Текст книги "Путь ведьмы (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 52

Я повела Аэлину в их Имперский ботанический сад. Это место было таким же, как и все здесь – безупречным, стерильным и мертвым. Растения стояли в геометрических рядах, будто осужденные на казнь. Воздух пах не жизнью, а тоской.

С каменной галереи за нами наблюдал Каэлен со своими учеными. Я чувствовала их взгляды – холодные, изучающие, как скальпели. Пусть смотрят. Пусть видят, что истинная сила не в их механизмах.

– Смотри, солнышке, – сказала я Аэлине, указывая на идеальные ряды роз. – Они забыли, как быть живыми. Их заставили бояться собственной красоты.

Она присела, коснувшись лепестков. Ее пальчики были такими нежными на фоне этой искусственной роскоши.

– Они грустные, мама.

– Потому что их разлучили с землей. Давай напомним им.

Я положила ладонь на почву у корней. Не для приказа. Для приглашения. И сад начал отвечать. Лепестки повернулись к моей руке, трава зашептала, и даже каменная плитка под ногами смягчила свою холодную строгость.

Ученые Каэлена зашептались, тыча в свои кристальные планшеты. Они измеряли пульс жизни, но не слышали ее голоса. Как всегда.

Я почувствовала, как Каэлен спускается с галереи. Его шаги были тяжелыми, но в них не было прежней уверенности.

– Вы демонстрируете феномены, – произнес он. – Но как это защитит ее от артефактов Инквизиции?

Я встретила его взгляд. В его глазах была не злоба, а недоумение. Человек, пытающийся измерить океан чайной ложкой.

– Пока вы строите стены, я учу ее становиться ветром, – ответила я. – Ваши враги ищут мишень. Я делаю так, чтобы мишени не стало.

Аэлина открыла глаза. Ее лицо сияло.

– Мама, а они смогут научиться? Все эти камни?

– Всё может научиться слушать, солнышко. Даже камни. – Я снова посмотрела на Каэлена. – И даже такие, как имперские…

Один из его ученых что-то пробормотал про «аномальные колебания». Каэлен резко оборвал его:

– Выключите приборы. Иногда нужно просто видеть.

В его голосе прозвучало нечто новое. Не приказ, а просьба. Первая трещина в гранитной маске. Когда мы уходили, я почувствовала, как изменился сад. Воздух стал мягче, цвета – ярче. Даже розы распрямились, сбросив оковы чужой воли.

Вернувшись в покои, я уложила Аэлину спать. Ее дыхание было ровным и спокойным.

– Мы сделали сегодня хорошее дело, мама? – прошептала она, засыпая.

– Мы посадили семя, солнышко. Теперь посмотрим, сможет ли оно прорасти в каменной почве этой империи.

За окном безупречные сады Каэлена вдруг показались мне менее враждебными. Всего один урок – а уже изменилось так много. Интересно, заметил ли он, что его собственная крепость начала тихо напевать нашу песню?

Глава 53

Комната, которую Каэлен с присущим ему пафосом назвал «лабораторией», была стерильна, как скальпель. Серебристые поверхности отражали свет без единого пятнышка, а приборы мерно жужжали, словно монахи, читающие заученные молитвы. В центре, на слишком большом для нее стуле, сидела Аэлина, с любопытством разглядывающая прозрачный кристалл, в котором переливалась энергия.

Я наблюдала за этим, прислонившись к косяку двери, скрестив руки на груди. Моя поза кричала о расслабленности, которую я не чувствовала. Каждый нерв был натянут струной.

– Итак, принцесса, – голос Каэлена был неестественно ровным, как выровненная им же линия горизонта. – Мы начнем с базовых измерений. Это не причинит боли.

– О, какие дивные новости, – не удержалась я. – А я уже боялась, что вы начнете с допроса под зажженной лампой. Или у вас в имперском протоколе нет пункта «взаимодействие с живым ребенком»?

Он бросил на меня взгляд поверх плеча – тяжелый, свинцовый. Тот самый, что пять лет назад мог сменяться на жаркий, почти выжигающий душу.

