Текст книги "Уцелевшая для спустившихся с небес (СИ)"

Автор книги: Наташа Фаолини

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 43

– Мы не успеем, – выдыхает Тэрин, его голос глух, как будто в нём застряли тысячи слов, которые он не может позволить себе сказать. – Они скоро начнут движение. Их трое, может, пятеро. Они безликие, совсем без эмоций.

Я не двигаюсь. Горло сдавливает страх, но в нём теперь пульсирует не слабость – злость. Горькая, крепкая, жгущая ярость, что выжигает внутри всё, что ещё могло бы еще отвечать в моем теле за страх.

– Тогда мы должны опередить их, – говорю я, поднимаясь, пока ноги дрожат. – Мы должны предупредить, хоть попытаться, даже если поздно и бесполезно. Это всё, что у нас осталось.

Он встаёт тоже, опираясь на стену. Его рука – та, что касалась моей, – всё ещё дрожит, но в ней уже не боль, а решимость. В нём зажигается что-то – пламя, такое же, как во мне.

– Ты не боишься, – тихо говорит он, смотря мне в глаза, потому что сейчас на нем нет шлемы, – хотя должна

– Я боюсь, – отвечаю. – Просто это больше не имеет значения.

Мы долго смотрим друг на друга. Между нами кромка тьмы и света, дыхание огня, что почти погас. Но не совсем. В глубине его взгляда я вижу всё то, что он не может сказать. Боль. Заботу. Что-то большее. Возможно, похожее на любовь, если она вообще существует в таких, как он. Или как я теперь.

Правда, я точно знаю, что существует, потому что постоянно ощущаю чувства Каэля. И это разрушает меня изнутри. Мысль о том, что он любит.

Я чувствую это всегда. Как будто внутри меня кто-то зовёт. Или страдает каждую секунду, находясь вдали от меня.

Каэль.

Мы не говорим, но я уже знаю – он рядом. Не здесь, но ближе, чем был раньше. Внутри меня что-то откликается. Резко, болезненно. Его чувства – не мысли, не фразы, а только вспышки: ревность, боль, тоска. Он чувствует меня. Он всё ещё связан со мной не просто сильнее, чем мне б хотелось – мы связаны, почти как одна душа.

Я отвожу взгляд, стискиваю зубы.

– Тогда пойдём, – говорит Тэрин наконец. – Через нижние вентиляционные шахты. Мы выйдем к реке, а оттуда до стен – полдня хода.

– Они успеют раньше, – тихо произношу я, и пальцы невольно сжимаются на древке самодельного лука. – Но всё равно, пошли.

Он кивает. И мы идём.

Первые шаги гулко звучат в туннеле, как удары сердца. Я чувствую его за спиной – он идёт чуть позади, как будто хочет быть заслоном, если что-то вдруг нападёт. Его костюм снова включён, но я всё равно ощущаю его тело – тёплое, живое, почти родное.

Никто из нас не говорит. Нет нужды.

Спустя час путь становится уже не просто трудным – почти невыносимым. Гниющие балки, ржавчина, узкие шахты. Иногда приходится ползти. Иногда я чувствую, как его рука касается моей спины – не потому что хочет прикоснуться, а потому что удерживает, помогает, подаёт вперёд.

И каждый раз, когда он это делает, что-то внутри меня трепещет. Это не волнение. Это странная, горькая, почти болезненная благодарность. За то, что он остался, хотя я не могу быть взаимной.

– Почему ты не ушёл? – шепчу я через пару часов, когда мы останавливаемся у водосточной трубы. – Почему ты не бросил меня, когда понял, что на меня будут охотится?

Он медленно поднимает на меня взгляд.

– Потому что ты – первый смысл, который я когда-либо чувствовал.

Я замираю. Мир вокруг замирает тоже. Только его голос, его дыхание, его тепло. И я. Всё остальное исчезает.

Как назло, в этот момент он находится слишком близко ко мне, если бы не шлем – ощутила бы его дыхание на своей коже.

