Текст книги "Прииск «Безымянный»"

Автор книги: Автор Неизвестен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

Глава 43. Старый знакомый

Два крепких мужчины почти месяц жили в доме Савелия Никитина, известного во всей округе охотника-медвежатника. В отличие от других он не боялся в одиночку идти на медведя и за свою жизнь добыл несколько десятков опасных хищников. Из-за этого в деревне его прозвали Медвежатником.

В этот дальний угол мужчины приехали не охотиться на медведей и не на рыбалку, как сказали в деревне, а по заданию гэбиста Сердюкова, недавно назначенного в Алдан. Из тайги должна была выйти экспедиция Брукса, которую они с нетерпением ждали. Деревня Талдын находилась на территории, контролируемой всесильным «Дальстроем», поэтому для сотрудников этого ведомства тут была их законная вотчина.

За три года старший лейтенант Сердюков продвинулся по служебной лестнице и, став капитаном, командовал районным подразделением МГБ, сменив уехавшего майора Гайнуллина. В Верхоянске Сердюкову казалось тесно, и он всячески стремился перевестись в Магадан – столицу Колымского края. Оттуда, как он считал, легче было подниматься по служебной лестнице, но попасть туда было непросто – желающих оказалось немало. После очередного обращения к начальству капитану отказали, при этом напомнили о «проколе» в деле с бежавшим Бруксом.

Как пыльный шлейф, тянувшийся за проехавшей машиной, так за ним висел тот провал, в котором он не считал себя виновным. Тем не менее, это ему закрывало дорогу наверх. Грозный окрик начальства поубавил прыти у капитана, однако в душе он не смирился со своим положением. Изменить отношение руководства могло только удачно проведённое дело. Приложив все силы и заставив работать извилины серого вещества, он раскрыл деятельность банды ссыльных, занимавшейся контрреволюционной деятельностью. Двадцать два человека снова оказались за колючей проволокой, только в этот раз без надежды на спасение – работа на урановом руднике не способствовала укреплению пошатнувшегося здоровья. С «серьёзными делами» больше ничего не получалось, и постепенно капитан стал терять надежду на удачу.

Как часто бывает, помог случай: на рыбалке утонул начальник Алданского управления и двое его подчинённых. Районное управление нужно было срочно укомплектовать руководящими кадрами, а учитывая то, что это был один из главных золотоносных районов страны, куда отовсюду стекался разный народ, требовался сотрудник, хорошо знающий специфику такой работы. И тут начальство вспомнило о капитане Сердюкове, одно время стучавшегося во все двери с рапортом о переводе из Полюса холода. Так вместо желанного Магадана он оказался в чужом для него Алдане, о котором никогда не мечтал.

Здесь, так же, как в Верхоянске, базировалось районное геологоразведочное управление. Именно с него Сердюков начал свою работу во вверенном ему подразделении. Первым делом начальник вызвал лейтенанта Баранова, курировавшего геологов, и от него узнал о климате, сложившимся в коллективе геологов. По словам того, народ в геологоразведочном управлении подобрался порядочный, честно исполнявший свои служебные обязанности.

Геологи не позволяли себе политических «выкриков» и демагогии. Власовцев, бендеровцев, шпионов и разных тёмных личностей, уличённых в саботаже и воровстве золота, давно изолировали, а полторы сотни неблагонадежных находились под пристальным вниманием сотрудников надзорного ведомства. Вроде бы ничего не должно было омрачить настроение нового начальника, но не таков был Сердюков.

– Что всё действительно так и обстоит, как вы доложили? – нахмурившись, строго спросил он лейтенанта. – Всех посадили, и вас никто больше не донимает?

– Так точно.

– Да такого быть не может! – неожиданно взорвался майор. – Я никогда не поверю, что в геологии, где собирается всякий сброд, может быть спокойно. Что они там все святые, нет политически неблагонадёжных элементов? Так прикажете это понимать?

– Так точно, – по-солдатски рявкнул бывший фронтовик, пытавшийся спасти положение. – Всех людей мы проверили и опасных элементов изолировали. Так что у нас теперь тут тихо.

