущей грибами и чем-то мясным, ломоть хлеба и кружка с травяным отваром, от которого слегка кружилась голова. Еда была простой, но сытной, и я, не чинясь, умял всё до последней ложки, пока старуха наблюдала за мной с видом, будто прикидывает, сколько я протяну в её деревне.

– Спать будешь? – спросила она, когда я отставил пустую миску.

– Попробую, – хмыкнул я, чувствуя, как усталость накатывает тяжёлой волной. – Если ваши местные духи не начнут петь серенады под окном.

Хозяйка дома на отшибе Залесья только фыркнула и ушла в другую комнату, оставив меня в одиночестве. Я растянулся на топчане, не разуваясь – мало ли, вдруг придётся вскакивать среди ночи, – и закрыл глаза. Сон подкрался быстро, будто ждал за углом.

Я стоял посреди площади – той самой, в столице, где всё и началось. Базарный день, шум, гомон, запахи жареного мяса и свежей выпечки. Но что-то было не так. Толпа двигалась медленно, как в вязком сиропе, лица людей расплывались, будто их стирали невидимой рукой. А посреди площади стояла она – та самая ведьма, с кинжалом в руке, и её глаза горели алым, словно раскалённые угли. Она смотрела прямо на меня, и её губы шевелились, но вместо слов я слышал только низкий, гулкий звук, похожий на звон колокола.

– Ты опоздал, инквизитор, – наконец проговорила она, и её голос эхом отдавался в моей голове. – Ты всегда опаздываешь.

Я хотел ответить, но горло сдавило, а руки будто приросли к бокам. Площадь начала растворяться, превращаясь в тёмный лес, где ветви деревьев шевелились, будто живые, а земля под ногами дышала, словно гигантское сердце. Где-то вдалеке мелькнула фигура – тонкая, с чёрными волосами, и я знал, что это не та ведьма, а другая. Некромантка. Та, о которой шептались в отделении. Она обернулась, и её зелёные глаза вспыхнули, как болотные огни.

– Ищи меня, – сказала она, и её голос был одновременно мягким и холодным, как лёд, покрытый мхом. – Ищи, пока не поздно.

Лес вокруг закружился, деревья превратились в надгробия, а земля под ногами начала трескаться, выпуская костлявые руки, которые тянулись ко мне, цеплялись за сапоги, за края плаща. Я пытался вырваться, но ноги увязали, как в болоте, а голос некромантки всё звучал, повторяя: «Ищи… ищи…»

Я подскочил на топчане, хватая ртом воздух. Сердце колотилось, как после хорошей драки, а в висках пульсировала боль. Но не это заставило меня замереть. Воздух в комнате был тяжёлым, пропитанным чем-то едким, словно запах горелой травы, смешанный с металлом. Магия. И не просто магия – это был выплеск такой мощный, что у меня волосы на затылке встали дыбом, а кожа покрылась мурашками, будто кто-то провёл по ней ледяным лезвием.

Я подхватился, нащупывая кинжал, который всегда держал под подушкой – даже здесь, в этой глуши. Окно было приоткрыто, и сквозь него тянуло сыростью и чем-то ещё, неуловимо знакомым. Запах кладбища. Я замер, прислушиваясь. Где-то вдалеке, за деревней, в сторону болот, что-то происходило. Что-то, что заставило ночь ожить и задрожать от силы, которой в этой дыре быть не должно.

Глава 6. Это не я

Я вскочил с топчана, всё ещё ощущая, как эхо магического выплеска отдаётся в костях, словно кто-то ударил по струнам старого колокольного набата. Воздух в комнате был тяжёлым, пропитанным чем-то липким и металлическим, будто магия оставила после себя осязаемый след. Не теряя времени, я нащупал кинжал, всегда лежавший под подушкой, и проверил, на месте ли короткий меч, приставленный к стене. Броню надевать не стал – в ней я бы гремел, как телега с горшками, а мне была нужна тишина и скорость. а ещё, чёрт возьми, удача, которой мне вечно не хватало.

Вытянув руку, я пробормотал короткое заклинание – старое, надёжное, из тех, что вбивали в голову ещё в академии. Ладонь вспыхнула мягким голубоватым светом, осветившим комнату и выхватившим из полумрака очертания мебели, пучки трав на стенах и тлеющую печку. Свет был неярким, но достаточным, чтобы не споткнуться о порог или не влететь в низкую притолоку. Орлиха так и не появилась – то ли спала мёртвым сном, то ли нарочно не высовывалась. В любом случае, сейчас мне было не до неё.

