Текст книги "Уцелевшая для спустившихся с небес (СИ)"
Автор книги: Наташа Фаолини
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
Глава 60
Каэль целует меня первым. Сначала мягко, почти священно. Но потом – с жаром, от которого по коже бегут мурашки. Его пальцы обнимают шею, скользят вдоль спины, а тело тянется ко мне, будто всё это – не желание, а жажда жизни, наконец позволенная.
Когда его губы отрываются, я не успеваю отдышаться – потому что Тэрин уже рядом. Он не спрашивает. Он просто касается лба моим. Его дыхание горячее, неровное. А потом – поцелуй.
Властной хваткой он наклоняет меня к себе ближе и проникает в мой рот языком з такой страстью, словно хочет вобрать меня в себя всю. Как будто он пробует не губы, а душу. Как будто он запоминает вкус моего имени.
Тем временем руки Каэля начинают скользить по моей коже, хватается пальцами за бедро и отодвигает его в сторону.
Я чувствую, как на щеках вспыхивает жар, и запускаю руку в темные, жесткие волосы Тэрина, пока наш поцелуй углубляется и становится более жестким, нетерпеливым.
Я стону прямо в губы Тэрина, когда Каэль устаивает мое левое бедро на своем плече и становится передо мной на колени, приподнимая свободной рукой ткань моей юбки, проходит секунда и я чувствую что-то невообразимое, словно все тело прошибает парализующий разряд токам – он касается языком моего клитора.
Я выгибаюсь и руки Тэрина скользят вниз, сжимают мои ягодицы. Сегодня все иные в поселении носят обычную одежду, поэтому я чувствую, как в низ живота упирается его возбужденная плоть.
Всхлипнув от острых ощущений внизу живота, я кладу руку на торс Тэрина и медленно опускаю ее вниз, накрываю ладошкой выпуклую часть его штанов, и сама слышу тихий, рычащий стон мужчины.
Его пальцы впиваются в мои ягодицы.
Губы Каэля продолжают стискивать мой клитор, и я кричу, когда мое тело начинает содрогаться. Если бы не две пары рук, держащие меня со всех сторон – я бы съехала прямо на пол.
Когда Каэль выпрямляется, его губы блестят, и он ухмыляется.
– Это еще не все, – шепчет, придвинувшись к моему уху и тогда его рука опускается под мою юбку, и я чувствую, как в меня проникает палец, всхлипываю сильнее.
Тэрин отрывается от моих губ и хватает меня за плечи, его глаза горят каким-то безумством, он разворачивает меня к себе спиной, палец Каэля выскальзывает, но через секунду, после того, как за спиной слышится шорох, я ощущаю, как внутрь меня начинает ввинчиваться Тэрин той своей частью, которая отреагировала на мои стоны.
Каждый его толчок изысканный, сводящий с ума, и это ощущение – будто моя кара за все и одновременно дар.
Я чуть ли не до крови прикусываю нижнюю губу, когда улавливаю звук хлопанья кожи об кожи.
И все мое возбуждение усиливается вдвойне, когда через канал связи я ощущаю нестерпимое желание Каэля, наблюдающего за нами. Это становится решающим фактором, вместе с последним толчком Тэрина – я кричу в стену и извиваюсь, мое тело содрогается.
Тэрин мягко придерживает меня, и я опускаюсь на пол, теряясь в быстром дыхании и его горячих губах.
Когда спазмы наконец-то проходят и Тэрин вбивает их в себя все через поцелуй, он отстраняется и передо мной оказывается Каэль. У него темные от возбуждения, почти черные глаза.
Он подхватывает мою одну ногу, потом вторую, я обнимаю лодыжками его торс, пока сильные руки сжимают мою талию, а тогда… опускают.
Я чувствую, как он медленно входит в меня и вскрикиваю, выгибаюсь. Теряюсь в ощущении. Новая волна возбуждения накрывает меня несмотря на то, что я только что кончила с Тэрином.
Каэль держит весь мой вес своими руками и медленно, раз по разу, с ускоряющимся темпом, опускает меня на свой член.
Я теряюсь и в своих ощущениях, и в его удовольствии, потому что ощущаю его также четко, как и свое.
Этот угол проникновения кажется самым глубоким… умопомрачительным… разрушительным. Каэль специально оттягивает момент, двигается то быстро, неистово, то замедляется. Контролирует каждое движение, но, я чувствую – уже теряет контроль.
Потому что дыхание становится более рваным, фрикции – быстрыми, будто подвластными только бесконтрольному желанию заполнить меня всю, вырвать из моего горла еще один стон-крик.
С каждым разом я стискиваю его все сильнее и в конце концов вскрикиваю, выгнувшись и упираясь лбом в стену. Я чувствую, знаю, что еще раз… вот сейчас… и я кричу, потому что разрываюсь на атомы, напряжение спадает, меня накрывает волной удовольствия, способной снести целый город.
