Текст книги "Не будите во мне... некромантку (СИ)"

Автор книги: Ника Калиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19. В поисках ответов

Ригард Фонтийский

– Мальчик мой, я думаю, ты заметил, что с этой девушкой не всё так просто, – неожиданно заговорил отец Каллас, нарушая затянувшееся молчание.

Я поднял взгляд от книги, которую всё ещё машинально вертел в руках, и внимательно посмотрел на старика. Он не был из тех, кто лезет в дела, не касающиеся его паствы. И если уж заговорил о Мирославе, значит, почувствовал нечто действительно серьёзное.

– Именно поэтому я держу её рядом с собой, – ответил спокойно, хотя внутри мелькнуло напряжение. – Но раз уж вы затронули эту тему, расскажите, что именно увидели.

Мой собеседник покряхтел, усаживаясь в своё старое кресло у очага. Тени от огня скользили по его лицу, делая выражение почти суровым.

– Она не та, за кого себя выдаёт, – начал он наконец. – Но и не та, кем сама себя считает.

Я нахмурился.

– Поясните.

– Присмотрись к её ауре, – продолжил священник, не открывая глаз. – Девушка владеет силой, что не подвластна ей, но при этом и не чужая. Это… как дыхание. Её магия не позаимствована, она – её часть. Просто бедняжка пока этого не понимает.

Моё любопытство мгновенно перешло в настороженность. Некротическая сила – её собственная? Но моя напарница ведь клялась, что в её мире магии не существует… И я не чувствовал от Мирославы лжи. Тогда что выходит? Что сила была в ней всегда – и просто ждала подходящего момента, чтобы проявиться?

– Вы можете рассказать конкретнее? – спросил, подавшись вперёд, чтобы не упустить ни единого слова.

Старик на мгновение задумался, будто подбирая выражения.

– Я не знаю, что именно не так, Ригард. Но когда придёт момент обратного обмена – а он придёт, – ты должен быть рядом. Удержи её. Помоги. Только ты сможешь остановить ту мощь, что вырвется наружу, – голос моего собеседника стал тише, почти превратившись в шёпот.

Я медленно выпрямился, вглядываясь в морщинистое лицо священника.

– Обратного обмена? – переспросил, чувствуя, как что-то холодное прокатывается по спине.

Каллас лишь слабо улыбнулся, устало закрывая глаза.

– Ты поймёшь, когда придёт время. И не упусти этот момент, мальчик мой. В нём – всё.

Старик замолчал, словно обрубая тему, и я понял – разговор окончен. Поблагодарив его за помощь, я вышел из дома, чувствуя, как в голове крутятся его слова.

«Не та, кем себя считает...»

Если мой наставник прав, тогда то, что я принял за случайность, может оказаться чем-то гораздо большим. И почему-то я был уверен: скоро это выяснится.

Я быстро отнёс реестр обратно в храм – не хотелось задерживаться здесь дольше необходимого. Всё-таки Каллас уже сделал для нас больше, чем должен был. Лёгкая усталость давила на плечи, но я знал: останавливаться нельзя.

а когда вышел на улицу, вечерний воздух встретил меня прохладой и запахом нагретого камня. Мирослава сидела на ступенях храма, обхватив колени руками. Голова девушки была чуть наклонена, а взгляд устремлён куда-то вдаль, словно она наблюдала за звёздами, которых ещё не было видно.

– Не уснула? – усмехнулся, подходя ближе.

Моя напарница чуть вздрогнула, открыв глаза и приподняв голову.

– Просто думала, – тихо ответила. – Вы закончили?

На удивление, она не стала интересоваться нашим с отцом Калласом разговором. Значит, либо догадывалась, что речь шла о ней, либо просто не хотела услышать ответ, которого могла бы испугаться.

– Да, – кивнул в ответ. – Теперь мы можем идти.

Мирослава поднялась, отряхнув подол. На её лице мелькнуло что-то вроде облегчения, хотя она пыталась сохранить нейтральное выражение.

