Текст книги "Искушать плейбоя (ЛП)"

Автор книги: Наташа Мэдисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Чушь собачья. Уверен, я смогу сдержать себя. Думаю, это ты не сможешь сдержаться. Я думаю, что как только другая женщина посмотрит на всё это, – говорю я, двигая рукой вверх и вниз, демонстрируя всё своё тело, – ты сделаешь то, что обычно делают девушки, а именно вытащишь когти и начнёшь претендовать на меня.

Она запрокидывает голову назад и заливисто смеётся.

– Ты действительно столь высокого мнения о себе, – и продолжает: – Как насчёт такого? Завтра я собираюсь пойти на йогу с «друзьями». Ты должен прийти, – говорит она, вставая со стула, хватая тарелку и собираясь отнести её в раковину.

Я обхватываю её за талию, прижимая её к себе.

– Друзья не засовывают свои пенисы до желудка других друзей.

– Мой пенис встаёт только для того, чтобы поприветствовать действительно хороших, хороших друзей, – возражаю я, отпуская её. – Теперь давай докажем, что твоя теория неверна, ладно?

– Хорошо, – соглашается она, поворачиваясь, чтобы схватить сумочку. – Так что завтра я напишу тебе адрес и, думаю, увидимся там.

– Подожди, – говорю я, пока она спускается по ступенькам к своей машине, – разве я не забираю тебя?

– Это было бы свидание, – она снова поворачивается, идёт к машине и отпирает дверцу.

– Вау, ты не думаешь, что сможешь быть со мной в машине без того, чтобы это не стало сексуальным? – я прислоняюсь к дверному косяку, улыбаясь. – Интересно.

– Ты забавный парень, Ной, – это последнее, что она говорит, прежде чем сесть в автомобиль и уехать.

Я смотрю на задние огни до тех пор, пока больше не вижу их. Выключив весь свет в доме и убедившись, что всё заперто, я ложусь спать со списком дел в голове и улыбкой на лице.

Моё утро проходит без сучка без задоринки. Я собираюсь попросить кого-нибудь принести мне обед, когда в мой офис входит Харви.

– Я пришёл посмотреть, не лгут ли люди, – заявляет он, садясь на диван.

Я собираюсь ответить ему, когда входит Остин.

– Мудак, – он почти кричит, потом глядит на Харви. – Привет.

– Почему я теперь мудак? – спрашиваю я, откидываясь на спинку стула, опуская руки на подлокотники.

– О, – начинает он, – ты мудак каждый божий день, но теперь ещё больше. Вчера он заставил нас с Джоном пойти на охоту за девушкой.

– Правда? – спрашивает Харви, заинтригованный.

– Это было днём. При свете солнца. Люди вызывали полицию, потому что думали, что мы педофилы, – он качает головой. – Я ползал через мочу и дерьмо ради него. Потребовалось два раза принять душ, чтобы избавиться от зловония. Я на самом деле думаю, что это была скунсовая моча, – заканчивает он, пока Харви ржёт.

– О, пожалуйста, ты бы не смог сидеть потом в машине, если бы это был скунс.

– Офис тоже гудит о нём. Он пришёл на работу, насвистывая, – Харви переводит взгляд с Остина на меня. – И сегодня утром он не сделал ни одного пасса в сторону девушек, – он энергично кивает.

– Я уверен, что заигрывал с ними, – буркаю я, пытаясь вспомнить и осознать, что за весь день я не сказал ни одной неподобающей вещи. – Позволь мне спросить тебя, – наконец говорю я. – Если бы кто-то занимался козьей йогой, стал бы он носить защиту паха?

Они оба замолкают и моргают, глядя на меня. Остин начинает первым:

– Какого чёрта ты собираешься заниматься йогой, не говоря уже о козьей йоге?

– Кейли сказала, что она не трахается с одним и тем же парнем дважды. Поэтому я убедил её, что мы можем быть друзьями, – объясняю я, складывая руки на животе.

– Ты никогда в жизни не дружил с женщиной, – выпаливают Остин и Харви одновременно.

– Это неправда. Я дружу с Дани и Барбарой. О, и… – я щёлкаю пальцами, пытаясь придумать больше имён.

