Текст книги "Путь ведьмы (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 75

Прошло два дня. Два дня полной, оглушительной тишины от Силены. Никакого ответа, никакого знака. Надежда, что помощь придет вовремя, таяла с каждым часом, как весенний снег.

А на границе тем временем бушевала настоящая магическая буря. Даже отсюда, из самой глубины резиденции, я чувствовала сгущающуюся энергию. Это было похоже на нарастающий гул – низкий, угрожающий, исходящий от самой земли. Небо затянуло свинцовыми тучами, хотя сезон дожей давно миновал. Это была не природная облачность. Это была магия Парадиза, такая тяжелая и чуждая, что она давила на атмосферу, выжимая из нее неестественную тьму.

Я стояла у окна в своей комнате, безуспешно пытаясь прощупать пространство за пределами наших укреплений. Мое беспокойство за Каэлена стало почти физической болью. Он был там, в эпицентре этого ада. Возможно, прямо сейчас сражался, возможно… Нет, я не позволяла себе додумывать. Но страх за него грыз меня изнутри, тихий и настойчивый.

Вдруг я заметила нечто странное. Моя мать, обычно воплощение холодной, почти ленивой уверенности, нервно прохаживалась по зимнему саду. Она не занималась своими растениями, не язвила по поводу имперского декора. Она просто ходила. Взад-вперед. Ее пальцы теребили складки ее платья – верный признак сильного внутреннего волнения, который я не видела у нее… никогда.

– Мама? – я окликнула ее, выходя в сад. – Что-то не так?

Она вздрогнула, словно пойманная на чем-то, и резко остановилась.

– Что? Нет. Все в порядке. Просто… эти тучи. Ужасно давящие. Напоминают мне один неприятный инцидент с извержением вулкана несколько веков назад.

Но это была ложь. Я видела это по тому, как ее взгляд снова и снова непроизвольно скользил в сторону, где по нашим данным должен был находиться командный пункт Кассиана. Ее беспокойство было слишком личным, слишком острым.

– Тебя беспокоит император? – спросила я прямо, не в силах больше терпеть это напряжение.

Ирида замерла. Сначала на ее лице вспыхнуло привычное высокомерие, готовое сжечь меня дотла за такую наглость. Но потом ее плечи сникли, и она снова повернулась к окну, глядя на непроглядную тьму за стеклом.

– Он… упрямый, тупоголовый монумент, – прошептала она, и в ее голосе не было злобы. Была усталость. – Он лезет на рожон, как будто его личная честь может остановить магический шторм. Глупец. Величественный, чертов… глупец.

В ее словах я услышала то, что никогда не ожидала услышать от своей матери – страх. Не за себя, не за нас. За него. За того самого «монумента», которого она всего несколько дней назад сравнивала с садовым гномом.

Я подошла к ней и молча положила руку ей на плечо. Она вздрогнула, но не отстранилась. Мы стояли так, две ведьмы, объединенные не только кровью и общей угрозой, но и новым, тревожным пониманием. Мы обе боялись за тех, кого, по всем нашим вековым правилам, не должны были допускать так близко к сердцу.

– Они оба сильные, – тихо сказала я, глядя в ту же тьму. – Они выживут.

– Они должны, – так же тихо ответила Ирида. – Иначе я никогда не прощу им того, что заставили меня волноваться.

И в этой тишине, под аккомпанемент далекого магического гула, мы ждали. Ждали вестей с границы. Ждали знака от Силены. И ждали, затаив дыхание, чтобы тьма за окном не поглотила тех, кто против своей воли стал для нас чем-то большим, чем просто временным явлением.

Глава 76

Гул за стенами резиденции перерос в оглушительный рев. Я чувствовала, как ломаются наши внешние барьеры – не от грубой силы, а от разъедающей, антимагической пустоты, что несли с собой воины Парадиза. Они подошли вплотную. Сквозь искаженное пространство я видела отблески заклинаний, слышала крики. Армия Садириза отступала, их магия была скована, структура рушилась под натиском чего-то не просто сильного, а чужеродного.

Ирида стояла рядом, ее лицо было сосредоточенным. Мы обе чувствовали это – темную, безжалостную магию, которая подавляла все на своем пути. И мы чувствовали их – Кассиана и Каэлена. Их ауры, обычно такие яркие и мощные, теперь были словно зажаты в тисках, их сила угасала, не в силах противостоять аномалии.

