Текст книги "Искушать плейбоя (ЛП)"

Автор книги: Наташа Мэдисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Я разглядываю маму, одетую в цветочное платье, с розовыми солнцезащитными очками с пенисом, но что притягивает взгляд, так это широкополая шляпа из чёрного хлопка с гибкими формованными полями, шляпной лентой и бантом в крупный белый горох на чёрном фоне, белыми жемчужными акцентами и громадной белой розой.

– Мама, что это со шляпой? – спрашиваю я её в замешательстве.

– О, это, это шляпа для скачек, – говорит она, вскидывая руки вверх. – Я не хотела, чтобы друзья Ноя думали, что мы не можем показать класс, вот так.

– Мне нравится, – Ной вставляет свои два цента, когда мой отец выходит на улицу из дома.

– Взгляните на это, – он аккуратно переставляет ноги, когда спускается по лестнице. Он идёт к нам с чем-то, повязанным у груди. – Это называется «ухаживай за мной нежно». Оно для Ноя, чтобы он мог увидеть, как выглядит грудное вскармливание, – вещица завязывается вокруг талии и через плечо, бутылочка помещается там, где должна быть грудь. Он хватает куклу и прикладывает к бутылочке. – Гляньте, я почти женщина.

– Чёрт возьми, – выдаёт Остин, входя на задний двор. Он подходит к Лорен и обнимает её за талию, наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо.

Её суровое лицо переходит от «убей его» к «всё будет хорошо». Она кивает ему, и он идёт к нам, глядя на моего отца, пытающегося кормить ребёнка грудью, а затем на мою маму и её нелепую шляпку.

– Тебе повезло, что ты даришь ей племянника, – Остин указывает на Ноя, улыбаясь.

Мой живот на секунду сжимается, и я глажу его руками по кругу.

– О, – говорю я вслух, – это был хороший удар, – и у меня снова возникает напряжение вокруг живота, и на этот раз оно ведёт к спине. – Ой, – вздрагиваю я, и Ной тут же смотрит на меня, и тогда происходит немыслимое. Из меня потоком льётся вода, попадая на обувь Остина.

– Какого хрена? – возмущается Остин, когда я поднимаю взгляд на Ноя.

– Я думаю, у меня только что отошли воды.

Глава двадцать девятая
Ной

– Ха-а-ха-а-хо-о-о. Вот и всё, просто дыши через нос, выдыхай через рот, – объясняет медсестра, пока глаза Кейли закрыты и она сосредоточена на боли.

Она сидит посреди больничной койки, скрестив ноги, в больничной рубашке. Схватки происходят каждые четыре минуты. Я стою на коленях позади неё, растираю её плечи и спину, когда схватки начинаются снова.

Мы наконец-то в больнице после того, как у неё отошли воды на ботинки Остина, и он едва не сблевал. Мы все посадили её в машину, и я отвёз нас в больницу. Мы много спорили о том, где рожать ребёнка. Кейли хотела рожать в нашей спальне, в ванне. Я почти согласился, когда она повела нас глянуть другие комнаты. Но один взгляд на ванну – и я наложил вето. Поэтому мы пошли на компромисс. Рожаем в больнице, если я возьму с собой все её дзен-штучки. Теперь свет в палате приглушённый, почти погасший, звуки океанских волн на заднем плане вместе с мягко играющими флейтами и колокольчиками.

– Тук-тук-тук, – говорит Диди, входя с воздушными шарами в одной руке и цветами в другой, шляпа всё ещё на голове. – Что это за шум? – она морщит нос.

– Это дзен-музыка, мама, – Лорен проталкивается мимо неё в палату, чихает раз, два, три. – Это шалфей? – спрашивает она, но Кейли только ворчит.

– Хорошо, пора провести проверку, – медсестра встаёт с кушетки. – Лягте на спину, ноги вверх, – указывает она, отходя в сторону, и берёт пару перчаток. – Хорошо, – кивает она, поднимая сорочку Кейли.

В момент, как она это делает, Остин входит в комнату, его взгляд устремляется прямо на Кейли на кровати.

