Текст книги "Искушать плейбоя (ЛП)"

Автор книги: Наташа Мэдисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава третья
Кейли

Я закончила заниматься йогой на свежем воздухе к одиннадцати сорока пяти. Если бы мой клиент не был таким потным и волосатым, у меня могло бы возникнуть искушение попробовать с ним позу плуга, но я просто терпеть не могу волосы на спине.

В общсм, вместо продолжения я забежала в Starbucks, чтобы купить себе соевого фраппучино, и направилась в свою студию йоги. Открыв стеклянную дверь, заворожённо послушала звон «музыки ветра», сплетённой из ракушек. Справа, сразу после входа, расположилась стойка регистрации. На придверном коврике печатными буквами выведено слово «Namaste». Если завернуть за угол, то можно попасть в то, что мы называем «комнатой отдыха». Она полностью выкрашена в белый цвет, стулья с белой и золотисто-коричневой обивкой выстроились вдоль одной стены, а у другой – низкий шоколадный диван с покрытием из холстины. Середину занимает приземистый белый деревянный стол, уставленный свечами цвета слоновой кости. Слева от комнаты отдыха находятся мужская и женская раздевалки. А прямо впереди – дверь, ведущая в «Дзен-комнату».

В этой комнате гораздо темнее, чем в предыдущей. Стены окрашены в цвет горького шоколада. Квадратный чёрный ящик подвешен посреди комнаты. Белые шифоновые шторы завязываются между собой, колыхаясь по всему периметру. В центре круглый матовый светильник с хрустальными бусинами, свисающими до пола. По всему залу расставлены шесть кресел для парочек – все с большими плюшевыми подушками, на которых можно лежать, – крошечные фонарики разбросаны по всей комнате. Есть также коврики для стретчинга. Музыка, доносящаяся из комнаты, нежная и чарующая, с пением флейты на фоне. Один только этот звук снимает стресс с ваших плеч.

Я проверяю есть ли там люди. В течение дня многие заходят, чтобы просто сесть и отгородиться от повседневной суеты, в которой мы все живём. Кроме того, тут зона, где нет телефонной связи. Я знаю, что это шокирующая концепция, но таков уж мой стиль.

Закрываю дверь и прохожу мимо раздевалок, попадая в студию йоги на другой стороне. Толкнув дверную створку, вижу, что Стефани находится в середине своего сеанса горячей йоги. Комната огромная, а одна стена от пола до потолка – это окно с видом на сад снаружи. Естественный свет отражается от противоположной стены, покрытой зеркалами. В этом классе около двадцати человек. Горячая йога – весьма энергичная форма йоги, практикуемая в студии, воздух в которой нагревается до сорока градусов и имеет влажность сорок процентов. Официальное название горячей йоги – «бикрам-йога». Сейчас это самое большое увлечение. Люди обычно одеваются лишь в спортивные бюстгальтеры и шорты. Остальное было бы слишком. На одной из стен висит картина с надписью: «Вы находитесь всего в одном уроке йоги до хорошего настроения». В то же время над входом висит надпись: «Йога каждый день».

Я знаю, что она завершает урок, так как они уже занимаются растяжкой. Я прикрываю дверь и возвращаюсь к стойке регистрации, где сейчас сидит Кэти.

– Привет, детка, – приветствует она меня с улыбкой.

– Привет, солнышко. Можешь записать мистера Байсона на то же время на следующей неделе?

Она заботится обо всём, что нужно здесь планировать, а также ведёт группу пилатеса по выходным.

– У тебя приватная групповая сессия, начинающаяся через двадцать минут, с тремя мамами. И вот ещё: мне придётся отменить занятие пилатесом в субботу. Мои родители приезжают, и я не могу это пропустить.

Я разглядываю вешалку для одежды, которую мы установили недавно, организовав её по цветам.

– Не отменяй. Я могу провести, – улыбаюсь ей. – Я прихвачу Рэйчел. Она любит ходить и кричать на людей, чтобы они просто дышали.

– О, так даже лучше, – она продолжает работать над постом на нашей странице в Facebook, выкладывает мою глупую фотографию со страницы в Instagram.

