Текст книги "Путь ведьмы (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 33

Аэлине было почти полгода, когда границы леса снова затрепетали от чуждого прикосновения. На сей раз это были не солдаты Парадиза и не шпионы Садириза. Это были охотники за сокровищами.

Слухи о «ведьминых сокровищах», раздутые, вероятно, историями спасшихся солдат, достигли ушей алчных искателей приключений. Они вломились в чащу с топорами и заступами, не скрывая своих намерений.

Я чувствовала их приближение, как назойливый звон в ушах. Гнев, старый и знакомый, закипел во мне. Они посмели прийти сюда, в колыбель моей дочери, с мыслями о грабеже.

Я уже собиралась выйти к ним, чтобы устроить им такую встречу, что они побегут, забыв собственные имена, но остановилась на пороге.

Аэлина лежала в своей колыбели, беззащитная и хрупкая. Мысль подпустить этих грубиянов даже на милю к ней была невыносима. Но и оставлять ее одну, даже под защитой дома, я не могла. Мое присутствие было ее самым сильным щитом.

И тогда я решила не встречать угрозу лицом к лицу. Я окружу ею.

Я вышла на опушку, оставаясь невидимой. Охотники уже рубили молодые деревья, прокладывая себе дорогу. Их крики и скрежет железа по дереву резали слух.

Я закрыла глаза и погрузилась в ритм леса. Я не стала создавать разрушительные заклинания или болезненные ловушки. Вместо этого я сплела иллюзию.

Пространство вокруг незваных гостей сжалось. Деревья, которые они только что рубили, оказались позади них. Тропинка, по которой они пришли, исчезла, замещенная непроходимой стеной колючего кустарника, которого минуту назад не было. Солнце скрылось behind густым туманом, и воздух стал влажным и холодным.

– Что за черт⁈ – крикнул один из них. – Мы же только что были здесь!

– Это проклятое место! – вторил ему другой, сжимая топор так, что костяшки побелели.

Они начали метаться, но с каждым шагом запутывались сильнее. Я направляла их по кругу, заставляя снова и снова возвращаться на одно и то же место. Шепот, который я вплела в туман, нашептывал им об их самых темных страхах – о заточениях в темницах, о болезнях, о потере всего, что им дорого.

Вскоре их уверенность сменилась паникой, а затем животным ужасом. Они бросили свои инструменты и побежали, куда глядели глаза, рыча от страха.

Я наблюдала, как они исчезают в чаще, и медленно отпустила иллюзию. Лес снова стал самим собой – солнечным и безмятежным. Лишь сломанные ветки и брошенный заступ свидетельствовали о недавнем вторжении.

Я вернулась в дом. Аэлина спала, ее дыхание было ровным и спокойным. Она ничего не знала о буре, что бушевала за стенами. Она была в безопасности.

Я села рядом с колыбелью, и странное чувство опустошенности смешалось с удовлетворением. Раньше я бы просто уничтожила этих людей. Но теперь… теперь у меня была причина быть осторожнее. Причина избегать лишней крови.

Я протянула руку и коснулась щеки спящей дочери. Ее кожа была такой мягкой.

– Я создам для тебя мир, малышка, – прошептала я. – Мир, в котором тебе не придется прятаться. Но пока… пока я буду твоим щитом.

И впервые я не чувствовала тяжести этого бремени. Я чувствовала только его необходимость.

Глава 34

Аэлине исполнился год. Она уже уверенно стояла на ножках, цепляясь за мои пальцы, и ее лепет становился все более осмысленным. И все чаще в ее зеленых, как мои, глазах вспыхивали те самые искорки, что заставляли пространство вокруг трепетать.

Именно в этот день она впервые осознанно применила свою силу.

Она сидела на полу, окруженная игрушками, которые я ей создала – деревянными зверюшками, шепчущими листьями, камешком, что тихо напевал старую песню ветра. Я готовила ей еду на кухне, как вдруг услышала ее радостный возглас.

Я выглянула и замерла.

Одна из ее игрушек, резная лиса, парила в воздухе, медленно вращаясь. Аэлина с восторгом тянула к ней ручки, и с каждым ее движением лиса описывала в воздухе новые круги. Это не было хаотичным всплеском магии, как раньше. Это был контроль. Слабый, интуитивный, но уже осознанный.

Сердце у меня упало. Гордость смешалась с леденящим страхом. Ее сила пробуждалась слишком быстро. Слишком ярко.

И в тот же миг я почувствовала его.