– Во-первых, – хмыкает Остин, – ты дружишь с Дани, потому что Джон отрезал бы тебе член ржавой пилой, если бы ты даже посмотрел на неё искоса, и это было ещё до того, как они поженились. А Барбаре девяносто.

– Ладно, разве нам надо проводить этот перекрёстный допрос прямо сейчас? Стоит ли мне носить защиту или нет?

– Итак, – начинает Харви, – ты трахнул эту девушку. Насадил её, а затем, когда она сказала, что не трахается с одним и тем же болваном дважды, ты продолжил убеждать её, что хочешь только дружить с ней, и она на это купилась? – спрашивает он, сдвинув брови.

– О, Боже, – фыркаю я, садясь прямее и проводя рукой по волосам. – Я вполне могу дружить с девушкой, – когда они оба качают головами, продолжаю: – Я могу. Ну и что, что она сломает мне член? Я могу сделать это. Насколько это может быть сложно?

– Итак, вы вместе собираетесь заниматься козьей йогой? Что это, чёрт возьми? – недоумевает Харви.

– Я погуглил сегодня утром. В основном это йога, и козы просто гуляют вокруг, – я вскидываю руки вверх. – Свобода действий.

– Обязательно надень защиту, – советует Остин, наконец вмешиваясь.

– Я тоже так подумал. Представь, если они придут и укусят мой член, – я мотаю головой. – Я бы умер.

– Да, ты обязательно должен прикрыть ветку и ягоды, – соглашается Харви.

– Вот о чём я думал, – говорю я, хватая себя за промежность. – Держите всё на месте и в целости и сохранности.

Харви встаёт, хлопает Остина по плечу.

– Мне пора идти. Нужно заказать жене украшения или что-то ещё, чтобы отблагодарить её, – затем он смотрит на меня. – За всё.

Я смеюсь над ним, когда он уходит.

– Ты же знаешь, что она разглядит твою чушь насквозь, верно? – интересуется Остин. – Ты бы не узнал платоническую любовь, если бы она ударила тебя по яйцам, а после по лицу.

Я наклоняю голову.

– Чувак, у тебя проблемы с гневом, я думаю, ты должен выкинуть их из своей системы, – я встаю. – Кроме того, может быть, я тоже не хочу её трахать, – я широко улыбаюсь. – Мне нужно поработать над своим покерным лицом.

– Ты такой мудак. Козы – наименьшая из твоих проблем, – он качает головой и выходит из кабинета.

– Я мудак? Ты ходил со стояком из-за своей помощницы. И даже после того, как она чуть не заставила твои яйца взорваться! – кричу я, когда он уходит, показывая мне средний палец. – У тебя случайно нет коврика для йоги, который я могу одолжить?

Он просто качает головой, пока не поворачивает за угол.

Я беру телефон и пишу Кейли.

Где купит ь коврик для йоги и одежду?

Её ответ почти мгновенный.

Я найду, чем тебя прикрыть. Приходи за пятнадцать минут, чтобы переодеться.

Отлично. Увидимся там, друг.

Я улыбаюсь, кладу мобильник и составляю список вещей, о которых мы могли бы поговорить. О чём говорят друзья? Погода, политика… нет, стираем, никто не говорит о политике. Пока погода. Я звоню, чтобы Норма вошла в мой кабинет. Как только она появляется, я спрашиваю:

– Норма, что ты обсуждаешь со своими друзьями-мужчинами? – я беру ручку, ожидая её ответа, чтобы делать заметки.

– Вы можете обсуждать кучу вещей. Погода, путешествия, ваш день, любимая еда, школы, дети, спорт. Список можно продолжать и продолжать, сэр.

Я киваю.

– Это здорово. Ещё раз спасибо, Норма, – я улыбаюсь ей, когда она выходит.

Она поворачивается прямо перед дверью.

– Этот взгляд тебе идёт, – говорит она.

– Что за «этот» взгляд?

– Влюблённый, – говорит она, выходя, оставляя меня улыбающимся.

Чёрт возьми, если это то, на что похожа влюблённость. Я смотрю вниз на свой член.

– Извини, чувак. Я позабочусь о тебе, насколько смогу.

Глава четырнадцатая
Кейли

– Ты сделала что? – кричит в мою сторону Стефани, хлопая по столу рядом с собой.

– Я сказала ему, что мы можем быть друзьями. Господи, будто бы я не могу дружить с мужчиной, – я закатываю глаза, и делаю вид, что проверяю свои ногти, чтобы она не заметила вранья в моём взгляде.