Я убегаю из студии в два тридцать, возвращаясь домой одновременно с подъезжающим школьным автобусом.

Рэйчел первой соскакивает с его ступенек.

– Ты чуть не забыла нас, – она подпрыгивает, и её большой рюкзак взлетает выше головы. Ручки едва обхватывают мою талию. Я придерживаю её голову, когда наклоняюсь, чтобы поцеловать.

– Я ждала вас в машине, – притворяюсь я.

– Конечно, тётя Кей, – Гейб, мой племянник, подходит к подъездной дорожке, подбрасывая свой футбольный мяч. – Я видел, как ты свернула прямо перед остановкой автобуса.

– Помолчи, малыш, или я заставлю тебя есть тофу сырым, – я бросаю ему вызов, пока он гримасничает. Я настоящий веган. Дети, однако, таковыми не являются, и даже не станем говорить о Лорен.

– Почему бы нам не зайти и не помыть руки, а потом перекусить и попробовать парочку поз на заднем дворе? – я нагибаюсь, поднимая Рэйчел. – Что скажешь, Рэйчи? Хочешь научиться собаке мордой вниз?

Она вскидывает руки вверх.

– Да, я хочу это сделать по-собачьи.

Я смеюсь одновременно с Гейбом.

– Не произноси это вслух.

Мы заходим внутрь, где я заставляю их мыть руки, и нарезаю яблоки и сыр. Я попыталась подложить веганский сыр, но они поняли и заставили меня нарезать обычный чеддер.

– Думаю, сегодня вечером я попробую новый рецепт на ужин, чтобы удивить вашу маму, – я поворачиваюсь к холодильнику, отмечая три бутылки вина, которые купила вчера, и это хорошо, потому что сегодня я получила от неё сообщение о крайней необходимости в нём. – Итак, что вы, ребята, думаете о цветной капусте? – я поворачиваюсь и киваю им. – Ням, верно?

Рэйчел зажимает нос.

– Фукки.

Я достаю телефон и просматриваю рецепт.

– Идите делать домашнее задание, а когда я закончу, мы выйдем на улицу.

Они оба отталкиваются от стойки, направляясь к кухонному столу, где принимаются за занятия.

Я вынимаю цветную капусту, промываю её и нарезаю небольшими кусочками, добавляю специи и сбрызгиваю всё маслом. Потом мою руки и ставлю ёмкость в духовку.

– Ладно, негодники, у нас есть тридцать пять минут до того, как нужно это вынуть. Давайте выйдем на улицу и понежимся на солнышке.

– Я хочу сделать собаку, пожалуйста, – Рэйчел бежит ко мне со своим ковриком для йоги.

– Давай сделаем собаку мордой вниз, хорошо? – я выхожу на лужайку, закрывая за нами дверь.

Гейб выбегает с футбольным мячом, бросает его на траву и тренируется с ним.

– Хорошо, Рэйчел, начнём, – я выполняю около пяти или шести упражнений, затем мы вместе ложимся на траву, наблюдая за проплывающими мимо облаками, пытаясь угадать, на что они похожи.

– Я схожу за водой, – говорит Гейб, распахивая дверь. – Тётя Кей, там что-то дымит, – поворачивается он в панике.

– Чёрт, цветная капуста, – вскочив, я забегаю внутрь. Запах гари накрывает меня сразу. – Боже мой, боже мой, – я беру прихватку и открываю духовку.

– Мама здесь, – сообщает Гейб, подбегая к входной двери.

Лорен входит как раз в тот момент, когда срабатывает детектор дыма.

– О, боже мой, Кей, что, чёрт возьми, ты делаешь? – она мигом достаёт веник из шкафа и встаёт под детектором дыма, размахивая им, чтобы раздуть дым. – Иисус, Иисус, Иисус, – молится она, оглядывая кухню как раз вовремя, чтобы увидеть, как я вытаскиваю противень с обугленной дымящейся цветной капустой из духовки.

– Боже мой, Боже мой, Боже мой! Мне так жаль! Мы вышли на улицу, чтобы заняться детской йогой, и я совсем забыла, – я пытаюсь объяснить, пока иду с противнем к раковине, включаю воду и замачиваю дымящиеся остатки того, что когда-то было цветной капустой. Шипящий звук воды, ударяющейся о горячую металлическую поверхность, наполняет тихую комнату вместе с вонючим дымом, который может снова вызвать срабатывание наконец замолчавшего детектора.