– Думаю, нам всё же лучше уехать уже сегодня, – продолжил я, спускаясь с последних ступеней. – Так будет меньше проблем, да и ночь – прекрасное время для путешествия.

Девушка удивлённо вскинула брови, но промолчала.

– Завтра у нас будет напряжённый день, – добавил я, бросив взгляд на тёмнеющее небо. – И чем быстрее мы доберёмся до цели, тем больше времени останется на отдых.

Мирослава кивнула, и на мгновение между нами установилась та самая тишина – не неловкая, а спокойная, наполненная пониманием. Кажется, она тоже чувствовала: впереди будет не просто ночь в дороге.

Мы быстро вернулись к стоящей на углу карете. Колёса поблёскивали в свете фонарей, лошади переступали с ноги на ногу, фыркая в ночной прохладе.

– До почтовой станции, – коротко бросил я извозчику, и тот, не задавая лишних вопросов, щёлкнул вожжами.

Некромантка устроилась рядом, кутаясь в накинутый на плечи плащ. Она выглядела усталой, но в её взгляде мелькало напряжение – будто девушка понимала, что впереди не просто дорога, а очередной виток нашей авантюры.

Путь занял не больше четверти часа. Почтовая станция встретила нас суетой – гул голосов, запах навоза и дыма, десятки дилижансов, готовых увезти пассажиров во все уголки королевства.

– Нам повезло, – заметил я, когда дежурный, услышав пункт назначения, махнул рукой в сторону дальнего ряда. – Один отправляется в Ручейки через десять минут.

– Прекрасно, – выдохнула Мирослава, и мы поспешили к нужному экипажу.

Колёса уже скрипели, кучер проверял сбрую. Мы едва успели вскарабкаться внутрь, когда взгляд Мирославы застыл. Я проследил за её глазами – и не удержался от ироничной улыбки. На мягких сиденьях уже устроились те самые аристократы, с которыми мы ехали в столицу. Дама с жемчужными шпильками в волосах, её надменный супруг и юноша с лицом вечного недовольства.

– Похоже, судьба решила, что наше знакомство стоит продлить, – негромко пробормотал я, устроившись напротив.

– Или испытать, – отозвалась Мирослава, закатывая глаза.

Дилижанс тронулся, покачиваясь на неровной мостовой. За окнами медленно уплывали огни столицы, растворяясь в темноте, и с каждым поворотом дороги я чувствовал, как мы всё дальше уходим от суеты, но ближе к разгадке, которая может изменить слишком многое.

Дилижанс медленно катился по каменной мостовой, пока последние огни столицы не остались позади. За окнами сгущалась кромешная темнота – редкие фонари тонули в ночном тумане, и лишь мерный стук копыт нарушал тишину. Воздух становился свежее и прохладнее, будто сам город выдыхал, отпуская прочь.

Путь тянулся по почти пустому в этот час тракту. Колёса размеренно поскрипывали, а внутри экипажа царило редкое для подобных поездок спокойствие – никто не говорил и не шевелился без нужды.

Спустя несколько минут я заметил, как рядом со мной затихла Мирослава. Голова её чуть склонилась, прядь волос упала на щёку, а потом девушка, не открывая глаз, оперлась на моё плечо. Я усмехнулся, тихо, чтобы не спугнуть. Видимо, сегодняшний день окончательно её вымотал – и моя спутница, наконец, позволила себе расслабиться.

Снаружи проносились тени придорожных деревьев, а я невольно задержал взгляд на её лице. В свете фонаря, проникавшего сквозь щели в занавесках, черты казались мягче и спокойнее. Но даже во сне некромантка чуть хмурилась, будто сражалась с кем-то невидимым.

– Что же тебя тревожит, девчонка из иного мира… – пробормотал я вполголоса почти шёпотом.

Магическая аура, исходившая от неё, была странной. Я осторожно прощупал её – будто пробовал пальцами ткань мира, и чем дольше прислушивался, тем сильнее понимал: такого я ещё не встречал. Что само собой удивляло, ведь в моей работе подобные открытия почти невозможны – каждый поток силы, каждая её грань изучена, классифицирована и запомнена. Но это… это было нечто иное.