– Лейтенант, я повторюсь, этого не может быть. Значит, вы плохо работаете.

– Никак нет. Я в курсе всех дел, происходящих в геологическом управлении. У меня везде свои люди, так сказать, глаза и уши, поэтому я сижу на своем месте спокойно.

– Спокойно сидеть можно только на пенсии или лежать в гробу, – съязвил майор, – а здесь надо искать врагов народа, затаившихся среди честных людей. Сейчас они попрятались в норах, как мыши, и ждут случая, чтобы нам навредить. Наша задача – выковырнуть их оттуда и всех до единого отправить за колючую проволоку.

Сердюков приказал принести дела геологического начальства и немного поостыв, отпустил подчинённого.

Просмотрев папки с делами руководства геологического управления, майор вызвал начальника и после знакомства, с металлом в голосе сказал:

– Товарищ Кулаковский, партия доверила вам ответственную должность. Вы руководите коллективом специалистов, которые занимаются поисками полезных ископаемых в богатом районе, имеющим важное экономическое и политическое значение для всей нашей страны.

Начальник геологического управления закивал головой.

– Я знаю, ваш коллектив успешно справляется со своим заданием, – продолжал майор. – Вы ежегодно открываете по несколько новых месторождений полезных ископаемых и проводите их разведку. Как гражданина и патриота своей великой страны это не может не радовать меня, и не вызывать гордость за ваш труд. Весьма похвально!

Кулаковский засиял от гордости за своё подразделение и за себя лично. Но тотчас подумал, что не для того его вызвали в Комитет госбезопасности, чтобы петь песни, какой он хороший. И не ошибся.

– Но, ни для кого не секрет, – строго посмотрел на него чекист, – что многие приехали не для того, чтобы честно работать, как велит им наша любимая партия и правительство, а для того, чтобы заработать больше денег. Среди них есть случайные люди и даже откровенные враги народа, мешающие строительству нашего общества. Эти люди не думают об укреплении могущества нашей страны и повышении её роли в мировом сообществе – их интересует только личное обогащение. А наиболее враждебные элементы, желают поражения всей социалистической системы. Вы со мной согласны?

От неожиданно заданного вопроса Кулаковский дёрнулся и снова закивал головой.

– Ну, вот и хорошо, что вы согласны. С такими людьми, врагами нашего Отечества мы ведём беспощадную борьбу, – с воодушевлением, достойным партийного оратора, продолжал майор. – Мы ликвидируем эту заразу на корню, выкашиваем её, как сорняки. Но врагов у нас много. Несмотря на то, что мы построили социалистическое общество, победили в тяжёлой войне с фашизмом, до сих пор не снят вопрос о врагах народа. Вы понимаете, о чём я говорю? – спросил Сердюков после весьма пространного вступления.

– Конечно, конечно. Я понимаю вашу озабоченность кадрами геологоразведочного управления. У нас работают разные люди, но их надо тоже понять. Они хотят больше заработать и многие вкалывают в поте лица, не жалея себя.

В его поспешности майор усмотрел неискренность и даже нежелание идти навстречу. Сурово посмотрев на начальника геологического управления, он резко произнес:

– Короче, Иван Данилович, меня интересуют политически неблагонадёжные кадры: контрреволюционеры, саботажники, нарушители трудовой дисциплины, лица, замеченные в промышленном вредительстве и скрывающие своё прошлое, недавно приехавшие. Обо всех мы, конечно, и так знаем, но нам интересно ваше мнение. Может быть, благодаря вам, мы их вычеркнем из наших списков, а может, наоборот, за кем-нибудь понаблюдаем более пристально. Это всем пойдет только на пользу, а вам зачтётся.

– Товарищ майор, вы назвали столько категорий людей, что я боюсь чего-то обещать. В этот список может попасть каждый третий работник нашего геологоразведочного управления. Учитывая специфику профессиональной деятельности, в геологии работает много ссыльных и кадров, отсидевших свой срок. В основном, все они приезжие. Вы же сами знаете, местных тут практически нет.

