Текст книги "Сквозь Мглу (СИ)"

Автор книги: Ник Юхарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Держите его! – крикнула Инеж, но ее слова были бессильны.

Сработали инстинкты. Пока они боролись с грубой силой, зверь был обойден с фланга. Никаких взглядов в глаза, никаких резких движений. Повадки этих тварей были хорошо известны. Рука сама потянулась вперед, и жесткие, уверенные пальцы начали чесать там, вбиваясь ногтями глубоко под панцирь.

Клаттерхоф замер. Его огромное тело пробила дрожь, но уже другая – не паническая, а почти приятная. Он издал глубокий, вибрирующий звук, и напряжение в его мускулах ослабло. Я продолжал чесать, бормоча под нос какую-то успокаивающую чушь. Зверь медленно пришел в себя.

Мы потихоньку двинулись дальше, но теперь я шел рядом с ним, не отнимая руки. Мы справлялись. Но мир вокруг продолжал разваливаться на части.

Я отчётливо видел это своими глазами. Тонкий ручей, стекавший по скале в конечной точке останавливался, нарушая все законы природы, начинал медленно ползти обратно вверх. Камни размером с кулак висели в полуметре над землей, отбрасывая дрожащие тени. В какой-то момент я понял, что совсем не слышу повозку, и посмотрев вниз и увидел, что она парит по воздуху. Мозг отказывался сшивать эти картины во что-то цельное.

И наконец, когда желудок уже всерьез собрался поменяться местами с легкими от бесконечной болтанки притяжения, мы пробили невидимую границу. Гравитация перестала играть нами в кости. Повозку выплюнуло из аномалии, словно из центрифуги, прямо на твердую землю.

Свет мгновенно обрел нормальные, здоровые цвета, а неестественная тишина сменилась шумом ветра. Эта хренотень… «Дыра» осталась позади. Но расплата за выход нагнала нас тут же.

Резкий перепад давления ударил по мозгам. Зрение поплыло мутной рябью, а в ушах зазвенело так, будто прямо над головой ударили в храмовый колокол. Инеж сидела зеленая, вцепившись в борт и боясь пошевелиться.

– Сучье Преддверие… – прохрипел старик, яростно растирая ладонями уши и тяжело мотая головой. Каким бы крутым он ни был, но изношенные сосуды не прощают таких скачков. Мой молодой организм адаптировался быстрее. Звон понемногу рассеивался, уступая место звукам реального мира. И до меня сквозь остаточный шум донесся едва уловимый, ритмичный щелчок под днищем. Затем – натужный стон металла. А секундой позже раздался сухой, жестокий хруст, похожий на выстрел. Повозку резко повело. Левый борт с грохотом рухнул вниз, взметнув густое облако красной пыли. Клаттер испуганно всхрапнул, дергая постромки.

– Твою мать! – рявкнул Паркон, которого этот толчок окончательно вернул в реальность, и тяжело спрыгнул на землю.

Я спрыгнул следом. Картина была паршивая. Заднее левое колесо – ось лопнула пополам. Расщепленное дерево торчало, как сломанная кость.

Бросок по Предшпилью (Часть 3)

– Приехали, – сплюнул Паркон, пнув колесо. – Втулке конец, обод в щепки. Ось восстановлению не подлежит.

– И что делать? – спросил я, оглядывая пустую, враждебную степь. Здесь не было магазинов с запчастями… Здесь вообще нихера не было.

– Волокушу делать, – мрачно буркнул вояка, доставая из инструментов топор. – Срубим небольшой ствол, подвяжем под раму вместо колеса. До стоянки дотянем на брюхе, медленно, с матюками, но дотянем. А там починимся.

Он глянул на меня, оценивая обстановку.

– Вэйкор, дуй на ту гряду. – Паркон указал на скалистый выступ в паре сотен метров от нас. – Заляг там и смотри в оба. Если увидишь пыль на горизонте или блеск оптики – дай сигнал. Не хочу, чтобы нас застали со спущенными штанами, пока я буду махать топором.

– Понял.

Я кивнул Инеж, которая кое-как выбралась из повозки и теперь с тревогой осматривала поломку, и побежал к возвышенности.

