Текст книги "Искушать плейбоя (ЛП)"

Автор книги: Наташа Мэдисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Откуда ты такого набрался? – смеюсь, стараясь не сосредотачиваться на его твёрдости.

– Видел в фильме однажды, – объясняет он, а затем начинает снова. – Бум, – толчок. – Бум, – толчок. – Бум, – толчок. – Бум, – я собираюсь раздвинуть ноги и дать ему доступ, когда слышу женский вопль.

– Что здесь происходит?

Я вскидываю голову и смотрю на блондинку в льняной юбке и сочетающемся жакете.

Мой рот открывается, я вскрикиваю, выпрямляюсь и прикрываюсь руками. Потом наклоняюсь, чтобы схватить футболку, которую Ной только что снял с меня, и оборачиваюсь ею.

– Серьёзно, Ной? – снова спрашивает эта женщина, пока я пялюсь на неё. Её волосы идеально уложены, в одной руке сумка Chanel.

– Мама, – говорит он, и я откидываю голову, видя, как Ной наклоняется, чтобы схватить свои шорты и прикрыть себя. Потом он встаёт передо мной, загораживая меня от своей матери, которая даже не пытается отвести глаза. – Ты когда-нибудь слышала, что положено стучать? Или, я не знаю, звонить? – возмущается он, пока я прижимаю футболку к груди и льну к его спине, закрывая глаза и желая, чтобы провалиться в пол.

– Я так и сделала. Я постучала – и ничего, поэтому использовала свой ключ, – она садится на диван и оглядывается по сторонам. – Что это за запах? – спрашивает она. – Разве ты не собираешься её отослать? – бросает она, устраиваясь поудобнее.

– Мама, если кого и собираются отослать, так это тебя. Ты не можешь просто врываться сюда, – он останавливается на полуслове, потому что её рука поднимается вверх.

– Серьёзно, Ной, тебе не хватило вчерашнего вечера и сегодняшнего утра? – она качает головой, издавая свистящий звук. – И никакого презерватива. Я думала, вы знаете это лучше. Вероятно, она пытается заманить тебя в ловушку ребёнком или, – она осматривается, – дать тебе что-нибудь.

Моя спина опускается, а вместе с ней и голова.

– Уходи, – слышу вопль Ноя.

– Нет, – говорю я ему сзади, надеваю футболку и становлюсь перед ним. – К вашему сведению, я не хочу от него ничего, кроме всего его, – заикаюсь я. Ага, лучшее время не находить слов. – Вы даже не знаете меня, и всё же вы заявляетесь сюда без предупреждения и предполагаете, что знаете, какой я человек. Ой. Понятно, этого он от вас не взял, – я собираюсь уйти, но Ной протягивает руку, чтобы схватить мою.

– Я думаю, тебе нужно идти, мама, и как насчёт того, чтобы в следующий раз позвонить и не пользоваться ключом? Никогда не знаешь, в каком виде нас застанешь. А следующий раз будет, – заявляет он, его рука скользит по моему плечу, хотя другой он всё ещё придерживает шорты, прикрывающие его пенис.

Она смотрит на нас обоих, встаёт и хватает сумочку.

– Я бы сказала, что надеюсь увидеть тебя снова, но давайте будем честными, ты станешь забавной историей, которую мы расскажем на Рождество, – она поворачивается и выходит из дома.

– Мне нужно идти, – шепчу я, поднимаясь по лестнице.

Глава двадцать третья
Ной

– Мне нужно идти, – шепчет она, поднимаясь по лестнице. Как два лучших дня в моей жизни так быстро превратились в дерьмо? Я запрокидываю голову, потирая лицо ладонями. Не дожидаясь ни секунды, я бегу вверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Подойдя к двери спальни, я вижу, как она суетится, упаковывая не только то, в чём пришла вчера вечером, но и всё, что у неё есть здесь.

– Что, чёрт возьми, сейчас происходит? – спрашиваю её, входя в комнату.

– Хм, я думаю, мы должны дать друг другу немного пространства, – бормочет она куда-то в сумку, идя в ванную за другими вещами.

Взяв сумку, я начинаю распаковывать её и класть вещи на места. Кейли выходит из ванной, её руки полны всякой всячины, и позвольте сказать, я люблю все эти вещички. Она останавливается на полушаге.

– Что ты делаешь?

Я не утруждаю себя взглядом на неё, просто кладу её одежду обратно на стул в беспорядке, что-то падает сбоку.