– Единственные твои друзья мужского пола – геи. Или мужья друзей, – она обвиняюще указывает на меня. – Ты спала с ним.

– Я в курсе. Моё влагалище всё ещё немного чувствительное, спасибо тебе большое, – я оглядываю студию.

– Ты никогда не подружишься с кем-то, с кем занималась грязными трюками, – она набирает воду, делая большой глоток. – Он такой большой?

Я снова закатываю глаза, не желая отвечать на её вопросы.

– В любом случае, можешь ли ты позвонить Амелии и сказать ей, чтобы она внесла его в список и выставила мне счёт?

– Позволь мне прояснить, пожалуйста, потому что я, кажется, немного запуталась. Ты знакомишься с этим парнем, горячим парнем, занимаешься с ним сексом. Затем он посылает тебе миллион роз. Ты его отшиваешь, – она смотрит на меня, но я ничего не говорю, поэтому она продолжает: – Теперь он каким-то образом околдовал тебя, и ты поддалась, нарушив жёсткое правило, что никогда не станешь дружить с людьми, которые были внутри тебя, – она наклоняет голову. – Я права?

– Во-первых, меня познакомила с ним моя сестра. Я не знакомилась с ним где-то сама. Во-вторых, женщины и мужчины могут быть платоническими друзьями. Очевидно, это уже делалось раньше, по крайней мере, так мне говорили. И в-третьих, я признаю, что у меня есть те же мысли, которые ты только что изложила, но Ной не примет «нет» в качестве ответа, поэтому я просто должна показать ему обратную сторону, – я складываю руки на груди.

– Это будет лучше, чем смотреть «Холостяк в раю», – она хлопает ладонями и потирает их.

Я собираюсь сказать ей, что она ведёт себя смешно, когда получаю сообщение от Ноя, в котором говорится, что у него нет коврика для йоги и одежды. Я смеюсь, печатая свой ответ, и подхожу к вешалке с формой, висящей в углу.

– Ты подбираешь одежду для своего друга парня, на котором ты хочешь прыгать всю ночь напролёт? – спрашивает она, наклоняясь над прилавком, чтобы посмотреть, как я хватаю пару свободных шорт с подходящей майкой. – Почему ты не берёшь обтягивающие шорты? – подначивает она, когда я оглядываюсь на неё. – Ну, знаешь, такие, из-за которых мы все стоим рядом и наблюдаем за мужчинами, такие, которые демонстрируют «упакованность»?

– Размести объявление в газете о вакансии секретаря, – я отворачиваюсь, добавляя синий коврик для йоги. – Ты уволена, – говорю я ей, выходя, складывая вещи в машину и готовясь ехать за детьми.

К тому времени, как подъезжаю к студии йоги, я вижу свою подругу Кэролайн, владелицу студии, и Тэмми, её партнёршу. Я беру сумку с одеждой Ноя и оба наших коврика и иду к ним с улыбкой.

– Привет, – целую их обоих. – Я так взволнована сегодняшним вечером. Козы уже здесь? – спрашиваю я их, высматривая Ноя.

– Да, – говорит Тэмми, хватая меня за руку. – Войди внутрь и увидишь, что у нас их около тридцати, и они совсем малыши.

Меня тащат в студию. Она не такая большая, как моя – просто одна большая комната с зеркальной стеной. Некоторые люди садятся, пока тридцать коз знакомятся с залом. Козы все разбрелись, некоторые прыгают друг на друга, некоторые лежат. В комнате уже около десяти-пятнадцати человек. Я вижу пару знакомых людей из своей студии, поэтому улыбаюсь и машу рукой, кладя коврики для йоги. Я разворачиваю свой, собираясь сесть и начать растягиваться, когда подходит Карен.

– Привет, – здоровается она, в то время как я наклоняюсь, чтобы обхватить руками лодыжки, растягивая подколенные сухожилия.

Я выпрямляюсь.

– Эй, ты в восторге от класса? – спрашиваю я её, улыбаясь.

Карен известна как пума йоги. Она обычно лежит на своём коврике, проверяя добычу, прежде чем наброситься на неё.

