Текст книги "Уцелевшая для спустившихся с небес (СИ)"
Автор книги: Наташа Фаолини
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава 47
Тэрин вырывает трекер из дрожащих рук Димитрия, сжимает его в кулаке и давит, как насекомое.
– Мы должны уходить, – бросает он Каэлю. – Сейчас же.
– Нет, – Димитрий хватается за меня. – Я… Я отвлеку их, я знаю, где ложный проход. Я могу заманить их туда.
– Ты хочешь искупить свою паршивую вину? – спрашивает Каэль, схватив Димитрия за ворот одежд и приподнимая над полом. – Так искупай.
Димитрий не спорит, как-то сдавленно кивает, смотрит на меня глазами, в которых бьётся отчаяние, страх, что-то невыразимо болезненное.
Мне кажется, что я слышу, как его сердце колотится в горле, как дрожат у него руки. Пыль оседает на его растрёпанных волосах, а взгляд метается между мной и серой, мёртвой землёй под ногами.
– Прости, Айна, – повторяет он и резко выдыхает, будто это слово – последнее, что у него осталось, – я пойду и переманю их на себя.
Я делаю шаг вперёд, сжимая пальцы так, что ногти впиваются в кожу ладоней. Слёзы уже бегут по щекам, горячими дорожками, размывают реальность, и я упрямо моргаю, не желая смотреть на него сквозь туман.
– Не уходи, – шепчу, лолос срывается, а внутри скручивается узлом всё, что напоминает о нас прежних. – Не бросай меня снова. Мы вместе прошли через столько всего… Мы… мы были близки, когда-то, помнишь? Там, в поселении, ты защищал меня, когда все говорили, что я чужая, скрытная. Ты приносил воду, когда я не могла подняться из-за лихорадки. Ты…
Я запинаюсь на полуслове. Он не двигается, только смотрит – тёмными, загнанными глазами, в которых не угадать ответ.
И я вспоминаю наши вечерние разговоры, когда я отдавала ему дичь, а он приносил мне всякие полезные штуки, которые должны были стоить намного больше, чем две тощие белки.
Все это кажется таким далёким, словно из другого мира. А, может, так и есть.
– Айна... – он произносит моё имя глухо, почти страдальчески. – Я не тот, кем был тогда. Мне страшно, я… я не иной, а всего лишь трус.
Я качаю головой, слёзы продолжают обжигать мне скулы. Сердце словно пытается выскочить наружу, и я не понимаю, кого я сейчас теряю: друга из прошлого или часть самой себя.
– Тогда... тогда просто будь со мной, – выдыхаю я. – Даже если не уверен, просто не уходи, не предавай ни себя, ни меня, мы можем остановиться.
Он кидает быстрый взгляд в сторону Каэля, в сторону Тэрина – их фигуры чуть позади, чёткие, словно статуи на фоне тёмных стен. Димитрий дрожит. Его плечи ссутуливаются, как будто он вот-вот рухнет, и всё же я вижу решимость, появляющуюся в его глазах.
– Прости, – повторяет он в третий раз, надорвано. – Лучше я уйду, чем стану причиной вашей гибели. Всё, что я умел, – это держаться за тебя. А теперь… я должен исчезнуть.
Я тянусь к нему, едва дотрагиваюсь до его пальцев, чтобы остановить, удержать хоть на мгновение. Но он уже отстраняется, жёстко, будто отсекая надежду на возвращение. Он не злится, а истощён. Он выдохся. И я понимаю, что мои слёзы – не то, что изменит его решение.
– Не делай этого, – хриплю я в последний раз. – Я всё равно не смогу забыть, кем мы были…
Димитрий закрывает глаза, сжимает губы, и я вижу – в его зрачках тоже есть влага, которой он не позволит пролиться. Он застывает на миг, потом обходит меня стороной, оставляя за собой лишь шумное, хриплое дыхание.
Он уходит в туннель. Спина напряжена, шаги тяжёлые, но уверенные. И когда он исчезает за поворотом, я опускаюсь на колени, чувствуя, как остатки воздуха вырываются из груди вместе с невысказанными молитвами, проклятиями, сожалениями.