– О, тётя Кей, что мы теперь будем есть? – спрашивает Рэйчел. Она была бы единственной из нас, кто попытался бы съесть одно из моих творений.

Я хлопаю в ладоши.

– О! У меня есть немного тофу, который мы можем нарезать, и… – прежде чем я успеваю закончить предложение, Гейб и Лорен оба кричат совместно, твердо, но в панике:

– Нет!

Я смотрю на них обоих.

– Хорошо, я собираюсь переодеться. Гейб, садись делать домашнюю работу. Рэйчел, иди изучать произношение слов. Ты, – Лорен указывает на меня, – убери этот беспорядок. Я найду что-нибудь, чтобы приготовить пасту.

Из моего рта вырывается стон.

– У меня здесь нет безглютеновой пасты, – я подхожу к холодильнику, а Лорен поднимается наверх, чтобы сменить свою «рабочую одежду». Когда она снова спускается вниз, я кладу посуду в посудомойку. – Хорошие новости, – сообщаю я ей. – Я нашла немного риса, так что могу добавить туда любой соус, который ты приготовишь. Нямми.

Она качает головой, смеясь надо мной, и начинает обрабатывать овощи для того, что она готовит. Я подхожу к столу, где изучаю слова вместе с Рэйчел.

– Кей, накрой на стол, – просит меня сестра.

Я подхожу, отмечая, что она приготовила пасту примавера, и та выглядит восхитительно, но я вижу рядом с ней контейнер с сыром пармезан.

– Я не могу это есть. Ты кладёшь в неё сыр, – жалуюсь я ей.

– Всё в порядке, – шепчет она мне. – Я не стану сдавать тебя в веганскую полицию. Мы притворимся, что этого никогда не было, – она раскладывает макароны по тарелкам детей.

Я открываю морозильную камеру и взвизгиваю, когда нахожу замороженную еду.

– Забей. Гляди! Равиоли с тофу! Спасена! – я немного пританцовываю по пути к микроволновой печи, вскидывая руки вверх и тряся задницей, когда засовываю контейнер внутрь. – О да, о да, о да! – я продолжаю танцевать, пока микроволновка не пищит.

Я вытаскиваю контейнер, снимая плёнчатую пластиковую крышку, и машу им под носом Лорен.

– Так приятно пахнет, правда?

Она кивает, но я знаю, что она абсолютно лжёт. На протяжении всей трапезы дети рассказывают ей о прошедшем дне. Рэйчел уже сообщила мне, что сегодня кого-то вырвало в классе, потому что кто-то другой пукнул. Судя по всему, это забавно для неё, поскольку, пересказывая эту историю, она заикается.

Как только все заканчивают есть, я собираю всю грязную посуду, смотрю на сестру и вижу её усталые глаза.

– Я уберусь. Ты идёшь купать детей и делать с ними домашнее задание.

Я ополаскиваю и ставлю всю посуду в посудомоечную машину, пока навожу порядок на кухне, и кажется, что сегодня ничего и не подгорало. Ну, почти. Запах всё ещё остался. Лорен поднимается наверх, а я достаю несколько ароматических свечей, расставляю их по всей комнате, зажигаю, затем приглушаю свет и включаю лёгкую джазовую музыку.

Когда Лорен спускается вниз, её ждёт полный бокал хрустящего, идеально охлаждённого белого вина.

– О, если бы ты не была моей сестрой – и я увлекалась цыпочками, – я бы сделала тебя своей женщиной, – она хватает бокал и сворачивается калачиком на диване, поджав под себя ноги.

– Итак, расскажи мне о своём боссе? – предлагаю я, потягивая вино.

– О, с чего мне начать? – она закрывает глаза, будто в трансе.

– Хорошо выглядит? – спрашиваю я, любопытствуя, что приводит мою сестру в состояние взведённой бомбы.

Она кивает и допивает вино одним длинным глотком. Сразу берёт бутылку, с хлопком вытаскивая пробку, и наливает себе ещё бокал.