– Я думаю, это говорит само за себя, – я поворачиваюсь к ней и выхватываю вещи из её рук. – Здесь вовсе, чёрт возьми, не мало места, – возвращаюсь назад, бросаю вещи на стеллаж, поворачиваюсь и наблюдаю за ней у двери ванной, откидываясь спиной на полки. – Моя мать – та ещё сука. Это известный факт. Чёрт, даже мой отец её не любит. Он терпит её, но… – я замолкаю, когда вижу вопросы в её глазах. – Мои родители завели меня, потому что так было положено. Два крутых адвоката создают жизнь. Это вывело их на новый уровень, но, как только я появился на свет, оказалось, что это был уровень, которого моя мать не хотела, поэтому меня воспитывали няни.

Её взгляд смягчается.

– Мои родители не такие любящие, как твои, пироженка, – я подхожу к ней, обнимая её лицо ладонями. – Моя мать останется стервой, пока не закроет навечно глаза, и даже тогда она может вернуться, чтобы просто попортить мне жизнь. Не суди меня или нас из-за моей матери.

Она кладёт свои руки на мои:

– Она действительно сука. Хорошо, что мои родители научили меня манерам, потому что… – и я останавливаю её, прикасаясь губами к её губам и сжимая её щеки руками.

– А теперь, можем ли мы спуститься вниз и заняться голой йогой, пожалуйста?

Её улыбка сияет ярко, глаза светятся, а её хихиканье выстреливает прямо в моё сердце, а затем в мой член. Ого, я только что сказал «сердце»? Да ну нахрен. Так вот на что это похоже. И мне это нравится. Могло быть и хуже.

– Мы не станем заниматься йогой голышом, пока не поменяем замки на твоей входной двери, – объявляет она, и я отпускаю её, подходя к своему ночному столику, где беру трубку. – Что ты делаешь?

– Вызываю слесаря, – я поворачиваюсь и сажусь на кровать.

Через сорок пять минут у меня на двери новые замки, а через сорок семь минут я глубоко погружаюсь в неё, пока мы занимаемся голой йогой.

Утром я целую её на прощание, когда мы оба уходим на работу, потом, когда я шагаю к офису, то вдруг останавливаюсь, видя, как подходит и Лорен.

– Посмотри, как ты рано, чёрт возьми, – я улыбаюсь, приоткрывая для неё дверь.

– Мы начинаем в девять, верно? – уточняет она, глядя на часы.

– Да, плюс-минус, – подтверждаю я, кивая охранникам у входа.

– Плюс-минус, это как? – она нажимает кнопку лифта и мы поднимаемся наверх.

– Лорен, я не Остин. Я не выйду из себя, если ты опоздаешь на десять минут. Дерьмо случается. Теперь нужно, чтоб Норма просто показала тебе все тонкости и нюансы. Она в твоём распоряжении на два часа, потому что Леонард возвращается после полудня, – объясняю я, выходя из лифта и проводя её в кабинет Нормы. – Надеюсь, ты быстро учишься, – я подмигиваю, когда она достаёт блокнот из сумки, потом улыбаюсь обеим женщинам и иду в свой кабинет проверять электронную почту. Два часа спустя, когда я поднимаю глаза, Лорен сидит за своим столом с четырьмя юристами-первогодками[22]22
  Юристы-практиканты, работающие или стажирующиеся в партнёрской фирме первый год; точного аналога на русском нет, т. к. система организована по-разному.


[Закрыть]. Я не знаю, что она им рассказывает, но похоже на то, будто это супергорячая грязная история о сексе. Я тут же тянусь к мобильнику, делаю снимок и отправляю его Остину.

Мой персональный ассистент лучше твоего!

Отвянь! – отвечает он, заставляя меня смеяться.

Чувак, она нечто. Эти болваны готовы её съесть.

Я оглядываюсь на Лорен, когда она указывает на что-то на экране компьютера.

Шутки в сторону, она просто расчистила мой график за десять минут.

Он мне больше не отвечает. Вместо этого позже приходят цветы. Много цветов. Я хохочу, думая, что это хорошо сыграно.

Взяв трубку, звоню собственной девочке. Она отвечает со сбившимся дыханием после второго гудка.

Я улыбаюсь и понижаю голос:

– Ты играешь сама с собой?

Она смеётся.

– Можешь быть уверен. Как ты узнал?

– У моего члена есть радар, когда ты в настроении. Он встаёт по стойке смирно, готовый к бою.