И уж точно не некротическая энергия в привычном моём понимании. Сила жила в Мирославе, словно неукротимый зверь, притаившийся под хрупкой оболочкой. Я нахмурился. В памяти вдруг всплыло другое ощущение – такое же вибрирующее и дикое, переливающееся странными цветами.

Риара Кштанская. Племянница бургомистра. Та, из-за которой я и оказался в Залесье. Её магия… тогда, во время ритуала, когда ведьма пыталась вырвать чужие души ради собственного могущества, воздух пылал именно такими же оттенками. Меня пробрал холодный шок. Это не могло быть совпадением. Пальцы сами собой сжались, а мышцы напряглись – и дилижанс чуть качнуло.

Мирослава шевельнулась и приоткрыла глаза. Я замер, осознав, что, видимо, дернулся слишком резко. Лицо девушки оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего – тёплое дыхание коснулось щеки, взгляд всё ещё затуманен сном, но в нём уже мелькнуло недоумение.

– Всё в порядке? – прошептала она, не отстраняясь.

Я заставил себя кивнуть, хотя сердце колотилось так, будто я только что вырвался из схватки.

Какого чёрта она так на меня действует? Мы ведь только недавно познакомились, и всё, что между нами есть – это вынужденное сотрудничество, пара обменов колкостями и один общий секрет. Но стоило моей спутнице чуть приблизиться, как внутри что-то будто сорвалось с цепи.

Я осторожно отстранился, стараясь сделать это плавно, словно просто устраиваюсь поудобнее, а не бегу от собственного смятения.

– Д-да. Всё хорошо, – выдавил наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Отдохни немного. Нам ещё ехать часа четыре, не меньше. Да я и сам планировал подремать.

С этими словами поелозил на сиденье, выбирая положение, которое не выглядело бы… подозрительно. Хотя кого я обманываю – сердце колотилось так, будто я собирался на допрос к Верховному Инквизитору.

– Да я словно неоперившийся юнец, – с досадой подумал, чувствуя, как злость на самого себя только растёт. Это было неправильно, неуместно и глупо. Я умел держать чувства под контролем – всю жизнь этому учился. Но, похоже, с Мирославой мои навыки давали сбой.

Девушка тем временем лишь пожала плечами, будто ничего подозрительного не заметила, и снова закрыла глаза, устроившись поудобнее. На губах мелькнула лёгкая улыбка – тихая и почти детская.

Я выдохнул, откинувшись на спинку сидения, и попытался расслабиться. Но покой не приходил. В голове упорно крутились слова отца Калласа: «Когда придёт момент обратного обмена – удержи её, помоги ей… только ты сможешь остановить ту мощь, что вырвется наружу».

Вот только теперь я начинал понимать, что речь шла не только о магии. Похоже, просто сбежать от непрошеной симпатии у меня вряд ли получится.

Видимо, усталость всё-таки взяла своё. Я и не заметил, как провалился в короткий и беспокойный сон – тот самый, после которого кажется, будто и не отдыхал вовсе. Колёса дилижанса монотонно стучали по булыжной дороге, редкие ухабы покачивали нас, и это убаюкивало сильнее любого заклинания сна.

Проснулся я от того, что возница громко постучал по стенке экипажа и рявкнул:

– Конечная, господа! Ручейки!

Я моргнул, не сразу осознавая, где нахожусь. Мирослава ещё дремала, прижавшись к стенке дилижанса, и только когда я осторожно коснулся её плеча, девушка сонно распахнула глаза.

Снаружи властвовала ночь. Воздух был прохладным и густым, пах землёй и влажной травой. Сквозь туман пробивался редкий свет масляных фонарей станции, отбрасывая неровные отблески на мокрые камни дороги. Где-то вдали лениво кукарекнул петух – явно перепутавший время.

Я спрыгнул вниз, распрямляясь после многочасовой тряски, и подал своей спутнице руку. Она выбралась наружу, кутаясь в плащ, и огляделась по сторонам.