Не было смысла строить из себя скалолаза и карабкаться по крутяку – просто обошел холм с другой стороны. Там склон был пологим, и можно было нормально подняться, а не полететь кубарем вниз, пересчитав хребтом все булыжники. Добравшись до гребня, я распластался пузом на плоском камне и впервые толком осмотрелся. Горы остались за спиной, глухой стеной отсекая нас от прошлого. А впереди, насколько хватало глаз, расстилался мир в своем истинном, пугающем масштабе. До этого момента приходилось плестись по низинам, но здесь, на высоте, у дитя брусчатки и сточных канав от открывшегося простора натурально кружилась голова.

Нехоженая равнина, без единой тропы. Бескрайний ковер из жесткой, почти колючей травы темно-зеленого цвета. Она была высокой, по пояс, и волновалась под порывами воздуха, создавая рябь и обманчивое движение по всему полю. Глаз постоянно цеплялся за эти волны, ожидая увидеть врага, но это была лишь природа.

Тут и там островками торчали рощи кривых, узловатых деревьев с тёмной, потрескавшейся корой. Ветер, гулявший здесь как у себя дома, завывал в их кронах с протяжным, тоскливым гулом. Этот постоянный шум давил на уши, скрадывая любые посторонние звуки. Ветер бил в лицо, неся с собой запахи, от которых моя городская душа съеживалась: запах сырой земли, гниющей листвы и чего-то еще – терпкого, дикого.

Час прошел без происшествий. Солнце пекло затылок, ветер продолжал свистеть в ушах. Я лежал на плоском камне, щурясь от яркого света, и сканировал горизонт. Никого.

Скука и нарастающее раздражение от этого проклятого ветра начали притуплять бдительность. Было решено спуститься, проверить, как там дела у Паркона. Может, помощь нужна.

Спуск начался по предательски скользким камням, которые с шорохом осыпались под сапогами. Пришлось развернуться спиной к полю, цепляясь руками за выступы, осторожно нащупывая опору ногами. Спуск занял от силы пару минут.

Но когда я спрыгнул на землю и обошел холм… кровь застыла в жилах.

Они уже были там.

Веки рефлекторно сомкнулись – зрение отказывалось воспринимать реальность. Как?! Дорога была под контролем. Ни звука мотора, ни облака пыли. Они просто материализовались, словно соткались из дрожащего марева жары.

Стоп. Нет. Никакой мистики.

Мой взгляд панически метнулся по сторонам и зацепился за темную, извилистую полосу слева. Пересохшее русло ручья. Глубокая промоина, что змеей тянулась через степь и выходила почти к самой дороге.

«Твою ж мать…»

Сверху, с гряды, из-за резких теней полуденного солнца, этот овраг казался просто черной трещиной, естественной тенью. Я пялился на горизонт, идиот, высматривал столбы пыли за километры. А они, должно быть, уже сидели там. В этой чертовой канаве, или были где-то рядом.

Картинка в голове сложилась. Они обогнали нас по тракту. Спрятали транспорт где-то в низине, чтобы не шуметь. И пошли пешком по руслу.

Смотрел вдаль – и не заметил движения в глубокой тени внизу. А когда я, заскучав, полез вниз и уставился себе под ноги, выбирая опору, они просто вышли из укрытия.

«Городская крыса», – с презрением подумал о себе. В переулках я хорош, но здесь, в открытом поле, меня обули как лоха.

Трое. В плащах цвета дорожной пыли, с глубокими капюшонами. Они стояли расслабленно, уверенно, выстроившись грамотным тактическим треугольником: вожак чуть впереди, двое прикрывают фланги, контролируя сектор. Позы хищников, загнавших добычу в угол и знающих, что спешить некуда.

Я вжался в землю, сливаясь с травой. Ползком, стараясь не издавать ни звука, начал сближаться.

Паркон стоял у сломанной оси, опираясь на топор. Его поза казалась спокойной, но я видел, как напряжена его спина. Инеж не было видно – спряталась в повозке. Умная девочка.

Я подполз ближе, прячась за валуном. До группы оставалось метров пятнадцать, и теперь я мог не только видеть силуэты, но и различать характеры. Тот, что стоял в авангарде – Центральный – вел переговоры. Левый фланг держал молчаливый и неподвижный, как скала, тип. А вот Правый явно был на взводе: переминался с ноги на ногу, а его рука нервно подрагивала у кобуры.

Ветер донес голос Центрального. Он звучал спокойно, почти вежливо. Пугающе вежливо для этой глуши.

– …неудачное… поломки… помочь. У нас… километров, за….

