Текст книги "Искушать плейбоя (ЛП)"

Автор книги: Наташа Мэдисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава двадцать седьмая
Ной

– Дамы и господа, пожалуйста, пристегните ремни безопасности, мы скоро приземлимся, – слышится голос капитана.

В последние три дня была нереальная спешка. Все документы заполнены, и решение о разводе у меня в кармане. В Нью-Йорке меня ждёт человек, который будет сопровождать в качестве свидетеля, что мы оба подпишем его. Я прокручиваю в голове разговор с Сабриной.

– Здравствуйте, – ответила она на четвёртом гудке, дыша, как будто бежала.

– Привет, это Сабрина? – уточнил я на случай, если это был её партнер.

– Да, я.

– Эй, это я, Ной, Ной Кинг. Твой, хм, своего рода муж, – протараторил я на одном долгом вздохе.

– Чёрт возьми, Ной! – изумилась она, и я услышал голоса людей на заднем плане и звуки клаксонов вдалеке. Определённо Нью-Йорк. – Как ты, чёрт возьми?

– Я в порядке, – сказал я. – На самом деле, всё великолепно. Я помолвлен и собираюсь стать отцом.

– Это замечательно, – ответила она. – Поздравляю.

– Спасибо, спасибо, – я сделал паузу. – Так что по этому поводу мне нужно бы аннулировать брак.

– Да, серьёзно? – переспросила она, и я понял по тону, что она улыбается.

– Ну, сначала я хотел подать на развод, но потом у моей будущей свекрови наполовину случился сердечный приступ, когда я упомянул мэрию. Таким образом, развод был отвергнут, и на обсуждение было вынесено аннулирование брака. Знаешь, потому что мы так и не консумировали брак.

Она заливисто рассмеялась.

– Я понимаю. На самом деле, мой партнер пытался затащить меня к алтарю в течение многих лет, но я всегда медлила. Думаю, это значит, что я тоже могу стать невестой.

Я улыбнулся, откинувшись на спинку стула.

– Это замечательно. Слушай, я лечу в Нью-Йорк в этот четверг. Как насчёт того, чтобы встретиться в пятницу и подписать документы?

– Звучит здорово. Я напишу тебе свой домашний адрес, так как я не работаю и буду дома с детьми.

– Отлично. Приятно с тобой поговорить, – попрощался я и повесил трубку.

Теперь я смотрю на Кейли, которая давно отрубилась. Она уснула, как только мы сели в кресла. Всё, что она теперь делает, это спит и ест. Сначала я волновался, но после разговора с врачом мы узнали, что это совершенно нормально. Как только шасси касаются земли, она открывает глаза.

– Мы уже на месте? – спрашивает она, садясь и глядя в иллюминатор.

– Только что приземлились, – я наблюдаю, как она смотрит в окошко. – Как спалось?

– Отлично. Должно быть, я отключилась, как только села.

– Вот-вот. Как твой желудок? Тебя всё ещё тошнит? – ещё одна нормальная вещь заключается в том, что её всегда тошнит. Она ест так много солёного, что мне, возможно, придётся накупить запасов.

– Чувствую себя немного лучше, – говорит она, обувая балетки. Она наклоняется ко мне, целует меня в губы.

Есть ещё кое-что, что изменилось. Должен признать, что и раньше мы были довольно активны в «секс-департаменте», но теперь мне приходится делать несколько полуденных заходов, чтобы утолить её аппетит. Её гормоны зашкаливают. В какой-то момент я действительно думал, что мой член сотрётся. Но, к счастью, этого не произошло.

Мы выходим из самолёта первыми, так как летели первым классом, я всё время держу её за руку, пока идём за нашими сумками. На ней штаны для йоги, футболка оверсайз и вязаный свитер, и она самое великолепное создание на свете. Изменения в её теле уже заметны: её грудь полнее и настолько чертовски чувствительна, что я заставил её кончить вчера, просто перекатывая соски.

– О чём ты там думаешь? – спрашивает она, хихикая.

– Эм.

– Лучше бы ты щеголял стояком из-за меня. Вот, – она протягивает мне свою сумочку. – Прикрой.

Я забираю сумочку у неё, держа перед собой. Когда мы садимся в машину, я даю таксисту адрес отеля.