– Уже приехали? – спросила тихо, всё ещё не до конца проснувшись.

– Ага, – ответил, глядя на звёзды, что едва угадывались сквозь серую дымку. – Добро пожаловать обратно в Ручейки.

Сонный город встречал нас тишиной – будто сам мир затаил дыхание, предчувствуя, что следующая глава этой истории начнётся именно здесь.

Мы шли по тёмной улице, где лишь редкие фонари отбрасывали дрожащие пятна света на мокрую брусчатку. Ручейки спали, укутанные ночной дымкой и запахом сырой земли. И только одно здание впереди манило теплом – из-под двери узким золотым прямоугольником пробивался свет. Над крыльцом лениво покачивалась вывеска «У доброй Агаты». Ну хоть что-то живое.

Я толкнул дверь, и нас обдало волной тепла и запахом овощей, хлеба и чего-то мясного. За стойкой стояла женщина в простом фартуке, с заплетёнными наспех волосами и видом человека, который очень хотел спать, но приличие не позволяло.

– Поздненько, господа, – сонно протянула она, прикрывая рот ладонью. – Или рано, смотря с какой стороны смотреть.

– Нам бы поесть, – ответил я, кивая в сторону Мирославы. – Что-нибудь горячее и простое, без изысков.

– Горячего нет, но вчерашний бульон ещё добрый. Овощи тушёные остались и узвар с булочками, – отозвалась хозяйка, уже направляясь к очагу.

Мы устроились за ближайшим столом у стены, и я впервые за прошедшие сутки почувствовал, как усталость вместе с голодом стягивают плечи. Моя напарница, напротив, молчала, глядя в огонь. Вскоре перед нами поставили глубокие миски с наваристым бульоном, запах которого моментально заставил желудок вспомнить о себе.

– Ешьте, пока тёплое, – посоветовала Агата, ставя рядом кувшин узвара и корзинку с ещё дымящимися булочками. – Только испекла, так что мягкие.

Я кивнул, поблагодарив добродушную хозяйку, и попробовал первую ложку. Простое, деревенское блюдо, но после дороги оно показалось едва ли не деликатесом. Мирослава тихо вздохнула, обхватив кружку с узваром обеими руками, и впервые за долгое время на её лице мелькнуло что-то вроде спокойствия.

– Вот теперь можно жить, – пробормотала девушка, и я не удержался от усмешки.

Пожалуй, с этим спорить было невозможно.

Мы так и остались в харчевне до рассвета. За окнами ночь медленно бледнела, превращаясь в предутренний туман, а внутри царила тихая, почти домашняя атмосфера: потрескивал очаг, где хозяйка подбрасывала дрова, где-то за стеной шумел ветер, и только редкие путники заглядывали на короткий перекус перед дорогой.

Я допивал уже остывший узвар, Мирослава что-то чертила на уголке салфетки – наверняка очередные свои «научные записи», как она это называла. Мы почти не разговаривали, но молчание не тяготило. После долгой дороги и всех событий прошлых дней даже эта простая передышка казалась подарком.

Когда за окном наконец протянулся первый серый луч, и вдалеке громко пробил городской колокол, возвещая о рассвете, мы с Мирославой обменялись взглядами – пора.

– Благодарим за приют, госпожа Агата, – произнёс я, поднимаясь из-за стола.

– Да что вы, – махнула рукой хозяйка, добродушно улыбаясь. – Хорошим людям всегда рада. Берегите себя в дороге.

Мы расплатились, накинув плащи, и вышли наружу. Утренняя прохлада ударила в лицо, пахло свежестью и мокрым деревом. Где-то за домами уже слышались первые шаги просыпающегося города.

Вдали, за крышами, возвышался храм – его шпиль терялся в утреннем небе, словно сам светился на фоне рассвета. Я невольно ускорил шаг, и моя спутница последовала за мной, притягивая капюшон к лицу.

Новый день начинался, и впереди нас ждали новые ответы… или, возможно, новые вопросы.

