Текст книги "Путь ведьмы (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 58

Я стояла, чувствуя себя семилетней девочкой, пойманной за рисованием рун на стенах семейного склепа. Каэлен, обычно такой невозмутимый, смотрел на мою мать с таким выражением лица, будто видел, как его безупречные протоколы материализуются и танцуют джигу.

– Мама, – я попыталась взять себя в руки, но голос прозвучал чуть выше обычного. – Ты… как ты…

– Пролезла сквозь ткань мироздания, милая? – Ирида Лундес плавным жестом сложила зонтик, и он исчез в складках ее платья. – Пришлось возобновить старый договор с тем старым болваном Игнифером. Он тащил меня сквозь миры с таким выражением лица, будто я прошу его перенести не меня, а целую библиотеку. А запах там, в междумирье… – она поморщила свой идеальный нос. – Лучше и не вспоминать. В общем, это было крайне утомительно.

Она обвела взглядом бальный зал, ее взгляд задержался на треснувшей хрустальной люстре.

– Я вижу, вы тут неплохо развлеклись без меня. Совместные магические упражнения? Как мило. – Ее глаза снова упали на Каэлена. – И это и есть… источник половины генетического материала моей внучки? Еще и принц скорее всего, – предположила она.

Каэлен выпрямился во весь свой имперский рост, и я с удивлением поняла, что он почти на голову выше моей матери.

– Не наследный, – поспешил заверить он, – Каэлен, младший сын императора Садириза, – представился он тем тоном, который обычно заставлял генералов трепетать.

– Как мило, – повторила Ирида, абсолютно не впечатленная. – Принц. А где же твой дракон, мальчик мой?

Аэлина, до этого молча наблюдавшая за всем, наконец пискнула:

– Бабушка?

Ирида мгновенно преобразилась. Ее черты смягчились, а взгляд наполнился теплом, которого я не видела… ну, наверное, никогда.

– Ах ты, моя бусинка! – она распахнула объятия, и Аэлина, забыв обо всем, бросилась к ней. Ирида подхватила ее, с легкостью, не свойственной ее хрупкому виду. – Смотри-ка, какая ты стала большая! И вся в маму. Ну, кроме носа. Нос, пожалуй, от папы.

Она повернулась ко мне, уже снова с деловым видом, хотя продолжала качать на руке Аэлину, которая залилась счастливым смехом.

– Слушай, Эви, мне пришлось оставить свой сад на попечение ненадежных духов, так что у меня нет времени на долгие прелюдии. Вы с… принцем, – она кивнула в сторону Каэлена, – явно на пороге какого-то грандиозного провала. А ребенок, – она щекоткой заставила Аэлину взвизгнуть от восторга, – не должен быть его свидетелем.

Я перевела дух, чувствуя, как нарастает знакомая головная боль.

– Мама, мы не…

– Я предлагаю помощь, дочь. Я посижу с внучкой. Пока вы, взрослые, будете решать свои… проблемы. – Она произнесла это слово с такой интонацией, будто проблемы были чем-то вроде надоедливых насекомых. – У меня как раз есть пара забавных историй о драконах, которые я еще не рассказывала. И, – она таинственно понизила голос, глядя на Аэлину, – я покажу ей, как заставить цвести ледяные розы.

Аэлина замерла с раскрытым от восторга ртом.

– Мама, – я попыталась вставить слово. – Ты же не умеешь…

– Сидеть с детьми? – закончила за меня Ирида. – Милая, я вырастила тебя, и, если ты не заметила, ты выросла вполне самостоятельной ведьмой. Немного скучной, но ничего, исправимо.

Она уже поворачивалась, чтобы уйти, но остановилась и бросила через плечо:

– О, и не беспокойтесь о безопасности. Тот, кто попытается помешать мне провести время с внучкой, закончит свой день в виде довольно уродливого садового гнома. Это я по опыту говорю.

И, не дав нам опомниться, она вышла из зала, неся нашу дочь и напевая какую-то старую колыбельную, от которой по коже бежали мурашки.