Каэль делает еще несколько толчков, а тогда я чувствую, как он содрогается во мне, вжимаясь лицом в мою ключицу, и стонет сквозь стиснутые зубы.
И тогда мы тоже падаем на пол, пока он покрывает поцелуями мое лицо, шею, грудь…
Мы лежим втроем.
Я посредине, а по бокам от меня Тэрин и Каэль.
До утра еще много часов.
Чья-то большая рука вновь скользит к моему бедру…
И я – между ними.
Мои ладони скользят по их телам. Их руки – на моей коже. В голове – не мысли, а ток. Ритм. Дыхание. Как будто всё тело поёт от жара, от близости, от ощущения, что я могу быть целой только в этой тройной спирали.
Я стону – негромко, и сразу же чувствую, как оба замирают, как будто каждый из них слышит меня не ушами, а нервами, сердцем.
Я не знаю, кто первым опускается на колени, целуя живот, талию, бёдра. И неважно. Потому что каждое прикосновение – не про власть. А про благоговение.
Плоть тянется к ним, как родная.
Они раздевают меня – медленно, как ритуал. И я их – тоже.
Мы касаемся. Сливаемся.
И в этот миг… я не выбираю.
Потому что я уже выбрала обоих. Потому что они – часть меня. Потому что я не могу быть без одного, не потеряв часть себя. Не в этом новом мире, где всё рвётся, но всё можно заново сшить – если делать это любовью.
Наши тела сливаются в одном ритме. Руки переплетаются. Губы ищут губы. И где заканчиваюсь я – я уже не знаю.
Трое. И больше никого.
И в эту секунду я чувствую… удар. Но не страх.
А свет.
Что-то внутри раскрывается – как пламя, как взрыв, как новое рождение. И я понимаю: наши сознания действительно соединились в одно дыхание.
Эпилог
На улицах бегают дети. Этот звук – самый целительный бальзам для ран этого мира. Смех. Звонкий, беспричинный, смех, который не должен существовать среди руин, но он есть.
Я стою на балконе нашей комнаты. Она скромная, как и все здесь, но светлая. Пыль вытерта, на подоконнике – чудом уцелевший горшок с суккулентом. Здесь тихо. Позади меня – тепло. Тепло пледа, который кто-то заботливо накинул мне на плечи. И две тени, две ауры, дышащие рядом, наполняющие пространство собой.
Каэль держит мою руку. Его прикосновение – это спокойствие и сила.
Тэрин сидит на полу, облокотившись на стену, смотрит в потолок, в дыры, сквозь которые видно звезды. Его присутствие – это тихая, глубокая медитация.
Мы не говорим. Не потому что не о чем. Потому что слова не нужны. Наши сознания связаны. Легко. Невесомо. Без боли и борьбы, которые были раньше.
Я чувствую, как они думают обо мне – волны привязанности, заботы, удивления, покоя. И я чувствую, как я думаю о них – с нежностью, с принятием, с благодарностью за это тихое «мы».
Я улыбаюсь. Просто миру, звездам, им. Это не идеальная гармония, но это наша гармония.
Вечером я выхожу к воротам города. К невысокой, наспех сложенной стене, за которой начинается территория неизвестности. Навстречу идут новые. Измененные, отмеченные, иные, которые выбрали не убивать, а искать. Их глаза светятся в сумерках, их движения не всегда привычны человеческому глазу. Они не несут флагов, не просят убежища, не требуют ничего. Они просто идут, потому что чувствуют – здесь можно дышать. Здесь воздух другой. Воздух надежды и принятия.
И я улыбаюсь им, потому что вижу в них свое отражение. Я – как они. Ни человек в чистом виде, ни пришелец. Я – мост. Тот самый Перекрёсток. Этот мир наш. Мы вместе его построим. Каждый камень, каждое слово, каждое прикосновение.
– Добро пожаловать домой, – шепчу я в наступающую ночь. И знаю, всем своим существом знаю – это правда для всех нас.
Прошло восемь лет.
Небо над нами теперь свободное. Небо, из которого когда-то сыпались огонь и страх, больше не испещрено лучами прожекторов дронов, не искажено тревожными огнями, не заставляет сжиматься от страха быть замеченным.
Теперь там только облака – медленные, плывущие в золотистом свете заката, словно сам мир наконец научился делать глубокий вдох, дышать медленно, с наслаждением. И мы, вместе с ним, вдыхаем этот мир полной грудью.
Я стою на балконе одной из верхних террас – части старого здания, которое мы, по кирпичику, по балке, отстроили заново. Под ногами теплое дерево, хранящее воспоминания о солнце целого дня.
Перед глазами простирается город.
Город, которого, по всем законам логики и вероятности, не должно было существовать. Город, который родился из пепла и крови, который был лишь безумной мечтой, осмелившейся стать реальностью.
Город-Перекрёсток.
Здесь, в этом ожившем пространстве, нашли свой дом те, кто когда-то стояли по разные стороны непреодолимой, казалось бы, пропасти войны. Люди и иные живут рядом.