Я толкнул дверь и выскользнул во двор. Ночь встретила меня сыростью и холодом, пробиравшим до костей, несмотря на тёплый плащ. Запах кладбища – гниющая листва с чем-то потусторонним – стал отчётливее, будто кто-то вёл меня за нос. След магии был свежим, словно невидимая нить, натянутая в воздухе. Я чувствовал её кожей – лёгкое покалывание, усиливавшееся с каждым шагом. В Залесье был только один человек, способный на такое – некромант. И, судя по размаху этого выплеска, он не просто зажигал свечи или варил травки. Это было что-то серьёзное. И, скорее всего, запрещённое.

Я двинулся по тропинке, ориентируясь на ощущение, влекущее меня, словно компас. Свет в ладони дрожал, то усиливаясь, то угасая, будто реагировал на магию впереди. Тропа виляла между низкими кустами и редкими деревьями, чьи ветви казались когтистыми в темноте. Я бежал легко, но осторожно, стараясь не шуметь – сапоги мягко ступали по влажной земле, плащ цеплялся за колючие ветки, но я не обращал внимания. След становился ярче, горячее, словно я приближался к эпицентру пожара. Магия пульсировала впереди в стороне болот, но ближе – гораздо ближе, чем я ожидал. Кладбище. Конечно, куда ещё мог вести этот проклятый след?

Я замедлил шаг, когда показались первые покосившиеся кресты. Погост выглядел так, будто его перерыли в спешке и с маниакальным упорством. Земля вокруг ближайших могил была взрыта, комья глины и мха валялись в беспорядке, словно кто-то копал не лопатой, а голыми руками. Надгробия – старые, поросшие лишайником, с выцветшими надписями – торчали под разными углами, некоторые покосились ещё сильнее, как будто их пнули. А одна плита так и вовсе была наполовину выворочена, а вокруг неё земля блестела от свежей росы – или чего-то другого, что я не спешил разглядывать. Что, чёрт возьми, тут творилось? Это был не ритуал – это был настоящий хаос. Как будто некромант решил поднять всех покойников разом.

Я остановился, переводя дыхание, и медленно обвёл взглядом кладбище. Тьма здесь была гуще, чем в деревне, – вязкая, почти осязаемая, впитавшая страхи и тайны этого места. Где-то вдалеке ухнула сова, но её голос звучал приглушённо, будто боялся потревожить тишину. Мой магический свет отбрасывал длинные тени, плясавшие на надгробиях, делая их ещё зловещее. Я прищурился, пытаясь уловить шорох, движение или хотя бы намёк на присутствие. И тут, в самом конце кладбища, среди старых, заросших могил, я заметил его – зелёный огонёк. Маленький, но яркий, словно болотный светлячок, он мерцал, то пропадая, то появляясь вновь, будто кто-то прикрывал его ладонью.

– Вот ты где, – пробормотал я, сжимая рукоять кинжала. Сердце забилось быстрее, но не от страха – от предвкушения. Если это и правда некромант, он только что выдал себя. И я не собирался упускать шанс выяснить, что за дрянь он творит.

Я двинулся вперёд, ступая тихо, обходя перерытые могилы. Земля хлюпала под ногами, и я старался не думать, что делает её такой влажной. Огонёк впереди становился ярче, и я уже мог различить смутные очертания фигуры – долговязой, сгорбленной, в тёмном плаще, который сливался с ночью. Некромант. Я ускорил шаг, чувствуя, как магия в воздухе густеет, становясь почти осязаемой, как смола. Он был здесь. И явно не ждал гостей.

Но чем ближе я подходил, тем яснее становилось: тень была не одна. Рядом ковыляла вторая фигура, двигаясь странно, будто её суставы не совсем слушались. Она не отставала от первой, которая неслась через кладбище с такой скоростью, словно за ней гналась вся инквизиция. Двое. Некромант и… кто? Его подручный? Или, чёрт возьми, что-то похуже?

Я бросился вперёд, перепрыгивая через перерытые могилы, игнорируя хлюпающую под сапогами жижу. Сердце колотилось, адреналин гнал кровь по венам, а магический след всё ещё вёл меня, словно невидимая нить. Они были близко – я видел, как плащ первого мелькает между крестами, а второй, ковыляющий, оставляет за собой странный шлейф, будто воздух вокруг него дрожал от чего-то противоестественного. Я уже почти нагнал их, когда вдруг что-то дёрнуло меня за ногу – резко, как будто невидимая рука ухватила за лодыжку. Я споткнулся, потерял равновесие и кубарем рухнул на землю, врезавшись плечом в комья влажной глины. Кинжал чуть не выскользнул из руки, а магический свет в ладони мигнул и потускнел, словно его задули.