Далекий, едва уловимый, но отчетливый укол в самое сердце моей магии. Как будто кто-то дернул за невидимую нить, что тянулась из меня в мир. Это был не враг. Это было… эхо. Мощное, знакомое, наполненное той же силой, что и у Аэлины, но закаленное и дисциплинированное.

Каэлен.

Он был где-то далеко, но он искал. Не просто лес. Он искал нас. Его магия, словно щуп, скользила по границам моих владений, пытаясь найти брешь, слабину, ниточку, за которую можно было бы ухватиться.

Аэлина, почувствовав мое волнение, опустила ручки. Лиса с тихим стуком упала на пол. Она повернула ко мне свое личико, и в ее глазах читался вопрос.

Я подошла, взяла ее на руки и прижала к себе. Ее маленькое тельце было теплым и доверчивым.

– Ничего, солнышко, – прошептала я, целуя ее в макушку. – Все хорошо.

Но это была ложь.

Он искал ее. Я знала. Его кровь звала его к ней. И ее кровь, должно быть, отзывалась на его зов. Именно это пробудило ее силу так рано.

Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от этого навязчивого эха. Я усилила барьеры, сплела новые иллюзии, пытаясь скрыть наше присутствие еще надежнее. Но я знала – это лишь вопрос времени. Если он почувствовал ее сейчас, когда она была еще младенцем, что будет, когда ее сила расцветет в полную мощь?

Той ночью я не спала. Я сидела рядом с кроваткой Аэлины и смотрела, как она спит. Ее светлые волосы, такие чуждые моей собственной тьме, разметались по подушке. В них был он.

Он дал мне величайшее сокровище. И он же стал величайшей угрозой для этого сокровища.

Я положила руку на переплет живого гримуара. Книга ответила мне тихим пульсом. В ней уже были записаны не только знания, но и любовь. И теперь мне предстояло добавить в нее новые главы. Главы о том, как скрываться. Как защищаться. Как жить в тени, когда твоя собственная кровь может выдать тебя.

Я смотрела на дочь и знала, что готова на все. Готова спрятать ее ото всех. Даже от него.

Особенно от него.

Потому что он был не просто мужчиной, которого я когда-то любила. Он был Принцем. И его мир рано или поздно поглотил бы ее, как поглощал все, чего касался. А я не могла этого допустить.

Глава 35

Аэлина росла, а ее способности расцветали с пугающей скоростью. В два года она уже могла осознанно, пусть и на несколько секунд, смещать в пространстве небольшие предметы. В три – ее любимой игрой стало «разговаривать» с домом, и старые балки скрипели в ответ с такой нежностью, какой я никогда от них не слышала.

И с каждым ее днем я чувствовала его поиски все отчетливее. Это уже не было редким эхом. Его магия, упрямая и настойчивая, постоянно скользила по границам моего леса, как прилив, что снова и снова накатывает на берег. Он не пробивал защиту, но и не отступал. Он ждал. И я знала, что его терпение не бесконечно.

Именно тогда я поняла, что просто записывать знания для Аэлины – недостаточно. Ей нужен был не учебник, а проводник. Защитник. Ей нужен был голос, который останется с ней, если… если меня не станет.

Я взяла «живой» гримуар. Книга отозвалась на мое прикосновение теплой волной, на страницах заиграли знакомые узоры, что оставила рука моей дочери. Но теперь мне предстояло вложить в нее нечто большее.

Я начала с основ – с языка леса, с законов пространства, с секретов трав, что могут как исцелить, так и убить. Но я не просто писала. Я вплетала в чернила каплю своей крови и щепотку своей магии. Каждое слово было не просто информацией. Оно было частью меня. Моим опытом. Моей сущностью.

Страницы гримуара начали меняться. Там, где я описывала дуб, появлялось изображение его листа, и если прикоснуться к нему, можно было почувствовать его шершавость и запах древесины. Описание ручья сопровождалось тихим журчанием, а рецепт снотворного зелья – легким ароматом лаванды и мака.

Но это было только начало.

Я провела ритуал, какой не проводила никогда – ритуал разделения души. Не всей, нет. Лишь крошечной ее частицы, той, что хранила мою любовь к дочери, мою мудрость и мою волю защищать ее любой ценой.

Когда я закончила, я была истощена, как никогда. Но гримуар… гримуар жил. Он лежал у меня на коленях, и от него исходило тихое, ровное сияние. Он дышал.

Я открыла его на первой странице. Там, где раньше был чистый пергамент, теперь сияли слова, написанные светом:

«Для моей дочери, Аэлины. Чтобы ты никогда не была одна».

Я позвала ее. Аэлина подбежала, ее зеленые глаза сияли любопытством.