– Шикарно, – восторгается она, глядя, как город появляется в поле зрения. – На самом деле я никогда здесь не была, – она смотрит на Бруклинский мост. – Как ты думаешь, у нас будет время сходить к Статуе Свободы?

Моя рука тянется, чтобы обнять её.

– Конечно, мы найдём время. Что ты хочешь сделать в первую очередь?

– Я думаю, что это очевидно. Я хочу пойти и заняться йогой в Центральном парке, – когда мы заселяемся, её глаза открываются ещё больше, стоит нам войти в наш пентхаус с видом на Центральный парк. Из окон от пола до потолка открывается панорамный вид. Она стоит в углу, пока швейцар оставляет наш багаж в спальне.

Я подхожу к ней, притягивая её за плечи к себе.

– Он выглядит таким оживлённым, – бормочет она, наблюдая, как маленькие жёлтые такси мчатся по улице. – Посмотри туда, – она указывает вниз на парк, где мы видим море зелени и маленькие точки, которые должны быть людьми. – Я хочу туда.

– Тогда давай переоденемся и пойдём, – предлагаю я.

– Должно быть, ночью здесь действительно круто, с городскими огнями и всем остальным, – она отходит от окна. – Интересно, если б мы выключили свет, а ты прижал меня к окну и трахнул, люди бы увидели? – она улыбается мне, как маленькая шалунья, которой она и является. – Возможно, я взяла с собой кое-какое бельё, вроде такого, которое не требует от тебя ничего снимать, – она проводит руками по моей груди и вниз, обхватывает мой член. – Вроде того, что обеспечивает лёгкий доступ. Знаешь, если бы я наклонилась и раздвинула ноги, ничто не помешало бы тебе врезаться в меня.

– Хорошо, сначала секс, потом йога, – понимающе говорю я ей, поднимая её и усаживая на обеденный стол в комнате.

– Я думаю, мне нужна растяжка. Возможно, тебе придётся закинуть мои ноги себе на плечи. – её руки тянутся, чтобы сорвать с меня футболку, в то время как я стягиваю её свитер и футболку через голову. Белый кружевной бюстгальтер, демонстрирующий её соски, твёрдые, как галька, которые ждут меня. Мои руки тянутся к ним, я наклоняюсь и беру один в рот, прямо через кружевной бюстгальтер и всё такое. Я прикусываю сосок, заставляя Кейли запрокинуть голову назад, пока она прижимается своей горячей прикрытой киской к моему яростному члену. Следующее, что помню: я глубоко погружаюсь в неё, в то время как она немного откидывается на стол и обхватывает обеими ногами мою шею.

Когда мы, наконец, добираемся до парка, мы видим, что мы не единственные, кому пришла в голову эта идея, и на самом деле есть пара, которая останавливается рядом с нами, копируя Кейли, пока она повторяет разные позиции. Она заводит дружбу примерно с пятнадцатью людьми, пока я лежу на коврике для йоги, совершенствуя позу трупа.

– Я выгляжу нормально? – спрашивает Кейли, выходя из ванной. Наконец-то наступил день аннулирования, и она всё это время была на грани нервного срыва. Она меняла наряд уже четыре раза. Теперь на ней обтягивающие синие джинсы со свободным персиковым свитером.

– Ты выглядишь потрясающе, так же, как и в юбке, и в шортах, и в других джинсах. Остановись, всё будет в порядке.

– А что, если она не подпишет? – тихо шепчет она, заламывая руки. – Что, если она решит, что всё ещё хочет быть за тобой замужем?

Я подхожу к ней, обхватываю её лицо руками.

– Пироженка, всё будет в порядке. А теперь пойдём, пока тебе снова не приспичит переодеться, – я хватаю её за руку и веду вниз, где ждёт машина, чтобы отвезти нас к моей жене.

Мы подъезжаем по нужному адресу и оба осматриваем многоквартирный дом. Поднимаясь по шести лестничным пролётам, я почти начинаю потеть, пока мы, наконец, не добираемся до двери. Кейли сжимает мою руку, улыбаясь. Я стучу в дверь, и низкий голос говорит:

– Одну минутку.

Я не знаю, чего я ожидаю или кого, но женщина, открывшая дверь, настоящая амазонка. Её рост точно выше шести футов четырёх дюймов, её плечи шире моих, и я почти уверен, что она может сломать мою шею, как ветку между ног. Её волосы собраны в пучок на макушке.

– Что? – её голос звучит резко.