– Я не знаю, кем я стану, что я вообще такое… – говорю я.

– Мне все равно кем ты себя считаешь, Айна, для меня ответ всегда один, – отвечает он чуть хриплым голосом.

Я вздрагиваю, Тэрин протягивает руку, и я беру её, чувствуя жар, исходящий от ладони.

Мы идём дальше.

Но где-то в глубине – в каждом шаге, в каждом взгляде на Тэрина – я чувствую: Каэль идёт за мной. Или впереди. Или внутри меня.

Я не знаю, чем это кончится.

Но знаю – скоро он придёт.

И всё, что мы строим сейчас… может разрушиться в один миг.

Мы продолжаем идти.

Туннель петляет, уводит всё глубже под землю. Там, где воздух тяжёлый, как мокрая ткань, где нет звуков, кроме собственных шагов и стука крови в висках. Там, где небо давно забыло о тебе, и ты забываешь о небе.

Тэрин идёт рядом. Не впереди, не за спиной – рядом. Как непоколебимая точка, от которой вдруг становится менее страшно.

Я не задаю вопросов. Он не предлагает ответов.

Иногда он едва касается моей руки, как бы проверяя – здесь ли я. Не для себя, а для меня. И каждый раз в этом прикосновении будто сквозит: если ты исчезнешь – я всё разрушу, всё сожгу.

Я этого не говорю. Он – тем более. Но это висит между нами, как незримое, неосязаемое, но реальное тепло.

Мы спим в старых тоннелях, как будто времени не существует, потому что в этих коридорах оно давно растеклось, потекло вспять или вовсе замерло. Я уже не чувствую ни холода, ни духоты. Тэрин всё ещё ложится рядом, но теперь, кажется, больше для себя, чем для меня. Я слышу, как он дышит не как пришелец, а как кто-то живой рядом.

Я всё меньше ем. Воды достаточно – мы находим её в стальных сосудах, запотевших от вечности. Еда – мелкие крохи, на которые я даже не смотрю. Я не голодна. Уже давно. Я думаю об этом по ночам. И молчу. Потому что боюсь признаться даже себе.

И всё чаще – между вспышек снов – он.

Каэль.

Я не зову его. Он сам приходит. Иногда приносит с собой ревность. Иногда – страх. Иногда – что-то гораздо страшнее: одиночество. Боль.

Он близко. Настолько близко, что иногда я поворачиваю голову – и почти вижу его. Почти слышу дыхание. Почти чувствую, как его ладонь ложится на мою.

Почти. Но рядом только Тэрин.

И однажды – мы слышим что-то страшное.

Изгиб туннеля, глухой поворот, старый разрушенный водосброс.

И за стеной – голоса, но не такие, что преобразовываются в слова или фразы.

– Тцц… ха… аа…

Тот странный ритм и давление, как будто кто-то мыслит звуками, но не через воздух, а сквозь собственную плоть. Да, это сложно объяснить.

Я вскидываю голову.

И понимаю – я слышу их. Я понимаю, как одна из них.

Тэрин застывает. Его взгляд – не на меня, а сквозь.

– Они уже рядом, – шепчет он. – Это разведка. Одна из передовых групп.

Я киваю. Но в груди – не страх. Странное... предчувствие.

Будто я знаю, что они ищут не просто жертву.

Они ищут меня.

И тогда – я улавливаю среди ритмов отдельную фразу, не произнесённую, но чёткую, как выстрел:

– «Отклонение обнаружено. Её след активен ближе, чем ожидалось».

Дальше один из них говорит, что они обнаружили «сбой» среди тех, кто остался на планете. Что люди заразили нас – «нас», так он называет себе подобных, эмоциями и чувствами.

Второй отвечает, что с крейсера спущена новая группа. Они идут не для наблюдения – для зачистки. Нужно уничтожить очаги заражения. Поселения людей. Все, кто был в контакте.

Мир вокруг сжимается. Воздух гудит. Тэрин тянется к оружию – но я хватаю его за руку.

– Не сейчас, они еще нас не нашли.

