Текст книги "Путь ведьмы (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 63

Последние несколько дней резиденция напоминала муравейник, в который ткнули палкой. Присутствие Императора, чей взгляд буравил стены, и моей матери, чье присутствие эти стены игнорировало как досадную помеху, создавало невыносимое напряжение. Но худшее было в другом. Худшим было молчаливое, неумолимое притяжение между мной и Каэленом.

Оно витало в воздухе, ощутимое, как запах грозы перед дождем. Каждый случайный взгляд, каждое мимолетное прикосновение, когда мы передавали друг другу документы или координировали перемещения Аэлины между двумя «опекунами», било током. Наша магия, единожды сплетенная, теперь вела себя как единый организм. Стоило ему войти в комнату, как моя кожа покрывалась мурашками, а воздух вокруг начинал слабо вибрировать.

В тот вечер мы остались одни в его кабинете. Отголоски дневных споров между Кассианом и Иридой все еще висели в воздухе. Каэлен стоял у окна, спиной ко мне, его плечи были напряжены.

– Довольно, Эветта.

Его голос был тихим, но в нем звучала сталь, готовая сломаться. Я перестала перебирать бумаги на столе.

– Довольно чего?

– Игр. Умолчаний. – Он резко повернулся. Его глаза горели холодным огнем. В них читалась ярость, обида и… боль. – Я не слепой. Я чувствую это. Каждый раз, когда я рядом с ней… и с тобой.

Он сделал шаг ко мне. Пространство между нами сжалось, зарядившись той самой энергией, что едва не разрушила его кабинет.

– Она моя дочь, – это не был вопрос. Это был приговор. – Скажи это.

Я держала его взгляд, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Лгать было бесполезно. Наша магия была самой честной частью этого хаоса. Она кричала правду громче любых слов.

– Да, – выдохнула я. Голос звучал хрипло. – Аэлина – твоя дочь.

Что-то в его лице дрогнуло. Гнев сменился чем-то более сложным, более уязвимым.

– Пять лет, – прошептал он. – Ты скрывала это от меня пять лет.

– А что я должна была сделать? – в моем голосе зазвучала привычная защитная колкость. – Написать официальное прошение в имперскую канцелярию? «Уважаемый принц Каэлен, имею честь уведомить вас о успешном завершении миссии по продолжению моего рода»?

– Ты должна была сказать мне! – он резко сжал кулаки, и по комнате пробежала волна магии, заставив дрожать свечи в подсвечниках. – Я имел право знать!

– Какое право? – я встала, подходя ближе. Нас разделяло всего пару шагов. – Право записать ее в очередной имперский реестр? Право превратить ее в пешку в твоих политических играх? Мой род, Каэлен, всегда жил так. Мы сильны, мы независимы. И у нас рождаются только девочки. Ты был… – я запнулась, подбирая слово.

– Что? – его голос прозвучал прямо над моим ухом. Он приблизился так, что я чувствовала исходящее от него тепло. – Удобрением? Средством для достижения цели?

– Мимолетной страстью! – выпалила я, и это прозвучало грубее, чем я хотела. – Яркой вспышкой, после которой каждая из нас ушла в свою сторону. Так было всегда. Это ничего не значит.

– Ничего не значит? – он схватил меня за запястье. Его прикосновение обожгло, но не болью. Это был шок пробудившейся связи. – Ты чувствуешь это так же, как и я. Наша магия… она кричит друг к другу. Ты лжешь себе, Эветта.

Его взгляд приковал меня к месту. В нем бушевала буря – гнев, боль, невысказанные вопросы и то самое влечение, что мы тщетно пытались похоронить пять лет назад. Оно вернулось, умноженное на силу нашей общей крови, на нашу дочь, что спала этажом выше.

– Это ничего не изменит, – прошептала я, но в моем голосе уже не было прежней уверенности.

– Все уже изменилось.

И он поцеловал меня.

Это не было нежностью. Это было сражение. Столкновение двух воль, двух яростей, двух одиноких сердец, слишком долго носивших свои доспехи. Его губы были требовательными, почти жестокими, а мои отвечали им с той же яростью. Это был поцелуй-обвинение, поцелуй-наказание, поцелуй-признание.