– …ходом дойдем, – прорычал Паркон. Его правая рука висела вдоль тела, в опасной близости от ножен, но он не делал резких движений.

– …ожнять? – продолжил Центральный. – Мы не…. …груз. Мальчишка, … разговора.

Я замер, вжавшись в землю. Похоже они торговались. Они не хотели убивать свидетелей, они хотели меня. Паркон молчал. Он тянул время, надеясь, что они решат, будто я сбежал. Или он ждал, пока я займу позицию?

– Парня здесь …, – наконец сказал старик. – … час …. …расстались.

– Лжете, – отчётливо но без злости констатировал тот что справа.

И в этот момент ветер переменился. Или я чем-то себя выдал. Или у них были сенсоры, о которых не знал.

Центральный, резко развернулся на сто двадцать градусов. Прямо на мой валун. Его лицо скрывала маска, но я почувствовал этот взгляд – как прицел лазера на лбу.

– Контакт на девять часов, – произнес он бесстрастным голосом.

Он резко вскинул руку в мою сторону. В его ладони что-то блеснуло – какой-то прибор или оружие, я не успел разобрать.

«Спасение» пришло, откуда не ждали.

Сухой, резкий щелчок разорвал тишину. Из темной щели в борту повозки, где всё это время пряталась Инеж, вырвалась смерть. Девчонка не стала ждать развязки. Должно быть, увидев резкий жест фигуры в черном, она решила, что угрожают отцу, и ее нервы сдали.

Щёлк.

Болт пробил плечо ищейки, который тянулся ко мне. Удар был такой силы, что его развернуло на месте. Он не вскрикнул, лишь сдавленно "хекнул", падая на колено.

– Контакт! Огонь! – рявкнул правый стрелок.

В ту же секунду мир превратился в мясорубку.

Правый агент, мгновенно потерял ко мне интерес. Угроза исходила от повозки. Его рука смазалась в воздухе, выхватывая из-под плаща длинноствольный пистолет. Он открыл шквальный огонь на подавление.

БАХ-БАХ-БАХ!

Доски борта разлетелись в щепки, брызнув во все стороны, как шрапнель.

– Инеж! – звериный рев Паркона перекрыл грохот выстрелов.

Старик, отбросив защиту и тактику, бросился наперерез, закрывая собой сектор обстрела. Но третий агент – молчаливый, тень с ножом – ждал именно этого. Пока стрелок поливал свинцом повозку, этот ублюдок метнулся к Паркону.

Удар был страшным. Снизу вверх, под ребра.

Паркон дернулся, захрипел. Зазубренный клинок вошел в правый бок, пробивая мышцы…

Я всё ещё сидел за валуном. Невидимый. Живой.

Видел, как клинок входит в тело старика. Видел кровь. Видел конец. Это был идеальный момент.

«Беги, – прошипел голос разума. Тот самый, что спасал меня в трущобах. – Паркон – труп. Девчонка – труп. Сделка расторгнута. Вали отсюда, Вэйкор!»

Мои мышцы напряглись для прыжка. Назад. Прочь. В безопасную степь. Это было разумно. Выживание. Зачем дохнуть за чужаков? Я никому ничего не должен. Я всего лишь крыса, которая хочет жить…

Но Паркон не упал.

Вместо того чтобы сдохнуть, этот старый психопат шагнул навстречу, насаживаясь на клинок еще глубже, чтобы сократить дистанцию. Его здоровая рука метнулась к шее убийцы, сгребая воротник и притягивая врага к себе. Агент попытался провернуть нож в ране, но Паркон уже не чувствовал боли. Только ярость.

Его левая рука – боевой протез – с гудением взмыла вверх. Тяжелые, гидравлические пальцы сжались на челюсти агента, фиксируя его голову как в тисках.

– Жри! – рыкнул Паркон.

Из гнезда в ладони с лязгом выдвинулся ствол. Прямо в подбородок ублюдка.

БА-БАХ!

Выстрел в упор разнес голову ищейки, как переспелый арбуз. Мозги, кости и черная жижа брызнули Паркону в лицо, заливая глаза. И меня вдруг перекосило от злости. Не на врагов. На себя. Старик дрался как демон, а я высчитывал шансы? Сбежать сейчас – значит расписаться в собственной никчемности. Признать себя падальщиком, годным лишь на объедки. На языке осел едкий вкус желчи. Эта мысль вызывала отвращение. Глухую ненависть к самому себе и к тому, что собирался сделать.