– Хм, я здесь ради Сабрины, – наконец бормочу я, пытаясь встать перед Кейли, чтобы заблокировать эту даму на случай, если она сорвётся.

– Итак, – говорит та, скрестив руки на груди. – Ты муж.

Я не знаю, что сказать, потому что мой взгляд прикован к её выпуклым бицепсам.

– Хм, – заикаюсь я, когда вижу Сабрину на заднем плане, идущую к двери. Она кладёт свою маленькую изящную руку на бицепс и смеётся.

– Расслабься, Зена, – она проталкивается вперёд, когда «Зена» кладёт руку ей на плечо и прижимает к себе, обхватывая ладонью её шею.

– Ной, – приветствует Сабрина, улыбаясь. – Ты ничуть не изменился. Ну, заходите. Твоя подруга тоже, – она поворачивается и отпихивает «Зену». – Я вижу, вы познакомились с моей девушкой, Рути, – говорит она нам обоим. – Лает больше, чем кусает.

Я улыбаюсь, смотрю вверх: могу гарантировать, что такой укус может оторвать от меня кусок.

– Привет, – высовывается Кейли рядом. – Я Кейли, мама ребёнка, – она протягивает руку, чтобы пожать руку Сабрине и Рути. Именно в этот момент в комнату вбегают два мальчика, оба носятся вокруг своих матерей.

– Мама, – зовёт один.

– Мама, – повторяет другой, пока они гоняются друг за другом. – Брайан ударил меня.

Второй возражает:

– Доминик ударил меня первым.

– Вы двое, у нас гости, – Рути останавливает их обоих. – Теперь ведите себя хорошо, или мне, возможно, придётся вас отшлёпать.

Я смотрю на неё, потом на Сабрину, а потом на мальчиков, которые громко смеются.

– Да, конечно, мама, мы бы просто щекотали тебя, пока ты не кричала б о милосердии.

– Пойдите посмотрите фильм, пока мы с мамой подпишем пару бумаг, – она провожает их по коридору туда, где они смотрят телевизор.

– Пойдёмте. Устроимся на кухне, если можно, – приглашает Сабрина, идя по очередному крошечному коридору, пока мы не оказываемся на кухне, которая не больше моей гардеробной. Уилл, который будет нашим свидетелем, встаёт и подходит ко мне.

– Эй, чувак, как дела? Давно не виделись.

Я пожимаю ему руку и киваю.

– Перейдём к делу? – говорю я, желая подписать бумаги.

Как только Уилл садится, я достаю документы, чтобы он мог их просмотреть. Я отправил копию Сабрине на следующий день после нашего разговора. Она берёт свой экземпляр и читает, чтобы убедиться, что ничего не изменилось, выхватывает ручку у Уилла и расписывается над пунктирной линией. Я почти вздыхаю с облегчением, но пока я не подпишу и не подпишет Уилл, это не станет законным. Когда она заканчивает, то протягивает ручку мне, и я поспешно вписываю свою фамилию, передавая ручку Уиллу.

Как только он отодвигает документы, я вскидываю руку вверх и кричу:

– Мазел Тов.

За что получаю пристальный взгляд от Рути, улыбку от Сабрины, покачивание головой от Уилла и поцелуй от моей девочки.

Вскоре после этого мы уходим, держась за руки, размахивая ими на ходу.

– У меня есть сюрприз на сегодняшний вечер, – я наблюдаю, как загораются её глаза.

– Правда? – она улыбается. – Это не твой ли член в подарочной упаковке, потому что должна напомнить, что я уже получила этот сюрприз. На самом деле, сегодня дважды, – она поднимает два пальца.

Было бы три, если бы у меня было достаточно времени, чтобы прийти в себя после того, как она объездила меня сегодня утром за завтраком.

– Нет, но это отличная идея на следующий раз, – подмигиваю я, когда она закатывает глаза.

– Что мне надеть? – спрашивает она меня. – Не думаю, что я взяла с собой что-то особенное.

Я вскидываю руку, чтобы остановить такси, открываю дверцу и смотрю, как она садится внутрь.

– Я обо всём позаботился. Всё, что тебе нужно сделать, это сесть и побаловать себя.

– Правда?

Я смотрю на часы. Точно в срок.

– Когда мы вернёмся в отель, там нас будут ждать две женщины.