– Боже мой, – бормочет он и смотрит в сторону, а затем в пол, а затем прикладывает руку ко рту. – Меня сейчас вырвет, – он бледнеет.

Лорен подходит к нему, обхватывает его лицо.

– Почему это выглядит именно так? – у него такой вид, будто он вот-вот заплачет. – Почему всё опухшее?

Я откидываю голову назад и смеюсь.

– Чувак, головка ребёнка почти прорезывается. Тебе стоит подойти посмотреть.

– Ты что, свихнулся? – выпаливает Остин и выскакивает из палаты, Лорен ухмыляется ему вслед.

– Его тошнит.

Я смотрю вниз и вижу, что медсестра держит ладонь полностью внутри Кейли.

– Ты на девяти сантиметрах. Он быстро опускается.

– Это потому, что она играла со своими сосками, и мы занимались сексом перед душем, – я смотрю на Лорен. – Извините за это. Я просто не мог устоять. Ей нужна была сперма.

Медсестра поднимается, выбрасывает перчатки в мусорное ведро и звонит кому-то по телефону.

– Хорошо, доктор уже поднимается. Мы всё подготовим, – она идёт в угол комнаты и зажигает свет в одном из этих стеклянных шкафов. Она берёт пелёнки и раскрывает их, раскатывая по кровати.

– Что-то происходит, – бурчит Кейли, и её лицо покрывается потом. – Я чувствую такое большое давление. Сейчас так больно, – её голова качается влево и вправо, и она пытается дышать, но у неё не выходит, и теперь она воет от боли.

Мои руки тянутся к голове, я дёргаю за волосы, а Лорен держит её за руки и говорит, что всё будет хорошо.

Тогда я беру её за другую руку, убирая волосы с её лица.

– Хорошо, Кейли, как насчёт того, чтобы попробовать немного потужиться? – предлагает медсестра, вставая перед ней. – Держись и толкай.

Кейли хватает меня за руку, прижимает подбородок к груди и стонет, тужась.

– Раз, два, три, ты отлично справляешься. Семь, восемь, девять, десять. Хорошо, – говорит медсестра и берёт ещё одну пару перчаток. – Хорошо, это было здорово. Головка прорезывается, – говорит она, глядя на Кейли.

Входит доктор с другой медсестрой, которая помогает доктору надеть халат.

– Привет, Кейли, Ной, – приветствует она нас, садясь на табурет перед Кейли и рассматривая голову ребёнка.

– Хорошо, выглядит неплохо. Как насчёт того, чтобы потужиться ещё раз? – спрашивает доктор Ноэлль, надевая перчатки, и медсестра начинает считать.

Я смотрю вниз на выходящую голову и закрываю рот рукой. Это не голова нормального размера.

– Чёрт возьми, у него будет маленькая голова? Мой пенис ударил его по голове? Вот почему она такая маленькая?

Доктор Ноэлль смотрит на меня и смеётся.

– Ной, она прорезывается, это значит, голова только-только опустилась. Скоро покажется больше. А теперь, Кейли, перестань тужиться на секунду, – говорит она и просовывает палец внутрь, осторожно вращая им вокруг головы ребёнка. – Теперь давай потужимся снова, хорошо? – и когда Кейли напрягается, я достаю свой телефон и запечатлеваю голову моего сына, выскальзывающую из его матери. – Ладно, перестань тужиться, головка вышла, – я поднимаю голову и вижу Лорен и Диди со слезами, текущими по их щекам. Я смотрю вниз и вижу, как врач подхватывает головку ребёнка и наблюдает, как показываются плечики, и всё его тело выскальзывает, как змея; она убирает слизь из его рта, держа малыша вверх ногами, и слёзы текут по моему лицу. Я смотрю на Кейли, лицо у неё красное, её грудь поднимается и опускается, пока она пытается отдышаться и плачет, когда врач кладёт нашего сына ей на грудь.

– Боже мой, – она всхлипывает, и её рука убаюкивает нашего ребёнка, когда он издаёт свой первый звук. – Мой малыш, – она рыдает, когда я наклоняюсь и целую его мокрую голову, а затем целую мать моего ребёнка, жену, которую мне так повезло иметь, и воина в нашей семье.