Я перевела взгляд на Каэлена. Он стоял, все еще пытаясь переварить произошедшее.

– Так это… твоя мать? – наконец выдавил он.

– Угу, – я вздохнула. – Поздравляю. Ты только что познакомился с Иридой Лурдес. Единственной ведьмой, которая считает, что магию стоит использовать в основном для создания идеальных условий для послеобеденного сна.

– А сколько ей лет?

– О, – я задумалась, – Много…очень много…

Он медленно провел рукой по лицу.

– Она упомянула дракона…

– Лучше не спрашивай. Поверь мне. – Я посмотрела в ту сторону, где исчезла моя мать с моей дочерью. Чувство тревоги боролось во мне с странным облегчением. С Иридой Аэлина была в большей безопасности, чем за стенами этой крепости. Да, моя мать ленива, капризна и совершенно непредсказуема. Но когда дело касается семьи… ее лень волшебным образом куда-то испарялась.

– Ну что, – я повернулась к Каэлену. – Кажется, у нас появилось немного времени для взрослых разговоров. Надеюсь, ты готов. Потому что после визита моей матери все остальные проблемы кажутся такими… мелкими.

Глава 59

Мы с Каэленом пытались прийти в себя после визита моей матери, как вдруг по дворцу прокатилась новая волна напряжения – на сей раз знакомо-имперская. В воздухе запахло не драконьей магией, а холодной сталью и безжалостной эффективностью.

– Отец, – тихо произнес Каэлен, и по его осанке я поняла, что сейчас на сцене появится главный актер этого имперского театра.

И не ошиблась. В дверях возник Император Кассиан. Он был… ну, именно таким, каким и должен быть император могущественной империи: высокий, с плечами, способными нести тяжесть мира, с пронзительным взглядом, который, казалось, видел все и сразу. Мужественный, статусный и настолько серьезный, что, казалось, даже мрамор под его ногами замирал в почтительном оцепенении.

– Сын, – его голос был низким и весомым, как удар молота о наковальню. – Мне доложили о мощнейшем магическом всплеске. Объясни.

Прежде чем Каэлен успел открыть рот, из соседней гостиной донесся возмущенный возглас:

– Нееет! Не зеленый! Зеленый – это цвет тоски и имперской униформы! Фиолетовый! Фиолетовый – это цвет тайны и немного шалости!

Дверь распахнулась, и на пороге предстала моя матушка. На голове у Аэлины красовалась сложная конструкция из ее собственных светлых волос и каких-то сверкающих нитей, явно созданная магией, а не парикмахерским искусством. Сама Ирида, держа в одной руке невидимый, судя по всему, моток пряжи, смотрела на Кассиана с видом опытного садовника, обнаружившего на своей любимой клумбе особенно наглый сорняк.

Кассиан, который, я уверена, за последние пятьдесят лет ни разу не моргнул без стратегической необходимости, медленно повернул голову в ее сторону. Два полярных могущества столкнулись в пространстве коридора.

– И кто это? – спросил император, и в его голосе прозвучала сталь.

– Гость, – быстро ответил Каэлен.

– Временно пребывающая бабушка, – уточнила я, наслаждаясь моментом.

Ирида оценивающе осмотрела Кассиана с ног до головы.

– А это что за грозный монумент? – спросила она, словно речь шла о садовой скульптуре. – И не слишком ли он серьезен для помещений? Может, его в сад, к гномам? Они любят молчаливое общество.

Уголок губ Кассиана дрогнул. Всего на миллиметр.

– Я – Император Кассиан. И требую объяснений относительно происходящего в моей резиденции.

– А я – Ирида Лундес. И я не требую, а просто констатирую, что ваша резиденция обладает ужасной акустикой и еще более плачевным вкусом в декоре. – Она повернулась к Аэлине. – Правда, бусинка?

– Правда, бабушка! – весело согласилась та.