– Проклятье! – выругался, вскакивая на ноги и оглядываясь. Земля подо мной была обычной – ни корней, ни ям, ничего, что могло бы зацепить. Но ощущение хватки осталось, холодное и липкое, как будто кто-то невидимый всё ещё держал меня за сапог. Я стряхнул грязь с плаща и попытался нащупать магический след, но… ничего. Нить, которая вела меня, оборвалась, словно её стёрли с лица земли. Воздух больше не дрожал от магии, а запах кладбища стал просто запахом мокрой земли и гниющих листьев. Огонёк исчез, а вместе с ним и обе фигуры – словно их ветром сдуло.

Я стоял посреди погоста, тяжело дыша, и шарил взглядом по темноте. Надгробия молчали, тени застыли, даже сова где-то вдалеке заткнулась. Двое – некромант и его странный спутник – растворились в ночи, будто их и не было. Я чертыхнулся ещё раз, громче, чем следовало, и пнул ближайший ком земли, который разлетелся, как труха. Что, чёрт возьми, это было? И почему след магии пропал, как будто его никогда не существовало?

Мирослава

Я отскочила в сторону, едва не споткнувшись о вывороченный ком земли, и уставилась на скелета, что стоял передо мной. Его кости слабо поблёскивали в свете луны, а пустые глазницы, казалось, смотрели прямо в душу. Он не двигался, но сама его неподвижность была какой-то неправильной, словно он ждал, пока я сделаю первый шаг. Лопата, которую я сжимала, удобно легла в ладонь, тяжёлая и надёжная, готовая в любой момент превратить этого мертвеца в кучу обломков.

– Ты кто такой? Почему не уснул? – рявкнула, прищурившись. Голос мой звучал увереннее, чем я себя чувствовала. Скелет слегка качнул черепом, будто прислушиваясь, и я услышала слабый скрежет костей, от которого по спине побежали мурашки. Он не нападал, но это не делало его менее жутким.

– Убит… – прошелестел голос, словно ветер, задувающий в щели старого дома. – Помню… удар в спину… холод… тьма… Но кто? Не знаю… Не усну… пока не узнаю…

Я моргнула, пытаясь осмыслить услышанное. Этот костяк, похоже, был не просто кучей оживлённых костей. Он помнил свою смерть – удар в спину, предательство, боль. Но кто его убил? Имя, лицо, даже намёк на причину – всё это растворилось в его пустой памяти, оставив лишь жгучую потребность найти ответ. Он не нападал и не угрожал, а просто стоял, будто умоляя меня помочь ему обрести покой. Я открыла было рот, чтобы выдать что-то едкое про его состояние, но тут Гроги, до этого молчавший, будто могильный камень, резко подскочил и уставился куда-то в сторону.

– Нам нужно срочно уходить, – проговорил мой коряжистый приятель, и в его голосе была такая тревога, что у меня волосы на затылке встали дыбом. Гроги не пугался по пустякам – за то время, что мы ошивались вместе, я научилась доверять его чутью.

– Что там… – начала, но не успела договорить. Мой напарничек, не теряя времени, подхватил наш инвентарь – сумку с травами, котелок, пару зачарованных побрякушек – и рванул вдоль могил обратно к тропинке, бросив через плечо:

– Быстрее, госпожа, иначе он вас поймает!

Проверять, о ком речь, я не собиралась. Кинув последний взгляд на скелета, который замер в полном недоумении, я рванула за Гроги. Его долговязая фигура мелькала впереди, ловко огибая покосившиеся кресты и перерытые могилы. Я бежала следом, стараясь не отставать, хотя земля под ногами хлюпала, а плащ цеплялся за колючие кусты. И тут я увидела это – тень с огоньком, стремительно приближающуюся с другого конца кладбища. Голубоватый свет мерцал в её руке, словно крошечный факел, и от незнакомца веяло чем-то странным. Магия. Чистая, сильная, и явно не дружелюбная. Может, это был просто сбившийся с пути путник, но что-то подсказывало: никто с горящими ладонями не шляется ночью по погосту ради прогулки.

Я ускорила бег, чувствуя, как сердце колотится в груди. Скелет остался позади, его костлявый силуэт растворился в темноте, но тень с огоньком была всё ближе. Кто бы это ни был, встречаться с ним на кладбище я точно не хотела.