Я поднимаю взгляд на Каэля, на Тэрина. Они смотрят на меня по-разному, но оба – в молчании, которое тяжелеет вокруг, как свинцовый купол.
Я знаю, что часть своей прошлой жизни. Но теряя это, я вдруг понимаю – моя человечность не умерла. Она пульсирует в каждой слезе, в каждой вспышке чувств, в каждом шепоте имени Димитрия, который несмотря ни на что бы мне другом.
И предал меня.
И все-таки я всё ещё могу чувствовать до боли, до истерзанного дыхания.
И в этом, как ни странно, кроется спасение для меня. Моя человечность жива, даже если всё остальное рушится – я остаюсь человеком, которым, может, гордились бы мои покойные родители. Как же я на это надеюсь…
Мы остаёмся в этом обвалившемся коридоре на несколько тягучих мгновений, которые кажется, распластались на целую вечность.
Я стою на коленях, тяжело дышу, и слышу, как откликаются только собственные рыдания, гулко отдаваясь в туннеле.
Где-то за поворотом уходит Димитрий – тот, кого я называла другом, кто спасал меня и кого я пыталась спасти. Этот уход кажется надрывным, как будто из меня вырывают очередную ниточку памяти о человеческом прошлом.
Сквозь пелену слёз я поднимаю взгляд: Каэль и Тэрин остаются поодаль, не говоря ни слова. Они не умеют утешать плачущих женщин, да и я бы не приняла жалость к себе, даже когда была еще обычным человеком, я ненавидела жалость.
В каждом их движении и взгляде – слишком много сдержанной силы, но если в Каэле по отношению ко мне чувствуется явная тревога, даже попытка сострадания, то Тэрин замирает, словно отстранённый от всего.
Я не могу определить, что он чувствует, но ощущаю холод, исходящий от него, как от осколка льда.
Но я все равно чувствую его взгляд из-под шлема. Он неизменно обращен на меня, и это выдает чувства Тэрина больше, чем ему бы, наверное, хотелось…
Он все еще чувствует эмоции. И я все еще его волную.
Глава 48
Я встаю, опираясь на дрожащие руки, вытираю слёзы тыльной стороной ладони.
В груди по-прежнему бьётся гулкая пустота, которая приходит, когда теряешь ту самую ниточку, связывавшую с прошлой жизнью.
У меня этих нитей и так почти не осталось, особенно тех, что связывали бы меня с жизнью до высадки иных. С родителями…
– Мы не можем оставаться здесь, – негромко говорит Каэль, и его голос звучит глухо в сыром воздухе туннеля. – Новый отряд уже на подходе. Димитрий дает нам время. Повезет, если выиграем минут пять.
– Это бессмысленная жертва, которой можно было избежать.
– Это его выбор, – Тэрин произносит тихо, и в голосе нет тепла, нет жалости – только сдержанная констатация факта. – Он обычный человек, ему легче уходить, чем сражаться.
Я стискиваю зубы, чувствую, как остатки слёз жгут веки, но уже не вырываются наружу. Гнев смешивается с сожалением и тихим отчаянием. Мне хочется броситься следом за Димитрием и убедить его не делать безумств, но я знаю: он уже принял решение.
Тем более, что он все еще опасен для моей жизни – Димитрий боится меня. Нельзя быть верным тому, кого отчаянно страшишься. Он сломлен, а я – нет.
И то, что я только что назвала его другом – не значит, что смогу его спасти от себя самого.
– Как бы ни было, – шепчу я, – он всё равно часть моего прошлого. И я не хочу потерять больше, чем уже потеряла, если перейду грань, то за ней может оказаться все, что угодно.
Тишина обрушивается на нас. Тэрин отводит взгляд в сторону, и в этом жесте я считываю холодное отстранение и еще кое-что… странное, едва проступающее чувство, которое сложно определить.
Его плечи чуть вздрагивают, будто он старается не вдыхать тяжесть моего горя.