– Согласен. Тем не менее, нам нужна информация о каждом из них. Понимаете, о каждом.

– О, это огромная работа, и, к сожалению, мы не знаем всех достаточно хорошо, чтобы включать в этот список. Ну вот, например, давайте возьмем последнюю категорию названных вами лиц. Это приезжие.

«Ну и сучонок! Вместо того чтобы взять под козырек и кинуться выполнять мой приказ, он ещё выкручивается. Оправдывается, сволочь. Я тебе сейчас покажу, как надо нам служить. Ты у меня загремишь первым по пятьдесят восьмой. Будешь знать…»

– Так вот к нам прикомандирована целая геологоразведочная партия, приехавшая из Ленинграда. И никого, кроме начальника – Брукса Ивана Петровича, я не знаю и знать не могу, потому как все они ушли в экспедицию. И таких примеров немало.

Услышав знакомую фамилию, Сердюков не поверил своим ушам. До сих пор сбежавший Брукс не давал ему спокойно жить и временами даже снился.

«Брукс, опять Брукс. Фамилия, имя, отчество совпадают. Может ошибка?»

– Как вы сказали, Брукс? – с безразличным видом спросил майор.

– Совершенно верно. Брукс Иван Петрович. Я имел с ним не одну обстоятельную беседу. Это хороший геолог, уже работавший на Севере. К сожалению, он не наш. Нам бы таких своих, да побольше, тогда глядишь, открыли бы ещё не одно месторождение. Но, сами понимаете, сильные специалисты не валяются, а на подготовку требуется время.

Сердюков не выдал своего волнения и подробно расспросил о самом Бруксе и о его геологической партии. Сомнений не было: это был тот самый Брукс, из-за которого он столько натерпелся и до сих пор топчется на месте.

«Просто невероятно! Значит, он не замёрз тогда, как мы думали, а ушёл. Вот сучонок! То-то он, как в воду канул – никто ничего не слышал о нём. Но теперь, ты от меня никуда не денешься, я тебя достану хоть из-под земли».

– Завтра я вас жду со списками неблагонадёжных и полнейшей информацией об экспедиции Брукса. Чем занимаются, где площадь работ, какова схема передвижения и выхода с поля. Где вы будете брать эти данные, меня совершенно не интересует. Учтите, если не предоставите информацию в срок, пойдёте под суд.

Глава 44. Тяжёлая миссия

Жара миновала, установилась дождливая погода. В день по нескольку раз поливало, как из ведра, и в горных реках сразу поднялась вода, грозившая выйти из берегов. Это добавило проблем геологам и осложнило жизнь начальнику геологического управления, мобилизовавшего весь свой штаб на оказание им помощи.

Но в данный момент начальника больше всего волновал запрос майора. В душе он был напуган и чувствовал, что над ним сгустились тучи.

Кулаковский в экстренном порядке собрал всех руководителей подразделений и доложил о задаче, которую поставил энкавэдэшник. Надо было срочно определиться, кого включать в список неблагонадёжных.

– Иван Данилович, а что тут думать, у меня готовы такие списки, – по-военному доложил начальник отдела кадров, высокий жилистый мужчина в гимнастёрке. – На всякий случай я их давно подготовил, ждал только вашей команды. В них полная характеристика всех, без исключения, работников нашего управления.

Все молча переглянулись. Каждый подумал о себе и вспомнил, какие у него отношения с начальником отдела кадров.

«Вот служака, етит твою мать! – заругался про себя Кулаковский. – Навязали на мою голову, и отказаться было невозможно. Секретарь райкома всё-таки… Надо как-то от него избавиться, а то он развалит всю экспедицию».

– Ну, что же, очень хорошо, что у вас есть полная информация о каждом сотруднике, – обратился он к нему с подчёркнутым вниманием. – Только ею надо распоряжаться с умом. Следует учесть, что после того, как мы подадим эти списки чекистам, наше управление может не досчитаться многих работников. Вы об этом думали, товарищ Чернов, когда составляли эти материалы?