Я вцепилась пальцами в его мундир, чувствуя, как магия вырывается из-под контроля. Воздух заискрился, бумаги взлетели со стола, закружившись в безумном вихре. Мы были эпицентром бури, которую сами же и создали.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, дыхание сбилось, а губы горели. Он прижал лоб к моему, и его глаза были темными безднами, полными той же растерянности, что и мои.

– Ничего не значит? – повторил он хрипло.

Я не нашлась что ответить. Потому что это значило всё. И это было страшнее любой битвы, любой инквизиции, любой империи. Это была правда, от которой нельзя было убежать.

Глава 64

Воздух в кабинете все еще вибрировал, наполненный заряженными частицами нашей магии и горечью признания. От его поцелуя на губах осталось жгучее воспоминание, а в душе – сокрушительная пустота. Я отстранилась, пытаясь вернуть себе способность дышать и думать.

– Это ничего не меняет, Каэлен.

Мой голос прозвучал чужим, плоским, лишенным той ярости, что кипела в груди.

Он смотрел на меня, его дыхание все еще было сбившимся, а в глазах бушевала буря. Но теперь к ней добавилось нечто новое – решимость.

– Ты не можешь серьезно так говорить. После всего… После того, что только что было между нами.

– Именно поэтому я так говорю! – голос сорвался, выдавая отчаянную дрожь, которую я тщательно скрывала. – Это… это была ошибка. Всплеск эмоций. Старая рана, которая загноилась. Но наше будущее не изменилось от одного поцелуя.

Я отвернулась, подходя к тому самому окну, где он стоял несколько минут назад. За стеклом лежала его империя – упорядоченная, холодная, предсказуемая. Все, чего не было в моей жизни.

– Мой род веками жил по своим законам. Мы – остров. Сильный, независимый. Мы рожаем дочерей, воспитываем их в силе и свободе, и мы не нуждаемся… – я сглотнула ком в горле, – в мужчинах, чтобы выжить. Ты был исключением. Всплеском. Но не правилом.

– Аэлина… – начал он, и в его голосе прозвучала боль.

– Аэлина – моя дочь! – я резко обернулась. – И она будет жить так, как жили все женщины моего рода. Свободной. Не прикованной к имперскому трону, не обязанной следовать чужим протоколам! Я не позволю загнать ее в эти золотые клетки!

– Я не предлагаю клетку! – он шагнул ко мне, его лицо исказилось от гнева и отчаяния. – Я предлагаю ей отца! Я предлагаю ей защиту целой империи!

– А я предлагаю ей самое главное – себя! И знание того, что она никому не принадлежит, кроме самой себя!

Мы стояли, тяжело дыша, снова по разные стороны баррикады. Но на этот раз баррикада проходила не между ведьмой и принцем, а между двумя возможными будущими для нашей дочери.

Я выпрямилась, собирая вокруг себя остатки самообладания, как плащ.

– Мы останемся здесь ровно до тех пор, пока не решим проблему с Парадизом. Пока не убедимся, что Аэлине больше не угрожает опасность от их фанатиков. А затем… затем мы уйдем.

Слова повисли в воздухе, холодные и окончательные, как приговор.

Каэлен смотрел на меня, и я видела, как в его глазах гаснет последняя искра надежды. Его лицо снова стало маской имперского принца – непроницаемой и суровой.

– Ты бежишь, Эветта. Бежишь от меня. От нас. И прикрываешь это древними традициями твоего рода.

– А ты пытаешься приковать нас к себе, прикрываясь долгом и заботой, – парировала я. – Может, мы оба правы. А может, оба ошибаемся. Но это мое решение.

Я обошла его и направилась к двери. Рука уже лежала на ручке, когда его голос остановил меня. Тихий, но полный неотменимой воли.

– Я не позволю тебе просто уйти. Не во второй раз.

Я не обернулась.

– Это не твое решение.

И вышла, оставив его одного в комнате, где воздух все еще был наполнен эхом нашего страстного поцелуя и горьких слов. Мы заключили новое перемирие. Хрупкое, как стекло, и обреченное, как наша любовь. Мы будем вместе сражаться с общим врагом. А потом… потом нас ждало прощание. И на этот раз – навсегда.