Каэль, напротив, смотрит на меня, готовый, кажется, подойти и поддержать, но, вероятно, боится вторгнуться в моё личное пространство.
Мы двигаемся дальше втроем.
Под ногами дрожит земля, будто в ней зреет нечто большее, чем просто усталость цивилизации. В стенах различаю глухой ритм – то ли стук собственных сердцебиений, то ли эхо грядущей войны.
Тэрин идёт рядом, холодный, молчаливый, но не оставляющий меня. Каэль впереди, измождённый, со следами старых ран, которые сказываются на каждом движении.
Я иду между ними – мост между двумя мирами, двумя душами, двумя историческими ошибками.
Внутри меня зреет уверенность: если мы не найдём способ объединить наши расы, мы исчезнем.
Все.
Бездушные иные уничтожат и без того дотлевающие человеческие поселения как носителей «эмоционального вируса», а люди никогда не смогут победить пришельцев.
Мы выбираемся на поверхность в тот самый момент, когда от неба отслаивается тревожный гул.
На горизонте сгущаются тучи, хотя я и знаю, что это не просто погода: это силуэты дронов, которые движутся быстро и жёстко, словно рой насекомых, слетевшихся на жертву.
В воздухе пахнет железом и чем-то жгучим, почти озоновым, а ветер приносит с собой вибрации выстрелов и запах крови.
Невозможно спутать эти звуки ни с чем: иные начинают зачистку. И не где-нибудь, а прямо над стенами того самого поселения, что было мне домом.
– Посмотри туда, – произносит Каэль с надрывом в голосе, указывая на всполохи белёсого огня, рвущегося где-то у укреплённых ворот. – Они уже пробивают оборону.
Тэрин стоит слева, оглядывается, пытается понять, сколько аппаратов задействовано. Его движения холодные, сосредоточенные, как будто он считает, просчитывает силу противника.
Но я чувствую, что за этим спокойствием скрывается то самое напряжение, что переполняет нас всех. Ему небезразлична судьба этих людей.
– Их дроны на удалённом управлении, – шёпотом говорит он, не отводя взгляда от неба. – Обходные каналы, искусственный интеллект. Но главное – общая сеть, поддерживаемая материнскими узлами. Если не уничтожить узел, они могут продолжать атаковать бесконечно.
– Если мы не вмешаемся, – шепчу я, сжимая лук так, что руки сводит судорогой, – они сровняют поселение с землёй, даже не запачкав когти. Там тысячи людей…
Я замолкаю, в памяти всплывают картинки: узкие улочки, где я пряталась за старыми сараями, суровые, но знакомые лица, костёр, у которого меня грели, и Димитрий – тот, кто меня тогда поддерживал.
Чувствую, как горечь в горле сдавливает всё, вспоминая и его предательство, и его жертву. Но сейчас – уже не до этого. Я знаю: без нас они погибнут.
Каэль сжимает кулаки, бросает короткий взгляд в сторону Тэрина, затем переводит глаза на меня. В его движениях колеблется решимость и страх, будто он помнит все драмы, что случились, когда люди сталкиваются с иными лоб в лоб.
– Мы не можем оставить их на растерзание, – говорит он сильным голосом. – Но там полно вооружённых отрядов, люди будут стрелять во всё, что кажется им пришельцами. Они не станут разбираться, кто враг, а кто нет.
– Я знаю, – отвечаю, и сердце громко стучит, гонит кровь по венам, – но у нас нет выбора. Это мой дом, Каэль. Они были моей семьёй, когда-то, даже если нас разделяли страхи и предубеждения.
Тэрин тихо кивает, делая шаг вперёд. Его молчаливое присутствие всегда было для меня опорой. Я чувствую: он соглашается, что нельзя бросить людей, которых считают всего лишь «носителями вируса эмоций».
– Я думаю, мы должны защитить людей, – говорит Тэрин.
Глава 49
Мы движемся быстро, используя остатки развалин, переходя по подвальным коридорам и старым проулкам, чтобы выйти прямо к южной стене поселения.
Я вижу, как высокие каменные укрепления теперь расчерчены дымом, а по башням ползут искры – это лазеры дронов прожигают амбразуры.