Глава 20. Открытие тайны. А вот и ниточка…

Мирослава

Храм в Ручейках оказался пусть и не слишком большим, зато удивительно изящным. Белый камень стен, словно напитавший звёздный свет, мерцал мягким золотистым оттенком, а узорчатые витражи на окнах отливали всеми цветами радуги, даже несмотря на хмурую зарю. Я замерла, зачарованно глядя на него. Никогда бы не подумала, что в мире, где есть магия, мертвецы и ожившие скелеты, ещё кто-то верит в богов. И не просто верит – а строит вот такие чудеса.

Пока я любовалась фасадом и вычурными колоннами, Ригард, как всегда, действовал по делу – обошёл храм и принялся искать вход. Центральные ворота были заперты, зато боковая калитка оказалась приоткрыта. Он лишь бросил на меня короткий взгляд, мол, следуй за мной, и бесцеремонно шагнул внутрь.

– Похоже, у тебя талант к проникновению в святые места, – пробормотала я себе под нос, стараясь не отставать и одновременно не поскользнуться на влажных камнях.

Фонтийский даже не обернулся. Уверенная походка, сдержанные движения – будто он здесь уже не впервые. И, возможно, так и было. Ведь я о нём толком ничего не знала: ни кем он был до Залесья, ни как жил в столице, ни что именно привело его к падению. Из разговоров и случайных намёков складывалась лишь смутная картина – успешный инквизитор, карьера, внезапный скандал и ссылка.

А потом – я.

Смешно. Прошло всего несколько дней с того момента, как мы познакомились, а ощущалось, будто целая жизнь пролетела. Я уже почти привыкла к этому миру – к магии, странным существам, вечным неожиданностям и… к нему. Я вздохнула и поправила капюшон, входя за Ригардом в храм через боковую калитку.

Нас встретил не старец с добродушной улыбкой, как я ожидала, а мужчина лет тридцати пяти, если не меньше. Высокий, крепкий, с той породой силы, что не нуждается в демонстрации. Под сутаной угадывались очертания тела, больше подходящие гладиатору, чем священнослужителю. Короткие светлые волосы, пересечённые белесыми следами старых шрамов на висках и щеке, добавляли ему суровости. При виде его мне на мгновение показалось, что храм перепутал свою функцию – и вместо молитв тут явно могли раздавать оплеухи грешникам.

Однако мой спутник будто вовсе не удивившись такому встречающему, спокойно кивнул:

– Приветствую, брат.

Я поспешила повторить за ним, чуть запоздало склонив голову. Священник – если он вообще был им – ответил лёгким поклоном. Его взгляд скользнул по мне, будто оценивая, что за странную парочку принесло в храм в такую рань.

– Чем могу помочь, странники? – голос оказался низким и хрипловатым, с мягким оттенком уверенности.

Ригард шагнул вперёд, по привычке заняв позицию того, кто берёт разговор на себя:

– Скажите, кто сейчас владеет землями храма и чьё кладбище находится за ним?

Вопрос прозвучал так, будто он интересовался не святыми покоями, а территорией для расследования. Мужчина чуть прищурился, тяжело перевёл взгляд с моего спутника на меня – и обратно, словно решая, стоит ли делиться такими сведениями с посторонними.

Я, тем временем, молчала, чувствуя, как в храме неожиданно стало холоднее. Или это просто от того, что рядом с двумя мужчинами, способными одним словом поставить мир с ног на голову, я ощущала себя… как между двух бурь.

Ригард, видимо, понял, что без доказательств нас могут принять за очередных любопытных путешественников, и спокойно достал из-за пояса металлический жетон. Символ Инквизиции, выгравированный на его поверхности, сверкнул в утреннем свете, отражая мягкое сияние магических линий, проходивших по краям.

– Думаю, этого будет достаточно, – спокойно произнёс он, протягивая жетон мужчине.