Он смотрит на меня слишком долго. Я чувствую, что дело не только в тревоге, Тэрин удивлен.

– Что ты слышала?

Я сглатываю.

– Всё.

Тэрин замирает. И медленно, почти незаметно, его пальцы крепче обхватывают мои. Он осознает, что я больше не человек. И очень похоже на то, что именно я спровоцировала сбои, о которых они говорят – я заставила чувствовать Тэрина и Каэля.

Все началось из-за меня.

И кто бы первым меня не нашёл – сожжёт остальное.

Либо ради меня, либо из-за меня.

И преимущество явно не на нашей стороне.

Глава 44

Мы затаились в глубине тоннеля, спрятанные среди искривлённых кабелей и проржавевших труб, как сердце – внутри затихающего тела планеты. Воздух насыщен металлом, влажностью, временем – настолько густо, что каждый вдох даётся с усилием.

Где-то позади остаются шепоты – иные, которые ищут меня. Или то, чем я становлюсь.

Я прижимаюсь спиной к бетону, чувствую, как влага проникает сквозь куртку, и всё же тело не мёрзнет. Оно словно уже знает, как быть в этой среде. Оно больше не принадлежит холоду.

Терин не говорит часто, не требует, не смотрит слишком долго, но всегда на грани касания, на расстоянии одной мысли. Его присутствие – как точка опоры, как рефлекс, как инстинкт. И я не могу назвать это любовью, или долгом, или чем-то понятным. Это ощущение глубже всего, что я знала до встречи с Каэлем.

Потому что именно Каэль был первым, к кому я ощутила нечто подобное.

Я думаю о тех, кто остался. О Димитрии. О Каэле. Особенно – о Каэле.

Потому что именно он всё чаще вторгается в моё сознание – не словами, а вспышками эмоций. Он становится ближе, словно наш канал связи обостряется. Словно расстояние перестаёт быть преградой. Иногда это приходит внезапно – волной, ревностью, болью, отчаянием. Он чувствует, что я с другим. И это разрывает его, я чувствую, но он не рядом, а Тэрин – здесь.

– Ты меняешься, – говорит Тэрин вдруг. Голос низкий, спокойный. Но я слышу в нём дрожь, даже если он не признаёт.

– Я знаю, – говорю тихо. – Только не знаю, в кого.

Он поворачивает голову чуть вбок, как будто старается увидеть не то, что перед глазами. А то, что я прячу внутри. Он молчит долго. А потом говорит:

– Когда ты слышала их, как мы... это не ошибка. Ты та, кого мы, как вы нас называете – иные, боялись. И та, кого не должны были создавать, но ты уже существуешь.

Я замираю, переваривая его слова, как яд, что не убивает, а прорастает медленно, словно корни новой реальности. Та, кого не должны были создавать.

Тишина между нами натянута, как леска – тонкая, почти невидимая, но достаточно тугая, чтобы в любой момент оборваться. Он не смотрит, но я ощущаю: он следит за моим дыханием, будто оно важнее любых слов.

Тэрин напрягается. Его глаза, скрытые за маской, будто светятся вниманием. Он встаёт.

– Идут. Новая группа. Не те, что искали нас раньше. Это... элита, они спускались до этого на Землю, я знаю, потому что… был с ними в первый день.

Я поджимаю губы, зажмуриваюсь и отворачиваюсь. Вспоминаю день, когда встретила Тэрина восемь лет назад и он пощадил меня. А скольких моих соседей до этого он убил?

Руки дрожат едва-едва от того, что я знаю – они идут за мной. Потому что я – отклонение. Я вирус. Я новая линия в их генетическом коде.

– Нам нельзя с ними сталкиваться здесь, – говорит он. – Я знаю путь к одному из узлов. Там у меня был контакт. И… – он на мгновение замирает. – Там будет Каэль.

У меня сбивается дыхание

– Каэль?..

Он кивает. Я ощущаю, как по венам разливается электрический страх и облегчение одновременно.