Глава 65

Весть примчалась с наступлением сумерек, холодная и неумолимая, как имперский курьер. Парадиз активизировался. Не просто шпионы или отравленный мед – настоящая армия, собиравшаяся у границ. Цитадель фанатиков пробудилась, и ее взгляд был устремлен на нас.

Император Кассиан, получив донесение, превратился в живое воплощение бури. Его приказы рубили воздух, как клинки.

– Каэлен. Со мной. Немедленно.

Он даже не взглянул в нашу сторону. В его мире, мире стратегий и войн, не было места ведьмам и девочкам, пусть даже именно они были причиной всей этой суматохи. Каэлен встретился со мной взглядом – короткий, емкий взгляд, в котором было всё: тревога, предчувствие разлуки и то невысказанное, что висело между нами с того поцелуя. Затем он кивнул, его лицо застыло в привычной маске солдата, и он последовал за отцом. Резиденция погрузилась в гулкую, напряженную тишину, нарушаемую лишь мерными шагами стражи.

Я нашла их в зимнем саду. Ирида, невозмутимая, как всегда, дорисовывала магическим росчерком на лепестке орхидеи забавную улыбку. Аэлина сидела рядом, обняв колени, и смотрела в стеклянную стену, за которой сгущались сумерки.

– Ну что ж, – Ирида отложила цветок. – Похоже, мужчины опять собираются пошуметь саблями и покричать. Утомительно. И как всегда, некстати. Я как раз нашла здесь один восхитительный сорт чая.

– Мама, – я села рядом с дочерью, чувствуя тяжесть в груди. – Положение серьезное. Армия Парадиза – это не шутки.

– Армии, дорогая, – она взмахнула рукой, – имеют дурную привычку топтать ногами то, что можно было бы просто обойти. Зачем сражаться с муравейником, если можно просто перешагнуть через него?

Она посмотрела на меня, и в ее глазах вспыхнули те самые искры, что помнят драконов и сотрясения миров.

– У нас есть выход. Мы уходим. Сейчас же. Пока эти… солдатики… меряются силами, мы будем пить тот самый чай в моем саду, в мире, где нет ни Парадиза, ни Садириза, ни этих вечных сквозняков.

Мое сердце екнуло. Бегство. Быстрое, чистое решение. Спасение для Аэлины. Именно так всегда поступал наш род. Уходили в тень, пережидали бурю, сохраняя свою сущность нетронутой. Это было разумно. Это было правильно.

– Она права, солнышко, – я мягко обняла Аэлину. – Мы можем уйти туда, где тебе ничего не будет угрожать. Это ненадолго.

Аэлина повернула ко мне свое серьезное личико. Ее зеленые глаза, мои глаза, смотрели на меня без тени сомнения.

– Нет, – тихо, но четко сказала она.

Ирида замерла с полуулыбкой на губах. Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.

– Что… нет, милая? – переспросила мама, прищурившись.

– Я никуда не уйду, – повторила Аэлина. – Мы не можем уходить. А то папа будет один. Он останется тут, где все страшное, и будет грустить. А я не хочу, чтобы он грустил.

Тишина повисла в воздухе, густая и ошеломляющая. Я смотрела на свою дочь, на это хрупкое существо, которое вдруг выросло в нечто большее, чем просто ребенок. Она была не просто моей дочерью, дочерью моего рода. Она была его дочерью. И в ее душе жила верность, чуждая всем нашим многовековым традициям бегства.

Ирида медленно опустила свою невидимую кисть. Ее взгляд, всегда полный насмешки и превосходства, стал пристальным и… заинтересованным.

– Ну что ж, – произнесла она наконец, и в ее голосе прозвучало нечто новое – уважение. – Кажется, в нашем роду завелась новая традиция. Цепляться за тех, кто, по идее, должен быть временным явлением.

Я не могла вымолвить ни слова. План, такой ясный и логичный, разбился о простые слова ребенка. Мы не можем уйти, потому что папа будет грустить. В этой детской логике было больше правды, чем во всех наших взрослых рассуждениях о безопасности и традициях.