– Воображаю картинку. Твой член готовится к войне и надевает маленький шлем.

– Эй, – огрызаюсь я, – в моём члене нет ничего маленького. Ты никогда не будешь ставить слово «маленький» и «член» в одно и то же предложение.

– Ладно, – соглашается она, хихикая, – твоя головка такая большая, что на неё нет шлема.

– Лучше, намного лучше, – я поворачиваю стул, глядя наружу. – А что мы будем делать на ужин?

– Мне нужно присматривать за Рэйчел и Габриэлем, чтобы Лорен могла починить свою машину.

– О, хорошо, так я приду к вам. Как насчёт того, чтобы взять пиццу? Дети её едят?

– Да, Ной, дети любят пиццу. Ты можешь купить мне веганскую? – тихо говорит она. – Сегодня вечером может быть сюрприз, если ты это сделаешь.

– Я сам приготовлю такую, если у них её нет.

Она смеётся.

– Ладно, приходи плюс-минус в пять.

– Видишь, ты понимаешь. Почему твоя сестра не понимает «плюс-минус»?

– Она никогда не поймёт. Никогда, – вздыхает Кейли. – Увидимся в пять.

– Увидимся, пироженка, – говорю я, отключаясь.

Вторая половина дня проходит без происшествий. Лорен успевает организовывать всё, и я не знаю, что я делал до неё. Теперь пицца лежит на пассажирском сиденье. Не зная, что нравится детям, думаю, я перегнул палку. Потому что сейчас я везу шесть пицц. Просто сырную, пепперони, одну для любителей мяса, одну гавайскую, вегетарианскую и веганскую. Выехав на подъездную дорожку, я замечаю всех снаружи дома. Гейб работает с хоккейной клюшкой, а Кейли отрабатывает несколько поз с Рэйчел. Когда я глушу двигатель, они все бегут к машине.

– Привет, – выходя, я целую Кейли в знак приветствия, а затем наклоняюсь, чтобы чмокнуть Рэйчел.

– Ты привёз мне эпперони? – Рэйчел встаёт руки в боки.

– Ага, – говорю я, хлопая Гейба по плечу. – Кто поможет мне их принести? – открыв дверцу, я поднимаю коробки вверх.

– Сколько людей вы ожидали тут встретить? – спрашивает Гейб, смеясь.

Я пожимаю плечами, следуя за ними внутрь, неся все коробки. Когда я кладу их на стойку, мы сразу открываем их, и Рэйчел морщит нос, увидев овощную.

– Я не хочу такое.

Кейли идёт за тарелками, возвращается и протягивает мне и Гейбу по одной, затем достаёт кусочек пепперони для Рэйчел. Мы садимся за стол, где я слушаю истории обо всех детях в классе Рэйчел. О каждом из них.

Когда приходит время убираться, я говорю Кейли, что позабочусь об этом, чтобы она могла искупать Рэйчел. Я закатываю рукава, пока Гейб идёт делать домашнюю работу, а я складываю посуду в посудомойку. Я открываю ее и вижу, что там ничего не организовано. Я качаю головой и начинаю всё переставлять. К тому времени, как я заканчиваю, прибегает Рэйчел.

– Тётя Кей сказала, что она принимает душ и чтобы ты не приходил показывать ей свою игрушку. Какая у тебя игрушка? – спрашивает она, и я смотрю на маленькую девочку в свежей пижаме, её волосы мокрые, зачёсаны и заплетены в косы.

– Эм, – я начинаю что-то придумывать.

– Могу я покрасить твои ногти? – просит она.

– Конечно, – соглашаюсь я, если это заставит её не думать о том, какую игрушку я приготовил для её тёти.

Она визжит от восторга, хлопая в ладоши и подпрыгивая вверх и вниз.

– Устроим моё спа, – говорит она, устремляясь в угол столовой, поднимая ярко-розовый квадратный бокс для макияжа. Она идёт в гостиную и ставит его на стол. – Садись, Ной, – указывает Рэйчел, и я сажусь. Она открывает этот розовый футляр, показывая мне, что у неё около десяти цветов лака для ногтей. – Какой цвет ты хочешь? – интересуется она, и я наклоняюсь, глядя на цвета. Зелёный, жёлтый, синий, оранжевый, красный, розовый, коричневый, белый, серый и чёрный.

– Не знаю, – я выхватываю первую попавшуюся бутылочку из футляра. – Как ты думаешь, какой цвет мне следует сделать? – я выбираю ещё один флакончик.