Тот замер, глядя на эмблему, и я почти физически ощутила, как в воздухе что-то изменилось. Напряжение, лёгкое, но ощутимое, словно в храм вдруг ворвался ледяной сквозняк. Брови служителя медленно поползли вверх, и в его взгляде промелькнула смесь удивления и… уважения? Или опаски. Он осторожно взял жетон, словно боялся обжечься, и перевернул его в ладони.

– Инквизиция, – пробормотал мужчина, возвращая знак владельцу. – Не ожидал увидеть вас здесь, господин Фонтийский. Мы не получали уведомлений о визите.

– И не получите, – спокойно ответил Ригард, забирая свой пропуск обратно. – Вопрос касается давних дел. Нам нужно знать, кто владеет этими землями и кому подчинено кладбище за храмом.

Служитель чуть откашлялся, будто возвращая себе голос, и теперь смотрел уже куда осторожнее – с той долей почтения, что обычно оставляют для тех, кто имеет власть приказывать, даже не повышая тона.

А я, наблюдая за этой сценой, едва удержалась, чтобы не хмыкнуть. Да уж… если когда-нибудь мне понадобилось бы открыть любую дверь – я бы просто взяла с собой Фонтийского и его жетон. Кажется, против этого аргумента не устоит ни один замок в этом мире.

Служитель шумно выдохнул, будто выпуская из себя остатки сомнений, и наконец коротко кивнул:

– Следуйте за мной.

Он повернулся и повёл нас не к небольшому домику, как это делал отец Каллас, а прямиком к самому храму. Каменные ступени гулко откликались под нашими шагами, пока мы поднимались к массивным дверям. Но вошли мы не через центральный вход, а через боковую створку, которую служитель отпер большим старинным ключом.

За ней оказался коридор, пахнущий воском, старой бумагой и ладаном. Лампы под потолком горели тускло, разгоняя густые тени, а где-то впереди слышался тихий перезвон колокольчиков – будто храм не дремал, даже когда его двери закрыты.

– Сюда, – коротко бросил мужчина, и мы пошли следом.

Он провёл нас сквозь служебное помещение с длинными столами, где, кажется, переписывали книги и вели учёт пожертвований, потом через узкий проход за алтарём. Я успела лишь мельком заметить, как высоко поднимались колонны, уходя в тьму купола, и как под потолком таинственно мерцали золотые символы.

Служитель открыл ещё одну дверь, ведущую в боковую комнату, и запах старого пергамента ударил в нос с такой силой, будто мы шагнули в прошлое. Полки от пола до потолка были заставлены увесистыми томами – одни в кожаных переплётах, другие в тканевых, затёртых временем.

– Здесь хранятся записи по нашему региону, включая близлежащие поселения, – объяснил нас проводник, подойдя к одной из полок и безошибочно выбрав нужные книги. – Все обязаны вести реестр у нас, дублируя его у себя, а затем мы передаём копии в центральный архив.

Он положил перед нами пару толстенных фолиантов, которые с глухим стуком легли на стол. Ригард благодарно кивнул, принимая их, но тут же уточнил:

– А что насчёт владельцев этих земель?

Мужчина нахмурился, перекладывая ключи из руки в руку, и ответил после короткой паузы:

– Насколько мне известно, около двухсот лет назад земли остались без владельца. Но… – он на миг задумался, подбирая слова, – не так давно приезжали люди из столицы. Говорили, что ещё тогда, много лет назад, король передал наш приход под опеку одного из семейств Совета. Тогда никто не придал этому значения: владелец не появлялся, а налоги мы просто продолжали перечислять в казну.

– А теперь? – уточнил Фонтийский, и в голосе его прозвучала настороженность.

– А теперь всё изменилось. Неделю назад, может чуть больше, пришёл новый указ. Имя владельца не назвали, но... бумаги оформлены официально. Мы снова под покровительством.

Мы с Ригардом переглянулись.

Совпадение? Слишком гладко для простого совпадения. У каждого из нас в памяти мгновенно всплыло то, что произошло примерно в тот же срок. Для него – тот роковой день, когда служба при инквизиции пошатнулась, для меня – момент, когда я очнулась в теле некромантки в мире, где мёртвые способны говорить.