– Не совсем. Вернее я об этом никогда не задумывался. Есть соответствующая инструкция, я по ней…

– Плохо, очень плохо, что вы видите только инструкцию. Ещё не поздно разобраться.

– Эти списки нужно проверить, – подскочил главбух, – может, и я там есть. С меня хватило трёх проверок. Эту я уже не переживу. Поймите меня правильно, ведь…

Собравшиеся зашумели. Каждый хорошо понимал, что значило оказаться в списке неблагонадежных, поданном в управление госбезопасности.

– Товарищи, нам выпала тяжёлая миссия, но выхода у нас нет, – подняв голову, сказал Кулаковский. – Николай Михайлович, давайте несите ваши списки, и начнём разбираться с каждым персонально. Заодно посмотрим, кто у нас тут отличился. Своих героев, так сказать, надо знать в лицо.

Просидев битый час, к единому мнению не пришли, но всё-таки решили, что в списке кадровика надо оставить только самых отъявленных, о проделках которых наверняка знали чекисты. Сложнее обстояло с экспедицией Брукса. Списка сотрудников своей партии и схемы передвижения он не оставил. Известна была только площадь полевых работ, на которую тот должен был составить геологическую карту и провести поиски золота. Пришлось Кулаковскому звонить директору ленинградского геологического института, командировавшего Брукса.

– У меня нет с ним связи, – ответили на том конце провода. – Контрольный срок выхода на связь установлен в конце сентябре. А что случилось, потерялись?

Услышав, по какому вопросу беспокоят, Бергер был озадачен, хорошо понимая, чем это может закончиться для его подчинённых.

– Ничего сказать я не могу. Ищите их в тайге.

Единственное, что удалось узнать – вылетать они будут из Чары, куда должны выйти после полевых работ, а в Ленинград обязаны прибыть в середине октября.

Кулаковскому принесли топографическую карту района, и по скудным сведениям, собранным отовсюду, он стал прикидывать маршрут экспедиции Брукса. Вспомнил он и про продольные пилы, о которых тот когда-то спрашивал. Примерно через час начальник геологического управления уже имел полное представление о пути передвижения экспедиции Брукса.

«Что же делать? – обхватив голову руками, думал Кулаковский. – Хочется мне или нет, но эти данные придётся отдавать. Если я чего-то напутал или, не дай бог, Брукс пойдёт другой дорогой, поплачусь своей головой. Риск со всех сторон, только в одном случае может быть небольшая отсрочка во времени. Если я не принесу эти материалы, меня заберут сейчас, ошибусь с маршрутом Брукса или дам ложную информацию, на месяц-полтора оттяну, но потом всё равно посадят, да ещё из-за меня пострадает всё геологоразведочное управление»

Встав из-за стола, Кулаковский нервно заходил по кабинету.

Глава 45. Медвежатник

Из подслушанного разговора постояльцев Савелий вскоре сообразил, что за охотники поселились в его доме. Хотя это было понятно уже по тому, кто их привёл. А привёл их участковый и какой-то тип, о котором говорили, будто бы он какой-то агент или энкавэдэшник, что в понимании Савелия значило одно и то же.

То есть, – это люди одного поля ягоды, которые могли причинить какой-нибудь вред. Не отличаясь большим умом, Медвежатник никогда не задумывался о смысле жизни и глубоких материях, но дураком он не был. Может, поэтому жилось ему на свете немного легче, чем другим. В свои сорок Медвежатник так и не завёл семью, а после смерти матери жил один, как рак-отшельник.

Около сотни рубленых домов деревни Талдын расположились на просторной лесистой террасе Уранкита. И каждый хозяин норовил поставить свой дом поближе к реке, чтобы из окон можно было любоваться красотами природы. В деревне была только одна улица и несколько переулков, а все другие дома стояли, как на отшибе, в лесу. Между домами остались даже нетронутые сосны и лиственницы.

Из своего окна Савелий видел реку до самого изгиба, обходившего заросшую лесом высокую гору. Другого дома с таким обзором в деревне не было, возможно, поэтому приезжие остановились именно у него. Поселившись в его доме, они потеснили самого хозяина, заставив перейти в чулан. Это Савелию не понравилось.