– Я люблю оранжевый! – восклицает она, выхватывая ярко-оранжевый из бокса. – Он значит «душа компании».

Я сдвигаю брови:

– Правда?

– Да, погуглите, – говорит она, заставляя Гейба хихикать из столовой, где он всё ещё делает домашнее задание.

Я достаю свой телефон, ищу информацию, и знаете, она права.

– Посмотри сюда. Как насчёт того, чтобы сделать оранжевый цвет на ногах и розовый на руках? – обращаюсь к ней, читая описание для розового.

Она кивает и идёт за маленьким табуретом, чтобы сесть, пока она красит мне ногти, или на самом деле красит кожу вокруг моих ногтей вместе с моими ногтями. Один палец покрыт лаком до костяшки.

– Не двигай руками, иначе смажешь это, – и она указывает, чтобы я положил ноги на стол.

К счастью, я снял носки, когда мы начали это приключение.

– У тебя большие ноги, – она раскрашивает мой большой палец ноги. – Тётя Кей говорит, что большие ноги – значит, большие…

– Рэйчел, – кричит Лорен от входа в гостиную.

– Мама, ты дома. Смотри, я крашу ногти Ноя. Он не хочет, чтобы кто-то знал, что он душа компании, поэтому мы красим оранжевый на ноги.

Она входит, глядя на покраску.

– О, разве это не мило, ты делаешь замечательную работу, – она целует её в щеку, и Рэйчел совсем не замечает мой ноготь и красит верхнюю часть моей ноги. Лорен ходит по дому, ест и разговаривает с Гейбом, а я жду, пока мои ногти высохнут. Когда Кейли наконец спускается, я вижу, что на ней пижама, а волосы собраны на макушке.

– Полагаю, ты останешься здесь? – спрашиваю я её, когда она садится рядом со мной.

– Я тебе ещё не надоела? – она склоняет голову набок.

– Ещё? Ну, ты устала от меня? – я имитирую её же движение головой, возвращая вопрос.

– Ни чуточки.

– Хорошо, тогда оставь свою машину здесь, и я отвезу тебя обратно завтра. Я должен быть в суде в девять. Так что всё получится, – говорю я, наклоняясь. – К тому же, ты должна мне сюрприз, а я хочу показать тебе свою игрушку.

– О, да, а твоя игрушка – большая игрушка? – она тянется ко мне.

– Ребята, вы можете не болтать об игрушках на моём диване, пожалуйста? – кричит Лорен из кухни.

– Я не видела никаких игрушек, – бормочет Рэйчел откуда-то ещё.

– Ладно, пойдём, – я встаю и прощаюсь со всеми.

Когда я выхожу из суда на следующий день, тоиеду прямо к Остину, чтобы посмотреть, как поживает этот ублюдок.

– Привет, незнакомец, – я подхожу к его дивану, расстёгиваю пиджак и сажусь. Я бросаю взгляд на Остина. – Ну, по крайней мере, ты не будешь пытаться поиметь своего нового личного помощника, верно? – я смеюсь, запуская руки в волосы.

– Это действительно не твой цвет, – он указывает на мою руку.

– Рэйчел вчера красила мне ногти, – я осматриваю их. – Ты бы видел, что она сделала с моими ногами.

Он бросает ручку и садится прямее.

– Ты видел Рэйчел вчера?

– Ну, нам пришлось присмотреть за Рэйчел и Гейбом, чтобы Лорен могла отвезти свою машину в сервис, чтобы починить радио, – произношу я и замечаю изменение в выражении его лица.

– Что? – вопит он.

– Компакт-диск с «Холодным сердцем» застрял в её плеере и залип на повторе, поэтому он играл ту песню все время. Ты это знаешь, – он точно помнит, так как целый месяц жаловался на это.

– Я понял, что ты имеешь в виду. Чего я не понимаю, так того, почему ты присматривал за детьми.

– Ей нужна была помощь, – я раскрываю ладони.

– Почему она не попросила меня?

– Не знаю, может, потому, что ты сразу же вылетел из их дома, как только в воскресенье вечером начались все эти семейные штучки? – я поднимаюсь, вспоминая историю, которую Кейли рассказала мне вчера вечером в постели.

– Иди нахрен! – выпаливает он мне в ответ и садится в кресле чуть прямее. – Она была занята, поэтому я ушёл.

Теперь я смотрю на него.

– Ты ушёл или сбежал, но это одно и то же.