Тэрин смотрит на меня. Его голос звучит как будто издалека:

– Если мы туда доберёмся, ты сможешь… понять. Выбрать. Он тебя не отпустил, Айна. Но ты должна решить, кто ты теперь. Мы... не сможем удерживать тебя между нами, как человеческие дети – игрушку.

Я киваю, не находя слов. Но сердце уже бьётся по-другому. Как будто зовёт меня не один голос, а два. Два сердца. Две истины. И мне придётся сделать этот выбор.

Я долго молчу, потому что слова – слишком примитивны для той глубины, на которой сейчас нахожусь.

Моя кожа словно впитывает окружающее пространство: холод, пульсацию энергии в старых стенах, дыхание земли.

Я чувствую, как Тэрин напрягается рядом. Его плечи – всегда спокойные, контролирующие – будто сдвигаются ближе ко мне, как если бы он готовился стать заслоном.

Между мной и тем, что ещё не появилось, но уже приближается. И я впервые задумываюсь о том, чувствует ли ревность Тэрин точно также, как Каэль? Его эмоции я не могу так читать, мы с ним не соединились душами.

– Ты не одна, – говорит он, негромко, но каждое слово как отблеск света, вкрадчивый и выверенный.

Я поворачиваюсь. В каждом его движении – осторожность, как будто боится не моей силы, а того, что я почувствую к нему слишком много. А может, слишком мало в сравнении с тем, что чувствую к Каэлю.

И тут я вдруг понимаю: он просто предупреждает, не показывая ни ревности, ни злости. Он отпускает заранее, потому что знает, насколько сильна связь между мной и Каэлем. И всё же остаётся рядом. Всё же говорит мне это. И это – больнее любого шлема, закрывающего личность, любого отказа, любого одиночества.

Я хочу что-то сказать. Но нет слов. Только кивок. И в этом кивке – больше, чем признание. Больше, чем прощание. Потому что я чувствую: даже если мой путь приведёт меня обратно к Каэлю, даже если я снова утону в его голосе, в его глазах, в его боли – Тэрин уже оставил след. Он – внутри меня. Как воздух, которым я дышала, когда всё рухнуло.

– Мы идём завтра на закате, – говорит он. – Сейчас отдохни.

И я киваю снова, зная, что спать не смогу, потому что где-то впереди меня ждёт Каэль.

И я не знаю, что будет, когда мы встретимся, но я отчетливо ощущаю его предвкушение и тоску по мне.

Каэль тоже ждет нашей встречи.

Глава 45

Тэрин идёт впереди. Иногда оборачивается. Иногда едва касается моей руки, если путь становится особенно опасным.

Его молчание громче слов. И я чувствую – он ведёт меня туда, где моё сердце будет испытано до предела.

Когда мы выбираемся в полуразрушенное помещение, скрытое за обрушенными плитами и ржавыми кусками железа – меня накрывает волна жара.

Что-то приближается. Или кто-то.

– Здесь, – произносит Тэрин и замирает.

Я чувствую это в том же мгновении, как будто пульс зацепился за другой пульс. Как будто что-то знакомое, глубокое и безошибочное ворвалось в моё поле – не физическое, не ментальное. Душевное. Первобытное.

– Он рядом, – выдыхаю, и голос мой предательски срывается. – Я чувствую…

Я не успеваю договорить. Потому что слышу шаги.

Глухие. Тяжёлые. Знакомые.

Я поднимаю взгляд. И вижу.

Он выходит из тени – медленно, словно боясь, если сделает это слишком быстро, я исчезну. Его силуэт всё такой же: высокий, точёный, выверенный.

Броня с глубокими царапинами, шлем в руке. Волосы темнее, чем я помню. Глаза… когда я их вижу – мне хочется упасть на колени. Потому что в них целая вселенная. Вселенная боли.

Каэль.

Он стоит напротив, и время исчезает. Пространство исчезает, остаемся только мы вдвоем. И между нами – бесконечность, сжатая в один взгляд.

Я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Потому что всё, что я чувству – как моё тело узнаёт его раньше, чем разум.