Не привыкший никому подчиняться и с детства не уважавший силу, он затаил на них обиду. И было отчего. От простых людей, с какими ему приходилось общаться всю жизнь, эти отличались не в меру подчёркнутой независимостью и даже откровенным нахальством. Всё, что было в его доме и, следовательно, являлось его собственностью, как он правильно определился в своём заключении, с приходом этих людей, перешло в их руки. Они пользовались его посудой, ели его продукты и даже надевали его скудную одежонку.

Как понял Савелий, эти люди ждали какую-то геологическую экспедицию, которая должна была приплыть с верховьев реки. Зачем её ждали, он легко догадался. Ещё в памяти был исчезнувший председатель сельсовета, его заместитель и десятка полтора селян, которых забрали и увезли в райцентр. Тогда, так же, как сейчас, в деревню приезжал тот же агент с незнакомыми людьми. После их отъезда во многих домах поселялось горе.

Медвежатник стал ловить каждое, даже невзначай брошенное постояльцами, слово. Болтливостью они не отличались, но, обжившись, потеряли бдительность и время от времени жаловались на свою судьбу друг другу. Разговорчивым был толстенький Виктор, казавшийся Савелию добряком. Другой – Толян, как называл его напарник, говорил меньше. Был он худым и длинным, с резкими чертами лица и глубоко посаженными глазами. Редкие чёрные волосы он аккуратно зачёсывал назад, прикрывая появившуюся лысину. Всегда злой и чем-то недовольный Толян, только от внешнего вида которого Савелию становилось нехорошо, мог запугать кого угодно. Было видно, что его побаивается даже толстяк.

Из их последнего разговора Медвежатник понял, что постояльцы хотят забрать самого главного геолога ожидавшейся экспедиции. Начальник приказал доставить Брукса только живым. Чтобы не усложнять себе жизнь, Виктор предложил его хлопнуть при попытке к бегству. Толян на него накричал и обозвал последним кретином и ублюдком. Савелий бесстрашно шёл на медведя, побеждая зверя в честной схватке, а вот чтобы ни за что убить человека, ему даже не снилось в самом дурном сне. С этого времени жизнь с чекистами под одной крышей превратилась для Медвежатника в каторгу. Каждый день он боролся с одолевавшими его мыслями и думал, как помочь геологам.

Зарядил дождь, вода в реке стала медленно прибывать, приближаясь к критическим отметкам, когда выходила из берегов, затапливая огороды и подворья. По нескольку раз в день Савелий подходил к реке, и с тревожными мыслями смотрел вверх по течению.

«Кипящий порог скоро станет непроходимым. В малую воду он не страшен, а в такую, когда камни закрыты, и волны, как поднятый из берлоги медведь, с рёвом бросаются на скалы и отскакивают назад, туда лучше не соваться. Ох, много народу на том пороге утонуло! Всех теперь не счесть, а последним был Сашка Шапкин, Тонькин муж. Хороший был охотник, однако не послушал меня, спешил домой шибко. Рвался к жене под бок, да к детишкам, а надо было бы ещё денёк-второй постоять. Так нет же, пошёл искать свою смерть: думал, что пройдёт.

А оно, видишь, как получилось! Теперь вот Тонька осталась одна с тремя детьми. Какая польза от такой спешки? Ох, горе-то какое!» – У Савелия защемило в груди, слёзы сами собой выкатились из глаз и с каплями дождя потекли по щекам. Он смахнул их рукавом и медленно побрёл назад.

Намечался перелом в погоде. По проверенным приметам, дождь должен был закончиться к утру. В конце концов, охотник не выдержал. С вечера собрал рюкзак с продуктами, зарядил патроны крупной дробью. Увидев, что тот куда-то собирается, налетел Толян.

– Я тебе говорил, чтобы дальше своей ограды ты не высовывался. Забыл? Так я напомню. Смотри мне, будешь своевольничать, сожжём твой дом.

Несмотря на грозное предостережение, Савелий всё-таки ушёл.