– Да пошло оно всё к черту, – беззвучно выдохнул я, посылая к дьяволу всю свою философию выживания. – Ты мне, сука, будешь должен…

Мой выход. Я сорвался с места в тот момент, когда Паркон осел вместе с трупом вниз, используя мертвое тело как бруствер.

Вовремя.

Ублюдок, изрешетивший повозку, резко перевёл ствол на Паркона. Грохнули выстрелы. Пули с влажным звуком вошли в спину обезглавленного трупа, застряв в теле. Этого мгновения старику хватило. Не разжимая захвата, он высунул механическую руку из-за плеча мертвеца. Второй залп. Картечь.

Ублюдка снесло с ног. Заряд превратил его грудную клетку в кровавое месиво, выбив дух вместе с легкими. Он отлетел на пару метров и рухнул в пыль сломанной куклой.

Оставался последний. Их лидер, с продырявленным плечом.

Профи. Никакой паники. Он видел, как падают напарники, и хладнокровно поднял ствол пистолета на Паркона, который пытался перезарядить механизм.

Я бежал, не чувствуя земли под ногами, но понимал – не успеваю.

Стрелок нажал на спуск.

ДЗЫНЬ!

Паркон успел вскинуть левую руку. Пуля высекла сноп искр из бронированного корпуса протеза, отрикошетив в небо. Удар был такой силы, что руку старика отбросило назад, он пошатнулся, открываясь для следующего выстрела.

Второй раз ему не повезет. Стрелок уже корректировал прицел, выцеливая Паркону лоб.

Но второго шанса ему никто давать не собирался.

Вылетев из облака пыли сбоку, как камень из пращи, удалось поймать идеальный момент – этот смертник намертво зациклился на Парконе, напрочь позабыв про хитрую крысу.

Подкат.

Жестко, на полной скорости, мои сапоги врезались врагу в голени. Раздался сухой, тошнотворный хруст. Стрелок потерял равновесие, его ноги взлетели вверх, выстрел ушел в небо, и он с грохотом рухнул грудью на жесткую землю.

Прежде чем ублюдок успел понять, где верх, а где низ, я уже был на нем. Навалившись со спины и прижимая эту мразь к камням всем весом, оставалось только довершить начатое.

Стилет взмыл вверх и с силой опустился.

ДЗЫНЬ!

Клинок ударил под лопатку, но вместо того, чтобы пробить плоть, со скрежетом скользнул по скрытой пластине брони.

Второй удар. В шею, ниже шлема.

ДЗЫНЬ!

Снова металл. Высокий воротник был армирован. Лезвие оставило лишь царапину.

– Да сдохни ты! – заорал я как потерпевший.

Ублюдок подо мной рычал, пытаясь сбросить меня. Он был сильным, чертовски сильным. Его локоть врезался мне в ребра, вышибая дух. Он начал поворачиваться, пытаясь навести на меня ствол.

Времени на фехтование не было. Броню стилет не брал. Глаз зацепился за арбалетный болт, торчащий из его пробитого плеча. Видишь рану – сделай так, чтобы она болела еще сильнее.

Не раздумывая со всей дури всадил стилет прямо в эту кровавую дыру, вгоняя узкое лезвие по самую рукоять рядом со сломанным древком болта, и с хрустом провернул.

Агент дико захрипел. Его рука со стволом судорожно дернулась и бессильно рухнула на землю – болевой шок просто выключил мышцы. Этой секунды мне хватило.

Моя левая рука метнулась к его шлему, пальцы крючьями вцепились в нижний край забрала. Рванул на себя и назад, вкладывая в движение весь вес тела.

Раздался тошнотворный треск – это лопнул подбородочный ремешок, заодно ломая ублюдку челюсть. Шлем слетел с головы и покатился в пыль.

Ублюдок попытался взвыть, но я намертво вцепился левой рукой ему в волосы и с размаху впечатал мордой прямо в жесткий грунт. Навалился сверху, вдавливая его лицо в камни так, чтобы шея максимально выгнулась дугой. Жесткий армированный воротник оттопырился, и под ним, наконец-то, открылся беззащитный затылок.

Правая рука скользнула вперед. Резкое движение кистью – «Крести» в ладони. Я с силой вжал холодные дула прямо в основание черепа, в мягкую ямку позвонков и нажал на спуск. Сразу с двух стволов.