– Довольно, – ровно произнесла Ирида. В ее глазах читалась не ярость, а холодная решимость. – Нам нужна их мощь. Или мы все падем.

Мы понимали, что идти – риск. Но это был расчетливый риск. Без их армии, без их структурированной магии, наша органичная сила могла не выдержать долгой осады.

Я кивнула и направилась в комнату Аэлины. Она сидела на кровати, разбирая клубок светящихся нитей – подарок бабушки.

– Солнышко, нам с бабушкой нужно ненадолго отлучиться, – сказала я, садясь рядом. – Будет очень шумно. Поэтому ты ляжешь спать, крепко-крепко, и проснешься, когда все утихнет.

Она посмотрела на меня своими ясными глазами.

– Вы идете помогать папе?

– Да, – честно ответила я. – Ему нужна наша помощь.

Она серьезно кивнула, как будто это было самое разумное объяснение в мире.

– Хорошо. Я буду спать.

Я наложила на нее сонное заклятье – нежное, но невероятно мощное, рассчитанное ровно на сутки. Ее глазки медленно закрылись, дыхание стало ровным и глубоким. Мы запечатали комнату слоями защитных чар, превратив ее в неприступную крепость в сердце нашей крепости.

– Возвращайся быстро, бусинка, – прошептала я, целуя ее в лоб, и мы вышли навстречу буре.

Война встретила нас адским хаосом. Воздух был густ от дыма и гари. Мы вступили в бой без слов, как единый механизм. Ирида выпускала смертоносные лозы, которые пронзали доспехи Парадиза, а я рвала пространство, создавая разломы, в которые проваливались целые отряды.

Мы пробивались к тому месту, где чувствовали Кассиана и Каэлена. И нашли их в эпицентре сражения. Они стояли спиной к спине, окруженные кольцом воинов Парадиза. Их магия, обычно такая дисциплинированная, металась, не в силах пробить плотную, поглощающую все защиту врага. Над ними сгущалась черная туча – та самая пустота, что являлась к нам в резиденции, только теперь во много раз больше. Она готовилась поглотить их.

Я бросилась вперед, выстраивая барьер, но знала – моих сил не хватит надолго. Ирида пыталась найти слабое место в обороне, но ее чары рассеивались, не достигая цели.

И в этот момент, когда исход стал казаться предрешенным, я почувствовала нечто. Маленький, но невероятно яркий и спокойный источник магии прямо за спиной у Каэлена.

Я обернулась.

Аэлина стояла там. В своем ночном платьице, босиком, с серьезным выражением на сонном личике. Каким-то непостижимым образом она прошла сквозь все наши защиты, сквозь поле боя, и оказалась здесь.

– Папа, – тихо сказала она.

И подняла руку.

Никакого жеста, никаких слов. Просто чистая, ничем не ограниченная воля.

Свет, который родился перед Каэленом, был не слепящим, а мягким, теплым, как утреннее солнце. Он разлился прозрачным, переливающимся куполом, окружая его, Кассиана и нас. Пустота, эта ненасытная чернота, ударила в него – и отскочила. Беззвучно. Без усилий. Щит даже не дрогнул.

На лице Аэлины не было ни страха, ни напряжения. Только легкая досада, словно ее отвлекли от важного дела.

– Я же сказала, – прошептала она, глядя на отца широко раскрытыми глазами, – что не хочу, чтобы ты грустил.

И затем ее веки сомкнулись, и она медленно опустилась на землю, как кукла, снова погрузившись в сон. Щит продолжал сиять, непоколебимый и абсолютный.

Мы стояли в ошеломленной тишине, нарушаемой лишь бессильным воем тьмы снаружи. Каэлен, не веря своим глазам, смотрел на спящую дочь, затем на меня. В его взгляде было потрясение, облегчение и бездонная, неизмеримая любовь.

Ирида медленно выдохнула.

– Ну что ж… – в ее голосе прозвучало странное сочетание гордости и ужаса. – Кажется, наша бусинка только что переписала правила игры.

Правила действительно изменились. Война продолжалась, но в тот момент мы поняли главное: наша дочь была не просто тем, кого нужно защищать. Она была самой сильной защитой из всех, что у нас были.