– Это для тебя, солнышко, – сказала я, протягивая ей книгу. – Мой подарок.

Она осторожно прикоснулась к переплету. Книга ответила ей ласковой пульсацией, и по страницам пробежала золотая рябь. Аэлина рассмеялась.

– Мама? – ее голосок прозвучал из книги. Это был не просто звук. Это был мой голос, каким он был в момент создания гримуара, наполненный любовью и нежностью.

Аэлина ахнула от восторга.

– Еще!

– Всегда, – снова прозвучал голос из гримуара.

Я смотрела, как дочь общается с книгой, с этой частичкой меня, и в моем сердце царил странный покой. Теперь, что бы ни случилось, у нее будет кусочек меня. Наставник. Защитник. Голос, который будет направлять ее, когда моего уже не будет.

Я подошла к окну. Лес был тихим, но я знала – за его границами он все еще ждал. Каэлен. Принц. Отец.

Пусть ждет. Теперь у меня был план. И самый главный его элемент уже был готов. Он лежал на полу в моей гостиной и смеялся, слушая, как живая книга рассказывает ей сказку о спящем драконе.

Глава 36

Тишина, что установилась в лесу после ухода охотников за сокровищами, была обманчивой. Я чувствовала это каждой клеткой. Парадиз не оставил своих попыток. Их присутствие сменилось с грубого натиска на подлое, ползучее ощущение слежки. Они не шли в атаку – они изучали.

Аэлине было почти четыре года, и ее сила росла в геометрической прогрессии. Она уже могла создавать устойчивые пространственные карманы, куда прятала свои любимые игрушки, и ее «разговоры» с домом стали настолько сложными, что старые балки иногда сами начинали перестраиваться, создавая для нее новые потайные уголки.

Именно в один из таких дней, когда Аэлина увлеченно объясняла дому, как бы она хотела видеть свою новую комнату, я почувствовала первый толчок.

Это было не похоже на магический щуп Каэлена. Его поиски были настойчивыми, но… почти уважительными. Он ощупывал границы, но не пытался их сломать.

Это было иное. Резкое, визгливое, пронзительное. Как будто по натянутой струне моей защиты провели раскаленным ножом.

Я замерла, вслушиваясь. Где-то на восточной границе, у Подножия Седых Скал. Они использовали что-то. Не живую магию, а артефакт. Нечто, что вынюхивало аномалии, выискивало слабые места в ткани реальности, которую я так тщательно ткала все эти годы.

Я бросилась к восточной стене, мысленно усиливая барьеры. Но было поздно.

Послышался звук – похожий на треск ломающегося хрусталя. Негромкий, но невыносимо отвратительный. И в следующее мгновение я почувствовала, как в мою защиту вонзился клин чужой, оскверненной магии.

Они не вошли. Еще нет. Но они пробили брешь. Маленькую, размером с игольное ушко, но достаточную, чтобы почувствовать исходящую от дома мощь. И исходящую от Аэлины.

Снаружи, сквозь искаженное пространство границы, я увидела их. Не солдат, а людей в темных, лишенных украшений одеждах, с капюшонами, скрывающими лица. Инквизиторы. В центре их группы стоял один, державший перед собой черный, отполированный до зеркального блеска диск. От него во все стороны расходились мерзкие, невидимые обычному глазу импульсы, которые и нашли слабину в моей защите.

– Мама?

Я обернулась. Аэлина стояла в дверях гостиной, ее глаза были широко раскрыты от испуга. Она чувствовала. Конечно, чувствовала.

– Все в порядке, солнышко, – сказала я, и мой голос прозвучал спокойнее, чем я чувствовала себя на самом деле. – Иди к своей комнате. Книга расскажет тебе сказку.

Она кивнула и убежала. Я знала, что живой гримуар успокоит ее и создаст вокруг нее дополнительный барьер.

Я снова повернулась к границе. Инквизиторы уже готовились сделать следующий шаг. Они подняли руки, и их магия, серая и безжизненная, как пепел, устремилась в пробитую брешь, пытаясь разорвать ее шире.

Ярость, которую я так долго сдерживала, опаленная материнским страхом, наконец вырвалась на свободу.

Я не стала создавать иллюзии. Не стала запутывать их. Я пошла в прямую атаку.

Я вышла из дома, и пространство сомкнулось за мной. Я предстала перед ними не как тень или видение, а во всей своей силе. Мои волосы развевались в такт вихрю магии, что поднялся вокруг меня, а в глазах горел зеленый огонь древней ярости.

– Вы незваные гости, – прозвучал мой голос, и от него задрожала земля под их ногами. – И за это придется заплатить.