– Здесь все под контролем, Эветта.

– Контроль – это когда ты доверяешь механизмам больше, чем интуиции. Я предупреждала, не пугай ее.

– Мама, смотри, он светится! – прошептала Аэлина, игнорируя наше словесное фехтование. Ее маленький палец тянулся к кристаллу.

– Не прикасайся, солнышко. Не ровен час, он посчитает твои пальцы несанкционированным вторжением и запустит протокол дезинфекции.

Каэлен сжал челюсть. Я видела, как напряглась мышца на его щеке, рядом с тем самым шрамом. Шрамом, который я помнила на ощупь. Горячим.

– Это сенсор, а не оружие, – сквозь зубы произнес он. – Он измеряет фоновую магическую активность.

– Ах, простите. Моя ошибка. В вашем мире все так похоже на что-то, способное убить.

– В моем мире есть враги, Эветта. Реальные, а не мифические. В отличие от твоих духов леса.

– Мои духи леса ни разу не вломились ко мне в дом, чтобы украсть мою дочь. А вот ваши «реальные» враги – да. Забавный парадокс, не находишь?

Мы замолчали, и в тишине зазвучало лишь жужжание приборов. Аэлина, почувствовав напряжение, съежилась. Кристалл перед ней дрогнул, его грани поплыли, искажаясь.

– Видишь? – я сделала шаг вперед. – Твоя «безопасная» процедура. Она чувствует твой холод, Каэлен. Твое напряжение. Она как губка. Вы все хотели увидеть ее магию? Поздравляю, вы ее напугали.

Он резко отвернулся от панели управления, его взгляд упал на испуганное лицо дочери. И что-то в нем дрогнуло. Маска имперского принца дала трещину, и на миг я увидела того человека, которого знала. Того, кто мог быть… уязвимым.

– Аэлина, – его голос смягчился, стал тише. – Все в порядке. Никто не причинит тебе вреда. Я… прошу прощения.

– Слышишь, солнышко? – мягко сказала я, подходя к ней. – Принц Садириза извиняется. Запиши эту дату в анналы. Кристалл успокоился, снова застыв в идеальной форме.

Каэлен наблюдал, как я глажу Аэлину по волосам. Его взгляд был пристальным, анализирующим. Он сделал шаг ближе, понизив голос до шепота, предназначенного только для меня.

– Нам нужно поговорить, Эветта.

Я встретила его взгляд, не моргнув.

– Говорите. Я вся во внимании. О безопасности, о протоколах, о врагах империи. О чем бы еще?

– Вы прекрасно понимаете, о чем.

– Боюсь, что нет. И даже если бы понимала, то в моем обиходе нет тем для столь торжественных предисловий. Все, что было важно, уже сказано. – Я мягко отодвинула прядь волос с лица Аэлины. – Или показано.

По его лицу пробежала тень. Обида? Гнев? Сожаление? Сложно сказать. Он всегда был мастером по скрыванию того, что под маской.

– Ты по-прежнему используешь слова как кинжалы, Эветта.

– А ты по-прежнему носишь доспехи в гостиной, Каэлен. Что ж, у всех свои привычки. – Я взяла Аэлину за руку. – На сегодня урок окончен. Твои камни могут отдыхать. А мы пойдем и попробуем найти в этой каменной гробнице что-нибудь съедобное, что не пахнет стерильностью и тоской.

Выйдя в коридор, я услышала, как он тихо, но внятно произнес:

– Она вся в тебя.

Я обернулась на пороге и улыбнулась ему своей самой ядовитой улыбкой.

Глава 54

– Мама, а можно пирог? С медом? – Аэлина посмотрела на меня своими большими глазами, в которых отражалось небо Садириза – слишком правильное, на мой вкус.

– Можно всё, что угодно, солнышко, кроме, пожалуй, лунного света на завтрак. Но над этим можно поработать.