Глава 77

Все замерло.

Буквально. Взрыв, застывший в полуметре от лица солдата Парадиза. Крики, оборвавшиеся на полуслове. Магические снаряды, повисшие в воздухе, словно инопланетные светлячки. Даже клубящаяся черная пустота остановилась, ее движение застыло в угрожающем порыве.

Только мы – я, Ирида, Каэлен с Аэлиной на руках и Кассиан – могли двигаться. И то, движение давалось с трудом, словно воздух превратился в плотный мед.

И тогда она появилась.

Не из портала. Не из тени. Она просто… стала. Была пустота – и вот, возникла она. Силена. Праматерь.

Она была не высока и не низка. Ее черты невозможно было запомнить – они словно были высечены из самого времени, вечные и меняющиеся одновременно. Простые одежды из ткани, что казалась сотканой из тумана и звездной пыли. Ее волосы, седые как лунный свет, струились по плечам, не подчиняясь ветру, которого не было. Но главное – ее глаза. В них не было ни зрачков, ни белка. Только бесконечная, мерцающая глубина, в которой плясали галактики и угасали солнца.

Она обвела нас своим всевидящим взглядом. Ее внимание скользнуло по Кассиану, и император, непоколебимый монолит, невольно выпрямился под этим взором. Остановилась на Каэлене, прижимающем к груди спящую дочь, и в ее глазах что-то мелькнуло – не интерес, не удивление, а нечто вроде… узнавания. Затем она посмотрела на меня, и я почувствовала, как моя собственная магия, вся моя сущность, замерла в почтительном, первобытном страхе.

Наконец ее взгляд упал на Ириду.

– Дочка, – прозвучал ее голос. Он был тихим, но заполнил собой всю застывшую реальность. В нем не было ни гнева, ни нежности. Только безмерная, непостижимая давность. – Ты звала. Объясни это… безобразие. – Она легким движением подбородка указала на застывшую битву.

Ирида, моя всегда язвительная, невозмутимая мать, вдруг показалась мне юной и очень маленькой. Она сделала шаг вперед, и в ее позе читалось не раболепие, а глубочайшее уважение.

– Мать. Мы столкнулись с Тьмой за Звездной Пылью. Той самой, о которой ты писала в Хрониках Рассвета.

Силена медленно перевела взгляд на черную, застывшую пустоту. Ее брови чуть приподнялись.

– Так. Это объясняет неприятный запах. – Она повернулась обратно к Ириде. – И ты, зная, чем это грозило твоему миру, не справилась самостоятельно?

– Мы пытались, – голос Ириды был твердым, но без вызова. – Но ее масштаб… и ее цель… – Она кивнула в сторону Аэлины.

Силена снова посмотрела на девочку. На этот раз ее взгляд задержался дольше.

– Источник. Да. Чистый, не кованным. Интересно. – Она протянула руку, и ее пальцы, казалось, не коснулись щита, созданного Аэлиной, а прошли сквозь него, как сквозь воду. – Сила воли, а не в знании. Редкость.

Она отпустила щит и повернулась к застывшей пустоте.

– Что ж. Раз уж меня потревожили…

Она щелкнула пальцами.

Звука не было. Но застывшая пустота… не исчезла. Она начала сжиматься. Не ломаться, не взрываться. Она схлопывалась сама в себя, как умирающая звезда, становясь все меньше и меньше, пока на ее месте не осталась лишь крошечная, идеально черная точка. Силена подняла ее двумя пальцами, рассмотрела и… бросила в рот.

– На вкус как пустота и высокомерие, – заметила она, снова глядя на нас. – Скучно.

Кассиан, похоже, перестал дышать. Каэлен сжимал Аэлину так, словно боялся, что она вот-вот испарится.

– Угроза ликвидирована, – объявила Силена. – Остальное… разберетесь сами. У вас для этого есть пара тысячелетий в запасе. – Она посмотрела на Ириду. – Ты стала сильнее, дочка. Но все еще слишком привязана к формам. И к… – ее взгляд скользнул по Кассиану, – … местным достопримечательностям.

И прежде чем кто-либо успел что-то сказать, она снова просто… перестала быть. Не исчезла. Ее не стало.

И время вернулось.