Над головами проносятся чёрные силуэты беспилотных аппаратов.
Они не свистят и почти не шумят, но в ночном воздухе стоит холодная вибрация их двигателей.
И в каждом взрыве, в каждом всполохе огня я слышу крики. Неотчётливые, но слишком реальные.
Люди внутри стен стреляют в ответ, какой-то самодельной артиллерией, но она уступает перед отлаженной техникой пришельцев. Обломки падают внутрь дворов, горят склады с зерном. Я чувствую страх и панику сотен людей, чувствую вспышки ярости, обречённости.
– Там, – указывает Тэрин. – Центральный узел управления находится за стеной, в башне. Дроны подчиняются единому каналу, если отключить его…
– Как они вообще умудрились поставить свою систему в башне людей? – спрашиваю я, не останавливаясь. Мой голос срывается, сердце бьётся в горле. – Неужели мы настолько не следили?
– Люди когда-то построили тут узел связи, – говорит он надрывно, опираясь о стену после взрыва. – Внутренние кабели, передатчики, аварийные серверы… всё осталось, хоть и было в упадке. И когда мы прибыли, – он слегка запинается, потому что помнит свои прошлые провалы, – некоторые из нас… захватили уже имеющуюся инфраструктуру, встроили свои модули вместо того, чтобы возводить новые. Так проще. И вот... они превратили обычную станцию в командный центр для дронов.
Тэрин идёт за нами молча. Но когда мы останавливаемся, чтобы спрятаться от очередного патруля, он добавляет тихим голосом:
– Я вижу их следы. Они используют не только свою, но и человеческую электросеть, потому что не хотят тратить лишнюю энергию с крейсера. На этом узле завязаны каналы передачи данных: радиопередатчики, локальные сервера. Достаточно подключить «чужой» софт и ты можешь управлять целой армией дронов через готовую кабельную радиосистему. Люди не вмешивались, думали, пришельцы оставят их в покое.
Я сжимаю зубы, чувствуя, как сердце замирает от мыслей о тех, кто всё это не замечал или просто решил не вмешиваться. Страх перед иными победил здравый смысл – и теперь наш ресурс стал их оружием.
– То есть получается, – выдыхаю я, – что центральный узел не инопланетный, а человеческий, просто… заражённый ими. Да?
Тэрин слегка кивает, и в глазах у него – ледяное спокойствие:
– Они использовали то, что было под рукой. Захватывать чужую инфраструктуру – логичный приём. Вы давно не обслуживали эту станцию, а они быстро поставили свои чипы, подвесили дополнительные блоки управления. Так и появилась новая материнская сеть для дронов.
Я смотрю на Каэля, и он кивает с горькой полуулыбкой, словно вспоминая, как сам мог быть частью этой стратегии, если бы не пошёл против системы.
– Не удивительно, – шепчу я. – Люди тут никогда не обладали ресурсами, чтобы воспротивиться. И так всё это время мы сами, своими руками, вырастили монстра, оставив без присмотра то, что должно было защищать нас.
Мы почти достигаем южных ворот, когда один из дронов пикирует вниз, замечая нашу троицу – двое иных и одна девушка, которая выглядит уже не как человек. Он разворачивает турель, и я уже вижу, как заряжается плазма. Сердце сжимается, но Каэль стремительно отталкивает меня и Тэрина в укрытие.
– Ложись! – орёт он, и взрыв сотрясает землю, яркая вспышка прожигает всё вокруг.
Камни летят в стороны, оседают пылью на мои волосы и их шлемы.
Я кашляю, встряхиваюсь, мгновенно вскакиваю на ноги, стреляю из лука – самодельная остроконечная стрела, обработанная Тэрином, вонзается в корпус дрона. Аппарат падает, искрит, дёргает лапками-манипуляторами и замирает.
– Ещё три сверху, – Тэрин смотрит в прореху в стене. – Быстрее!
Мы прорываемся через узкую щель в камне, с боем входим во внутренний двор, где паника смешалась с дымом, горящими обломками и людьми, бегущими кто куда.