Грохот ударил по перепонкам, отдача высушила руку.

Башку ищейки дернуло под моей ладонью так, что хрустнули позвонки. Лицо врага, вдавленное в землю, буквально выплеснулось в пыль кровавым месивом. Его тело выгнулось дугой в последней дикой конвульсии, пальцы скребанули грунт и навсегда замерли.

Я отполз от трупа, тяжело дыша. Рукав пропитался чужой кровью. Наступила мертвая тишина, пахнущая порохом и дерьмом.

Картина, достойная кисти безумца. Три трупа. Залитая кровью земля. Сам Паркон стоял на коленях, зажимая бок.

Жив. Отлично. Нож все еще торчал из его бока, рукоять подрагивала в такт хриплому дыханию. Вокруг раны расплывалось темное пятно. Лицо старика, залитое чужими мозгами, напоминало страшную маску, но в глазах был только ужас. Он смотрел на изрешеченную повозку.

– Инеж… – просипел он, приподнявшись, делая шаг и чуть не падая.

Я вскочил, поскальзываясь на кровавой грязи, и рванул к тенту. Откинул брезент.

Инеж лежала на дне, среди щепок. Она подняла на меня глаза. Огромные, полные слез и боли.

– Папа… – едва слышно прохрипела она.

Её рука зажимала шею. Кровь пульсировала сквозь тонкие пальцы. Вторая пуля раздробила бедро – штанина набухла багровым.

– Жива! – заорал я, чувствуя, как ледяной ком в животе сменяется горячей волной паники. – Паркон, она жива! Но ее задело!

– Вэй… – прохрипел старик, поднимая на меня мутный взгляд.

– Заткнись! Погоди! – рявкнул я, падая на колени рядом с девчонкой.

Ранение в шею и ногу. Бедро в месиво. Полный пиздец. Паркон, кряхтя и ругаясь сквозь зубы, умудрился каким-то образом залезть в повозку.

– Дави сюда! – орал я Паркону, срывая кусок ткани с одежды Инеж и прижимая его к ране. Мои пальцы мгновенно стали мокрыми и липкими. Струя не била фонтаном – значит, артерия цела. Просто мясо. Но если не остановить, она все равно вытечет досуха.

– Сильнее, твою мать, дави! – Инеж была бледной, как мел. Губы посинели, дыхание вырывалось со свистом, поверхностное, рваное.

Всё вокруг залило кровью. Горячей, пахнущей ржавым железом. Действовать пришлось молниеносно, вспоминая уроки подворотен и доков: затянуть жгут из ремня, наложить давящую повязку. Не будучи врачом, обмануть смерть на короткой дистанции всё же удалось. Инеж задышала ровнее. Кризис миновал. Пока.

– Теперь ты, – внимание переключилось на Паркона.

Его рана была глубокой, но не фатальной. Клинок вошел в мягкие ткани бока. Заметив движение его руки к эфесу, пришлось вмешаться:

– Не трогай. Вытащишь – истечешь кровью.

Перевязка заняла секунды: ткань легла тугими витками прямо поверх ножа, намертво фиксируя лезвие, чтобы не гуляло в ране. Паркон лишь скрипнул зубами, не издав ни звука. Крепкий старик. Но надолго ли его хватит? Он молчал, тяжело дыша и не сводя глаз с бледного лица дочери.

– Сиди рядом, жми на тряпку, иначе она не дотянет.

Спрыгнув с козел, ноги сами понесли к корме транспорта.

– Ты закончил ремонт? – вопрос повис в тишине, оставшись без ответа.

Паркон успел срубить и ошкурить ствол дерева. Он даже подвел её под ось и начал крепить, но не успел закончить. Наемники прервали его работу. Толстая проволока была накинута, но не затянута. Кожаные ремни болтались. Если мы поедем так, волокуша отвалится через десять метров.

– Черт… – выдохнул я.

Руки скользили от пота и чужой крови. Схватив монтировку, валявшуюся в пыли, вставил её в петлю проволоки и начал крутить, стягивая дерево с остатками оси. Металл скрипел, врезаясь в древесину. Оборот. Еще оборот. Конструкция затрещала, вставая намертво. Затянув ремни до побеления в пальцах, завязал узлы так, как вязали швартовы в порту – чтобы хрен развяжешь.

Выглядело это грубо, уродливо, настоящий памятник отчаянию, но держалось крепко. Я пнул свежеиспеченный полоз ногой. Не шелохнулся. Пойдет. Взобравшись обратно на место возницы, перехватил скользкие вожжи.