– Секс втроём? Правда, это сюрприз? И почему две девушки, а не два парня? – она сердито бьёт меня по ноге.

– Хм, две женщины, которые сделают тебе массаж, а затем причёску и макияж. Но давай обсудим и секс втроём, почему нет?

Она складывает руки на груди.

– Ты бы посмотрел, как я трахаюсь с другим парнем?

– Чёрт возьми, нет, – я не трачу ни секунды, чтобы подумать об этом.

– Тогда, я полагаю, это ответ на твой вопрос о тройничке, – хмыкает она.

– Всё, чего я хочу от тебя сегодня – чтобы ты расслабилась и побаловала себя. И будь готова в десять.

– В десять? – она выдыхает. – Мне придётся вздремнуть, прежде чем мы выйдем.

– Уже спланировано, – соглашаюсь я, прекрасно понимая, что к тому времени, когда мы выйдем из гостиничного номера, она будет в полусне.

Когда мы входим в номер, массажный стол уже установлен, как и свечи и розы.

– Оу, – говорит она, входя. – Разве это не романтично? – Кейли тянется и целует меня. – Кого-то ждёт трах сегодня вечером.

Я свожу брови и смеюсь, как будто это не было само собой разумеющимся.

Оставив её на массаж, я начинаю планировать самый большой сюрприз в своей жизни, и, надеюсь, к концу ночи она скажет «да» навсегда.

Когда на часах без пяти десять, я слышу, как она кричит:

– Хорошо, я выхожу.

Я смотрю на городские огни, потягивая виски, и мой надетый к смокингу галстук-бабочка почти душит меня. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как она появляется из комнаты, и моё сердце останавливается.

Она потрясающая. Её волосы завязаны сзади и завиты внизу. Несколько свободных прядей вьются впереди, но я не вижу ничего, кроме её платья. Платья, которое я доверил выбрать Лорен. Оно расшито кружевом цвета шампанского. Вырез в форме сердца и маленькие кружевные рукава. Кристаллы по всему платью. Оно ниспадает до пола, расширяясь книзу, и колышется, когда она поворачивается.

– Ты выглядишь так красиво! – восхищаюсь я, когда она подходит ко мне.

– И ты ещё никогда не выглядел так потрясающе.

Я ставлю бокал с виски и обнимаю её.

– Пойдём? – наклоняюсь, слегка целую её в губы. Мы оборачиваемся, проходя через мраморный вестибюль, слыша стук её каблуков по полу. Водитель лимузина ждёт, когда мы откроем его дверь.

– О, лимузин, – она радостно хлопает в ладоши. – Лучшая ночь в жизни.

– Надеюсь, – бормочу я, садясь следом за ней.

– Куда мы едем? – любопытствует она, как только дверца захлопывается за мной.

– Всему своё время, – мои ладони начинают потеть, а сердце бьётся быстрее. Я оттягиваю галстук от шеи пальцем, пытаясь получить возможность дышать.

Подъезжаем к подземному паркингу. Я выхожу первым, когда водитель открывает дверь, и протягиваю ей руку.

– О, это что-то очень секретное, – она хихикает, когда я провожу её к лифту без опознавательных знаков.

Я нажимаю на кнопку, а затем поворачиваюсь к ней.

– Ты мне доверяешь? – спрашиваю я её, и она кивает. – Хорошо, теперь закрой глаза.

И как только она это делает, дверь лифта со звонком открывается.

Я держу Кейли за руку, провожаю внутрь и нажимаю кнопку верхнего этажа. Когда лифт останавливается и дверь открывается, я вывожу мою девочку наружу. Идеально! Я вижу висящие повсюду гирлянды чайных свечей. На маленьком столике в центре крыши выставлена еда и бутылка охлаждающегося безалкогольного шампанского. Струнный квартет ждёт начала игры. Я киваю человеку, который всё это устроил. Маршалл, брат Барбары, также известный как начальник службы безопасности Эмпайр-стейт-билдинг.

Я провожу её к центру смотровой площадки Эмпайр-стейт-билдинг, откуда виден весь город. Остановив её, я беру обе её руки в свои, целую их, а затем опускаюсь на одно колено.

– Открой глаза, – прошу я и наблюдаю за ней, только за ней, пока она пытается осознать всё происходящее.

Букеты из шампанских роз расставлены по всей крыше. Мерцают чайные свечи. Кейли смотрит на квартет, который сейчас играет «Can't help falling in love with you». Её рука взлетает ко рту, она глядит вниз и видит меня на коленях. В конце концов её накрывает осознание.