– Я не могу дождаться, чтобы увидеть, как это будет. Посмотреть, как на самом деле реагируют козы, – она уже собирается продолжать, когда дверь открывается, заставляя звенеть колокольчик. Мы оба смотрим на Ноя, который теперь стоит в проходе. Солнце, заходящее вокруг него, делает его похожим на ангела. От его ухмылки мои трусики тают, а он ещё даже ничего не говорит. – Чёрт возьми, – тихо говорит Карен, но замолкает, когда видит, как Ной подходит ко мне.

– Привет, – я поднимаю руку, чтобы помахать ему, но он, приблизившись, наклоняется и целует меня в щёку. – Рада, что ты смог это сделать.

– Не пропустил бы ради всего мира, – подтверждает он мягким голосом.

Я собираюсь что-то сказать, когда Карен прочищает горло. Я вижу, как она ходит из стороны в сторону, заложив руки за спину.

– Кто это у нас здесь? – любопытствует она.

– Э-э-э, Карен, – я указываю на Ноя, – это мой друг Ной. Ной, это Карен.

Ной протягивает руку, чтобы пожать её руку, которую она протягивает перед собой.

– О, у тебя там хорошая твёрдая хватка, – мурлычет она, и я почти стону и издаю рвотные звуки.

– У меня твоя смена одежды, – я протягиваю ему холщовую сумку, в которую сложила форму. – Там есть ванная, – я указываю на дверь в углу комнаты. – Урок начнётся через пять минут, – выкрикиваю я ему вслед, когда он кивает и направляется в ванную.

– Святая Богородица, – говорит Карен, глядя, как он уходит, – кто этот прекрасный стакан холодного молока после хорошего рисового шоколадного торта?

– О, это Ной, – мои глаза блуждают по сторонам в поисках кого-нибудь ещё, с кем я могла бы её оставить, прежде чем она начнёт задавать новые вопросы.

– Он холост?

– Ага, насколько я знаю, – я собираюсь продолжить, когда дверь открывается и входит Стефани, идущая прямо ко мне.

– Эй, рада, что я не опоздала. Что случилось, Карен? – приветствует она нас обоих.

– Стеф, ты знаешь Ноя? Посещает ли он занятия в студии? Комнату релаксации? Что-нибудь? – трещит Карен, пока Стефани разворачивает свой коврик рядом с моим.

– Понятия не имею. Он друг Кейли, – отвечает она, наклоняясь, чтобы погладить козу, которая пытается лизнуть её ноги.

– Я без сомнения собираюсь рискнуть. Ты не против, не так ли, Кейли? – уточняет она, ожидая, когда Ной вернётся.

– Нет, совсем нет, но должна упомянуть, – я оглядываюсь вокруг, чтобы убедиться, не слушает ли кто-нибудь, – он страдает от СРК. Ты знаешь, синдром раздражённого кишечника.

Стефани хихикает, но перед лицом у неё стоит коза, скрывая этот смешок.

– О, у них есть таблетки от этого, – отмахивается Карен.

– Он также страдает от эректильной дисфункции, – выпаливаю я, потрясённая самой собой.

Карен смотрит на меня с открытым ртом.

– Да, будто б ему было недостаточно иметь ЭД, но в ту минуту, когда его пенис эрегирует, он страдает от диареи, – я вижу, как Ной возвращается в комнату. – Он не любит говорить об этом, – шепчу я Карен, которая оглядывает Ноя ещё раз и уходит.

– Друзья, ну конечно, – ехидничает Стефани, когда Ной находит своё место рядом со мной, встав перед ковриком. Он улыбается мне. – Это мой коврик? – спрашивает он, и я киваю.

– Привет, – здоровается Стефани, сидя. – Я Стефани. Я работаю с Кейли.

– Привет, – кивает Ной, наклоняясь и останавливаясь, когда коза кусает его за икру, заставляя подпрыгнуть. – Сучонок, – шипит он.

– Ладно, все, прежде чем мы начнём, я собираюсь пройтись по нескольким правилам. Козы могут свободно приходить и уходить, когда им заблагорассудится. Они не приучены к туалету, поэтому есть шанс, что они могут сходить куда угодно, – Тэмми, инструктор, начинает говорить. – Большинство умеет прыгать, поэтому могут быть моменты, когда вы можете занять какую-то позу, и козёл воспользуется этим и прыгнет на вас. Пожалуйста! Пожалуйста, не паникуйте. Вы можете навредить себе так же, как и козе. Если случайно коза запрыгнет вам на спину, пожалуйста, примите позу стола.