– Я так сильно тебя люблю. Ты такая смелая, детка, очень-очень храбрая, – я целую её в лицо, пока медсестра забирает у нас ребёнка, а врач просит меня перерезать пуповину.

Она протягивает мне ножницы, и я режу между белыми зажимами. Медсестра относит малыша на столик, где взвешивает, обтирает, надевает на него памперс, а затем приносит обратно к нам.

– Вот он, колоссальные десять фунтов, две унции[26]26
  Более 4,5 кг.


[Закрыть], – она улыбается, когда доктор заканчивает с Кейли и отодвигается.

Лорен и Диди дают нам время для себя, сообщая всем о нём.

– Эй, это я, твой папа, – говорю я ему, пока он моргает, просто глядя на нас. – Это твоя мама. Она лучшая. Она заставит тебя попробовать какие-то сумасшедшие вещи с её едой. Просто смирись с этим, ладно? Она будет вынуждать нас делать то, что мы не хотим делать, но мы будем делать это только потому, что любим её и хотим видеть её улыбку. Ты, наверное, влюбился в неё, как только взглянул, не так ли? Это было предсказуемо, потому что так случилось и со мной. Она та, кто в конце концов соблазнил плейбоя, – и с этими словами я целую его и свою жену и благодарю ту счастливую звезду, которая заставила меня влиться в её жизнь.

Эпилог

Год спустя

– Папа дома, – говорю я, входя в наш новый дом на воде, который мы только что купили. У него огромная территория и амбар на заднем дворе, который Кейли превратила в студию йоги.

Я смотрю по сторонам и никого не вижу и не слышу, поэтому хожу по дому, в котором теперь хранится каждая детская игрушка, известная человечеству. Моя мать, несмотря на то, что она стерва, полюбила своего внука. Некоторые даже говорят, что он ей слишком нравится. Иногда она отправляет ему посылки два раза в день. Я думаю, что это уже слишком, и наши отношения всё ещё натянуты, но Кейли считает, что до тех пор, пока моя мама дарит ему любовь, она будет держать язык за зубами.

С кудрявыми светлыми волосами, небесно-голубыми глазами и пухлым личиком, он всегда улыбается, за исключением тех случаев, когда его мать выходит из комнаты или вы не даёте ему мяса достаточно быстро. Подойдя к задней двери, я открываю её и вижу своего мальчика, который идёт с поднятыми вверх руками, пытаясь держать равновесие, в то время как Кейли бежит за ним. Я наблюдаю за ними с широкой улыбкой на лице. Любовь, это потрясающее, чёрт возьми, чувство.

– Я тебя поймаю, – обещает она, и мой сын визжит от восторга, его пухлые ножки двигаются так быстро, как только могут.

– Неть, мама, неть.

Я подбираюсь к ним, и они оба не видят меня, пока я не хватаю жену за талию и не перекидываю её через плечо. Беременный вес давно ушёл, её тело худощавое. Её голые загорелые ноги бурно дёргаются, когда она смеётся.

– Маттео, смотри, я поймал маму, – говорю я ему, когда он поворачивается и подходит к нам. Он падает на попку, а затем встаёт на четвереньки, чтобы снова подняться на ноги, и идёт ко мне. – Па, Па, Па, – он подходит ко мне, тянет за штаны, чтобы я поднял его. Я опускаю Кейли и наклоняюсь, чтобы схватить его, и поднимаю. Он хватает меня за лицо и тянется, чтобы подарить мне слюнявый поцелуй с открытым ртом. – Эй, красавчик. Ты был хорошим мальчиком у мамы? – спрашиваю я его, когда он указывает на себя и говорит:

– Мальчик.

Я улыбаюсь ему и смотрю на его мать.

– Привет, милая, – я наклоняюсь и целую её в губы, и это заводит меня, как всегда, будто это наш первый раз. Я до сих пор становлюсь твёрдым каждый раз, когда нахожусь рядом с ней.