– С того момента, как я увидел тебя, я знал, что ты изменишь мою жизнь, – говорю ей, сглатывая комок, который образовался у меня в горле, и слеза скатывается с её глаз. – Я сидел рядом с тобой, и меня тянуло к тебе, как магнитом. Ты знала, что когда я вернулся домой в тот вечер, я сталкерил тебя в Instagram? – заявляю я со смехом, вспоминая то, что, кажется, случилось вечность назад, а она мотает головой. – Потом я написал тебе, и ты меня поразила. Убила меня, особенно моё эго.

Теперь она смеётся.

– В тот день я заявился к твоей работе и наблюдал за тобой сквозь кусты.

– Что? – спрашивает она, улыбаясь, вытирая очередную слезу.

– Джон, Остин и я отправились на разведку. Вот почему у меня вечером был чёрный цвет под глазами. Я использовал крем для обуви. Мне нужно было убедиться, что ты не с кем-то ещё. Мне нужно было присмотреться к конкурентам.

– Больше никого не было, – она качает головой.

– Потом я притворился, что хочу быть твоим другом, когда всё, чего я желал, это проводить с тобой время. Видишь ли, впервые в жизни мне не нужно было притворяться, что мне это интересно. Мне было. Мне не нужно было притворяться, что я счастлив, потому что я реально был счастлив там, где ты была. Ну разве что кроме того дерьма с козьей йогой. Тогда я чувствовал себя оскорблённым, но я бы сделал это снова, если б ты меня попросила. Когда ты сбежала от меня во второй раз, я думал, что сейчас позеленею, как Халк, и вырвусь из одежды. Но потом я пришёл к тебе, посмотрел в твои прекрасные голубые глаза и увидел, что ты так же не уверена в том, что происходит, как и я, но что более важно, я увидел, что ты хочешь быть со мной.

Она закатывает глаза.

– Я никогда не думал, что хочу детей, но в ту минуту, когда ты сказала мне, что носишь моего ребёнка, единственная мысль была о том, когда мы сможем завести ещё одного. Единственное, о чём я мог думать, это убедиться, что ты останешься со мной навсегда, – я улыбаюсь, когда слеза падает на наши руки. – Итак, я знаю, что мы делаем что-то немного задом наперёд, и я знаю, что свожу тебя с ума, – я залезаю в пиджак, вытягиваю синюю коробку с кольцом, которая прожигала дыру в моём кармане с той секунды, когда Кейли сказала мне, что беременна. Ладно, не с секунды, а через два дня. Я открываю коробочку, и она ахает, увидев кольцо. Я знаю, говорят, что размер имеет значение, но не с Кейли. Вместо идеального круглого бриллианта я выбрал розовый овальный бриллиант в розовом золоте. – Кейли Харрисон, окажешь ли ты мне честь стать моей женой? Стареть вместе со мной, сводить меня с ума своими пустыми стаканами по всему дому? Станешь ли лучшей матерью, которая, я знаю, будет у наших детей?

Слёзы текут свободно, когда она кивает и шепчет:

– Да!

Я встаю, надеваю кольцо ей на палец, хватаю её и целую, пока кружу её.

– Вы, ребята, можете выходить, – кричу я, пока она в шоке оглядывается, когда показывается вся её семья, одетая с иголочки. Мужчины все в смокингах, а женщины в вечерних платьях. Лорен и Остин здесь с Рэйчел и Гейбом. Её мать и отец выходят с улыбками на лицах. Джон, Дэни, Харви и его жена вместе со Стефани подходят к нам, чтобы поздравить.

Кейли озирается по сторонам.

– Что все здесь делают?

– Ну, видишь ли, я помню, что обещал твоей матери большую католическую свадьбу, да, да, да, но я знал, что не хочу, чтобы прошла лишняя минута, в которую ты мне не жена, так что мы поженимся здесь. Сегодня вечером.

Её рука взлетает ко рту, и я провожу Кейли вокруг стола – и она видит проход, который я для неё устроил. Посередине красная ковровая дорожка с белыми стульями по бокам. Потолочный балдахин из шампанских роз в центре, и кто-то ждёт там, чтобы поженить нас. Лорен подходит и передаёт ей букет. Она протягивает руку, чтобы поддержать Кейли, пока они шепчут что-то друг другу на ухо, потом Лорен кивает и говорит:

– Где бы мне ещё быть?