Кассиан перевел взгляд на девочку, и в его глазах мелькнуло что-то… недоуменное. Расчетливый ум искал знакомые черты в этом личике, но, слава всем духам леса, Аэлина была вся в меня. Пока что.

– Магический всплеск, – вернулся он к главному, обращаясь к Каэлену. – Его источник?

– Совместные… исследования, отец, – ответил Каэлен, выбирая слова. – Мы изучали новые методы защиты.

– Изучали? – Ирида фыркнула. – Детка, вы так «изучали», что чуть не разнесли пол-этажа. Я аж со своего дивана в другом измерении подпрыгнула. Пришлось прервать очень важный сеанс медитации. – Она снова посмотрела на Кассиана, и ее взгляд стал заинтересованно-оценивающим. – Хотя, должен признать, энергией тут пахнет знатной. Неприятной, выхолощенной, но… мощной.

Кассиан скрестил руки на груди. Казалось, сама реальность затаила дыхание, ожидая его приказа арестовать эту сумасшедшую женщину.

– Ваше присутствие здесь не было санкционировано, – произнес он ледяным тоном.

– О, милый мой, – Ирида томно взмахнула рукой, и в воздухе закружились мерцающие пылинки. – Мое присутствие где бы то ни было – это уже акт милости со стороны мироздания. И, честно говоря, я здесь ненадолго. Ровно до тех пор, пока моя внучка не освоит азы превращения скучных людей в забавных садовых гномиков.

Аэлина с восторгом смотрела то на бабушку, то на императора. Кассиан смотрел на Ириду. А я смотрела на них обоих, чувствуя, как в воздухе зреет нечто среднее между апокалипсисом и самым зрелищным фарсом в истории.

– Значит, так, – сказала я, нарушая напряженное молчание. – Ваше Императорское величество, позвольте Вам представить, это Ирида Лундес, моя мать. Мама, это Император Кассиан, отец Каэлена. Теперь, когда представления окончены, может, продолжим… исследования? – я бросила многозначительный взгляд Каэлену.

Кассиан, не сводя глаз с Ириды, кивнул.

– Это не конец разговора.

– О, я на это надеюсь, – ответила моя мать с опасной улыбкой. – Скучные разговоры – верный путь к ранним морщинам.

И, взяв Аэлину за руку, она удалилась, оставив за собой шлейф из аромата неизвестных цветов и абсолютной, беспардонной уверенности.

Кассиан еще мгновение смотрел ей вслед, а затем медленно повернулся к нам.

– Она опасна.

– О да, – с неподдельным чувством согласилась я. – Но пока что она на нашей стороне. Если, конечно, ваша сторона не слишком ей наскучит.

Император фыркнул. Почти как обычный смертный. И в этом звуке я услышала начало чего-то нового. Или конец всего. С Иридой эти два понятия всегда шли рука об руку.

Глава 60

Императорский взгляд, тяжелый и не терпящий возражений, скользнул с Каэлена на меня и снова вернулся к сыну.

– Каэлен. Мой кабинет. Сейчас же.

Фраза, не терпящая возражений. Мой дорогой принц бросил на меня короткий взгляд, в котором читалось нечто среднее между «прости» и «пожалуйста, не устраивай апокалипсис, пока я отсутствую», и последовал за отцом. Двери кабинета закрылись с тихим, но властным щелчком.

Что ж. Мужчины удалились решать судьбы империй. У меня же были планы поважнее.

Я направилась на кухню. Если уж в твоей жизни одновременно появляются Император, Вечно Недовольная Мать из другого измерения и напуганный ребенок, есть только один верный способ сохранить подобие мира: накормить их всех досыта.

Моя личная кухонная империя встретила меня знакомым хаосом. После последнего инцидента с медом персонал смотрел на меня с подобострастным ужасом, что мне только на руку. Я с наслаждением скинула туфли и прошлась босиком по прохладному кафелю, чувствуя, как напряжение медленно уходит из плеч.