Караван Брукса состоял из четырех новеньких плоскодонок. В большой разместили самый лёгкий груз и пять человек. Эту команду возглавил начальник. Перед отплытием он обошёл опустевшую базу и, попрощавшись с оленеводами, поднял флаг навигации, закрепленный на корме его лодки. Оленеводы оттолкнули их от берега, замахали руками. Мимо поплыл берег с островерхими лиственницами и затесавшимися между ними стройными елями.

В первый день сплава флотилия Брукса проплыла совсем немного, больше приноравливались да таскали плоскодонки по перекатам. Незаметно ширина русла увеличилась, но для загруженных лодок по-прежнему было мелко. На середине реки большую лодку развернуло, и с креном на одну сторону она остановилась. Когда Ивана обходили другие, застрял Андрушкин. Геологи попытались сдвинуться с помощью шестов, но обе лодки сидели, как приклеенные, волны тихо плескались об их борта.

– Ещё ничего не прошли, а уже сидим на мели, – заругался Андрушкин. – Что же будет дальше?

Иван стал раскачивать свою лодку, под настилом послышался скрип. С опаской он посмотрел на плоскодонку, и приказал выгружаться. Пришлось всем прыгать в холодную воду и пустые лодки сталкивать на глубину. Когда обе команды объединились, плоскодонки тихо поползли вперед и, сойдя с камней, сразу ожили.

На следующий день двинулись дальше. Солнечная погода и спокойное течение настраивали на созерцание и размышления. Так проплыли часа два, а потом один за другим пошли перекаты. За первые дни пути потеряли счёт авралам, и к вечеру было не до разговоров. Наскоро ставили палатки, и после ужина засыпали как убитые.

Утром, как предсказывал Савелий, прояснилось, только по-прежнему было промозгло и холодно. Вода всё прибывала. Медвежатник спешил. По его прикидкам, геологи должны были днями подойти к порогу.

«Слышал я про ихнего брата, покойный председатель рассказывал, что геологи – народ отчаянный. Значит, долго ждать не будут: как вода пойдёт на убыль, сразу поплывут. Не случилась бы беда!»

Пришлось идти не напрямую, как он ходил на охоту, а по горам вкруговую, наматывая лишние километры и теряя дорогое время. Зато теперь он видел реку на много километров вперёд – сверху просматривались даже крутые излучины, невидимые с берега. В одном месте хребет пропиливала горная речушка. Тихая и совсем неприметная, сейчас она кипела, угрожая всем, кто войдёт в неё, погибелью. Перейти речку Савелий не смог, пришлось ждать. Он разжёг костёр и до утра просидел возле огня, вспоминая о своей жизни.

Сзади треснула ветка, Савелий от неожиданности и подвинул поближе ружьё. Оглядевшись по сторонам, подкинул сучьев в костёр.

«Надо бы кого-нибудь взять в ученики, так сказать, передать свой опыт, – подумалось ему вдруг. – Охотиться на медведя – дело непростое, без наставника не обойтись. Кроме природной сноровки, зверя надо чувствовать и главное – понимать его повадки. Само собой такое не приходит. Однако возьмусь учить Ваську Шапкина. Он малый сообразительный, немного подрастёт, пойдёт со мной на охоту».

Утром вода заметно упала, и Савелий с минимальным риском для жизни перешёл на другую сторону. Потеряв полдня, он пытался наверстать за счёт быстрой ходьбы и коротких остановок.

«Надо успеть! Успеть, успеть, – тревожно стучало в голове. – Как бы не погибли геологи».

Когда солнце спряталось за гору, быстро стемнело и похолодало. Не чувствуя ног под собой, какое-то время он шёл почти на ощупь, однако тяжёлый переход и бессонная ночь быстро сморили, охотник прилёг у костра.

Ему приснились тонущие геологи и спасающие их медведи. Как воронье, откуда-то налетели вооруженные люди и стали в них стрелять. Пули свистели в воздухе, косили людей и медведей. Вскоре со всеми было покончено. С больной головой Савелий проснулся, и как только стало светать, снова был на ногах. До Кипящего порога оставалось немного.