Итак, мы занимаем свои места, я перед алтарём, а Остин рядом со мной. Лорен идёт первой, а затем Кейли, её лицо сияет самой широкой улыбкой, которую я когда-либо видел, её рука покоится на локте отца.

В одну прекрасную ночь в Нью-Йорке, на крыше Эмпайр-стейт-билдинг, я могу поцеловать свою невесту, когда она рассказывает всем, что наконец-то соблазнила плейбоя.

Глава двадцать восьмая
Кейли

Три месяца спустя

Я сижу на диване, и слёзы текут по моему лицу. Моё тело выглядит почти по-прежнему, за исключением того, что мои сиськи стали больше, а в животе у меня баскетбольный мяч, точнее, что лучше, конечно, во мне сын Ноя.

Да, верно. Месяц назад мы ходили на УЗИ. Что ж, тут никакой ошибки.

Как только они прикоснулись датчиком к моему животу, стали видны раздвинутые ножки моего маленького человечка и болтающийся пенис. Ной вскинул руки вверх, будто только что выиграл в лотерею.

– Мне нужна фотография. Мой ребёнок отлично упакован, – сказал он доктору, которого шутка вовсе не повеселила. – На самом деле, сделай десяток. Мне нужно разослать их своим друзьям.

Я была просто загипнотизирована тем, что внутри меня на самом деле растёт человек.

Теперь я сижу и жду, когда Ной вернётся домой. Мне не приходится ждать слишком долго, как он врывается в дом с беспокойством и паникой на лице.

– Боже мой, ты в порядке? С ребёнком всё в порядке? – он садится передо мной, кладёт руку мне на живот, и малыш брыкается, как только понимает, что его отец рядом. Ной вытирает мою щёку от слёз, которые катятся вниз.

– Смотри, – говорю я ему, указывая на пакет из Макдоналдса. – Посмотри, что твой сын вынудил меня купить, – я всхлипываю, пока он наклоняется и открывает пакет, обнаруживая, что в нём восемь чизбургеров. Не один, не два, а чёртовы восемь.

– Что? – он смотрит на пакет с ухмылкой, потом улыбка становится шире. – Ты съела что-то из этого?

– НЕТ… пока нет. Но я хочу, – я выхватываю у него пакет, подношу к носу. Я протягиваю руку, вынимаю один бургер и открываю его. – Я ненавижу мясо, я ненавижу молочные продукты, – ною я, кусаю и испускаю стон, – но твой ребёнок хочет этого. Моя единственная тяга – это мясо. Неужели этот малыш не может хотеть, я не знаю, брюссельской капусты? Или, допустим, шпинат, – я откусываю ещё один кусочек, затем ещё один и приканчиваю третий. – Почему это так хорошо? – мямлю между жеванием. Мой рот набит чизбургером.

– Пироженка, ты же знаешь, это нормально. Так сказал врач, – Ной смотрит на меня, похлопывая ладонью по моему колену, и кладёт другую руку мне на живот. – Ты заставила меня съесть пять бутербродов с сыром Филадельфия на прошлой неделе, просто чтобы ты могла понюхать его, – напоминает он, и ребёнок пинает его руку, поэтому он наклоняется, целует мой живот и говорит: – Эй, боксёр, ты можешь дать своей маме отдохнуть, пожалуйста?

Ребёнок толкается, пинает и бьёт кулаками. Я смотрю на Ноя.

– Держу пари, ты ему понравишься больше, чем я, – мои глаза начинают гореть, и я быстрее смаргиваю. – Я мама. Предполагается, что дети должны любить мам больше. То есть посмотри на меня, – я гляжу вниз на свой живот. – Он во мне. Он должен любить меня больше.

– Кейли, – Ной садится рядом со мной, а затем увлекает меня за собой. – Он будет поклоняться земле, по которой ты ходишь. Ты будешь причиной того, что он улыбается, а его глаза загораются. Ты будешь всем его миром.

Я глотаю слёзы.

– Ты так думаешь? – спрашиваю я его, пока малыш выполняет трюки у меня в животе.

– Нет, я знаю, – он наклоняется, чтобы нежно поцеловать меня в губы. – А теперь как насчёт того, чтобы я отвёл тебя наверх и помог принять ванну? – он чмокает меня в щёку, потом в челюсть.