– Это то, что она сказала? – он ждёт ответа.

– Она ничего не говорила. Мне просто показалось странным, что она попросила нас, а не тебя. Кейли сказала бросить это, так что я подумал, что ты не захотел.

– Меня не спрашивали. Я даже не знал.

Он встаёт, берёт пиджак, готовый выбежать из офиса, когда я хватаю его за руку.

– Куда, чёрт возьми, ты собираешься идти?

– Я собираюсь сказать ей, что не боюсь её детей.

– Подумай о том, что делаешь. Ты планируешь ворваться к ней на работу, чтобы признаться ей в этом. Чувак, – я качаю головой и набираю номер, чтобы позвонить Кейли. – Пироженка, ты дома? – я улыбаюсь и киваю.

– Ага, – отвечает она. – А что? Ты собираешься прийти и накормить меня своей игрушкой на обед?

Покосившись на Остина, чтобы убедиться, что он не слышит, говорю:

– Ладно. Остину нужно приехать и кое-что сделать. Ты можешь поехать ко мне? Собери сумку, а ещё лучше просто возьми с собой всё.

– Забавно, если ты просишь меня переехать, то выбрал не совсем тот способ, которым можно это сделать. Но я оставлю для него дверь открытой и договорюсь с нашими родителями о детях.

Я улыбаюсь, а затем вешаю трубку.

– Хорошо, Кейли оставит дверь открытой для тебя. Иди искуси свою девушку.

– Искуси? – он смотрит непонимающе.

Как он вообще что-то получает, выше моего понимания.

– Еда, лепестки роз, шампанское, нижнее бельё, вибраторы, наручники. Знаешь, романтика.

– С этим я справлюсь, – он похлопывает себя по подбородку, задумавшись. – Я собираюсь искусить её, нахрен, полностью.

Он вылетает из кабинета, а я смеюсь и следую за ним, останавливаясь перед столом его помощника.

– Не стройте на него сегодня планов. Он собирается искушать, – я подмигиваю и ухожу.

Глава двадцать четвёртая
Кейли

Звенит будильник, и мои веки медленно поднимаются, пропуская свет, проникающий извне.

– Ной, – я хлопаю его по руке, пока он бормочет во сне.

Прошло больше двух недель с тех пор, как он сказал перевезти все мои вещи. На самом деле я не привезла всё, но могла бы. Я больше не хожу домой. То есть, забегаю туда, чтобы встретить детей с автобуса, но когда приходит время ужина, я ухожу сюда. Я всё жду, когда ему надоест. Но всё как раз наоборот. Мы привыкли к такому распорядку, и без каких-либо усилий. Это просто естественно. Как будто мы всегда так жили.

– Ной, – снова шлёпаю его, и он поднимает голову с подушки, а затем кладёт руку на трубку, чтобы выключить будильник. Потом он подкатывается ко мне, ложась со спины в позе «ложек», его утренний ствол тоже желает мне доброго утра.

Его рука поднимается, чтобы обхватить мою грудь.

– Они так болят, – жалуюсь я, когда он перекатывает мои соски, заставляя меня выгибать спину. – Я думаю, это из-за того, что ты их грыз.

– Не моя вина, что ты тыкаешь ими мне в лицо, – бормочет он мне в шею, нежно целуя меня.

– Я смотрела телевизор. Каким образом они оказались перед твоим лицом? – я улыбаюсь, кладя свою руку на его руку.

– Но потом ты оседлала меня, уставив их мне в лицо.

– Ты дёрнул меня на себя и сказал: «Объезди меня, наездница».

– Что ты и сделала, положив их мне на лицо, – подтверждает он, немного двигаясь, чтобы его член мог протиснуться в меня. – Позволь мне только добавить чаевые.

Я смеюсь, раздвигая ноги и давая ему доступ.

– Просто чаевые для моей задницы, – хриплю я, когда он вставляет кончик, затем ствол, а затем полностью погружается внутрь. Мы оба стонем, не говоря ни слова, пока он медленно трахает меня сзади, его руки играют с моими сосками, пока я играю со своим клитором.

– Хм-м-м, – тянет он позади меня. – Чёрт, ты такая мокрая.

Мои глаза закрываются, когда я впитываю ощущение его всего во мне, меня вокруг него. Сегодня утром мои чувства перегружены.

– Я собираюсь кончить, – шепчу я, чувствуя приближение этого своими сиськами, животом и клитором. Это уже слишком, поэтому я отпускаю себя, пульсируя вокруг него, раз, два, три раза, пока он не входит в меня до упора, и я не чувствую, как он кончает в меня.