– Слишком хорошо.

– Подтянутый или коренастый? – спрашиваю я. Обычно я начинаю с незначительных вопросов, пока мы не перейдём к таким важным вещам, как размер пениса, так сказать, полный размер упаковки, изгибается ли он влево или вправо? Его можно сразу заметить или он плоский?

– Подтянутый, – отвечает она, подумав, а затем отпивает ещё, пока бокал наполовину не опустошается. – Очень подтянутый, – она оглядывается, прежде чем наклониться ко мне и прошептать: – Я думаю, у него есть шесть кубиков.

Я стараюсь не смеяться во весь голос, пока она допивает вино.

– Цвет волос? Цвет глаз? – я снова наполняю её бокал. Для большинства людей это просто вино, но для моей сестры оно как сыворотка правды.

– Шоколадный и орехово-зелёный с золотыми пятнышками, – она отпивает ещё немного.

– Растительность на лице? Ты бы получила ожог от его бороды или нет?

Она поднимает глаза и немного краснеет. Я ничего не говорю. Вместо этого прячу улыбку за бокалом для вина.

– Зависит от времени суток. Сегодня утром он был чисто выбрит, но к трём часам у него уже была приличная пятичасовая щетина, – её голова откидывается на диван, а глаза закрываются, как будто она думает о нём.

Сидя прямо, я смотрю на неё и, наконец, вижу то, чего не видела с тех пор, как её поимел изменник с карандашным членом.

– Он тебе нравится?

Она распахивает глаза, поворачиваясь ко мне, отрицательно мотает головой, но я знаю этот взгляд.

– Нет! Нет. Абсолютно нет. Он мне совсем не нравится, – она хихикает, снова пригубив вино. – Он врезался в мою чёртову машину, Кей, а потом этот засранец спросил меня не пьяна ли я! – она пытается отстаивать свою точку зрения. – Пьяна в чертовы восемь утра!..

Это та самая фраза, по которой я понимаю наверняка, что она думает о нём больше, чем готова признать, даже самой себе.

– Он влез к тебе под кожу! Не было никого, кто так сильно взбесил бы тебя. А, хотя Пейси из Доусонс-Крик… – мы все знаем, чем это обернулось. Она позвонила на телеканал и попыталась отменить или запретить шоу. И не станем упоминать петицию, которую она пробовала запустить в Facebook.

– Эй! – она указывает на меня. – Джоуи ходила с ним в плавание всё лето! Просто потому, что Доусон там и плачет, она думает, что должна быть с Пейси. Он всегда был её выбором, – теперь она сама наливает себе ещё один бокал, расплёскивая вино.

– Ты думаешь, он делает там «ландшафтную стрижку»? – спрашиваю я, ставя бокал на стол.

– Понятия не имею, но предполагаю, что, вероятно, делает. Я имею в виду, кто не делает такую стрижку в наши дни? – вопрошает она, глядя поверх края бокала.

Я ни на чьей стороне в этом вопросе. На самом деле это личный выбор. То, что мне нравится быть ухоженно подстриженной, не означает, что все чувствуют то же самое.

– Некоторым нравится быть свободными и позволять вещам оставаться естественными. В этом нет ничего плохого. Не осуждай. Ну, если тебе не приходится сосать его член, иначе, без сомнения, ты остановишься. Задыхаться от длинных лобковых волос – не лучшее занятие. На самом деле, если ты думаешь, что это может быть так, то просто беги. Беги быстро, словно он машет перед тобой бомбой, – я всплёскиваю руками, имитируя взрыв. – Ладно. Туфли?

– Отличные. Чёрные, – она смотрит на меня, и я широко раскрываю глаза, вся во внимании. – И чистые. Очень классные, – её ужасно бесит потёртая обувь. Сама она не станет даже стричь чёртов газон в потёртых ботинках.

– Зубы? Прямые? Кривые? Белые? В пятнах? Вонючее дыхание?

– Не знаю, – она выглядит смущённой.

– Большие руки?

– О да, такие большие, – она широко расставляет ладони, чтобы я могла понять, насколько большие, и немного трясёт ими. – Вот такие большие, – она делает движения руками, описывая солидные круги. Итак, из того, что я поняла, руки у него такие же, как у игрушечного зеленого Халка, который есть у Гейба.