А может, всё это не просто череда случайностей? – мысль кольнула, и я почувствовала, как под кожей чуть дрогнула магия.

Кажется, кто-то начал расставлять фигуры на доске задолго до того, как мы с Фонтийским поняли, что вообще стали частью этой партии.

– Он представился? – нарушил тишину мой спутник, голосом, в котором звенело напряжение.

Служитель кивнул, понизив голос, будто делился чем-то запретным:

– ПредставилАсь. Это была женщина. – Мы с Ригардом переглянулись, и я едва уловила, как он чуть дернулся, будто ожидал подвоха, но не такого. – А имя её, если память мне не изменяет... Лиара Кштанская.

Мне эта фамилия ничего не сказала. Звучная, но совершенно пустая. Зато на лице Фонтийского отразилось нечто, чего я ещё ни разу не видела: смесь из гнева, недоумения и… непонимания? Мой спутник побледнел, а взгляд его на мгновение помутнел, словно перед внутренним взором вспыхнула неприятная картина. Секунда – и всё исчезло, лишь сжатая челюсть выдала его состояние.

– Всё ясно, – тихо произнёс Фонтийский, но в этом спокойствии слышался металл. – Благодарю за помощь. Книги мы вам вернем, как только просмотрим их, – служитель, ничего не подозревая, лишь кивнул в ответ и вышел, а я осталась смотреть на своего напарника, пытаясь понять, что именно значило это имя.

– Ригард? – осторожно позвала я. – Ты её знаешь?

– Знаю, – выдавил он почти сквозь зубы. – И если эта женщина действительно здесь… то нам обоим лучше поторопиться.

Инквизитор резко захлопнул книгу, что лежала на столе, и этот звук гулко разнёсся по тишине боковой комнаты. А у меня в груди похолодело. Похоже, Фонтийский только что узнал, что на нашу доску вошёл куда более опасный игрок, чем мы думали.

Ригард Фонтийский

Я усмехнулся, открывая ближайший том, но внутри всё кипело. Знал ли я эту ведьму? О, ещё как знал. Лиара Кштанская – женщина с ангельской внешностью и дьявольским нутром. Благодаря ей я едва не потерял карьеру, честь и половину отдела, а теперь она, похоже, снова решила влезть в мою жизнь. И если племянница бургомистра добралась до этих мест – значит, мы действительно на верном пути. И это тревожило куда сильнее, чем хотелось показывать.

Мирослава, нахмурившись, внимательно следила за моей реакцией.

– Это она… та самая, из-за которой тебя отстранили? – уточнила она, и в голосе прозвучало что-то похожее на злость.

– Именно, – коротко ответил, не поднимая взгляда от страниц. – Тогда она пыталась провести обряд связи. И для этого ей требовалась кровь древнего рода.

Девушка напряглась.

– Контрийские… – догадалась она.

Я кивнул.

– Возможно. Или кто-то из их потомков. Но одно ясно: если ведьма здесь, значит, цель не достигнута, и она продолжает искать.

– И как ты думаешь, что ей здесь нужно? – не отставала Мира, наблюдая, как я сжимаю кулаки.

– Вот это мы и выясним, – ответил, стараясь не выдавать своего раздражения. – Начнём с самого очевидного – с того, что она пыталась спрятать.

Я подтолкнул к своей напарнице одну из книг, ту самую, где записи шли вразнобой, с вырванными страницами и заметками на полях.

– Посмотри здесь, – коротко сказал. – Ищи упоминания о Контрийских, их потомках, и любых изменениях в землях за последние двести лет.

Девушка вздохнула, но послушно развернула том и принялась читать. А я, глядя на неровные строчки, подумал, что всё это слишком хорошо складывается. И если я чему-то научился за годы службы – так это тому, что совпадений не бывает. Значит, впереди – буря.

* * *

Мы перелистывали страницы уже, наверное, третий час подряд. Сухой шелест старых листов стал почти ритмом, под который мысли текли быстрее. Мирослава привычно склонилась над книгой, аккуратно выписывая имена в блокнот, а я проверял их по уже найденным записям.