Ной наклоняется и спрашивает меня:

– Это как?

– Теперь, с учётом сказанного, если в какой-то момент вы не чувствуете себя в безопасности или комфортно, просто скажите слово, и Кэролайн или я придём и поможем вам снова сосредоточиться. Итак, приступим. Все на коврики. Ноги на ширине плеч. Теперь давайте сделаем глубокий вдох и выдох.

Ной имитирует то, что делает Тэмми, и пытается отогнать козу, которая принимается грызть его пальцы ног. Движение заставляет козла отдёрнуться, и его голова ударяет прямо в верхнюю часть бедра Ноя, делая его почти хромоногой лошадью. Ной падает на одно колено. Тут же к нему подходят ещё две козы, думая, что это их личная игрушка. Один пытается облизать его нос, в то время как другой кусает его шорты сзади. Две козы перепрыгивают через друг дружку, словно пытаются с ним поцеловаться, одна из них ударяет его о паховую защиту, издавая громкий стук.

– Я знал, что чашка пригодится, – он улыбается мне, позволяя козьему языку скользнуть по его рту. Он мягко отталкивает козла от себя. – Чувак, ты даже не купил мне ужин, – говорит он, возвращаясь на свой коврик.

– Мы собираемся начать с сукхасаны, то есть «лёгкой позы», – говорит Тэмми, опускаясь на пол и закидывая ноги друг на друга. Она проходится по инструкции, объясняя, как правильно выполнять позу. Маленькая коричневая козочка подходит ко мне, прыгает между моих колен и затем ложится, положив голову мне на ногу.

– Ой.

Я открываю глаза и смотрю на Ноя, который теперь чешет спину сбоку.

– Ублюдок укусил меня, дважды, – шепчет он мне.

Я стараюсь не смеяться, но тихо хихикаю.

– Как мне заставить его быть таким спокойным, как этот? – он указывает на козу, которая сейчас спит у меня на коленях.

– Это энергия, которую ты отдаёшь. Я больше придерживаюсь дзен. Ты больше рок-н-ролл, – говорю я ему, закрывая глаза и снова начиная дышать.

– Просто сконцентрируйся на своём дыхании, – советует Тэмми, вдыхая и выдыхая. Мы остаёмся в этой позе около двух минут, её спокойный голос звучит снова. – Мы собираемся отправиться в адхо мукха шванасану, которая представляет собой позу собаки мордой вниз, – говорит она, вставая на четвереньки.

Мне не нужно смотреть на неё, чтобы принять эту позу, но я открываю глаза, наблюдая за Ноем, который пытается встать на четвереньки, но козы окружают его, как будто он запасся вкусняшками на теле. Он уже собирается встать на ноги, когда к его заднице подходит коза. Она покусывает его зад, заставляя Ноя немного толкать бёдрами, но коза не сдается, и теперь её подружка собирается присоединиться к вечеринке. Две козы идут прямо на его задницу.

Ной отбрасывает козу с шипением:

– Отвали.

Я смотрю на это и смеюсь про себя, когда коза прыгает мне на спину. Я опускаюсь на колени, чтобы убедиться, что коза не упадёт. Другая коза подходит к Стефани и просто гадит прямо рядом с её ковриком. Ной всё ещё пытается отпихнуть козу от своей задницы. Он поворачивается влево, но другая коза оказывается прямо там. Коза отходит, и потом они снова пытаются пожевать его задницу, пока он раскачивается из стороны в сторону. Зубы тянут его за шорты слева направо.

– Это козлиное изнасилование, – громко ругается Ной, в то время как коза опускается на его коврик, ложась снизу, потом поднимает голову и пытается укусить свисающую футболку. – Хм, извините, здесь некомфортно, – говорит он вслух, заставляя Кэролайн встать и подойти к нему, чтобы прогнать коз ободряющими словами.

– Ты им действительно нравишься, – утешает она, когда один из них снова подбегает рысью, почти бросаясь в атаку, как будто он бык, а Ной машет красным флагом. Кэролайн ловит его как раз перед тем, как козёл достигает своей главной цели – Ноя. Она остаётся рядом с Ноем до конца занятия, чтобы отгонять всех коз, которые, кажется, хотят, чтоб он забрал их с собой. На самом деле у него даже отсутствует кусок подола футболки.