Натыкаюсь на знакомые лица, и меня пронзают воспоминания: это те, к кому я когда-то принадлежала. У них испуганные, измученные глаза, но я знаю – ещё несколько мгновений, и может быть слишком поздно.
– Айна?! – крик откуда-то из-за битого стекла. – Точно ты?! Мы думали, ты умерла…
Я не успеваю ответить, потому что очередной дрон сворачивает с траектории и бьёт по внутренним постройкам, поджигая склады. Пламя лижет деревья, люди кричат от ужаса.
Кругом творится хаос, за которым невозможно проследить ни человеку, ни иному.
Я вижу, как кто-то из жителей, вооружённый ржавым карабином, целится в Тэрина – не понимая, что это пришелец на нашей стороне. С жутким ощущением понимаю, что люди готовы убивать кого угодно, лишь бы защититься.
– Остановитесь! – кричу, вставая между ними. – Не стреляйте, он защищает вас!
Мужчина, узнав меня, опускает карабин, но в его глазах всё равно страх, неведомая, неизжитая ненависть к чужакам.
Нам нужно успеть к башне, именно там находится коммуникационный узел, через который идут приказы на дроны. Если мы отключим его, нападение может прекратиться.
Глава 50
Мы двигаемся быстрее, пробегаем мимо искорёженных дверей и покореженных домов, пока не подходим к массивным металлическим дверям главного зала башни, находящейся сбоку от крайней и самой небезопасной стены поселения.
– Там внутри серверная, – говорит Каэль вполголоса, тяжело дыша. – Они поставили там свои устройства, захватили каналы, настроили передачу на орбитальные станции. Если это отключить, дроны перестанут получать сигналы.
– Надеюсь, ещё не поздно… – выдыхаю я, вжимаясь в стену, чтобы пропустить очередную волну дыма.
Тэрин поднимает оружие, кивком указывает на дверь.
– Вперёд.
Мы врываемся внутрь. В глаза сразу бьёт резкий свет зелёных индикаторов, переплетённых с красными лампами аварийной системы.
Повсюду торчат толстые провода – смешение человеческих кабелей и инопланетных модулей.
Пахнет перегоревшим пластиком, воздух горячий, будто здесь уже что-то взрывалось. Иная техника мигает холодным лунным светом, а в самом центре возвышается механический пульт, окружённый экранами, из которых вырываются схемы местности и дроны, отмеченные по сектору.
Я чувствую, как по спине проходит дрожь. Ведь всё это – наш, человеческий ресурс, превратившийся в смертельный инструмент. В какой-то момент мы сами дали им оружие против нас.
Каэль бросается к панели, пытается разобрать систему управления. Тэрин прикрывает его, глядя, нет ли засад.
Я выдыхаю, чувствуя, что это может стать поворотной точкой: если мы отключим сеть прямо сейчас, поселение будет спасено на какое-то время.
– Они всё перепрограммировали… – шепчет Каэль, его пальцы быстро скользят по кнопкам. – Видишь, эти надстройки на ваших серверах? Они перенаправили поток вон туда, к узлам снаружи…
– Меньше слов, быстрее вырубай! – выдыхаю я, оглядываясь на клочки дыма, пробивающиеся из щелей в дверях. Снаружи скрежет и рёв – бой ещё идёт, дроны атакуют стены, а люди обороняются, пока мы возимся с кабелями.
Снизу доносится несколько взрывов подряд, отчего пол под нашими ногами вздрагивает. На мгновение гаснет несколько ламп, и я слышу, как Каэль захлёбывается рваным вдохом – он ранен и держится из последних сил. Но его решимость горит ярче боли.
Наконец раздаётся глухой треск. Экран, залитый иероглифами, мигает, потом гаснет. Перепрошитая инопланетная панель издаёт скрежет, и индикаторы медленно гаснут в цепочке от самого сердца до периферийных модулей.
С наружной стороны башни доносится визг двигателя, а затем сразу несколько оглушительных ударов – как будто дроны потеряли ориентировку и врезались друг в друга или в стены.