– Айна… – его голос глубже, чем был, звучит так, будто он сам сломан изнутри. Но я слышу в нём всё.

Моё имя – будто молитва, будто крик, извинение.

– Ты… жива…

И тогда я делаю шаг. И ещё один.

Он не двигается. Его глаза бегают по моему лицу, по моим губам, по пальцам, как будто он пересчитывает меня заново. Как будто убеждается, что я – это действительно я. Не сон или химера, призванная нашей связью.

– Я думал, – он сглатывает, – я думал, ты умерла, я чувствовал, как ты исчезаешь.

Я подхожу ближе. И в этот момент всё срывается с цепи.

Я чувствую, как по щекам бегут горячие дорожки слёз. Как будто все дни боли, сомнений, бессонных ночей в холоде и страхе – выжидают этой секунды, чтобы прорваться наружу. Чтобы разорвать меня изнутри. Потому что он стоит передо мной. Живой, ранимый и настоящий.

Каэль…

Но вместо облегчения во мне поднимается буря.

– Ты бросил меня, – шепчу я, а голос мой дрожит, срывается, будто откуда-то из детства. – Ты дал мне умереть. А потом ушёл, будто я для тебя – ошибка.

Он молчит. Даже не защищается. Только смотрит. Его взгляд – это океан в полнолуние, в котором тонет и вина, и любовь.

– Скажи что-нибудь! – кричу я и толкаю его в грудь. Сначала слабо. Потом сильнее. – Ты должен был остаться. Должен был бороться за меня! А ты…

Я бью его по плечу. По груди. По лицу. Сквозь рыдания, сквозь боль. И он позволяет мне всё. Не двигается и не отстраняется. Его руки опущены вдоль тела, а в глазах… в глазах только боль, которую я ощущаю – он впитывает её, как будто считает это своим наказанием.

– Я умирала, чёрт возьми! – всхлипываю, теряя дыхание. – А ты ушёл. Ты просто… исчез.

– Я думал, я убил тебя, – шепчет он. – Айна… я не знал, как жить после этого.

Я хватаю его за ворот. Трясу, как будто могу вытрясти из него всё, что копилось.

– Ты должен был остаться! – выдыхаю в его лицо. – Даже если я умирала!

Он вдруг притягивает меня к себе. Не с силой. С решимостью. Как будто больше не может ждать. Как будто каждая секунда между нами – пытка.

Я толкаю его, и мы вместе падаем на пол, я в его объятиях, он подо мной, будто мир сдвинулся с оси, и теперь всё должно быть сказано не словами, а телом.

Его губы касаются моих. Осторожно и почти робко.

Первый поцелуй – как воспоминание. Как шаг назад, чтобы понять: всё, что было, – не иллюзия. Он дышит моим воздухом. А я – его. И мне кажется, что я снова чувствую тот пульс, что когда-то связал нас.

Я отвечаю. Сначала осторожно, потом с нарастающей жаждой. Как будто только сейчас понимаю, как сильно скучала по этому вкусу. По этой близости. По нему.

Поцелуй становится глубже. Страсть проникает, как пламя, в щель между разлукой и желанием. Его пальцы сжимают мою талию. Мои на его щеке, на шее, в волосах, как будто мне нужно убедиться, что он реальный.

Он стонет сквозь поцелуй. Тихо. Низко. И этот звук заставляет моё сердце сбиться с ритма.

Я прижимаюсь к нему сильнее, чувствую, как наш ритм сливается, как всё вокруг исчезает, остаётся только это – мы, земля под спиной, тепло под пальцами, и дыхание, рвущиеся в едином ритме.

И в этой вспышке страсти, во всём, что нарастает между нашими телами, я чувствую – он всё ещё любит меня.

Так, как я боялась, что уже никогда никто не сможет.

Я отстраняюсь от Каэля, в груди всё ещё гулко отдается пульсирующая тяжесть его поцелуев. На губах – солёный привкус слёз и чего-то гораздо более глубокого, примитивного. Я чувствую, как сердце не может выбрать, как мысли цепляются одна за другую, но всё равно возвращаются к одному – к ним. К двум.