– Думаешь, у него большой член?

Лорен перестаёт двигаться.

– Должен быть. Ты не можешь быть настолько красивым и иметь маленький пенис. Собственно, может быть, поэтому он такой мудак? Пенис у него маленький! У него синдром маленького пениса, – она смотрит на меня, ожидая ответа. – Я имею в виду, что ещё может объяснить, что он настолько горяч и при этом та ещё ослина, если, – она хихикает, – если только он не настолько большой, что ему больно, когда он ходит, – она закрывает рот рукой и громко смеётся, будто хранит самый большой секрет на свете. – Я не могу спать с ним. Он мой босс, и к тому же я ему даже не нравлюсь.

Сестра встаёт с дивана, берёт свой бокал вина, случайно выплёскивая на пол то, что в нём осталось.

– Мне нужна собака, чтобы, если я что-то пролью, она могла это слизать.

Я гляжу на неё и тихо подсмеиваюсь. Ещё и собака, которая пускает слюни и мочится по всему полу, отправит её в психиатрическую больницу.

– Думаешь, мы сможем завести собаку и научить её кусать моего босса?

– Да, я думаю, тебе просто нужно взять с собой его фотографию и свитер в кинологическую школу, чтобы использовать его запах. Они научат собаку нападать на твоего босса, как только он приблизится, – киваю я, поддерживая её.

Её рот складывается в букву «О».

– О, мы должны посмотреть на это.

Следующее, что я помню, – как она идёт к лестнице, поднимается, а я следую за ней. Она спотыкается на последней ступеньке и потом буквально падает на кровать лицом вперёд.

Она открывает глаза, моргает, поворачиваясь ко мне, слёзы скапливаются в уголках век.

– Ты думаешь, я ему не нравлюсь, потому что старая? Или уродливая? Или это потому, что я толстая?

Я наклоняюсь и поглаживаю её по щеке.

– Ты не старая. Ты противоположность уродливому, и ты точно не толстая. Он ведёт себя так, будто ты ему не нравишься, потому что, вероятно, ты ему слишком нравишься. Помнишь Рики в третьем классе, который гонялся за тобой с лягушкой, потому втрескался? Это просто взрослая версия, – я делаю мысленную пометку найти этого ублюдка и порезать ему шины. Если узнаю, что он над ней издевается.

– Он ни за что не обратит внимание на кого-то вроде меня. Хотя сказал, что у меня тугая задница. Это значит, что он смотрел на неё, верно?

Я убираю прядь волос за ухо.

– Он определённо присматривался к тебе.

Она закрывает глаза, пока я продолжаю говорить:

– Почему бы ему не положить на тебя глаз? Ты горячая, умная, у тебя подтянутое тело и великолепная улыбка. Всё твоё лицо светится, когда ты улыбаешься. Кстати, недостаточно часто. Теперь, если тебе станет легче, я думаю, завтра мы приготовим веганский суп из говядины, без говядины очевидно, но мне интересно, что мы можем использовать, чтобы сделать его коричневым. Я должна погуглить, – я не произношу больше ни слова, потому что её храп наполняет комнату. Я смотрю на неё, молясь, что её босс просто ослабит напряжение, прежде чем она пойдёт во все тяжкие.

Глава четвертая
Кейли

Очевидно, я молилась недостаточно усердно, потому что в течение следующих двух недель всё шло под откос, когда она подсовывала боссу Dulcolax, а он загружал порновирус на её компьютер. Она стала чертовски взвинченной из-за этого. И плевать ей было, сколько дыхательных техник мы проводили, пытаясь сконцентрировать её на важном. Но чем больше она думала о нём, тем сильнее начинала пульсировать венка на её шее. Пока она не совершила немыслимое, положив ему в штаны зудящий порошок, в шутку, конечно. Откуда ей было знать, что он окажется в больнице? Для меня это был уже перебор, поэтому, наконец, в субботу вечером я оставила её, чтобы ощутить немного больше свободы и веселья. Вышло слишком весело. Так весело, что в восемь утра я выскользнула из чужого дома, пока хозяин ещё спал. Его долговязое тело сёрфера оказалось тем, чем ожидалось.