– Ну, это было прекрасное доброе утро, – говорит Ной через пару минут, когда я отодвигаюсь, позволяя ему выскользнуть из меня. – Во сколько мы должны быть у твоей сестры? – уточняет он, когда я иду в ванную.

– Она сказала ланч, так что около полудня, – я замираю на месте. – Чёрт, меня тошнит этим утром.

– Опять? – удивляется Ной, вставая с постели и подходя ко мне. – Та же проблема, которая у тебя была.

Я смотрю на себя в зеркало.

– Я такая бледная.

– Ты прекрасна, – он обнимает меня за талию и улыбается. – Такая красивая.

– Да, да, да, – говорю я и начинаю готовиться к ланчу.

Когда мы подъезжаем к дому пару часов спустя, у меня снова урчит в животе.

– Кажется, я сейчас сблюю, – бросаю я, выскакивая из машины и входя в дом.

– Ну, тебя рвало большую часть ночи, так что я не думаю, что внутри тебя что-то осталось, – замечает Ной, выходя из машины и идя со мной.

– Ты в порядке? – спрашивает меня Лорен, как только я вхожу. Она занята приготовлением жаркого, и вид сырого мяса вызывает у меня ещё большую тошноту.

– Я просто чувствую усталость, и мне кажется, что я подхватила простуду, – я сажусь на табурет за стойкой.

Я вижу перемену в Лорен, счастье в её глазах, розовые щёки «меня только что оттрахали».

– Она не спала всю ночь. Знаешь, это любовь, когда ты подаёшь кому-то воду, пока он блюёт, – сообщает ей Ной, хватая кофейную чашку и наполняя её.

– Очень мило с твоей стороны, приятель, – комментирует Остин со своей стороны стойки, глядя на нас. И Остин, и Ной одеты в джинсы и рубашки на пуговицах.

– Я могу делать многое. Но не могу иметь дела со всей этой штукой с рвотой. Но я гордился собой, – он наклоняется и поглаживает меня по голове.

У нас нет возможности сказать что-либо ещё, как мы слышим мою маму.

– Тук, тук, тук! – кричит она, прежде чем войти в дом.

– Мама, ты испоришь всё, если ты просто войдёшь, – говорю я. – Что, если бы мы все были голыми?

Моя мама ахает.

– Сейчас полдень, почему ты должна быть голой в полдень?

– О боже мой, – фыркает Лорен себе под нос.

Дети сбегают вниз, кричат бабушке и дедушке.

– Привет, Остин, – приветствует его отец, ударяя по спине. – Как ты, сынок? Стоит ли нам ожидать сегодня наплыва пенисов? – он смеётся, когда подходит ко мне, чтобы обнять меня сбоку. – Эй, моя красивая девочка, – шепчет он.

– Кейли, ты выглядишь как смерть, – замечает моя мама, подходя, чтобы обнять меня, а затем и Лорен. – Остин, приятно тебя видеть, знаешь ли, без… – она делает движения руками, изображая форму пениса в воздухе.

– Это было весёлое время, – говорит Ной в свою чашку, улыбаясь, а Остин и Лорен зыркают на него.

– Я чувствую себя не хорошо, – говорю всем, вставая, чтобы пойти в туалет.

Я поднимаюсь наверх в свою ванную комнату. Когда вхожу, спальня выглядит такой пустой, никакой разбросанной одежды, никаких пустых стаканов у кровати, просто неподвижный воздух. Смотрю на тумбочку и замечаю там коробку с тампонами. Я подхожу к коробке, вынимаю один.

– Когда у меня были последние месячные? – говорю себе и стенам. Потом начинаю отсчёт в голове, и мои глаза широко открываются. – О нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет! – возражаю я самой себе, подбегаю к столу и открываю ящик. Я хватаю тест на беременность, который получила в качестве подарка на свой последний день рождения. Он был в корзине выживания одинокой девушки вместе с презервативами, которые давно исчезли.

– Этого не произойдёт сейчас. Этого не может быть, – выдавливаю я и иду в ванную, пряча тест под рубашкой. Там открываю коробку и достаю инструкцию. Распаковав тест, я готовлю его к мочеиспусканию. Я стягиваю штаны и беру палочку, пока сажусь. Так и сижу, просунув руку между ног, и жду, когда из меня выйдет моча. – Отлично, а теперь у меня ещё и стеснительный мочевой пузырь, именно сегодня из всех дней.