Мы направились на кухню – уже обжитое нами место силы. Вечерний полумрак царил здесь, и лишь пара помощников наводила порядок.

– Муки, яиц, масла и того самого эльдарийского меда, пожалуйста, – бросила я главному повару, старому Варну, с которым мы уже достигли хрупкого перемирия, в связи с тем, что на кухню мы заглянули не в первые.

Тот кивнул и махнул рукой молодому подмастерью:

– Эй, Лорик, сбегай в кладовую. И поживей!

Паренек метнулся с места так стремительно, что чуть не поскользнулся на отполированном полу. Я проследила за ним взглядом. Что-то было не так в его стремительности. Слишком уж поспешной была его готовность.

Когда он вернулся с продуктами, я приняла из его рук глиняную крынку с медом. Пальцы парня чуть дрожали.

– Спасибо, – сказала я, стараясь ничем не выдать своих подозрений. – Теперь, солнышко, покажи мне, как ты умеешь взбивать яйца.

Пока Аэлина увлеченно работала венчиком, я притронулась к крынке с медом – не физически, а магически, позволив своему дару просканировать содержимое. И тогда я почувствовала его – тонкий, почти неуловимый шлейф чужеродной магии, обволакивающий сладость. Не сам яд, а его след, метку, которая должна была активироваться только при использовании меда в пищу. Хитро. Очень хитро.

– Знаешь, я передумала, – сказала я, отставляя крынку в сторону. – Давай лучше сделаем пирог с яблоками и корицей. Ты же так любишь корицу, правда?

Аэлина кивнула, не отрываясь от своего занятия. В этот момент в кухню вошел Каэлен. Его появление, как всегда, было беззвучным и властным.

– Пирог? – одним словом он сумел выразить целую гамму чувств – от легкого недоумения до привычного уже раздражения.

– Меняем гастрономические планы, – ответила я, не отрывая взгляда от Лорика. Парень замер у стола, стараясь не смотреть в нашу сторону. – Наш юный друг здесь принес нам… особенный мед. Такой особенный, что его лучше не использовать на детской кухне.

Каэлен мгновенно все понял. Его взгляд стал острым как бритва.

– Лорик, – произнес он тихо, и одного этого слова хватило, чтобы парень затрясся как осиновый лист. – Объясни.

– Я… я не знаю… – залепетал тот. – Мне просто сказали, что это особый сорт…

– Особый сорт для особых гостей, да? – я подошла к крынке и провела над ней рукой. – Здесь не сам яд. Здесь – его отпечаток. Он должен был активироваться, когда я стану использовать мед в выпечке. Довольно изощренно для Парадиза.

Каэлен смотрел на Лорика с ледяным спокойствием, которое было страшнее любого гнева.

– Кто? – спросил он одним словом.

Парень рухнул на колени.

– Они… они сказали, что это безвредно… просто снотворное… Я не знал…

– Глупец, – холодно произнесла я. – В мире Парадиза нет ничего «безвредного». Ты стал их орудием против ребенка.

Стража Каэлена появилась мгновенно, уводя дрожащего подмастерья. Каэлен подошел ко мне, его взгляд был тяжелым.

– Ты уверена, что…

– Аэлина в безопасности, – прервала я его. – Я почуяла метку до того, как мед мог быть использован. Они недооценили мою чувствительность к таким… примесям.

Он кивнул, но напряжение в его плечах не спало.

– Они атакуют через самые простые вещи. Через еду.

– Именно, – я взяла в руки яблоко и принялась чистить его тонкой спиралью. – Они поняли, что против магии высшего уровня нужны не грубые атаки, а тонкое коварство. Ошибка их в том, – я откусила кусочек яблока, – что они имеют дело с ведьмой, для которой коварство – родной язык.

Каэлен смотрел, как яблочная спираль падает в миску, и в его глазах читалось нечто новое – не просто уважение к моим способностям, а признание того, что в этой войне мое чутье может оказаться ценнее всех его протоколов.

– С этого момента, – сказал он тихо, – вся еда будет проверяться твоими методами.