– Так, – объявила я поварам, замирающим в почтительном поклоне. – Сегодня у нас обед в честь… внезапного визита высоких гостей. Никаких имперских консервов и протокольных блюд. Нам нужна еда, которая говорит «добро пожаловать» и «не вздумайте ссориться за моим столом».

Я принялась за дело с энергией, которую не чувствовала последние дни. Мука взбивалась в облака, овощи резались идеальными ломтиками по мановению руки, а соусы томились на огне, распространяя ароматы, от которых слезились глаза и слюнки текли. Это была моя магия – не взрывающая стены, а созидающая. Умиротворяющая.

В разгар моих кулинарных подвигов в кухню впорхнула Аэлина, пахнущая лесными ягодами и чем-то еще, явно маминой магией.

– Мама, бабушка показала, как делать облако из волос! Оно держится само!

– Это очень… практичный навык, солнышко, – ответила я, снимая с огня кастрюлю с супом. – А где сама виновница торжества?

– Говорит, что «приводит в порядок свой энергетический баланс после встречи с таким количеством скучной мужественности». Сидит в саду и любуется розой, которая расцвела у нее на ладони.

Классическая мама. Не могу сказать, что не понимаю.

Через пару часов все было готово. Стол в личных покоях Каэлена ломился от яств: дымящиеся пироги, салаты из свежайших трав, нежные мясные рулеты и, конечно, мой коронный медовый торт – на этот раз гарантированно без посторонних магических добавок.

Именно за этим столом мы и собрались. Каэлен с отцом вышли из кабинета с одинаковыми замкнутыми лицами, но аромат еды заставил их брови поползти вверх. Ирида явилась последней, как королева, снизошедшая до смертных. Она критически окинула стол взглядом и… одобрительно кивнула.

– Наконец-то в этом замке появилось что-то съедобное, – провозгласила она, занимая место. – Хотя скатерть, конечно, ужасного цвета. Напоминает больничную простыню.

Кассиан, садясь во главе стола, изрек:

– Еда – это топливо для тела. А не предмет для излишеств.

– Еда – это одно из немногих удовольствий, доступных нам, бессмертным, между веками скуки, – парировала мама, с изяществом накладывая себе на тарелку румяный пирог. – Если ты запираешь себя в клетке аскетизма, это твой выбор. Но не навязывай его другим за обеденным столом.

Аэлина, сидевшая между мной и Каэленом, с восторгом смотрела на свою тарелку, где овощи сами собой складывались в забавные рожицы.

Напряжение за столом было осязаемым, но его пробивали ароматы еды и звонкий детский смех. Я наблюдала, как Кассиан, после первого куска моего пирога, замедлился и съел второй. Как Каэлен понемногу расслабился, наливая мне вина. Как мама, ко всеобщему удивлению, принялась увлеченно рассказывать Аэлине о съедобных цветах, а не о том, как превратить императора в голубя.

Это не было примирением. Это было перемирие, достигнутое на поле кулинарной битвы. И пока они ели, я позволила себе улыбнуться. Возможно, у меня не получалось договариваться с помощью слов, как у них. Но я могла говорить на языке специй и бульонов. И, судя по всему, этот язык понимали все – от императоров до ведьм из других миров.

Глава 61

Обед подходил к концу, и напряжение за столом, если не испарилось, то приобрело более сытые и миролюбивые очертания. Император Кассиан отложил нож и вилку с той же точностью, с какой, должно быть, подписывал смертные приговоры. Но его взгляд, тяжелый и аналитический, теперь все чаще задерживался на Аэлине.

Я заметила это еще во время трапезы. Он наблюдал за ней не как мужчина на чужого ребенка, а как стратег, изучающий незнакомый феномен. Он следил за тем, как она аккуратно управляется с прибором, как смеется, когда овощи на ее тарелке складываются в рожицу, как задает Каэлену вопрос о звездах. В его глазах не было тепла деда, но была пристальная, почти хищная внимательность кропотливого садовода, заметившего редкий и странный росток.