Я отпираю дверь, надеясь прокрасться внутрь, чтобы никто не увидел меня во вчерашнем наряде, но вот она – сестричка – стоит посреди кухни и наслаждается чашкой горячего кофе.

– О, прогулка позора. Мило. Очень мило.

Я сажусь за стойку, надеясь, что она проявит немного жалости, но, конечно, она злая как сука с тех пор, как начала работать со своим боссом.

– Что такое прогулка позора? – спрашивает Рэйчел и смотрит на меня большими, как блюдца, глазами.

– Это когда ты всё ещё носишь вчерашнюю одежду, – объясняю я ей, а затем шепчу Лорен: – После того, как эта одежда побывала на полу у горячего парня, на члене которого ты скакала всю ночь, – и я выбрасываю кулак вперёд, изображая удар.

Лорен шлёпает меня по руке и поднимает Рэйчел.

– Сегодня ты наденешь красивое платье. Волнуешься? – спрашивает она у дочки, пока я потираю место жжения на коже.

– Так волнуюсь! Мы пойдём укладывать волосы? – девчушка вскидывает руки, подражая мне.

Я улыбаюсь Лорен, отмечая:

– Она будет такой же, как я.

Лорен пристально смотрит на меня, вероятно, добавляя в свой список врагов.

– Когда начнут приходить люди на юбилейную вечеринку? – уточняю я, когда раздаётся звонок в дверь, и сестра впускает службу кейтеринга. Мы поднимаемся наверх, чтобы одеться, позволяя обслуживающему персоналу заниматься своими делами, пока мы балуем себя. Я быстро прыгаю в душ и выхожу как раз вовремя, чтобы успеть скользнуть в летнее платье-трубу. Закрыв за собой дверь спальни, я сталкиваюсь лицом к лицу с Лорен.

– Я ненавижу тебя. Как ты можешь принять душ, одеться за пять минут и при этом выглядеть так, как будто тебе потребовался час, чтобы подготовиться?

– Хорошие гены. Подожди, пока ты не увидишь мой наряд на попозже, – я подмигиваю ей и, пританцовывая, спускаюсь вниз по лестнице к входной двери.

Даже Гейб идёт вместе с нами в салон ради веселья со всей этой суетой с причёской и макияжем. Ну, развлечение не для него, но он делает соответствующий вид. Как только мы возвращаемся из салона домой, то спешим наверх, чтобы переодеться, имея в запасе всего двадцать минут.

Я забегаю в свою комнату и достаю розовый сарафан, купленный специально по случаю. Из ящика я вытягиваю бюстгальтер такого же цвета. Моя мама должна быть счастлива. Платье обтягивает сверху и немного расширяется от талии, спадая мягкими складками вниз. Это шифон, поэтому каждый раз, когда я шагаю, он обвивает мои колени. Я вытаскиваю кремовые туфли на каблуке с завязками вокруг лодыжек, идеальные до самых кончиков.

Выглянув в окно, я замечаю на заднем дворе что-то, чего там быть не должно.

– Это воздушный шар в виде пениса? Эм, Лорен? Я думаю, ты должна это увидеть, – кричу я в тот момент, когда трезвон дверного звонка пронзает воздух. Я иду к задней двери, глядя на разворачивающуюся передо мной сцену. – Господи, – у меня нет времени сказать что-либо ещё, прежде чем дверь открывается и входят наши родители. За ними следуют их друзья, и Лорен наконец спускается по лестнице. Я пытаюсь подать ей знак рукой, но она слишком занята тем, что изображает гостеприимную хозяйку. Я хватаю бокал шампанского со столешницы, выпиваю его залпом и сразу же беру ещё один. Поставщик еды улыбается мне. – Не сейчас.

– С годовщиной, мама и папа, – Лорен приветствует их объятиями.

– Спасибо, дорогая, – говорит мама, обнимая её в ответ.

– Пожалуйста, все, входите. Я подготовила задний двор для нашего бранча, – она указывает дорогу на лужайку за домом.