Некоторые еще ищут себя в этом новом укладе, пытаясь примирить прошлое с настоящим. Некоторые – уже нашли свое место.
На улицах Перекрёстка снова звучит самый чистый звук мира – смех бегающих детей.
Вот мальчик с кожей цвета ночи догоняет девочку, чьи глаза мягко светятся в вечернем свете. Они смеются, их голоса переплетаются, они гоняются друг за другом, даже не зная и не спрашивая, какой у кого был геном, какой мир породил их родителей. Для них уже нет деления на «мы» и «они».
Я иду по одной из аллей, где когда-то были только завалы. Навстречу мне идут двое.
Женщина в пропахшем работой инженерном комбинезоне, ее руки испачканы, на щеке размазана сажа. Рядом с ней – высокий иной, под кожей которого легко мерцает внутренний свет, его черты спокойны, но внимательны.
Они спорят. Страстно, увлеченно, с огоньком в глазах – кажется, о проекте нового купола над северной улицей, о вентиляции или распределении энергии. Они спорят не как бывшие враги, меряющиеся силой, а как партнеры, объединенные одной целью – сделать это место лучше, красивее.
Здесь снова растет еда. Сквозь трещины в асфальте пробивается трава, появились сады и небольшие огороды. Зелень, как неукротимая жизнь, снова отвоевывает бетон, покрывает шрамы земли.
Из одного из уютных уголков улицы доносится музыка – удивительный сплав звуков. Старинный человеческий аккордеон ведет знакомую мелодию, а ему вторит странный, ритмичный прибор, созданный из останков инопланетной консоли – еще одно свидетельство того, как прошлое и чужое становятся частью нашего настоящего.
И всё это… всё это родилось из хаоса. Из боли, которую невозможно измерить. Из крови, пролитой по обе стороны. Но главное – всё это родилось из любви. Не только той, что связывает двоих или троих, но и той, что стала фундаментом для целого города – любви к жизни, к возможности дышать, к принятию.
Возвращаясь к нашему зданию, я вижу Каэля.
Он только что вернулся с внешней границы, откуда проводил утреннюю встречу с делегацией нового поселения на западе.
Там, вдалеке, тоже медленно осваиваются люди, и зараженные иные находят свое место. Каэль, как всегда, сосредоточен, его взгляд немного устал от долгих переговоров, но в глазах у него – мир. Он воплощение силы и спокойствия, вежливый и мудрый со всеми. Но только со мной он позволяет себе сбросить эту броню, быть настоящим.
А вот Тэрин. Он сидит неподалеку, жмурится на солнце, которое для его иной природы все еще кажется чудом.
Он работает с системой городского мониторинга. Никто не знает эти сложные схемы, сотканные из остатков прежних технологий и нашей новой, иной связи, лучше, чем он. Он – нервная система города.
Иногда я вижу, как дети, те самые, которые бегают по улицам, тянутся к нему, завороженные. И он – сначала неловко, с присущей ему сдержанностью, теперь почти с улыбкой – наклоняется, показывает им, как мягко светятся его ладони, как пульсирует в них поле резонанса.
Дети смеются, не пугаются, они видят в этом не угрозу, а чудо. Он стал частью их мира. Частью чего-то большего.
Вечером мы встречаемся втроём. На нашей террасе. Нашем убежище в этом ожившем мире.
Здесь не нужны слова. Здесь достаточно взгляда, прикосновения руки, тихого дыхания рядом, чтобы понять все.
Мы сидим в круге. Внутри этого круга – я. А между ними – тепло. Не просто физическое, а тепло связи, доверия, принятия. Это как ткань мира, которую мы держим вместе, нашими тремя парами рук, нашими тремя сердцами. Держим не потому что обязаны, не по принуждению или долгу. А потому что любим.
Иногда кто-то из проходящих внизу или с соседних террас смотрит на нас с удивлением. Иногда – с завистью, возможно, не понимая, что именно связывает нас так прочно. Но чаще – с восхищением, потому что это не история про выбор между двумя, а история про принятие того, что есть. Про троих.
Про любовь, которая не ограничена привычными, узкими формами, которая оказалась способной вместить больше, чем принято считать. Про союз, который не просто выжил вопреки всему, но и смог создать нечто новое, живое, дышащее.
Я касаюсь их рук. Чувствую под пальцами кожу, немного грубую у Каэля, гладкую и чуть светящуюся у Тэрина, чувствую пульс. Три сердца, что бьются в ритме Перекрестка.
И это не конец, а начало мира, в котором любовь – не граница, не барьер, не повод для борьбы или разделения, а мост между прошлым и будущим, между людьми и иными, между болью и надеждой.
Мост, по которому теперь идет жизнь.
Я беру руку Каэля, потом ладонь Тэрина и опускаю обе на свой живот, который пока еще плоский.
– Я беременна… – говорю им.