– Разумное решение, – кивнула я. – А теперь, если ты не против, мы вернемся к нашему пирогу. Настоящему. Без сюрпризов.

Когда он ушел, я обняла Аэлину, все еще увлеченно взбивавшую тесто. Война продолжалась, но на этот раз мы отбили атаку еще до того, как она началась. И Каэлен наконец-то начал понимать – некоторые угрозы нельзя обнаружить приборами. Их можно только почувствовать.

Глава 55

После обеда пирогом, Каэлен пригласил меня в свой кабинет – место, где царил идеальный порядок, пахло старым пергаментом и холодным металлом. На массивном столе лежали карты, отчеты разведки и несколько конфискованных у агентов Парадиза артефактов.

– Сядь, – сказал он, указывая на кресло напротив. Его палец едва не коснулся моей руки, и я почувствовала легкий электрический разряд. Глупо. Всего лишь статическое электричество от ковра.

Я опустилась в кресло, стараясь сохранить маску безразличия, пока он обходил стол и садился рядом – слишком близко. Его колено почти касалось моего. Воздух внезапно стал гуще.

– Я изучал отчеты, – начал он, его голос был низким и сосредоточенным. – Твоя теория верна. Парадиз не просто охотится за Аэлиной. Они пытаются понять природу ее магии. – Он отодвинул ко мне один из артефактов – серебристый диск с пульсирующими рунами. – Этот прибор не подавляет магию. Он ее… сканирует.

Я взяла диск. Наши пальцы соприкоснулись на долю секунды дольше необходимого. По спине пробежали мурашки. Я сделала вид, что не заметила и даже не вздрогнула. Очень горжусь собой…да…

– Они ищут ключ, – прошептала я, чувствуя, как холодный металл отзывается на мое прикосновение. – Ключ к магии, которая не подчиняется их догмам.

– И мы должны найти его первыми, – его голос прозвучал прямо у моего уха. Он наклонился ближе, чтобы рассмотреть диск, и его дыхание коснулось моей щеки. – Твои знания о природной магии и мои ресурсы… Вместе мы можем опередить их.

Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. Так близко. Слишком близко. В них я увидела не холодного стратега, а человека, который понимает – мы на краю пропасти.

– Доверять тебе – все равно что играть с огнем, Каэлен.

– А тебе разве не нравится играть с огнем, Эветта? – его губы тронула едва заметная улыбка. Он знал. Помнил.

Я отодвинулась, стараясь вернуть себе контроль над дыханием.

– Предлагаешь тандем? Ведьма и принц? Звучит как начало плохой шутки.

– Я предлагаю союз, – он откинулся на спинку стула, но его взгляд не отпускал меня. – Ради нее.

Он был прав. Это было единственное, что имело значение. Я кивнула, чувствуя, как что-то сжимается в груди.

– Хорошо. Но на моих условиях. Никаких тайных экспериментов над Аэлиной. Никаких попыток контролировать мои методы.

– Принято, – он протянул руку для скрепления договора. – Завтра пойдем в имперский архив.

Я взяла его ладонь. Его пальцы сомкнулись вокруг моих – твердые, теплые, живые. Мы сидели так несколько секунд, и в тишине кабинета слышалось только наше дыхание. Это уже не было статическим электричеством. Это было что-то другое. Опасное. Непредсказуемое.

Как и наш новый союз.

Глава 56

Архив Садириза оказался таким же безупречным и бездушным, как и всё в этой империи. Бесконечные стеллажи из темного дерева, кристальные светильники, источавшие холодный свет, и гулкая тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц. Воздух был густ от запаха старой кожи и пергамента – не уютного, как в библиотеке моего рода, а стерильного, как в гробнице.

Каэлен ждал меня у массивного дубового стола, заваленного свитками и фолиантами. При моем приближении он отложил в сторону один из томов.

– Я велел собрать всё, что связано с Парадизом за последние пятьдесят лет, – произнес он, его голус слегка глушился тишиной зала. – Отчеты разведки, трактаты по их магической теории, дипломатическая переписка.