Я сижу, думая об озёрах, воде, волнах – и ничего. Я немного привстаю, наклоняюсь и открываю кран с водой. Может быть, если я услышу, как бежит вода, мой мочевой пузырь сможет работать. Я не знаю, как долго я на самом деле здесь. Кажется, что целую вечность, час, может быть, два, но на самом деле проходит пару минут, когда, наконец, начинает выделяться моча, и я полностью промахиваюсь мимо теста, смачивая всю руку. Я останавливаюсь, смотрю между ног и направляю палочку под струю мочи.

Встав, я кладу тест на стол, убираюсь и мою руки. Я хватаю обмоченную палочку, снова пачкаю руки и смотрю на неё, пока читаю молитву. Я вижу, как одна полоска становится ярко-синей, поэтому тянусь за коробкой и читаю, чтобы понять, что это значит. «Не беременна». Я улыбаюсь, снова смотрю вниз и вижу, что появляется ещё одна линия, сначала слабая, как будто её нет, а затем становящаяся ярко-синей.

– О, чёрт, – хриплю я.

Может быть, он сломан. Может быть, этот испортился. Я провожу ещё один тест. Благодарение всем чертям, у меня тут комбо-упаковка, и я начинаю всё сначала. На этот раз писаю за считанные секунды. Я откладываю тест и смотрю: первая линия появляется сразу, а вторая линия на этот раз становится ярче.

– Боже мой, – я поднимаю обе палочки и смотрю на них сверху вниз, потом заворачиваю обе в туалетную бумагу и кладу в коробку, когда Рэйчел стучит в дверь, пугая меня так сильно, что я бросаю коробку прямо в мусор.

– Тётя Кей, мне нужно пописать, – тихо говорит она.

Поэтому я открываю дверь и позволяю ей войти. Я смотрю на себя в зеркало, пытаясь понять, что происходит. Смогут ли люди определить, что я беременна, глядя на меня?

Я захожу на кухню как раз в тот момент, когда слышу, как моя мама заявляет:

– Может, ты подхватила простуду Кейли.

Моя голова поворачивается к Лорен, и я вижу извиняющееся выражение на её лице.

– Думаю, обед готов, – Остин направляется к плите. – Кейли, мы приготовили тебе тофу, который Лорен нашла в морозильной камере. Я специально положил его в другую кастрюлю.

– О, так ты прощаешь меня за то, что я обманом заставила тебя пить грудное молоко? – спрашиваю я его с улыбкой, стараясь вести себя нормально, когда всё, что я хочу сделать, это вернуться наверх и снова посмотреть на тесты.

Лорен приносит гарниры, которые разогревались в духовке вместе с жарким, а Остин выкладывает жаркое. Мой отец достаёт напитки из холодильника, а мама зовёт детей. Ной подходит к винному холодильнику, прихватывая две бутылки.

Мы направляемся в столовую. Вбегает Гейб, когда Остин накладывает мясо.

Рэйчел впрыгивает в комнату, стуча двумя белыми штуками друг о друга.

– Тап, тап, тап! – кричит она. – Щёлк, щёлк, щёлк.

– Что это? – Лорен смотрит на белые палочки в её руке.

И я думаю, что как раз так ощущается сердечный приступ. У меня немеют руки. Я думаю, что немеют, на самом деле не знаю, так как я действительно ничего не слышу из-за стука, гремящего в моих ушах.

– Это барабанные палочки. Я нашла их в ванной, – она до сих пор стучит ими друг о друга. – Как волшебная палочка. Биппити-боппити-бо.

– Боже мой, – мой шёпот едва слышен, когда мама выхватывает одну из палок из рук Рэйчел.

– Боже мой, – она вскидывает взгляд на Лорен. – Ты беременна! – и падает на стул.

Лорен отшатывается, потом выхватывает вторую палочку у Рэйчел. Конечно, это ещё один положительный тест на беременность.

Она смотрит на Остина, который побледнел как призрак.

– Лорен? – он смотрит на неё во все глаза, держась одной рукой за стол, и выглядит так, будто вот-вот упадёт.

– Ты должен жениться на ней, – объявляет моя мама со слезами на глазах. – Ребёнок вне брака – это неправильно, – она снова и снова качает головой.

– Лорен, – мы снова слышим Остина, на этот раз его дрожащий голос.