– Держитесь там, – бросил через плечо, не надеясь, что мне ответят и хлестнул поводьями.

Повозка тронулась, с протяжным, зубодробительным скрежетом волоча деревянный полоз по камням и оставляя за спиной побоище. Впереди была только равнина, за ней холмы с редкими опушками деревьев. И мы были на ней одни. Наверно…

– Они… они ждали… – голос Паркона был слаб, заглушаем шумом повозки.

– Потом, – отрезал, не оборачиваясь. – Сейчас твоя задача – не сдохнуть и не дать умереть ей.

– Там… за холмом… стоянка, час езды, может дольше. – просипел Паркон, указывая трясущейся рукой.

Я кивнул, уже не отрывая взгляда от дороги. Волокуша бороздила землю, замедляя ход, но мы двигались. И это было главное.

* * *

Силуэт трактира вынырнул из темноты, словно спасательный круг, но ожидаемого облегчения это не принесло. Вместо него в желудке ворочалась лишь тупая, давящая тяжесть. Поводья натянулись, заставляя клаттера остановиться. Местные, высыпавшиеся было на крыльцо, мгновенно шарахнулись в стороны, едва свет фонарей выхватил багровые подтеки на бортах повозки. Паркон, тяжело навалившись на подставленное плечо, прохрипел пару слов трактирщице. Двери открылись без вопросов.

Инеж унесли внутрь первой. Местный коновал – сутулый мужик с запахом перегара и лука – уже суетился над ней, говоря о везении.

– Повезло девке, – буркнул он, вытирая руки о фартук. – Сантиметр левее – и я бы уже могилу копал, а не нитки вдевал. Прошла по мышце, сосуды целы. Но шрам будет уродливый, уж не обессудьте.

Паркона усадили на лавку, и лили на рану какую-то дрянь, от которой он шипел сквозь зубы. А я стоял у входа, лишний в этом круговороте боли, и смотрел на свои руки. Кровь запеклась под ногтями черной каймой. Не моя. Их.

На мне – ни царапины. Ни синяка. Под слоем чужой крови я был цел и отвратительно здоров.

Паркон поднял голову. Бледное, залитое потом лицо, но взгляд… он безошибочно нашел меня. И в нем не было ни капли презрения к крысе, которая до последнего пряталась в траве. Там было… уважение? От этого стало физически тошно. Этот старый идиот смотрел на меня так, будто я вытащил его из пасти чудовища. Они с самого начала были неправильными. Говорили со мной как с равным. И вот к чему это привело.

Рваный, короткий кивок – только бы оборвать этот зрительный контакт. И назад. Прочь отсюда. Сквозь строй липких, сочащихся чужим облегчением взглядов, отмахиваясь от чьей-то протянутой фляги. К черту их всех. В тень. В узкую, провонявшую мочой и сыростью щель между домами. Вжаться лопатками в ледяной, царапающий камень. Сползти вниз. Зажмуриться до цветных кругов.

Время возводить стены. Высокие. Непробиваемые. Чтобы ничего не чувствовать. Потому что если начнешь чувствовать – ты труп. А я, кажется, только что почувствовал.

Три Круга Мглы (Структура Протектората)

[ТРЕТИЙ КРУГ: БЛЮТФЕЛЬДЕР]

[ВТОРОЙ КРУГ: БЕЗМОЛВНЫЕ ПУСТОШИ]

[ПЕРВЫЙ КРУГ: ПРЕДШПИЛЬЕ]

(ПОДШПИЛЬЕ)

I. Первый Круг: Предшпилье

Официально признанные границы Протектората диаметром около 400 километров. Это единственный полноценный оплот цивилизации внутри океана Мглы, выстроенный вокруг исполинского мегаполиса-завода.

Вокруг столицы раскинулась плотная сеть городов-сателлитов и аграрных станций. Они образуют строгий симбиоз с центральным мегаполисом, питая его ресурсами и провизией в обмен на технологии, работу и защиту. Истинной кровеносной системой Предшпилья служит сложная паутина железных дорог. Тяжелые дизельные локомотивы безостановочно курсируют по стальным магистралям, стягивая разрозненные сектора в единый бесперебойный механизм. Но абсолютной стабильности не существует даже здесь. Внутри Первого Круга так же существуют аномальные пробои – локальные каверны с вывернутой наизнанку физикой и гравитацией.