– Надеюсь, твои писцы отличают реальные факты от имперской пропаганды, – я провела пальцем по корешку ближайшего тома, ощущая подушечкой тонкую пыль. На мгновение мне показалось, что я чувствую слабый отголосок – страх какого-то давно забытого пленника, чью исповедь запечатлели эти страницы.

– Моя разведка опирается на факты, Эветта, – в его голосе прозвучала знакомая сталь. Он отодвинул стул рядом с собой. – Садись. Чем раньше мы начнем, тем быстрее найдем ответы.

Я опустилась в кресло, стараясь сохранить дистанцию, но пространство было рассчитано так, что наши плечи почти соприкасались. От него исходило легкое тепло, и я поймала себя на том, что мне пришлось сознательно отгонять воспоминание о том, как это тепло ощущалось в холодные ночи в моем лесу.

Мы погрузились в работу. Я просматривала древние гримуары и трактаты по гибридной магии, он – отчеты о передвижениях войск Парадиза и расшифровки их коммуникаций. Первый час прошел в почти полном молчании, нарушаемом лишь шелестом страниц.

– Смотри, – я отодвинула к нему пожелтевший манускрипт с иллюстрацией древа магических кровей. – Здесь говорится, что смешение двух сильных, но противоположных магических линий может породить не просто гибрид, а нечто… новое. Магию, которая не подчиняется установленным законам.

Он наклонился, чтобы рассмотреть схему. Его волосы почти касались моей щеки, пахнули холодным горным воздухом и чем-то еще, сугубо его, Каэлена. Я замерла, чувствуя, как по коже пробегают мурашки.

– «Источник, не принадлежащий ни свету, ни тьме», – он прочитал строку под рисунком своим низким голосом, и слова будто коснулись моего слуха физически. – Их Единый – это воплощение порядка, контроля. Магия, которая существует вне этой парадигмы… – он замолчал, и я почувствовала, как напряглись мышцы его плеча рядом с моим.

– … является для них ересью, – закончила я за него. – Они не просто хотят ее изучить. Они хотят ее уничтожить как концепцию. Аэлина – живое доказательство того, что их бог не всеобъемлющ.

Наши взгляды встретились над развернутым свитком. В его глазах я увидела не просто стратега, анализирующего угрозу, а отца, осознавшего весь ужас ситуации. И в этот момент что-то дрогнуло между нами. Старая обида и новое понимание столкнулись в тишине архива.

– Здесь что-то есть, – он внезапно отодвинулся, взяв другой свиток – донесение шпиона из Цитадели Парадиза. – За несколько недель до похищения они резко увеличили финансирование проекта под кодовым названием «Исток». Все исследования были строго засекречены, даже для высшего духовенства.

– «Исток», – я повторила, и слово зазвучало зловеще в густой тишине. – Они ищут источник. Первопричину. Не просто гибридную магию… а самое ее сердце.

Я протянула руку, чтобы взять свиток, и он одновременно потянулся, чтобы передать его мне. Наши пальцы снова встретились. На этот раз ни он, ни я не поспешили отдернуть руку. Его взгляд упал на мою руку, затем поднялся к моим глазам. В них читался не вопрос, а молчаливое признание. Признание в том, что эта связь, эта искра между нами – не просто воспоминание. Она все еще здесь. Живая и опасная, как и всё, что связано с нами.

– Они боятся ее, – тихо сказал он, его пальцы все еще лежали на моих. – Не просто как угрозу, а как вызов самой основе их веры.

– А что делают фанатики с тем, что бросает вызов их вере? – я медленно высвободила руку, ощущая на коже жгучий след его прикосновения.

– Они пытаются уничтожить это, – его голос стал твердым. – Или… подчинить. Осквернить источник, чтобы обратить его силу в свою пользу.

Мы снова замолчали, но на этот раз тишина между нами была иной – насыщенной невысказанными словами и обретенной целью. Мы нашли нить. Теперь предстояло распутать весь клубок.