Тэмми наконец называет последнюю позу вечера – Савасану, также известную как «труп».

– Теперь, как известно, самая сложная поза, – начинает она, укладываясь на спину. – Это сложно, потому что ты лежишь и освобождаешь свой разум от всего. Тем не менее, ваш разум никогда не замолкает. Я знаю, что многие из вас будут думать об электронном письме, которое вы должны были отправить, или о том, что вы будете есть на ужин, – она продолжает, упираясь руками в бока. – Или, может быть, некоторые из вас зададутся вопросом, что это за запах, но вот что-то, что поможет отпугнуть чёрные мысли. Я хочу, чтобы вы придумали что-нибудь, что заставит вас улыбнуться.

Я закрываю глаза, заставляя голову проясниться, откладывая все мысли на следующие три минуты, и сосредотачиваюсь именно на том, что сказала Тэмми. Я думаю о чём-то, что заставляет меня улыбаться. Я думаю о своих племяннице и племяннике, думаю о своей семье, какими бы невротичными они ни были. Я улыбаюсь, вдыхая и выдыхая, когда одна коза усаживается рядом со мной, а другая – прямо на меня. Собираясь продолжить свои счастливые мысли, я слышу голос Ноя.

– Ублюдок, – снова шипит он.

Я открываю глаза. Вокруг него три новых козы. Одна пытается есть его промежность, другая у уха грызёт горловину футболки, а третья просто набрасывается ему на живот, падает на бок и снова напрыгивает. Тэмми наконец объявляет об окончании занятия. Ной переворачивается на колени и встаёт, наклоняясь, чтобы свернуть свой коврик. Я подхожу к нему.

– Ты хочешь уйти? – интересуюсь я, стараясь не хихикать над хмурым выражением его лица.

– Эти козы чертовски агрессивны, и их следует держать в дикой природе. Меня кусали, грызли, облизывали, набрасывались, и я клянусь Богом, что тот козёл засунул весь свой нос мне в задницу.

Я тянусь, хватая его за предплечье, но отдёргиваю руку, когда прорывается голос Тэмми:

– Мне так жаль, что занятие не было таким расслабляющим для тебя, как для всех нас. Просто кажется, они были привлечены к тебе и твоей энергии.

Ной кивает, протягивая мне свой коврик, чтобы он мог свернуть мой. Когда он заканчивает, он забирает оба коврика и хватает сумку.

– Спасибо за ваш урок, – говорит он, выходя на улицу босиком.

Я быстро прощаюсь со всеми, наблюдая, как Стефани ухмыляется в стороне, когда я следую за Ноем. Я нахожу его у края здания надевающим обувь.

– Это, должно быть, худшее занятие йогой, – он завязывает кроссовки и выпрямляется. – Сколько я должен тебе за одежду и прочее? – он лезет в сумку, достаёт бумажник и открывает его, чтобы взять немного наличных.

Я кладу свою руку на его, не давая ему вытащить купюры.

– Забудь, это от меня, – я улыбаюсь ему. – От одного друга другому, – я подмигиваю.

– В самом деле? Тогда этот друг может купить тебе выпивку? А ещё лучше перекусить? Я умираю с голоду, – заявляет он. – Я знаю отличное маленькое итальянское заведение за углом.

Я минуту размышляю, что это может быть плохой новостью. На самом деле я не должна идти и есть с ним. Я серьёзно играю с огнём, и как раз в тот момент, когда собираюсь сказать «нет», я замечаю, как Карен облизывает губы. Почти как кошка, ожидающая поймать птицу, которая вот-вот пролетит мимо. – Я с удовольствием поужинаю по-дружески. Достаточно ли близко, чтобы мы могли прогуляться? – уточняю я.

– Да, – он кивает, указывая на улицу в сторону ресторана. – Я покажу путь, друг.

Сначала мы идём к машине Ноя, где он кладёт коврики для йоги и сумку в багажник. Как только он закрывает всё и запирает двери, его рука опускается к моей пояснице, подталкивая меня в верном направлении. Когда мы добираемся до маленького бистро, я замечаю, что внутри оно совершенно крохотное, а снаружи всего два столика.