Несколько раз подряд нас упрямо возвращало к одним и тем же именам. И первым в списке был Ролан Контрийский – барон, с которого всё началось. Именно он, как гласили строки, объединил разрозненные поселения и превратил болотистый край в процветающий регион. По записям, первый владелец региона был отставным генералом, человеком с железной волей и умом стратега. Под его руководством Залесье стало тем, чем мы знали его теперь.

– Вот, – пробормотал я, указывая на аккуратные строчки. – Первый храм Триединому Богу тоже построен при нём. Значит, он не просто воевал, но и оставил после себя целую эпоху.

Мирослава листала дальше, и вдруг замерла. Я уловил это мгновенно – тот самый вдох, когда человек натыкается на нечто важное.

– Что там? – спросил, наклоняясь ближе.

– Странно… – тихо произнесла моя соратница. – Тут говорится, что женой Ролана стала местная красавица и по совместительству… некромантка.

Девушка повернула ко мне книгу, и я уставился в ровные чернильные строки.

Мирана Морийская.

Я моргнул, пересчитывая буквы, будто они могли поменяться.

– Морийская… – повторил, медленно осознавая. – То есть твоя…

– Моя предшественница, – закончила Мира за меня. – Вот почему её имя мне было знакомо. И там, в Залесье, – она вздохнула, – на кладбище есть её могила. Именно к ней меня тогда и привёл Гроги.

Я приподнял бровь, уловив знакомое имя.

– Гроги – это тот твой… каряжистый помощник?

– Он самый, – вздохнула она.

Я откинулся на спинку стула, складывая воедино куски мозаики.

– Тогда получается, – медленно произнёс, – что тело, в котором ты сейчас находишься, принадлежит потомку жены Ролана Контрийского.

Мирослава пожала плечами, будто сама не знала, радоваться или пугаться.

– Похоже, у меня… семейная преемственность, – выдала она с усталой иронией.

Я хмыкнул, но внутри у меня уже рождалась новая догадка. Если всё это правда – то связь между ней, Контрийскими и Кштанской куда глубже, чем мы думали. И, возможно, именно поэтому судьба втянула нас обоих в эту историю

– Ладно, с этим потом разберёмся, – произнёс, отгоняя слишком настойчивые мысли. – Сейчас нам нужно понять, что же так заинтересовало племянницу бургомистра столицы, если она лично сюда приезжала.

Мирослава кивнула, и я вновь потянулся к книгам. Перелистывал страницы медленно и сосредоточенно, чувствуя под пальцами хрупкую шероховатость бумаги – древние записи хранили запах воска, старых чернил и чего-то неуловимо церковного. Каждая новая страница будто шептала фрагменты чужих жизней: даты, пометки о рождении, обряды, наследства…

Но нужного следа всё не было. Я нахмурился, переворачивая ещё лист – тот тихо хрустнул, словно не желая открываться. На полях виднелась почти стёртая запись, и я провёл по ней пальцем, заставляя буквы проступить яснее.

– А вот это уже интересно… – пробормотал.

Мирослава подняла голову, оторвавшись от своей книги.

– Что-то нашёл?

– Пометка о передаче земель под покровительство одного из родов Совета. И дата совпадает с теми событиями, о которых говорил служитель храма. Только вот имя получателя… – я сжал челюсть. – Не указано. Просто «по особому распоряжению».

Я медленно поднял взгляд от книги на Миру, и по её лицу пробежала тень беспокойства.

– Думаю, именно это и искала Кштанская, – произнёс, закрывая книгу. – И если ей удалось найти, кому теперь принадлежат эти земли, то мы, Мира, можем быть следующими, кто начнёт её интересовать.

Моя напарница шумно выдохнула, словно пытаясь стряхнуть с себя надвигающееся предчувствие беды, а я снова открыл книгу – уже без прежнего спокойствия, чувствуя, как пазл складывается в нечто слишком опасное, чтобы быть просто совпадением.