– Я думаю, тебе нужно увидеть то, что сделано снаружи, прежде чем это сделают все остальные, – цежу я, стиснув зубы, что смущает Лорен, потому что она склоняет голову набок.

– О чём ты говоришь? – тихо переспрашивает она под трель нового звонка. Лорен успевает раньше меня. Большая ошибка, потому что человек по ту сторону двери заставляет Лорен буквально ловить мух, открывая и закрывая рот. Там стоит парень с огромным шоколадным букетом в руках.

Она задыхается от шока, когда видит, что все шоколадные конфеты сделаны в форме пенисов, а ведро, в котором они установлены, украшено огромным розовым бантом.

– У меня тут доставка для Лорен, – объявляет он, глядя на планшет в своей руке.

– Я… – она заикается, когда он суёт ведро ей в руки. – Я их не заказывала, – я заглядываю внутрь и вижу, что там есть и белый шоколад, и молочный, все на белых палочках. Она нервно качает головой, в то время как доставщик идёт к грузовику, припаркованному на подъездной дорожке, и возвращается ещё с двумя ведрами. – Я их не хочу, – наконец заявляет она ему, но он всего лишь курьер, поэтому просто улыбается и уходит.

– Боже мой, – говорю я, становясь рядом с ней. – Не паникуй, – смотрю на неё, отмечая, что на её коже выступают капельки пота, а руки начинают трястись. Кроме того, я слышу, как громко бьётся её сердце.

– Почему я должна паниковать? – спрашивает она в тот момент, когда моя мама кричит снаружи. Я пытаюсь помешать Лорен пойти за дом, но она буквально пролетает мимо кейтеров, которые всё ещё готовят.

Когда она открывает дверь на задний двор, осматривая всю сцену, её челюсть отваливается от того, что она видит.

Она смотрит на белые столы, которые она заказала, и все они накрыты бирюзовыми скатертями, которые также были запрошены у оформителей. Маленькие стеклянные вазы в центре каждого стола полны белых цветов, как она и заказывала. Но нельзя не заметить, что также стоят букеты воздушных шаров: белые и бирюзовые, на каждом из которых отпечатан пенис.

Кроме того, как будто этого недостаточно, есть около пятидесяти розовых гелиевых шаров высотой в два фута каждый – в форме пенисов, конечно. Пенисов с улыбками на головках и синими бантами вокруг ствола. Все они плавают по двору.

– Боже мой, боже мой! – кричит она, оглядываясь и видя, что во всех стаканах стоят соломинки в виде тех же пенисов. Стол в углу, который она накрыла для торта, теперь заполнен кексами с маленькими фигурками пенисов.

– Дорогая, что это? – спрашивает мама с натянутой улыбкой на лице.

Мой отец держит в руке стакан виски, который медленно потягивает, заметьте – через соломинку-пенис.

– Я не заказывала это. Они совершили ошибку, – она оглядывается по сторонам, убеждаясь, что все её слышат.

Один из официантов проходит мимо с ведром шоколадных пенисов. Конечно, моя мама хватает один ещё до того, как понимает, что это такое.

– Бабуленька, почему ты ешь шоколадный вилли?[3]3
  Иносказание для члена.


[Закрыть] – спрашивает подбежавшая Рэйчел. – Смотри, мама! Это прямо как вилли Гейба! – она хватает воздушный шар и бежит с ним.

Я смотрю на хихикающих гостей.

– Сюрприз! – кричу я, пытаясь как-то справиться со всей этой фигнёй. И делаю мысленную пометку предупредить того, кто это сотворил, потому что, похоже, я буду копать могилу сегодня вечером. – Вас, ребята, ждет угощение!

Ко мне подходит лучшая подруга мамы, Сара.

– А мне это нравится. Очень раскрепощает. И весело, – она хихикает, делая глоток своего напитка через членосоломинку.

Лорен выглядит так, будто у неё вот-вот случится эпический срыв, а ещё даже не подали еду. Мы слышим стук боковой калитки и замечаем идущих – или лучше сказать прогуливающихся – двоих мужчин, которых я никогда в жизни не видела.

Они оба выглядят так, словно только что сошли со страниц журнала GQ. Один одет в синие джинсы и льняную рубашку на пуговицах с закатанными рукавами. На запястье у него серебряные часы Rolex, а глаза скрыты за золотыми очками-авиаторами. Двухдневная щетина делает его образ острее.