II. Второй Круг: Безмолвные Пустоши

Буферная зона Протектората. Это дикая, скалистая территория, постепенно спускающаяся к бескрайним равнинам. Туман здесь колышется тяжелыми, осязаемыми пластами, а пространство подвержено непредсказуемым дисторсиям – именно в этих низинах оборвалась история тяжелого дирижабля «Фаэтон».

Тем не менее, Пустоши не абсолютно безлюдны. В зонах относительной стабильности разбросаны редкие, изолированные поселения. Большинство из них – это закрытые шахтерские городки, добывающие специфические руды, но встречаются и грубые аграрные общины, разводящие мутировавший, устойчивый к сырости скот. Однако эта жизнь – лишь тонкая корка на краю бездны: чем ближе граница Третьего Круга и гуще багровый оттенок тумана, тем быстрее исчезают даже самые отчаянные попытки человека укорениться в этой земле.

III. Третий Круг: Блютфельдер (Кровавые Поля)

Зона абсолютного распада. Свое название территории получили из-за плотного багрового марева и железистых грунтов, напоминающих запекшуюся кровь. Блютфельдер – это точка, где фундаментальные законы физики перестают работать, а любая биологическая жизнь стремительно вырождается.

Нахождение за чертой Третьего Круга без скафандров, армированных эхо-сталью, фатально: Мгла выжигает разум и расщепляет сознание задолго до того, как начнет плавиться плоть. В публичном поле единственная официальная сила, способная пересечь эту границу, – межконтинентальный военизированный научный корпус КЭИНТА: Конкордат Эгиды по Изучению и Нейтрализации Трансцендентных Аномалий. Они гонят сквозь туман и вглубь Ксенолита тяжело бронированные экспедиции ради изучения и захвата реликтовых технологий, за счет которых двигают технологический прогресс. Чьи следы и обломки «Эгида» периодически находит в пустошах помимо своих собственных – вопрос, навсегда оседающий в засекреченных архивах.

Архивы «Эгиды» предпочитают не конкретизировать локальные угрозы Третьего Круга. Известно лишь, что пространство и время внутри Кровавых Полей теряют линейность. Экспедиции сталкиваются с тем, что выходит за рамки привычной эволюции – феноменами и формами, для которых у современной науки до сих пор нет терминов, а у выживших – подходящих слов.

Краткий справочник «Мертвых зон» (Из архивов Хэмлока):

Если ты видишь это, значит, ты уже зашел слишком далеко. Запомни эти названия, если не хочешь, чтобы твой труп стал частью ландшафта:

«Статик» (Ментальные): Ты слышишь белый шум в голове? Это резонанс Ксенолита выжигает твои синапсы. Сначала – галлюцинации, потом – полная деменция. Твой разум просто «зависает» в бесконечном цикле.

«Котел» (Биологические): Здесь биология сошла с ума. Клетки делятся со скоростью пули. Попадешь под воздействие – и через час твои легкие превратятся в опухоль, а кожа – в костяной панцирь.

«Складка» (Пространственные): Место, где пять метров превращаются в пять километров, а твоя правая рука может оказаться у тебя за спиной. Неевклидова геометрия в чистом виде.

«Пустошь» (Энтропийные): Зоны абсолютного распада. Здесь материя теряет цвет и смысл. Металл рассыпается в серый пепел за секунды, а органика просто забывает, как держать форму.

«Глитч» (Техногенные): Ошибки в коде реальности. Твердые предметы ведут себя как жидкость, электричество течет по воздуху, а твой кибер-протез может решить, что он – самостоятельная личность.

«Дыра» (Гравитационные): Гравитационные колодцы. В одной точке тебя раздавит в блин весом в тонну, в другой – ты улетишь в стратосферу, потому что вектор притяжения просто вывернуло наизнанку.

От автора:

Погружение в Заверию продолжается)

Друзья, огромная просьба: если история цепляет – не забывайте прожимать лайк (сердечко), добавлять в библиотеку и оставлять хотя бы пару слов в комментариях. Алгоритмы АТ работают безжалостнее местных корпораций, и ваша активность – мое единственное топливо и шанс показать этот дизельпанк большей аудитории. Пишите, как вам экшн в этой главе? Почувствовали вайб «Пикника на обочине» в Преддверии? Читаю и отвечаю всем! Жму руку.