– Ты присоединишься ко мне? – подкалываю его. Я думала, что как только мы поженимся и погрузимся во всякие брачные штуки, секс прекратится. Я была неправа. У нас его больше, чем когда-либо. Единственное, о чём мы беспокоимся, так это о том, в каких позах мы можем это делать. О миссионерской не может быть и речи, так как мне мешает живот, но мы всегда придумываем что-то интересное.

– Это вообще вопрос? – бросает он, вставая и направляясь к лестнице.

– Подожди! – кричу я, прежде чем он успевает уйти дальше. – Бургеры, – говорю я, взмахивая рукой в воздухе, и он поворачивается, чтобы вернуться к столу.

– Ты собираешься взять с собой бургеры в ванную? – спрашивает он, поднимаясь по лестнице.

Я склоняю голову набок.

– Нет, глупый, от этого они промокнут. Я собираюсь съесть их после.

– Всё, что захочешь, пироженка, – вот так я чувствую себя ещё более влюблённой в него. – Нам не стоит наполнять ванну слишком сильно. В прошлый раз мы чуть не затопили кухню.

– Это всё твоя вина. Ты дразнил меня до бесконечности, – я улыбаюсь, думая о том, как он влез в ванну и решил «помыть» меня.

– Я хотел убедиться, что киска очень чистая. Это не моя вина, что мыло стало скользким, и мне пришлось тереть всякие места, – он наклоняется, облизывая моё ухо. – Ты любила каждую секунду этого, – его горячие слова в моём ухе заставляют тело дрожать. – Ты хочешь этого снова: я мою твою киску, мои пальцы входят и выходят из тебя, пока ты держишь ноги по обе стороны ванны, открытые для меня, твой клитор… – это последнее, что он успевает сказать, потому что я поворачиваюсь и атакую его рот своим. И заставляю его мыть меня, пока я не тянусь к нему и не скачу на нём так сильно, что на этот раз мы действительно заливаем кухню.

Я сижу посреди кровати, когда Ной, наконец, поднимается наверх после того, как служащий, разобравшийся со всем этим беспорядком, уходит.

– Господи, ты всё это прикончила? – изумляется он, глядя на пустую коробку из-под пиццы передо мной.

– Это не я, это ребёнок, – я начинаю чувствовать, как наворачиваются слёзы. – Я не хотела её есть. Я сказала ему, что это нехорошо, – я потираю свой полный живот, чувствуя, как мой мальчик ходит внутри колесом.

– Дорогая, – говорит Ной, подходя ко мне ближе, – это не имеет значения. Просто в следующий раз мне придётся заказать две пиццы для любителей мяса вместо одной, – успокаивает он, открывая овощную и обнаруживая всё в целости и сохранности. – То, что каждый делает для своих детей, – говорит он, поедая вегетарианскую пиццу.

– Как ты думаешь, нам следует устроить детскую вечеринку? – я поворачиваюсь на бок, наблюдая, как он ест. – Я имею в виду, что это довольно обычная вещь.

– Кто хочет устроить тебе детскую вечеринку? – спрашивает он, беря ещё один кусок.

– Ну, Лорен на самом деле организует всё, – я смотрю на него. – Это традиция.

– О, интересно, увидим ли мы ту же девушку, которую получил Остин, когда заказал воздушные шары-пенисы?

– Мы не получим воздушные шары-пенисы, – отрицаю я, садясь, мой живот блокирует меня, а плечи сутулятся.

– Почему? У малыша есть пенис, – говорит он, бросая овощную пиццу обратно в коробку. – У нас должны быть украшения-пенисы.

Я сижу и чешу живот по кругу.

– Я оставила всё на откуп Лорен. Нам нужно только прийти и отметиться.

Я слышу, как он стонет, переворачиваясь на спину.

– Мы едва пережили покупку детской кроватки.

– Это потому, что ты спрашивал продавца, можешь ли залезть внутрь и убедиться, достаточно ли она прочная, – я тыкаю в него пальцем.

– Если мой сын собирается спать в ней, мы должны знать, что она самая лучшая, – он встаёт, подхватывая коробки с пиццей. – В любом случае, давай пройдём через всю эту историю с празднованием и посмотрим, что произойдёт, – он подмигивает мне и уходит.