Взрыв грохнул, но ему нечего было разрушать. Воины Парадиза, лишившиеся своего главного оружия, в замешательстве оглядывались. Крики возобновились, но теперь это были крики замешательства и страха.

Мы стояли в центре внезапно опустевшего поля боя, среди рушащейся армии врага, с единственной мыслью: самое страшное позади. И самое непостижимое – тоже.

Ирида медленно выдохнула.

– Ну… вот и все.

Я посмотрела на Каэлена, на нашу спящую дочь в его руках, и поняла, что «все» только начинается.

Глава 78

Армия Парадиза, лишенная своего магического клыка, обратилась в безумное, хаотичное бегство. Воины Садириза с легкостью окружали и обезвреживали потерявших волю к сопротивлению врагов.

Но Император Кассиан не смотрел на бегущих. Он стоял, опираясь на меч, его взгляд был устремлен на запад. Каэлен, все еще державший на руках спящую Аэлину, подошел к отцу.

– Отец? Поле зачищено. Мы победили.

– Победили? – Кассиан медленно повернул к сыну голову. В его глазах горел холодный, непримиримый огонь. – Нет. Мы отбили одну атаку. Они послали на нас тень древнего зла. С меня довольно.

Он выпрямился во весь свой рост.

– Я не позволю этому гнезду существовать еще хоть один день. Мы вырвем его с корнем.

Именно в этот момент он перевел тяжелый взгляд на меня и Ириду. В его глазах бушевала буря из ярости, остаточного ужаса и… невероятного, почти суеверного почтения.

– Эта… женщина, – его голос, обычно такой уверенный, дрогнул. – Та, что явилась и… поглотила тьму, как досадную мошку. – Он сделал паузу, подбирая слова. – Кто она? Уж не богиня ли? Праматерь Силена? И почему… – его взгляд упал на Ириду, которая с невозмутимым видом поправляла складки своего платья, – … почему она назвала тебя своей дочерью?

Воцарилась тишина. Даже отдаленные звуки зачистки поля боя казались приглушенными.

Ирида вздохнула, как будто ее отвлекли от крайне важного занятия – например, от наблюдения за тем, как растет трава.

– О, не придавай этому большого значения, – отмахнулась она. – Силена всегда была склонна к драматизму. А что касается родства… – она бросила на меня многозначительный взгляд, – … в нашем роду принято рожать только девочек. И жить очень, очень долго. Так что да, технически, я ее дочь. Если ты настаиваешь на таких грубых биологических терминах.

Кассиан замер, переваривая эту информацию. Лицо непроницаемого императора на мгновение выдало чистейшее изумление. Он смотрел на Ириду, эту женщину, которую всего несколько дней назад считал не более чем эксцентричной и опасной гостьей, а теперь оказывалось, что она… дитя существа, только что употребившего абстрактное зло в качестве закуски.

– Так вы… – он снова посмотрел на меня, и в его взгляде что-то переменилось. Стало глубже. Почтительным. – Ваш род…

– Наш род предпочитает не афишировать свои семейные связи, – мягко, но твердо прервала я его. – Это привлекает ненужное внимание. И, как ты мог заметить, наша бабушка… не самый терпеливый гость.

Кассиан медленно кивнул, и в его глазах загорелся новый, расчетливый огонь. Он снова стал императором, стратегом, оценивающим новые, невероятные активы.

– Ваша сила… – он кивнул на спящую Аэлину, – … будет нашим щитом и нашим самым грозным предупреждением. Если вы согласитесь, мы покончим с Парадизом. Раз и навсегда.

Он отдал Каэлену приказ готовиться к маршу на Цитадель Парадиза.

Ирида вздохнула, когда Кассиан ушел

– Ну вот. Теперь он смотрит на нас как на живую артиллерию. Какой прогресс.

Мы более не были просто беглыми ведьмами. Мы стали оружием. И щитом. И, возможно, самой страшной тайной этой империи. И все это из-за одной маленькой девочки, которая просто не хотела, чтобы ее папа грустил.

Глава 79

Три дня. Именно столько Кассиан дал на подготовку к маршу. Но эти три дня изменили всё. Резиденция, еще недавно бывшая нашим временным убежищем, теперь напоминала гигантский, весь в броне улей. Но самая большая перемена была не в передвижении, а в том, как на нас смотрели.