Сестра оглядывает лица за столом. Её глаза ищут мои, и я знаю, что она знает, просто взглянув на меня.

– Это моё, – мямлю я и смотрю на Ноя. – Я беременна.

Ной ставит бутылки с вином на стол.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, я беременна, – повторяю, вскидывая руки вверх.

– Но… но… но… – заикается Ной.

– Это хуже, чем если бы беременной была Лорен, – стонет моя мама, и слёзы текут по её лицу.

– Мама, – огрызается на неё Лорен, подходя ко мне и крепко обнимая, шепча мне на ухо: – Всё будет хорошо.

Слёзы теперь текут по моим щекам. Что делать, если он не хочет ребёнка? Что делать, если мне придётся рожать одной? Что делать, если мой ребёнок возненавидит меня за то, что я не дала ему или ей отца?

– Чёрт возьми! – выдыхает Остин, наконец садясь.

Ной подходит к нам, хватая меня за лицо обеими руками.

– Я люблю тебя. Очень-очень сильно. Больше, чем я люблю себя, – он улыбается мне и вытирает слёзы, которые катятся по моим щекам. – Выйдешь за меня замуж? Будешь моей женой?

– Ты уверен? – я кладу руки на его руки.

Он только что признался мне в любви перед всей моей семьёй в тот же момент, когда узнал, что собирается стать отцом.

– Уверен больше, чем в чём-либо, что я когда-либо делал за всю свою жизнь, – он притягивает меня к себе.

– Да, – говорю я прямо перед тем, как броситься на него, целуя.

– Это замечательно, – визжит моя мама. – Фрэнк, мы планируем свадьбу.

– Отлично! – мой отец смотрит на Остина. – Открой вино.

– Я выхожу замуж! – я поворачиваюсь, кричу всем в комнате.

– Хм, – шепчет Ной, когда мы все оборачиваемся, чтобы посмотреть на него. – Только мне нужно сначала развестись.

– Тебе нужно развестись? – вопит моя сестра с другого конца комнаты.

Обед у моей сестры всегда насыщен событиями, но не до такой же степени. Пять минут назад я узнала, что беременна. Четыре минуты назад все остальные сделали то же самое. Три минуты назад я согласилась выйти замуж за Ноя, который является папой моего малыша. Две минуты назад я узнала, что он женат и хочет развестись. Что, чёрт возьми, только что произошло?

– Боже мой! – вскрикивает моя мама со стула, на который она уселась, когда я объявила, что беременна. – Она прелюбодейка, – её рука опускается к груди. – Кажется, у меня сердечный приступ, – она смотрит на моего отца.

Мой отец подходит к ней, похлопывает её по руке.

– Сейчас, сейчас, дорогие, давайте не будем забегать вперёд. Я уверен, что всему этому есть логическое объяснение, верно, Ной? – мой отец смотрит на моего будущего жениха, который просто оглядывается на меня, открывая рот, чтобы что-то сказать, но моя мать перебивает его.

– Она будет заклеймена как другая женщина. С таким же успехом мы могли бы отметить её красной буквой «А» на рубашке, – мать продолжает хватать отца за руку со слезами на глазах. В этот момент у неё почти гипервентиляция.

– Хорошо, всем нужно успокоиться на секунду, – Лорен старается быть разумной.

– Ты женат? – я поворачиваюсь к Ною, вытаскивая свою руку из его руки. – Как так вышло, что ты мне об этом не сказал? – я смаргиваю навернувшиеся слёзы. Ладно, хорошо, когда мы были вместе, мы были как кролики, пытающиеся везде прижать друг друга, но всё же я думаю, что «Я женат» могло выйти на свет и раньше.

– Он может объяснить, – Остин поворачивается к Ною. – Скажи им, – он делает знак рукой Ною. – Скажи им, что всё это ошибка.

– Я не по-настоящему женат. Скажем так, – голос Ноя мягкий, когда он хватает меня за руку.

– Ты либо женат, либо не женат, – Лорен смотрит на него, сложив руки на груди. Я уверена, что она планирует месть, пока мы разговариваем.

– Я женат, но нет, – он разводит руками.

– Ты, чёрт возьми, женат или нет? – кричу уже я, вставая. Как это может происходить со мной?

– Дорогая, стресс не идёт на пользу ребёнку, – тихо замечает мой отец.

– Я женился, чтобы помочь другу, – Ной подходит ко мне, его руки потирают мои руки вверх и вниз. – Она была канадкой и нуждалась в грин-карте.