– Есть, – Каэль поднимает голову, на губах дрожит кривая улыбка. – Мы сбили управление. Остальное – дело времени.
– Значит, теперь… – я выдыхаю, ощущая, как сердце освобождается от стальной хватки страха, – люди могут перевести дух. Хотя бы на время.
– Это не конец, – добавляет Тэрин холодно, но и в его голосе я слышу облегчение. – Другие отряды, наверное, уже знают о сбое.
Я киваю.
Ведь где-то там, над облаками, всё ещё висят корабли, и часть воинственных иных наверняка не остановится. Но в этой победе я вижу важнейший шаг, люди видят, что союз с «эмоциональными» пришельцами возможен, что тот самый «вирус чувств» способен спасать, а не только ломать.
Мы выходим наружу.
Ветер сдувает пыль с волос, в небе далеко-далеко рассеивается рой дронов – кто-то потерял управление, кто-то упал, кто-то улетел прочь, не видя команд.
Люди, испуганные, раненые, пока не рвутся нас обнимать, но всё чаще поднимают взгляды, в которых я улавливаю благодарность.
И среди всей этой руины, этого пепла и гари, я чувствую: мы двигаемся к новому миру.
Потому что, если даже здесь, среди таких смертельных недоверий и глубоких предрассудков, возникло понимание, значит, мы можем объединить два вида. И подарить этому объединению жизнь.
По крайней мере, я надеюсь, что это все еще возможно, потому что, если нет – люди все равно обречены на окончательное вымирание.
Глава 51
Я пытаюсь сделать шаг вперед, подняв перед собой руки в успокаивающем жесте.
– Назад! – кричит один из патрульных поселения, прицеливаясь из оружия. – Стойте на месте, вы… вы не люди, и вы вообще кто?!
Я машинально вскидываю руки выше, над головой, не в знак капитуляции, а чтобы показать, что не собираюсь атаковать.
Сердце колотится так, что в ушах шумит. Тэрин за моей спиной стискивает кулаки, Каэль чуть наклоняет голову, сканируя обстановку.
Я чувствую, как внутри меня всё кипит: только что мы спасли их от гибели, а теперь нас же готовы пристрелить. Это бесконечная вражда, вечная…
Но я не могу сдаться отчаянию.
– Я… я Айна, – выдыхаю я, делая осторожный шаг вперёд. – Мы отключили узел управления дронами. Они больше не будут стрелять по вам.
– Врёшь! – шипит другой патрульный, лицо которого покрыто копотью и кровью. – Мы сами видели, как вы бегали в этой башне. Вы иные!
У меня холодеют руки. Накатывает ощущение, что любая искра – и они начнут пальбу. Каэль сбоку напрягается, будто готов заслонить меня, но я слегка вытягиваю руку, не давая ему сделать опрометчивый шаг. Мне нужно слово, жест, чтобы их убедить.
И тут… из потрёпанной, испуганной толпы, стоящей чуть поодаль, вырывается чей-то голос:
– Айна!
Я поворачиваюсь на этот выкрик. Между обгоревших досок и щебня протискивается худая девушка с всклокоченными волосами. Глаза у неё красные, лицо усталое. Но я узнаю её – Мика, сестра Димитрия. Её плечи подрагивают от рыданий, но в голосе звучит упрямая решимость.
– Стойте! – кричит она остальным людям, взмахивая рукой, будто перекрывая прицел патрульных. – Это Айна! Она… она когда-то была нашей. Я знаю, что она не враг!
Я делаю к ней полшага. Сердце давит со всех сторон: в памяти всплывает, как мы с Микой почти стали подругами, как только они с братом поселились здесь.
– Мика… – шепчу я, понимая, что сказать ей. – Димитрий… он… – слова застревают в горле. Я не могу сказать, что он погиб, жертвуя собой. Но и не могу солгать.
Она качает головой, и в её глазах выступают слёзы:
– Не надо.
И её голос прерывается рыданием. Она шумно сглатывает, вытирает слёзы. Снова выпрямляется.