Раньше стража и прислуга видели в нас угрозу, странность, которую терпели по приказу принца. Теперь же их взгляды, полные почтительного ужаса, буквально жгли спину. Они видели, как мы сражались. Слухи о том, как «маленькая леди» остановила саму тьму непробиваемым щитом, расползлись по лагерю со скоростью лесного пожара. Мы стали легендой. И это было невыносимо.

Каэлен, поглощенный подготовкой к походу, находил секунды, чтобы проведать Аэлину. Он сидел у ее кровати, пока она спала, и смотрел на нее с таким выражением, от которого у меня сжималось сердце. Это была не просто отцовская любовь. Это было благоговение перед чем-то непостижимым. И вина. Глубокая, неизгладимая вина за то, что втянул ее в этот мир насилия.

– Она проснется завтра, – сказала я ему на третий вечер, заставая его на привычном посту. – И у нее, скорее всего, будет дикий голод, но не будет никаких воспоминаний о том, что произошло.

Он кивнул, не отрывая взгляда от дочери.

– Хорошо. Пусть не помнит. – Он помолчал. – Отец… он видит в ней теперь не внучку. Он видит стратегический актив. Оружие.

– А ты? – тихо спросила я.

Он наконец поднял на меня глаза. В них бушевала война.

– Я вижу свою дочь. Которую я должен был защитить. И не смог. И которая… – он сглотнул, – … защитила меня сама. Я не знаю, что я вижу, Эветта. Я знаю только, что не позволю никому, даже моему отцу, использовать ее.

В его словах была та же решимость, что и у Кассиана, но направленная в другую сторону. Не на завоевание, а на защиту. В этот момент пропасть между нами, казалось, стала чуть меньше.

Утро четвертого дня пришло вместе с звуками готовящейся к выступлению армии. Грохот повозок, ржание лошадей, металлический лязг – все это долетало до нас даже сквозь запечатанные окна.

Аэлина проснулась ровно так, как я и предсказывала – с ясными глазами и требованием «чего-нибудь вкусненького, очень-очень много». Она с удовольствием уплетала сладкие лепешки, совершенно не подозревая, что за стенами тысячи людей готовы идти ради нее на штурм другой страны.

Ирида, наблюдая за этим, мрачно заметила:

– Неплохо было бы иметь такую же способность – стирать из памяти скучные и неприятные события. Я бы стерла половину прошедшей недели. И особенно ту часть, где мне пришлось иметь дело с императорским гонором.

В дверях появился Кассиан. Он был в полных доспехах, и его присутствие заполнило комнату. Его взгляд упал на Аэлину, и на его лице на мгновение появилось нечто, отдаленно напоминающее мягкость. Но лишь на мгновение.

– Мы выступаем, – объявил он. – Вы будете в центре колонны, под усиленной охраной.

– О, как мило, – проворчала Ирида. – Путешествие в душной железной коробке в компании самых нудных солдат империи. Я в восторге.

Кассиан проигнорировал ее. Он смотрел на Аэлину.

– Девочка. Ты готова?

Аэлина, с набитым ртом, кивнула.

– Мы едем к папе? – она спросила, глядя на Каэлена.

– Да, солнышко, – тихо ответил он. – Мы едем… чтобы убедиться, что больше никто не придет нас пугать.

– Хорошо, – просто сказала она.

Мы вышли из резиденции. Встречавший нас строй солдат замер в почтительном молчании, их взгляды были прикованы к маленькой фигурке, державшей меня за руку. Для них она была не просто ребенком. Она была знаменем. Чудом. И, возможно, их единственным шансом на победу.

Я смотрела на растянувшуюся до горизонта армию, на решительное лицо Кассиана, на тревожные глаза Каэлена и на нашу дочь, беззаботно шагающую по дороге, как на прогулке.

Наше уединение закончилось. Мы стали частью этой империи, частью этой войны. Добровольно или нет, но мы вступили в новую реальность. И теперь нам предстояло в ней выжить.

Глава 80

Армия растянулась по горной тропе, словно стальная змея. Мы двигались в центре колонны, как и приказал Кассиан, в огромном укрепленном экипаже, больше похожем на передвижную крепость. Ирида назвала его «самым безвкусным лафетом в истории», но была вынуждена признать его практичность.