Я неслась за Гроги, стараясь не отставать, хотя ноги скользили по влажной земле, а дыхание срывалось на хрип. Кладбище осталось позади, но тень с голубоватым огоньком всё ещё маячила где-то в темноте, будто упрямый призрак, который не собирался отставать. Гроги, несмотря на свою коряжистую долговязость, двигался с завидной прытью, сжимая наш инвентарь.

Тропинка виляла между низкими кустами и редкими деревьями, чьи ветви цеплялись за мой плащ, а болотный дух, пропитавший воздух, становился всё гуще. Моя предшественница жила на отшибе, прямо на болотах, куда нормальные смертные старались не соваться, и сейчас мы мчались именно туда, подальше от погоста и его проклятых теней.

И, конечно, стоило мне подумать, что мы почти выбрались, как нога зацепилась за что-то – то ли корень, то ли какая-то невидимая пакость, подстроенная этим местом. Я рухнула на землю, врезавшись коленями в грязь, и выругалась так, что даже Гроги, не сбавляя хода, бросил на меня удивлённый взгляд. Боль прострелила ноги, но времени разлёживаться не было. Я подхватилась, игнорируя саднящие ушибы, и рванула вперёд, чувствуя, как адреналин заглушает всё остальное.

Я видела, как наш преследователь несётся следом, не отставая, и при этом буквально кожей чувствовала, как воздух сгущается, словно перед грозой. Магия? Может быть, но я, попавшая в этот мир совсем недавно, не разбиралась в таких вещах. Я вообще не понимала, как пользоваться этой чёртовой магией, о которой все тут говорили.

Мой новый дом показался впереди – аккуратный, утопающий в зелени болотных трав и мха, с крепкими деревянными стенами, которые кто-то явно строил с толком, но точно не я. Он был моим временным убежищем, скрытым среди зарослей рогоза и ивняка, где воздух пах цветами и влагой, а не смертью.

Местные не проведали сюда дорогу – и слава богам, если не считать того громилу с его дурацким заказом, который однажды всё-таки нашёл меня. Я не знала никого в Залесье и не горела желанием знакомиться – болота были единственным местом, где я чувствовала себя в относительной безопасности, несмотря на весь этот безумный мир.

Гроги уже был у двери, его длинные руки возились с ржавой задвижкой, пока он шипел что-то невнятное, но явно нецензурное. Я влетела следом, чуть не сбив его с ног, и с размаху захлопнула дверь за собой. Щеколда с лязгом встала на место, и я прижалась спиной к шершавым доскам, чувствуя, как сердце колотится так, будто хочет выскочить из груди и утонуть в ближайшей трясине. Дыхание рвалось, горло саднило, а в ушах гудело, как после удара колокола.

– Что… это… было? – выдохнула, глядя на своего каряжистого товарища, который бросил инвентарь на пол и теперь стоял, уперев руки в колени, тяжело дыша. Его глаза, обычно тусклые, как старые угли, блестели от тревоги.

– Не знаю, госпожа, – прохрипел он, качая головой. – Но тот, с огнём… он не из наших. И не из здешних. Магия у него… – Гроги замялся, подбирая слова, – слишком чистая и сильная, как у инквизиторов.

Я выругалась про себя, всё ещё прижимаясь к двери, словно она могла защитить меня от того, что осталось снаружи. Сердце постепенно замедлялось, но ощущение липкого, холодного страха не уходило. Кто бы ни был этот тип с горящей ладонью, он был опасен. И я, новичок в этом мире, где всё пропитано магией, которую я даже не понимала, точно не хотела выяснять, насколько.

Я простояла, прижавшись к двери, минут пятнадцать, вслушиваясь в тишину за порогом. Снаружи не доносилось ни звука – ни шагов, ни шороха, ни того зловещего гула магии, который я чувствовала на кладбище. Похоже, мой преследователь с горящей ладонью потерял след, и это не могло не радовать.

Но и расслабляться было рано. Если этот тип – инквизитор, как предположил Гроги, то он не остановится. В Залесье не так уж много некромантов, чтобы путать следы, а я, хоть и новичок в этом деле, прекрасно осознавала, что явно была единственным «мастером смерти» в округе. Так что тут и дураку было понятно, что копошилась на погосте именно я, пусть и с любительским рвением, а не с мастерским умением. Значит, рано или поздно кто-то придёт стучаться в мою дверь – и это не будет дружелюбный сосед с пирогами.

– Думай, бошка, думай... шапку куплю, – пробормотала, отойдя от двери и начав топтаться по комнате.