– Принеси немного тех отвратительных палочек пепперони! – кричу я, потом отправляю сообщение Лорен, что мы собираемся на вечеринку.

Учитывая количество мяса, которое я ем, я удивлюсь, если не стану мычать, когда пойду по улице.

– Ной, – кричу я из ванной. Сейчас я уже на девятом месяце. Тридцать седьмая неделя, если быть точной. Ной бежит наверх, его тело скользкое от пота от стремительного бега.

– Что случилось? – выпаливает он, влетая в комнату с паникой в глазах.

– Я такая толстая, – плачу я, вытягивая руки по бокам. – Я даже не знаю, опухло ли моё влагалище или нет, – я пытаюсь смотреть вниз и ничего не вижу. – Видишь, ничего. Мне ничего не видно. Только живот. Я скучаю по пальцам ног.

– Пироженка, ты выглядишь как богиня, – он подходит, чтобы потереть мой огромный живот. – Ты богиня для моего ребёнка, – он целует меня в пупок, – и для всех последующих.

– Я не думаю, что хочу ещё одного ребенка. Я имею в виду, что я хочу больше, чем одного, но не уверена, что моё тело справится с этим. Ну ты посмотри на меня, – обвожу рукой своё тело вверх и вниз.

– Всё будет хорошо. У тебя чудесное новое платье. Ты наденешь его, улыбнёшься, будешь смеяться и есть много хот-догов и гамбургеров.

– Всё моё тело выглядит отёкшим, – я смотрю вниз, и хотя я набрала почти сорок фунтов, они все в моих сиськах, заднице и животе. – Ты вложил в меня этого ребёнка. Тебе нужно заняться со мной сексом, чтобы избавиться от этого.

Он смотрит на меня в замешательстве.

– Лорен сказала, что если я буду играть со своими сосками и мы будем заниматься сексом, я могу быстрее разродиться или что-то в этом роде.

– Вау, я не думаю, что когда-либо чувствовал себя более похожим на кусок мяса, чем сейчас, и мне это нравится, – ухмыляется он, входя в душ. – Но Лорен только что позвонила и сказала, что если мы опоздаем, она сдерёт шкуру с нас обоих. С меня первого, с тебя после того, как малыш родится.

Я ковыляю – да, вы правильно прочитали, – я, чёрт возьми, ковыляю к кровати, где сажусь, и мой живот как будто подступает к горлу. Я откидываюсь назад, поднимая бюстгальтер, который использую сегодня. Это одно из мест, которое прошло путь от нуля до героя. Моя красивая чашка B теперь твёрдая D, если не приближаться к DD. Надев бюстгальтер и стринги, я подхожу к шкафу, который мы оба теперь делим. Я беру синее кружевное платье в пол с разрезами вокруг ног. Ной подходит сзади с полотенцем, обёрнутым вокруг талии. Маленькие капли воды задерживаются на его груди. Я наклоняюсь, целую его грудь, затем захожу в своё платье, поворачиваясь, чтобы он застегнул мне молнию. Молния поднимается, и он целует меня в шею после того, как я наклоняюсь к его груди, поворачивая голову, чтобы он мог поцеловать меня. Его рука опускается к моему животу, пока он нежно касается моих губ.

– Люблю тебя, жена, – говорит он с улыбкой на лице.

– Люблю тебя, муж.

Он нежно, мягко, надёжно держит меня за руку, когда мы входим на задний двор Лорен. Я встаю как вкопанная, увидев окружающее. Здесь больше воздушных шаров-пенисов, чем я думала, что можно достать разом. По сравнению с этим та юбилейная вечеринка выглядит как детская игра.

– Что, чёрт возьми, всё это такое? – я оглядываюсь по сторонам и вижу Лорен с хмурой гримасой на лице.

Она подбегает ко мне, её глаза метают кинжалы в моего мужа.

– Я сказала, что можно заказать парочку таких шаров. Я не говорила, что больше пятисот, – она озирается на высоко парящий гелиевый пенис.

– На самом деле их шестьсот пятьдесят, – он смотрит на свою работу с довольной ухмылкой. – Поставщики закончились, – он хватает у проходящего мимо официанта напиток в бокале в форме пениса, увенчанном соломинкой-пенисом.

– О, дорогая, ты здесь, – моя мама подходит ко мне в очках с пенисом посередине. – Эти очки такие забавные. Смотри, у меня на лице пенис.