Поворачиваюсь.

И вижу Тэрина.

Он стоит чуть поодаль. В темноте, почти не различимый, как тень, что отделяется от стены. Лицо открыто, но теперь в нём нет ни капли тепла. Ни уязвимости. Только гладкий, закрытый, взгляд. Как будто я – пустота перед ним. Как будто ничего не было.

Он не говорит ни слова. Просто стоит.

Но это молчание громче, чем крик. Оно давит, растекается по воздуху, будто иней.

Я делаю шаг к нему. Замираю, глядя в его глаза – и не узнаю их. Это не тот взгляд, которым он смотрел на меня ночью у огня. Не тот, в котором я видела тепло, когда он касался моей руки. Он словно снова стал «иным». Тем, кем был до… меня.

– Тэрин… – выдыхаю тихо, но в ответ – тишина.

Ни сдвига в лице. Ни вздоха.

Он просто отворачивается. Молча. Уходит на пару шагов, медленно и уверенно, будто в этом есть что-то неизбежное.

Воздух между нами становится ледяным. Почти режущим.

Каэль за моей спиной тяжело дышит, но не приближается. Он чувствует, что это не его момент. Это – разрушение, которое я допустила. И которое не исправить в одно касание.

Я хочу крикнуть, сказать Тэрину, что всё не так. Что я – не игрушка и нельзя привязать меня к себе, а потом стать холодным, но язык будто парализован. Потому что, может быть… я и правда сделала больно.

Он не поворачивается больше. Не смотрит. Просто садится в углу, подальше от нас, спиной к огню.

Закрыт.

Отстранён.

Недосягаем.

А я остаюсь стоять в этом разломе между прошлым и будущим, между тем, кого поцеловала, и тем, кого… может быть, ранила сильнее всех.

И тишина теперь не просто звенит. Она распадается внутри меня трещинами.

Глава 46

Ночь будто сломалась. Мы словно в закрытой шкатулке размером с целый мир, и даже под ее толстую крышку проникает пыль.

Воздух неподвижен, как застывшая вода. Мы втроем молчим.

Я сижу, сжав пальцы до онемения, между двумя мирами, между двумя мужчинами – одним, что спас, и другим, что покинул. Ничто не на своём месте. Ни слова, ни дыхание, ни я сама.

Каэль не отходит далеко. Он наблюдает, словно пытается выучить меня заново. В его движениях есть неловкость как у зверя, которого слишком долго держали на цепи, а потом внезапно отпустили.

Тэрин всё ещё поодаль. Закрыт. Холоден, как поверхность стены за его спиной. Его молчание – это не просто злость. Это что-то глубже. Что-то, что, возможно, я сломала навсегда.

Но время не ждёт, потому что нам нельзя долго оставаться на месте.

Утро наступает без света, лишь с металлической дрожью земли под ногами. Мы выдвигаемся – трое, молчаливые, как осколки одной истины. Каэль впереди, Тэрин – сзади. Я между ними и это давит на грудь.

Мы движемся по старым рельсам, вглубь бетонного коридора, где стены словно наблюдают за нами. Тишина странная – как затишье перед штормом. Я чувствую это в затылке.

А потом...

Шаги. Слишком чёткие, по-человечески неуклюжие.

– Айна! – голос срывается на шепот, но я узнаю его мгновенно.

Я резко поворачиваюсь, вскидывая лук, и вижу Димитрия. Весь в пыли, с царапинами на лице, но живой. Он бежит ко мне, тяжело дышит, лицо перекошено чем-то… странным. И всё внутри меня сжимается от напряжения.

– Как ты… – я едва выдыхаю.

– Я… следил. Простите. Я хотел убедиться, что ты в безопасности.

Каэль не двигается, но я чувствую, как его тело напрягается. Тэрин – мёртвый ледяной камень рядом.