Мой дом – если можно так назвать это тесное помещение, служившее одновременно спальней, кухней и лабораторией, – был завален всяким хламом: пучки трав, банки с чем-то мутным, котелок, который Гроги всё ещё сжимал в руках, и какие-то свитки, которые я даже не пыталась разобрать. Я понятия не имела, как управляться с половиной этого добра, но оно создавало иллюзию, что я знаю, что делаю. Хотя сейчас эта иллюзия могла стоить мне головы.

Я остановилась у стола, возле которого стояла лопата, всё ещё испачканная землёй с кладбища, и задумалась. Что делать? Бежать? Прятаться? Болот хватило бы, чтобы укрыться на пару дней, но что потом? Если этот тип с огоньком действительно инквизитор, он найдёт меня, даже если я зароюсь в трясину по уши. Нет, бегство – не выход. Нужно что-то другое.

И тут меня осенило: буду всё отрицать. Мол, знать не знаю, ведать не ведаю, и вообще, меня не было в Залесье, когда там могилы копали. Ищите кого-то другого, господа хорошие. Может, сработает. А может, и нет, но это был единственный план, который моя бошка смогла выдать без шапки.

Гроги, всё ещё стоявший у стены, смотрел на меня с тревогой, но молчал. Его длинные пальцы нервно теребили край котелка, и я знала, что он ждёт от меня какого-то решения. Проблема была в том, что я сама не знала, что делать в этом чёртовом мире, где магия, скелеты и инквизиторы были реальнее, чем мой здравый смысл.

До самого рассвета я промаялась, так и не находя правильного решения: мерила шагами тесную комнату, которая служила мне и спальней, и лабораторией. Мысли путались, как нитки в старом сундуке, а ответов на мои вопросы не было. Что делать с этим инквизитором – или кем он там был? Как быть с заказом Валина, который ждал от меня невозможного? И главное – как, чёрт возьми, выбраться из этого мира, где я, новичок, не понимала даже азов магии, не говоря уже о некромантии?

Я тёрла виски, бормоча себе под нос, пока Гроги, устроившись в углу, посапывал, обнимая котелок, будто это была подушка. Его спокойствие бесило, но я не винила своего каряжистого помощника – он хотя бы не вляпался в это всё по уши, как я.

К утру, когда небо за окном начало сереть, я наконец решила, что хватит ломать голову. Проблемы нужно решать по мере их поступления. До возвращения Валина осталось всего два дня, а этот незнакомец "с огоньком" даже не появлялся. Поход на кладбище оказался пустой тратой времени: я так и не узнала, как создать зомби, и уж тем более не нашла способа сбежать из этого мира. И если второе у меня не получится, придётся заняться первым, чтобы не получить от Валина по шее. Или… можно просто сбежать. Вряд ли этот громила дежурит у моего дома, следя за каждым моим шагом. Нужно добраться до ближайшего городка, чтобы затеряться, а там, глядишь, и придумаю что-нибудь.

Решение придало сил. Я начала лихорадочно собираться, хватая всё, что могло мне пригодиться в дороге. Сумка быстро наполнялась: пучки трав, которые я даже не знала, как использовать, пара флаконов с мутной жидкостью, которые Гроги называл «зельями», моток верёвки, мой верный кинжал и, конечно, та самая записная книга, в которой могли находиться ответы на многие из моих вопросов.

Гроги, проснувшись от моего шума, смотрел на меня с недоумением, но молчал – то ли понял, что я не в настроении для разговоров, то ли просто привык к моим странностям.

Я подошла к двери, аккуратно отодвинула ржавый засов и потянула за ручку. Дверь скрипнула, открываясь легко, и я уже собиралась шагнуть на улицу, как вдруг тишину прорезал тихий, но отчётливо насмешливый голос:

– Доброе утро, госпожа некромант. Не изволите ли побеседовать?

Я застыла, как громом поражённая, и медленно повернула голову. У покосившегося заборчика, что окружал мой дом, стоял мужчина – молодой, на вид не старше тридцати, с тёмными волосами, небрежно падающими на лоб, и лёгкой ухмылкой, которая не предвещала ничего хорошего. Он опирался на забор, скрестив руки, и смотрел на меня так, будто знал все мои секреты. Его плащ был слегка потрёпан, но под ним угадывалась выправка человека, привыкшего к дороге и, возможно, к бою. В руках ничего не было, но я кожей чувствовала – этот тип не так прост, как кажется. И что-то подсказывало, что он не просто заблудший путник, решивший поздороваться.