Первый из инквизиторов бросил в меня копье из сгущенной тьмы. Я даже не шелохнулась. Копье коснулось моего силового поля и рассыпалось в прах.

Затем я нанесла ответный удар. Я не стала разрушать их тела. Я разрушила их артефакт. Черный диск взорвался с оглушительным грохотом, осыпав их осколками, пропитанными их же собственной оскверненной магией. Они закричали, падая на колени, хватаясь за лица, на которые попали осколки.

– Убирайтесь, – сказала я тихо, но так, чтобы каждое слово врезалось им в сознание. – И передайте своим хозяевам. Следующий, кто посмеет подойти к моему дому, не вернется вовсе.

Они поползли прочь, обожженные и побежденные.

Я стояла и смотрела им вслед, и не было в моем сердце ни победы, ни удовлетворения. Была лишь ледяная уверенность.

Мое уединение кончилось. Они нашли нас. И теперь я знала – это была лишь первая ласточка. За ней последует буря.

Глава 37

Тишина, наступившая после ухода инквизиторов, была гулкой и тяжелой. Воздух пах гарью и озоном, а на восточной границе зияла невидимая рана – та самая брешь, что им удалось пробить. Я заделала ее, сплела новые слои защиты, но знала – это лишь временная мера. Они почувствовали нас. Узнали вкус нашей магии. И теперь ничто не заставит их остановиться.

Я вернулась в дом. Аэлина сидела в своей комнате, прижав к груди живой гримуар. Книга была раскрыта, и со страниц лился тихий, успокаивающий свет.

– Мама? – ее голосок дрожал. – Они ушли?

– Ушли, солнышко, – я опустилась перед ней на колени, проводя рукой по ее волосам. – Все хорошо.

Но она была не просто напугана. Она была… озадачена. Ее бровки были сдвинуты, а в зеленых глазах, таких похожих на мои, плескалось не детское недоумение.

– Они были… злые, – сказала она, подбирая слова. – Их магия… она болела.

Я замерла. Она не просто почувствовала угрозу. Она увидела суть их силы. Ту самую оскверненную, «ржавую» магию, что отравляла лес.

– Да, – ответила я осторожно. – Некоторые люди используют магию, чтобы причинять боль. Но мы не такие. Мы защищаемся.

Аэлина кивнула, но ее взгляд стал отрешенным, будто она прислушивалась к чему-то далекому.

– А тот… другой? – вдруг спросила она.

Мое сердце пропустило удар.

– Какой другой, малышка?

– Тот, кто ходит по краю леса. Он не злой. Он… грустный. И он ищет.

Легкие мурашки побежали по моей спине. Она чувствовала Каэлена. Не его магию, а его эмоции. Его настойчивость, его неугасающий поиск – все это она воспринимала как «грусть».

– Он… чужой, – сказала я, и слова показались мне горькими и несправедливыми. – И нам не нужно, чтобы он нас нашел.

Аэлина посмотрела на меня с такой глубокой, взрослой серьезностью, что у меня сжалось сердце.

– Почему? – спросила она просто.

Потому что он унесет тебя в мир, где нет места волшебству. Потому что он – Принц, а ты – дитя леса. Потому что он разобьет мне сердце во второй раз, забрав тебя.

Но я не сказала ничего из этого.

– Потому что наш дом здесь, – ответила я, обнимая ее. – И мы должны его защищать.

Она прижалась ко мне, и я почувствовала, как ее маленькое тельце расслабляется. Но в ее молчании я уловила тень сомнения. Она приняла мой ответ, но не поняла его.

В тот вечер я не могла уснуть. Я ходила по дому, проверяя и перепроверяя барьеры. Каждая тень казалась врагом, каждый шорох – угрозой.

Они нашли способ пробить мою защиту. Значит, в следующий раз они придут с чем-то более мощным. И они придут обязательно.

Я подошла к окну и смотрела на лес, окутанный ночной тьмой. Все эти годы мой дом был моей крепостью. Но теперь я понимала – против артиллерии Парадиза даже самые крепкие стены не устоят.

Нам нужно было уходить.

Мысль была горькой, как полынь. Оставить дом? Лес, что стал частью меня? Все, что я знала и любила?

Я посмотрела в сторону комнаты, где спала Аэлина. Ее ровное дыхание было самым дорогим звуком на свете.

Ради нее я была готова на все. Даже на бегство.

Но куда? Мир за пределами леса был враждебен. Парадиз охотился на нас. Садириз, с его вечными интригами, был не лучше. А Каэлен… Каэлен был повсюду.