– Ты следил за нами? – медленно спрашиваю я. – Да как тебе это вообще удалось?

Димитрий улыбается горько, делает ещё шаг ближе и останавливается, рассматривая нас. Он выглядит измотанным, под глазами темные круги, одежда заляпана пылью. Но в этом истощении есть решимость… или отчаяние?

– Я знаю о ваших способностях, – произносит он медленно, внимательно подбирая слова. – Вы слышите чуть ли не сердцебиение врага. Чувствуете запахи, вибрации шагов. Я не могу стать бесшумным. Не могу стать невидимым, я ведь просто человек. Но я вспомнил кое-что из тех историй…

Он сжимает губы, опуская взгляд.

– Какие истории? – подаю голос я.

– Когда в нашем поселении кто-то пытался выживать в проклятых зонах, он учился обходить чутких зверей. Люди говорили: «Поймай ритм, сливайся с окружением». То есть шагать так, чтобы звук совпадал с другим звуком, стуком трубы, гулом ветра. И дышать так, чтобы не создавать диссонанс. Я… тренировался, – он выдыхает, и я замечаю, что плечи у него судорожно подрагивают. – Может, звучит глупо. Но я ходил за вами, прячась в ваших же отзвуках шагов, в стуке, который оставляли вы и эти коридоры. Вы слишком заняты своими мыслями, чтобы слушать такие мелочи.

Тэрин при этом напрягается ещё сильнее. Его глаза, скрытые за шлемом, вдруг будто прожигают Димитрия изнутри.

– Это не должно было сработать, – произносит Тэрин негромко, но в голосе звучит холод. – Любой из нас услышал бы чужую частоту. Ты лжёшь.

– Я не лгу, – выдыхает Димитрий, резко поднимая взгляд на Тэрина. – Вы… вы очень сильные. Но вы заняты поиском больших угроз. Сканируете ради аномалий, ради ваших врагов. Вы не ждёте, что человек будет красться прямо за вами, не отдельным звуком, а подстраиваясь под ваш общий шум и ритм. Особенно Айна… она сама погружена в трансформацию, в переживания. Ей не до того, чтобы замечать меня.

Слышу, как сердце стучит в ушах, и каждое слово Димитрия отдается знакомым уколом – воспоминанием о том, как он всегда был рядом, но незаметен. Даже раньше, в посёлке, он иногда удивлял меня своей способностью не выделяться, просто растворяться в толпе.

– Айна, – Димитрий делает шаг ближе, – они ищут тебя. Их уже много. У них какая-то новая сеть. Они... они блокируют проходы. Вы не выберетесь.

– Откуда ты знаешь? – Каэль, наконец, нарушает молчание. Его голос – ровный, но в нём я слышу сталь.

И тогда всё рушится.

Димитрий вытаскивает из-под куртки два тонких проводка, сверкающих на концах, за тканью куртки что-то похожее на отслеживающее устройство-трекер.

– Прости... – он выдыхает, – они поймали меня, я думал, если принесу им тебя… нас простят, оставят в живых хоть кого-то… ты же знаешь, моя сестра Мика осталась живой, я хочу спасти ее, ведь она только начинает жить.

Мир замирает. Я не дышу. Или дышу, но будто вдыхаю носом соленую жидкость, потому что нахожусь словно под слоем воды.

В следующий миг – резкий звук. Каэль бросается вперёд, сбивает Димитрия с ног, с громким звуком они вдвоем поваливаются на бетонный пол.

Но все напрасно, потому что я уже вижу, как на руке Димитрия мигает импульсная вспышка – он вызвал их.

– Ты сдал нас, – шепчу. И голос мой звучит, как нож.

– Я хотел жить! – кричит он, всхлипывая и его лицо приобретает совсем уж безумное выражение. – Я просто хотел…

И тогда слышится, треск, удар, взрыв где-то поблизости. Пыль сыпется с потолка, подземная конструкция скрипит, словно тут все вот-вот развалится прямо нам на головы.

Димитрий сдал нас чужим иным и теперь они идут за нами.