– О, простите. Я не собирался срывать вашу вечеринку, – говорит он с мегаваттной улыбкой на лице.

У другого парня, идущего с ним, – светлые волосы, длинные сверху, но, кажется, он только что зачесал их назад руками, поэтому они немного спадают ему на лоб. Его глаза светло-голубые в центре и с более темно-синим оттенком вокруг. На подбородке небольшая щетина, но ничего особенного. Он одет в белую рубашку на пуговицах, прикрытую тёмно-синим свитером, открывающим манжеты и низ рубашки. На одной руке у него один из тех браслетов из бисера, а на другой – чёрные Rolex. Его джинсы тёмно-синего цвета, рваные на одном колене, облегающие и с подворотами. Белые туфли завершают образ. Мой взгляд автоматически устремляется на его «упаковку». И какая это «упаковка»! Красивый и полный, округлый. Знаете, его член должен быть огромным. Либо так, либо он напихал туда набивки. То, как он стоит с высоко поднятой головой и расправленными плечами, лучше всего показывает, какой он.

Я не знаю, кто он такой, но окинув взглядом все эти пенисы, его глаза выпучиваются. Он поворачивается, пристально смотрит на другого парня и захлопывает себе рот рукой. Именно в этот момент я понимаю, что мою сестру разыграли.

– Ты, – она тыкает пальцем в сторону того, с бородкой.

Он подходит к Лорен, улыбаясь маме.

– Вы, должно быть, сестра Лорен, – говорит он, целуя её руку.

Мама улыбается, запрокидывает голову назад и смеётся.

– Какой галантный! Меня зовут Дейдра, я мама Лорен. Ты можешь называть меня Диди, – флиртует она, улыбаясь ему.

– Ты можешь называть её никак, потому что вы оба уходите. Сейчас. И, – она обращается к нему, – откуда ты узнал, где я живу?

– Лорен, перестань грубить гостям, – ругает её мать, в то время как отец подходит и представляется.

– Здравствуй, сынок, я Фрэнк – отец Лорен.

– Нет, – говорит она, яростно мотая головой. – Он не гость. Это мой бывший начальник, – она зыркает на него, в то время как уже моя челюсть отпадает. – Я увольняюсь. С меня хватит. Закончили. Финиа. Я ухожу, – огрызается она, упираясь руками в бёдра.

Чёрт, это нехорошо.

– Кто второй? – наконец спрашиваю я, мотнув подбородком в сторону другого парня. Я ухмыляюсь, когда он лукаво улыбается мне. Правильно, дружище, это произойдёт.

– Это Ной, – отвечает она. – Гейб, ты можешь зайти внутрь и взять ключи от моей машины? Мистер Маккензи пришёл, чтобы забрать свои вещи после химчистки.

Я взглядом провожаю Гейба, забегающего в дом за ключами.

– Мама, можно мне шоколадный вилли? – Рэйчел дёргает за юбку, пока задает вопрос.

– Нет, тебе нельзя. Мы собираемся за стол через минуту, – Лорен поворачивается и быстро уходит в дом.

– Это плохо для всех. Ты, должно быть, Ослина, – я указываю на него. – Что ж, ты заколол медведя, – я больше ничего не успеваю сказать, так как он разворачивается и следует за Лорен внутрь. Я обращаюсь к Ною. – Ну и как твои дела? – говорю своим лучшим голосом Джоуи Триббиани.

Его голос звучит ровно.

– Кажется, всё лучше и лучше. Очень надеюсь, что сегодня вечером ситуация станет просто отличной, – он подмигивает мне, и у меня подкашиваются колени. Я действительно жалею, что надела этот бюстгальтер.

Когда я медленно осматриваю его с головы до пяток и обратно, впитывая его образ и облизывая губы, как Чеширский кот, слышу, как Рэйчел кричит:

– Папа, смотри – вилли.

– Чёрт, только что стало ещё интереснее. Бывший здесь, – бросаю я, глядя на калитку, куда только что вошёл Джейк, поцеловав Рэйчел в макушку.