Когда слуги начали уносить десерт, Кассиан не стал изрекать очередную имперскую максиму. Вместо этого он медленно повернулся к Аэлине.

– Девочка, – произнес он, и его голос, хоть и оставался твердым, потерял привычную ледяную резкость. – Твое имя – Аэлина?

Моя дочь кивнула, широко раскрыв глаза. Она не боялась его, нет. Скорее, смотрела на него как на очередной диковинный экспонат в этой странной империи – большой, громкий и очень серьезный.

– Да, – прошептала она.

– Ты умеешь считать? – спросил он.

– Это чрезвычайно полезный навык, – тут же вставила Ирида, отхлебывая травяной чай с видом верховной жрицы, снизошедшей до смертных. – Особенно когда нужно подсчитать, сколько веков ты провела в обществе невыносимо скучных людей. Цифры получаются пугающе большими.

Кассиан проигнорировал ее, как проигнорировал бы жужжание мухи на бронированном стекле своего лимузина.

– Я остаюсь здесь сегодня, – объявил он, обращаясь ко всем и ни к кому в частности. – Мне требуется… дополнительная информация о текущей ситуации. – Его взгляд снова скользнул по Аэлине. – Мы продолжим беседу завтра.

В воздухе повисло молчание. Каэлен выглядел настороженно. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это было не просто желание пообщаться. Это был интерес.

– Как трогательно, – нарушила тишину Ирида, ставя чашку с беззвучным, но выразительным стуком. – Монумент проявил признаки любопытства. Только, ради всех духов, не пытайся рассказывать ей про имперские налоговые кодексы или уставы о строевой подготовке. У ребенка еще неокрепшая психика.

Кассиан медленно перевел на нее взгляд.

– Мои методы воспитания…

– … являются превосходным способом вырастить идеального солдата или бюрократа, – закончила за него мама. – Но мы тут выращиваем ребенка. Живого. Со своим собственным умом и, что немаловажно, чувством юмора. Если оно, конечно, выживет после лекции о пользе тотального подчинения.

Они смерили друг друга взглядами – он, холодный и непроницаемый, как скала; она, насмешливый и острый, как отравленный стилет.

– Ее безопасность – мой приоритет, – сказал Кассиан, и в его тоне прозвучало нечто, что можно было принять за укол собственного достоинства.

– О, я не сомневаюсь, – Ирида сладко улыбнулась. – Так же, как и ее потенциальная полезность для Империи. Но позволь дать тебе совет, как опытный садовник: если ты хочешь, чтобы цветок раскрылся, его нельзя держать в каменном горшке под строгим учетом полива. Иногда ему нужно просто позволить расти.

Она встала, плавно, как будто ее кости были сотканы из дыма и воли.

– А теперь, бусинка, – обратилась она к Аэлине, – пойдем. Я покажу тебе, как заставить лунный свет танцевать. Это куда интереснее, чем слушать, как два булыжника меряются… э-э-э… твердостью.

И, взяв внучку за руку, она удалилась, оставив за собой шлейф невысказанных, но прекрасно понятных всем комментариев.

Кассиан смотрел ей вслед, и на его лице впервые за вечер я увидела не гнев, а нечто более сложное – раздраженное, заинтригованное уважение.

– Она… – он искал слово.

– Да, – я вздохнула, поднимаясь, чтобы собрать со стола. – Она именно такая. Добро пожаловать в нашу реальность, ваше величество. Где самые большие угрозы и самые неожиданные союзники иногда носят одно и то же лицо.

И, судя по тому, как его взгляд снова потянулся к двери, через которую вышла Аэлина, наша реальность стала для него гораздо, гораздо интереснее. И опаснее.

Глава 62

На следующее утро я обнаружила Императора Кассиана в зимнем саду. Он сидел на скамье с идеально прямой спиной, наблюдая, как Аэлина пытается уговорить орхидею изменить цвет с унылого имперского белого на что-нибудь «веселее».