Аэлина первое время была в восторге. Она то прилипала к окну, наблюдая за бесконечным потоком солдат и повозок, то пыталась завести игру с мрачными стражниками, стоявшими внутри. Но их окаменевшие лица и полное отсутствие реакции скоро охладили ее пыл.

– Мама, а они что, не умеют разговаривать? – спросила она, надувшись.

– Они умеют сражаться, солнышко. А сейчас это важнее, – ответила я, хотя сама с трудом выносила эту гнетущую атмосферу.

Каэлен навещал нас урывками, приезжая из головного отряда. Его визиты были короткими, но Аэлина каждый раз оживала, повисая на его шее и засыпая его вопросами о лошадях, знаменах и «больших-больших пушках». Он терпеливо отвечал, но в его глазах я читала ту же тяжелую озабоченность, что и у меня. Мы везли нашу дочь прямиком в сердце вражеской территории.

На третий день пути Ирида, до этого хранившая молчание и разглядывавшая свои ногти с видом великомученицы, внезапно подняла голову.

– Чувствуете? – произнесла она тихо.

Я закрыла глаза, позволив магии растечься по окрестностям. И почувствовала. Легкое, едва уловимое давление. Словно вся долина, по которой мы двигались, была гигантской чашей, а небо над ней – тяжелой свинцовой крышкой. Воздух стал гуще, труднее для дыхания, хотя видимых причин для этого не было.

– Это земля Парадиза, – сказала я, открывая глаза. – Она… больна. Их магия вытравливает из нее жизнь.

Ирида кивнула.

– Они не просто поклоняются пустоте. Они ее культивируют. Удобряют ей почву. – Она поморщилась. – Мерзко.

К вечеру давление усилилось. Даже Аэлина стала вялой и капризной, жалуясь, что ей «тяжело дышать». Я усилила защитные чары на нашем экипаже, отсекая внешнее влияние, но чувствовала, как чужая магия скребется по барьеру, словно стая невидимых насекомых.

Ночью нас разбудил гул. Низкий, нарастающий, исходящий из-под земли. Экипаж слегка задрожал. Снаружи послышались приглушенные стоны и металлический лязг. Армия замерла в ожидании.

Каэлен ворвался к нам, его лицо было напряжено.

– Не выходите. Что-то происходит.

– О, великое открытие, – язвительно заметила Ирида, уже стоя у заклинательного круга, который она начертила на полу. – А я-то думала, это просто бесплатный массаж.

Гул нарастал, и вдруг из земли в ста метрах впереди колонны вырвался столб черного пламени. Он был беззвучным и не испускал тепла. Наоборот, от него веяло леденящим холодом. В его свете мы увидели, как десятки солдат, попавших в зону его действия, замерли на месте, а затем… начали рассыпаться. Не сгорать, а именно рассыпаться, как песчаные замки, превращаясь в серую пыль.

– Пожирающая пустота! – крикнул Каэлен. – Они загнали нас в ловушку!

И в этот момент Аэлина, которую я держала за руку, вздохнула. Не испуганно, а с облегчением, словно сбросила с себя тяжелый груз.

– Ну вот и все, – прошептала она.

И щит, который она создала в прошлой битве, снова возник вокруг нашего экипажа. Только на этот раз он был больше. Намного больше. Огромный, переливающийся купол из чистого света накрыл не только нас, но и всю центральную часть колонны, сотни солдат и сам командный пункт Кассиана.

Черное пламя ударило в него и… рассеялось. Беззвучно, без усилий. Будто его и не было.

В наступившей тишине было слышно только тяжелое дыхание Каэлена и довольное похныкивание Аэлины, которая снова засыпала, уткнувшись мне в плечо.

Я посмотрела на Ириду. Она смотрела на спящую внучку с тем же выражением, что и Каэлен – с смесью безмерной гордости и леденящего душу ужаса.

– Кажется, – тихо сказала мама, – наша бусинка решила, что хватит с нее этой ерунды. Она просто… отключила ее.

Мы смотрели на сияющий купол, за пределами которого враг был бессилен. Армия была спасена. Поход продолжался. Но я понимала: с каждым таким проявлением силы наша дочь все дальше уходила от того, чтобы быть просто ребенком. Она становилась чем-то большим. И остановить это мы были не в силах.