– Господи, вы двое когда-нибудь станете держать руки подальше друг от друга? – я слышу Остина, входящего на задний двор, за ним следуют Рэйчел, Гейб, который, клянусь, вырос на фут за месяц, и ковыляющая Лорен.

– Пока она рядом со мной, мои руки будут обнимать её.

– Да, помнишь, как я приходила на ночёвку, а ты и дядя Ной ночевали голышом? Это было отвратительно, – кривится Рэйчел, а Остин зыркает на нас.

– Она преувеличивает. Я не был голым; Кейли покрывала все мои части, – шепчу я. – Я прятался в её влагалище, – я смеюсь, в то время как Остин стонет. – Что вы, ребята, здесь делаете? – спрашиваю их.

– Мы приехали, чтобы пригласить Маттео на ночёвку в наш дом, – говорит Рэйчел, протягивая руки к Маттео, который чуть ли не летит вниз, чтобы ухватить любимую кузину.

– Что, зачем? – я поворачиваюсь, глядя на Кейли.

– Ну, я хотела немного времени только для взрослых. Кроме того, сегодня годовщина нашего первого свидания, – она обхватывает руками мою талию.

– Хорошо, я уже забрала его сумку. Пойдёмте, – зовёт детей Лорен. – На улице так жарко, что с меня буквально льёт.

Я смотрю на Остина.

– Если ты думаешь, что это льёт, подожди, как хлынет, когда ей придёт время рожать, – я смеюсь, когда его лицо бледнеет. – Помнишь, когда я вышел в комнату ожидания после рождения Маттео и показал тебе видео, ты упал в обморок, – я откидываю голову, хохоча над тем, как он побелел и сполз по креслу.

– Ладно, подари маме поцелуй, – Кейли берёт Маттео на руки и целует его в губы. – Хорошо себя веди у тёти Лоло и дяди Остина.

– Лоло, – бормочет Маттео, протягивая ей руку.

– Вот мой маленький мальчик. Тётя Лоло принесла тебе мяч. Ты хочешь мяч?

Я смотрю, как они выносят моего сына с заднего двора, а я перевожу взгляд на свою жену.

– Итак, что ты запланировала на наше свидание? Случайно не мы голые всё время?

– Я уверена, что мы сможем это обсудить, – она хватает меня за руку и ведёт в дом. – Я думала о массаже. С маслом, – она стреляет глазами, глядя на меня. – Немного пиццы в постель и, – она поворачивается и шепчет, – Netflix и отдых.

Я останавливаюсь на лестнице и прикладываю руку к груди.

– Господи, я думаю, что я только что влюбился в тебя ещё больше. Какая пицца?

– Для любителей мяса. Есть ли другой выбор? – она улыбается мне, оборачивается, обхватывает руками мою шею и целует мои губы. – Давай, плейбой. Позволь мне соблазнить тебя мясом, – она запрокидывает голову и смеётся от всего сердца. И в этот момент нет места, где я бы предпочёл быть, чем здесь, рядом с ней.

Продолжение серии…
Искушение соседа

Лука

Выходные веселья, выходные, чтобы отпустить себя и быть дикими. Круиз с выпивкой, так они его называли, и они не лгали. В тот уикэнд я был просто Лукой. Не Лукой, у которого самый высокий IQ, и не Лукой, который закончит Гарвард первым в своём классе. Просто старым добрым Лукой.

Посещение вечеринки по случаю возвращения дочери моего босса – не то, как я хочу провести своё воскресенье. Но когда я вхожу и вижу, как она поворачивается и смотрит на меня, я сбиваюсь с шага. Но не так сильно, как в момент, когда замечаю, как мои собственные глаза смотрят прямо на меня в лице, видимо, моего сына.

В течение пяти лет она преследовала меня во сне, теперь она моя соседка и мать моего ребёнка.

В течение пяти лет я смотрела в лицо своего сына и видела улыбку его отца в ответ. Теперь я снова дома, и он рядом каждый раз, когда я выхожу на улицу.

Осталось сделать только одно. Я должна искусить своего соседа.

© Перевод: Надин Баго