– Люди, очнитесь! – кричит Мика, оглядываясь на патрульных. – Да, они… иные. И Айна тоже уже не та. Но они не убивают нас. Наоборот, я слышала, как отключились эти проклятые дроны. Это значит, что она и её пришельцы помогли! Мы живы благодаря им! Или вы хотите, чтобы всё тут сгорело к чёрту?
Я с замиранием сердца наблюдаю за Микой. Когда я видела ее в последний раз – она была не в себе, но теперь ей, кажется, полегчало.
Патрульные переглядываются. Оружие чуть опускается. Но недоверие не исчезает, оно лишь отступает на полшага.
Взглядами они спрашивают друг друга: «А что, если это ловушка?»
Я ощущаю напряжение, которое готово перерасти в новую вспышку хаоса.
– Пожалуйста… – я делаю шаг к ним, стараясь держать руки открытыми, – я не хочу никому зла. Я уже… видела слишком много смерти. Поверьте, если бы мы не отключили этот узел, вы бы сейчас горели вместе со своими домами.
– Ха… – звучит голос из толпы, насмешливый, но не открыто враждебный. – Да, конечно… И наверняка хотите, чтобы мы вам ещё и спасибо сказали?
Я оборачиваюсь на звук – из-за бруствера выходит комендант Эдвардс. Человек, которого я прекрасно знаю по прошлой жизни: серые волосы, хитрый прищур, походка самоуверенного человека, который всегда ищет выгоду. Его губы складываются в ухмылку, но я не могу разобрать, что она сулит для меня.
– Ну что ж, Айна, – произносит он, оглядывая меня с головы до ног. – Возвращаешься в родные пенаты, да ещё и не одна… – Он бросает взгляд на Каэля и Тэрина, которые стоят позади меня, будто живые статуи, обнажающие свою силу, но готовые к любому выпаду. – Признаться, давно не видел такого… зрелища.
Он прищуривается, и в его глазах пляшет странный огонёк. Будто он видит во всей этой ситуации не только угрозу, но и возможность.
Я замираю, чувствуя внутри себя, как всё сжимается. Ведь я помню, каким он был. Хитрым, изворотливым и далеко не простым. И сейчас, в охваченном страхом городе, он, похоже, остался при власти.
– Что ты задумал, комендант? – шепчу я на грани слышимости.
Но в ответ он только улыбается ещё более двусмысленно, не раскрывая планов.
Это мгновение повисает в воздухе, напряжённое. На лицах людей недоумение, тревога, но Эдвардс смотрит так, будто уже прокручивает в уме новую партию в опасной игре.
И я понимаю, что всё, что мы сделали до сих пор – лишь прелюдия к ещё более сложному столкновению.
Но я слишком уставшая, чтобы бояться. Меня волнует лишь то, что мы наконец отвоевали у дронов людям право дышать, хотя бы на несколько часов или дней.
Каэль остаётся чуть позади, облокотившись на прохладный камень. Тэрин стоит на некотором отдалении, холоден и отстранён, будто изучает происходящее со стороны. Но я знаю: он не уйдёт. Он остаётся рядом, даже если молчит.
Комендант Эдвардс делает шаг ближе, оглядывает руины, глаза его бегают от патрульных с винтовками к моей фигуре и двум иным позади меня.
Потом снова останавливает взгляд на мне, в нём загорается острый прищур – смесь интереса и выгоды.
– Город, похоже, держится благодаря вам, – говорит комендант. – Я уже успел поговорить с несколькими из тех, кто видел, как вы отключили систему дронов, и кто понимает, что по какой-то странной иронии судьбы именно пришельцы спасли нас от «других» пришельцев.
Отряды местных жителей постепенно собираются вокруг. Кто-то с удивлением смотрит на Каэля и Тэрина, кто-то сжимает зубы, многие держат оружие наготове.
Но я замечаю, что теперь в их глазах не только страх – есть проблеск непонимания, внезапной благодарности и новой тревоги. Пока никто не нападает.
Видимо, Мика и другие голоса, призывавшие не устраивать бойню, на время убедили народ сдержаться.
Но надолго ли?