– Приветствую, мистер Ной, – к нему подходит невысокий лысый мужчина, широко раскинув руки, чтобы обнять его. Ной наклоняется, чтобы принять объятия. – Что это за запах? – тот отступает, морща нос.

– Джузеппе, это козья слюна и, вероятно, дерьмо, – Ной поворачивает голову, чтобы понюхать собственную футболку, потом наклоняется, чтобы понюхать меня, его нос слегка касается моей шеи, заставляя моё тело почти дрожать. – А от тебя не пахнет козами.

– Ты сидишь на улице, – Джузеппе кивает на стол. – Да, ладно. Я принесу хлеб.

Ной выдвигает стул и садится первым, вынуждая меня усесться напротив.

– Вы часто приходите сюда, мистер Ной? – любопытствую я, откидываясь на спинку стула, складывая ноги и расслабляясь.

– Только когда я хочу попробовать лучшую итальянскую кухню в городе. «Mi Amore» – это как еда в Италии. Тут чувствуется дух, – он собирается сказать что-то ещё, когда на улицу выходит парнишка, чтобы налить немного воды в наши стаканы.

Я тянусь ближе, говорю «спасибо», беру воду и выпиваю почти всё одним глотком.

Ной просто кивает мальчику.

Джузеппе возвращается на улицу, хватая мальчика за плечо.

– Ной, знакомься с Джованни. Он мой нипоте.

– Я его внук, – Джованни улыбается нам, возвращаясь внутрь.

Джузеппе хлопает в ладоши:

– Так что же вы собираетесь есть на этот раз?

– Есть ли меню? – спрашиваю я его, но Джузеппе просто улыбается мне.

– Беллисима, ты скажи мне, что ты хочешь съесть, и я приготовлю это для тебя.

– Я буду есть оссобуко с пастой на гарнир, – говорит Ной, попивая воду.

– Это мясо? – интересуюсь я, пока он кивает. – Я не ем мясо, – я смотрю на Джузеппе. – Я веган.

Джузеппе смущённо косится на меня, а затем смотрит на Ноя в поисках помощи.

– Хм, – говорит тот, пытаясь объяснить, что такое веган. – Просто овощи, – наконец выдаёт он.

– Также никакого сливочного масла, сыра, – когда я вижу, что Джузеппе не понимает, я улыбаюсь ему. – Я возьму салат только с оливковым маслом и бальзамическим уксусом. И все овощи, которые вы пожелаете в него бросить.

Он хлопает в ладоши.

– Я приготовлю вам лучший салат в этом месте, – и он поворачивается, заходя внутрь.

– Твоя улыбка полностью выбила его из колеи, – Ной улыбается мне, поднося стакан к губам.

Я пожимаю плечами, как будто не знаю, что делаю. Мы оба смотрим друг на друга, каждый из нас пытается выяснить, какой будет следующая пьеса и кто её сыграет.

Когда Джузеппе возвращается на улицу с хлебом и маслом, он шокирует меня, добавляя тарелку, наливая сверху немного оливкового масла и бальзамического уксуса.

– Для тебя, беллиссима.

– Grazie, – удивляю их обоих итальянским словом. – Это единственное слово, которое я знаю кроме «si» и «ciao».

Он запрокидывает голову назад и смеётся.

– Ной, это хорошая девушка. Si?

– Мы всего лишь друзья, – говорит он ему, и эти слова заставляют моё сердце немного затрепетать, а боль приближается.

– Ага, как я и моя Мария? – Джузеппе вскидывает руки вверх. – Мы вместе ходили в школу в Италии, – начинает он рассказ. – Потом я отправился в Америку, и она писала мне письма.

Я сажусь удобнее, наклоняюсь и кладу локти на стол, вслушиваясь в его историю.

– Потом моя мама позвонила мне и сказала, что Мария выходит замуж. Моё сердце остановилось, – он кладёт руку на сердце. – Я вернулся и сказал ей, что ты поедешь со мной в Америку, – заканчивает он с улыбкой.

– Значит, она поехала с вами в Америку? – спрашиваю я его, с нетерпением ожидая продолжения его истории.

Он качает головой.

– Эта Мария, она никогда не делает того, что я говорю, – он складывает руки вместе, как будто молится. – Dio mi, я влюбился в testa durа[16]16
  Дурочка, тупица (итал.).