– Он фиолетовый! – объявила она, и бутон послушно окрасился в сиреневый оттенок.

– Фиолетовый не является утвержденным цветом в имперской палитре, – сухо заметил Кассиан.

– Зато он цвет королевской власти и магии, – раздался голос с галереи. Ирида спускалась по лестнице, одетая в нечто струящееся и явно нарушающее все имперские дресс-коды. – Но вы, конечно, предпочли бы какой-нибудь… грязно-серый. Цвет прагматизма и тоски.

Кассиан даже бровью не повел.

– Прагматизм построил империю.

– А тоска свела в могилу множество душ, – парировала мама, подходя к клумбе. – Смотри, бусинка, вот этот упрямый камень. Он пролежал здесь сто лет и ни разу не улыбнулся.

Аэлина присела рядом, серьезно рассматривая булыжник.

– Он грустный?

– Нет, милая. Он просто забыл, что может быть чем-то другим. – Ирида бросила многозначительный взгляд на Кассиана. – Некоторые вещи нуждаются в напоминании.

Император наблюдал за ними с тем же выражением, ским изучал тактические карты. Внезапно он поднялся и подошел к Аэлине.

– Девочка. Ты можешь показать мне что-нибудь… полезное?

Аэлина нахмурилась, обдумывая вопрос. Затем ее лицо озарилось.

– Я могу попросить ветер принести тебе цветок!

Она протянула руку, и через мгновение легкий ветерок донес до Кассиана алый лепесток розы. Он поймал его своими императорскими пальцами, привыкшими сжимать лишь рукоять меча или скипетр.

– Это… неэффективно, – произнес он после паузы.

– Зато красиво, – сказала Аэлина.

– Зато красиво, – повторила Ирида, и в ее голосе прозвучало удовлетворение. – Видишь, даже ты можешь научиться. Пусть и с трудом.

Кассиан разжал пальцы, и лепесток упал на землю. Но я заметила, как его взгляд на секунду задержался на нем.

– Красота не защищает от врагов, – сказал он.

– А каменная маска на лице не делает тебя сильнее, – мягко ответила Ирида. – Она просто делает тебя одиноким.

Они снова замерли в немом противостоянии – император и ведьма, порядок и хаос, камень и ветер. Аэлина, потеряв к ним интерес, уже шепталась с колибри, уговаривая ее спеть для «серьезного дяди».

– Папа говорит, ты очень важный, – обратилась она вдруг к Кассиану. – Значит ли это, что ты можешь приказать солнцу встать раньше? Я не люблю рано вставать.

Папа? У меня слюна в горле застряла. Я закашлялась. Она Каоэла называет папой? Откуда она узнала. Вот болотная кикимора, давно нужно поговорить с дочерью.

Уголки губ Кассиана дрогнули. Всего на миллиметр. Вот, даже он в курсе…

– Нет. Даже я не могу этого сделать.

– Жаль, – вздохнула Аэлина. – А то бы я попросила тебя.

Ирида рассмеялась – серебристым, колокольчиковым смехом, который, казалось, заставил вибрировать даже воздух. Император перевел на нее странный взгляд. Уж не понравилась ли ему моя мамочка? Вот было бы интересно понаблюдать за этим действом.

– Наконец-то нашелся человек, которого не впечатляют твои титулы. Добро пожаловать в мир настоящей власти, ваше величество. Гораздо сложнее приказать ребенку, чем армии.

Кассиан посмотрел на Аэлину, затем на Ириду, и на его лице появилось новое выражение – не гнев, не раздражение, а нечто вроде усталого понимания.

– Кажется, – произнес он, обращаясь ко мне, – ваш… сад… требует большего внимания, чем я предполагал.

– О, это не сад, – улыбнулась я. – Это джунгли. И если вы хотите в них выжить, вам придется научиться понимать их язык.

Он кивнул, и в его глазах мелькнула тень чего-то, что через много лет, возможно, станет улыбкой. Первый урок был усвоен. Впереди ждали еще сотни.