– Завтра, – сказал Каэлен, закрывая последний том, – мы начнем с расшифровки их шифров. Вместе.

Я кивнула, вставая. Мои ноги онемели, но вовсе не от долгого сидения. А от осознания, что этот холодный, бездушный архив стал местом, где мы, наконец, нашли не просто общую цель, а хрупкий, неровный мост через пропасть нашего прошлого. И по этому мосту было так же страшно идти, как и смотреть в лицо врагу.

Глава 57

Идея, как это часто бывает со мной, родилась спонтанно. Мы с Каэленом сидели над чертежами, а Аэлина в углу заставила своих деревянных солдатиков парить в идеально симметричном строю.

– Она интуитивно создает то, над чем мы бьемся часами, – заметил Каэлен, и в его голосе прозвучало нечто, отдаленно напоминающее гордость.

– Ее магия – это мост, – сказала я, чувствуя щекотание давно забытого любопытства. – Между твоим порядком и моим хаосом. Что, если мы попробуем не просто совместить, а сплести наши силы?

Он, конечно, нахмурился. Вечный стратег.

– Это может быть опасно.

– А сидеть сложа руки, пока Парадиз точит ножи – безопасно? – парировала я. – Она – живое доказательство того, что это возможно. Мы просто… поможем природе.

Мы встали друг напротив друга. Каэлен поднял руку, и между его пальцами вспыхнула ровная, холодная энергия имперской магии. Я ответила своей – живой, пульсирующей. Закрыв глаза, я отпустила контроль, позволив своей силе узнать его. Это было похоже на прикосновение к раскаленному металлу и ледяной воде одновременно. И тогда… они схлестнулись.

Не сражение. Танец. Свирепый и прекрасный.

Воздух загудел, наполнившись ослепительным светом. Книги полетели с полок, хрусталь лопнул. Я чувствовала, как реальность плавится, рождая нечто новое. Наше. Единое целое.

Выброс отбросил нас к стенам. Я оглохла и ослепла на секунду. Каэлен тяжело дышал, опершись на колено. Аэлина вскрикнула от изумления. А над нами повисла сфера из чистого света, где изумрудные молнии сплетались с серебристыми узорами.

Через час, когда мы еще приходили в себя, снаружи донесся шум. Я выглянула в коридор и обомлела.

По центральной галерее, словно по собственному будуару, шла она. В алом платье, с зонтиком от солнца в одной руке и яростным зеленым взглядом, который бурил всё на своем пути. За ней по мраморному полу скользили, как по льду, двое стражников, безуспешно пытавшихся ее остановить. Еще один сделал выпад, но его ноги сами по себе поехали в стороны, и он грациозно, почти балетно, рухнул на пол, прокатившись пару метров.

– Эй, ты! Стой! – крикнул другой, но его сапоги вдруг понесли его в противоположную сторону, будто по невидимому склону. Он со смешным «Ой!» уехал за колонну.

Я застыла на пороге, чувствуя, как кровь отливает от лица. После двух с половиной столетий относительного покоя…

Она остановилась передо мной, ее взгляд скользнул по мне, по Каэлену, задержался на Аэлине, прижимавшейся к моим ногам, и вернулся ко мне.

– Доченька, – ее голос был сладок как мед и остр как отравленное лезвие. – Кажется, ты устроила здесь такой переполох, что эхо докатилось аж до моего сада. И, судя по всему, завела себе… питомца. – Ее взгляд, полный убийственного презрения, скользнул по Каэлену.

– Мама, – выдохнула я. – Что ты здесь делаешь?

Она улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли тепла.

– Милая, когда твоя единственная дочь и единственная внучка одновременно выдают такой магический всплеск, что его чувствуют в соседних измерениях, поневоле прервешь свой полувековой отпуск. – Она сделала шаг вперед, и оставшиеся стражники невольно отпрянули. – Теперь, будь добра, объясни. Кто этот… господин, – она произнесла это слово как оскорбление, – и почему моя внучка пахнет им?