[Закрыть], – его голова стучит о пальцы при движении. – Она говорит мне: «Джузеппе, я хочу детей». Я говорю ей, что дам тебе всех детей, которых ты хочешь. Она хочет троих, – он показывает нам три пальца. – Я даю ей пять.

– Итак, она приехала в Америку вместе с вами. Она уехала из Италии ради вас, – мысль о том, чтобы оставить всё, что я знаю, ранит моё сердце.

– Она сказала «нет». Я сказал «да». Тогда я пошёл к её отцу и сказал, что хочу, чтобы Мария поехала со мной в Америку. Он ответил: «Хорошо», – и она поехала. Она была не очень-то довольна, – он вскидывает руки к голове. – Мадонна, она была arrabiata[17]17
  Сердитая, острая – в переносном знач. (итал.).


[Закрыть]. Она отказывалась разговаривать со мной в течение недели. Я думаю, что это была лучшая неделя в моей жизни, потому что теперь она никогда не замолкает.

Мы оба смеёмся, видя, как эта маленькая фурия с тёмно-каштановыми волосами, собранными в пучок, выходит на улицу, держа руки на бёдрах, на белом фартуке виднеется что-то похожее на томатный соус.

– Джузеппе, иди и возьми тарелки, – громко говорит она. Всё, что он делает, это кивает и следует за ней.

– Видишь, – отмечает Ной. – Ты можешь дружить с противоположным полом.

Я качаю головой.

– Он вообще-то делал всё, что хотел.

– Это то же самое, – он пожимает плечами. – В конце концов он понял, что она была тем, чего он хотел, и не принял «нет» в качестве ответа.

Я больше ничего не говорю, потому что Джузеппе и Джованни возвращаются с нашей едой. Передо мной ставят салат – смесь зелени, с луком, перцем, оливками, сельдереем, огурцами, кабачками, тёртой морковью и маленькими кусочками брокколи.

– Это выглядит потрясающе, Джузеппе, – хвалю я, но больше всего меня поражает аромат блюда Ноя. Паста лежит в том, что кажется простым томатным соусом. У меня текут слюнки, и я не замечаю, как Джузеппе ставит тарелку рядом с моим салатом.

– Вот это Мария сделала для тебя. Она проверила Google с Джованни.

Я смотрю вниз.

– Это Пармиджана ди Меланзане, баклажаны. Она приготовила их в оливковом масле, без сливочного, а затем положила сверху соус, – он подносит пальцы ко рту. – Deliscio.

– Большое спасибо, что учли все эти сложности, – улыбаясь ему, желая немедленно попробовать это на вкус.

Он кланяется и уходит. Я не смотрю на Ноя. Я просто беру вилку, разрезаю нежный баклажан, накалываю кусочек и подношу ко рту. Ароматы ударяют по моему языку одновременно, заставив меня закрыть глаза и застонать. Острота соуса со сладостью баклажанов… Я открываю глаза, продолжая жевать. Глаза Ноя почти вылезли из орбит, его руки сжимают вилку и нож, а челюсть крепко стиснута.

– Ты в порядке? – спрашиваю я его, как только сглатываю.

– Как насчёт того, чтобы ты больше никогда не издавала этот звук, пока мы едим? Или пьём, или когда-либо, – цедит он сквозь стиснутые зубы.

Я смеюсь над ним, отрезая ещё один кусок.

– Я постараюсь изо всех сил, но не даю обещаний. Это лучшее, что я когда-либо ела, – даже простой салат, который заправляется лимонной, бальзамической заправкой, легкий, свежий и изумительный. – Как твоё блюдо? – я наблюдаю, как он накручивает макароны в тарелке, откусывая большой кусок.

– Это второе лучшее, что я ел, – он ухмыляется, а затем подмигивает. – Когда-либо, – его голос такой мягкий.

Моё тело замирает. Моя грудь оживляется, как будто она готова принять участие в конкурсе приветствий. У меня пересыхает во рту, и это хорошо, потому что мне нечего сказать, ни единой ответной реплики. Ничего. Только сухость во рту, липкие руки и бьющееся чёртово сердце. Я была чертовски права. Вы не можете дружить с кем-то, с кем вы были близки. Но мысль о том, что я больше не увидела б его, беспокоит меня больше, чем я хотела бы признать.