Я сжала кулаки. Бегство не было решением. Это была лишь отсрочка.

Если нельзя спрятаться, нужно стать сильнее. Настолько сильной, чтобы никакой артефакт не мог пробить нашу защиту. Чтобы никакая армия не посмела к нам подойти.

Я повернулась от окна и направилась к своей лаборатории. Покой был роскошью, которую я больше не могла себе позволить. Пришло время вспомнить старые, забытые заклинания. Те, что я дала обет никогда не использовать.

Война стучалась в мою дверь. И я была намерена встретить ее во всеоружии.

Глава 38

Следующие несколько недель я провела в подвале, куда даже дом ступал с опаской. Воздух здесь был густым от вековой пыли и запаха высушенных корений, которые не решалась использовать даже я. На полках, покрытых паутиной, стояли склянки с веществами, чьи названия были забыты миром. Это была моя темная сокровищница, наследие поколений Лунденс, к которому я никогда не хотела прикасаться.

Но теперь выбора не было.

Аэлина чувствовала мое напряжение. Она стала тише, реже смеялась, а ее игры с пространством теперь напоминали не веселое баловство, а бессознательные тренировки. Она выстраивала вокруг себя сложные, многослойные щиты, даже не понимая, как это делает. Ее инстинкты обогнали ее сознание.

«Живой» гримуар стал ее постоянным спутником. Книга теперь не только рассказывала сказки, но и тихо нашептывала ей основы защитных заклинаний, когда я была занята. Я слышала это иногда – мой собственный голос, спокойный и настойчивый, доносящийся из ее комнаты.

– Мама, что ты делаешь? – как-то раз спросила она, стоя на пороге подвала. Ее глаза широко раскрылись при виде странных инструментов и светящихся тиглей.

– Готовлюсь защищать наш дом, солнышко, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– От тех злых людей?

– Да. От тех злых людей.

Она помолчала, а потом сказала:

– Я тоже помогу.

Эти слова пронзили меня острее любого клинка. Нет, моя девочка. Ты не должна этого видеть. Ты не должна в этом участвовать.

Но я лишь кивнула:

– Конечно, поможешь. А пока иди, потренируйся с книгой.

Я вернулась к работе. Я вспоминала древние ритуалы усиления. Они требовали жертв. Не кровавых, нет. Но болезненных. Они требовали отдачи части собственной жизненной силы, запечатывания ее в защитные узоры.

Я взяла серебряный кинжал с рукоятью из черного дерева – инструмент, который не использовала со времен своей юности. Провела лезвием по ладони. Кровь, темная и густая от могущества, сочилась из пореза. Я позволила ей капнуть в тигель, где уже кипело зелье из коры Древодуба и слез Лунной орхидеи.

Смесь вспыхнула ослепительным белым светом. Энергия ударила в меня, выжигая изнутри. Я вскрикнула, упав на колени. Это была боль не физическая, а экзистенциальная. Как будто у меня вырывали кусок души.

Но когда боль утихла, я почувствовала это. Изменение. Защита дома сгустилась, стала плотнее, почти осязаемой. Теперь она не просто отклоняла атаки – она поглощала чужую магию, питаясь ею.

Я поднялась на ноги, дрожа. Это был лишь первый шаг. Самый простой.

Следующим этапом было пробуждение самого леса. Не просто союз с духами, а превращение его в оружие. Я вышла на границу и положила руки на землю. Я не просила. Я приказывала. Я вливала свою волю в корни деревьев, в русла ручьев, в самый воздух.

Лес ответил. Деревья вытянулись выше, их ветви сомкнулись плотнее, образуя непроницаемый полог. Колючие кусты оплели подступы к дому так плотно, что их нельзя было бы преодолеть без магии. Даже воздух стал другим – густым, тяжелым, насыщенным дремлющей силой, готовой проснуться по моей команде.

Возвращаясь, я встретила взгляд Лешего. Он стоял на опушке, и в его глазах, обычно таких спокойных, читалось нечто новое – одобрение и… предостережение.

– Ты играешь с огнем, дочка, – проскрипел он. – Лес теперь будет защищаться. Но цена такой защиты… ты знаешь.

Я знала. Разбудив древние силы, я развязала руки не только себе, но и самому лесу. Теперь он мог ответить на любую угрозу с яростью, которую я, возможно, не смогу контролировать.

Но выбора не было.

Я вошла в дом. Аэлина спала, обняв гримуар. Ее лицо было безмятежным. Ради этого спокойствия я была готова на все. Даже на то, чтобы развязать бурю, которую, возможно, не смогу остановить.