Аэлина стала нашим якорем. Она приковала нас к этому месту, к этому человеку, к этой надвигающейся войне. Не силой, не магией, а простым, безжалостным детским «не хочу, чтобы он грустил».

Ирида вздохнула, но в ее вздохе слышалось скорее восхищение, чем раздражение.

– Что ж, раз мы остаемся… – она окинула взглядом сад, и ее глаза сузились. – … значит, придется сделать эту крепость чуть более… гостеприимной. На всякий случай.

Она встала, и по ее позе было видно – ленивая затворница исчезла. На ее месте стояла древняя ведьма, готовящаяся к бою. Аэлина посмотрела на меня, и в ее взгляде я увидела не страх, а решимость.

Наш побег был отменен. Мы оставались. Ради него. И, глядя в глаза своей дочери, я понимала – другого выбора у нас и не было.

Глава 66

– Раз уж мы решили остаться и поучаствовать в этом маленьком провинциальном противостоянии, не будем делать это скучно. И уж точно не в этих унылых интерьерах.

Мама щелкнула пальцами. Не громко, но от этого щелчка по стенам зимнего сада пробежала дрожь. Каменные плиты под ногами на мгновение стали мягкими, как теплый воск, а затем снова застыли, но их геометрия изменилась – теперь они напоминали причудливую мозаику из лесных тропинок.

– Мама, – я попыталась протестовать, все еще оглушенная решением дочери. – Мы не можем просто… перестраивать имперскую резиденцию.

– А кто-то спрашивал у этих стен, хотят ли они быть скучными? – парировала она, уже подходя к большой кадке с декоративной пальмой. Она дотронулась до ее ствола, и растение вздрогнуло, выпуская новые, более крепкие побеги с листьями, напоминающими отполированные изумрудные клинки. – Защита, дорогая. Самая надежная – та, что живая и с характером. Эта, к примеру, теперь будет бросать свои листья с точностью лучшего арбалетчика. И они ядовиты. Не смертельно, но… очень неприятно.

Аэлина наблюдала за этим с широко раскрытыми глазами, но не испуганными, а восхищенными.

– Бабушка, а можно, чтобы роза тоже стреляла?

– Можно все, что угодно, бусинка, если подойти к делу с фантазией, – Ирида улыбнулась ей, а затем повернулась ко мне. – Ну что, Эви, не время раскисать. Ты отвечаешь за пространство. Я – за флору. Думаю, нам нужно создать несколько… карманных реальностей. На случай, если придется быстро перемещаться.

Ее слова вернули меня в реальность. Да, шок от решения Аэлины был сильным. Но она была права. Мы остались. А значит, нужно было действовать. И действовать так, как умеем только мы.

Я закрыла глаза, чувствуя привычный поток магии. Не хаотичный, как раньше, а сфокусированный, острый. Я представила себе резиденцию не как набор комнат, а как живую, дышащую структуру. Я искала слабые места, узлы, где пространство было тонким, податливым.

– Здесь, – я указала на глухую стену в дальнем конце зала. – Здесь можно создать переход. Не портал – его легко отследить. А… складку. Шаг влево, и ты в другом крыле. Шаг вправо – в ботаническом саду.

– Прекрасно, – одобрила Ирида. – А я тем временем займусь садом. Думаю, лианам не помешают шипы, способные пробить сталь. И, пожалуй, разбужу пару древних духов земли, что дремлют под фундаментом. Им наверняка надоело слушать этот мерный топот солдатских сапог.

Мы работали. Без суеты, без лишних слов, как дирижеры, управляющие симфонией хаоса. Воздух в резиденции начал меняться. Он стал гуще, насыщеннее, в нем зазвучал гул скрытой мощи. Стены, еще не тронутые визуально, казалось, напряглись, готовые в любой момент изменить свою структуру. Растения выпрямились, их листья и лепестки обрели металлический блеск и опасную остроту.

Аэлина ходила за нами по пятам, впитывая все, как губка. Иногда она протягивала руку, и пространство вокруг ее пальцев слегка искривлялось, подстраиваясь под ее неосознанное желание помочь.

– Смотри, мама, – она указала на каменную вазу. – Она теперь не упадет. Никогда.

Я посмотрела и увидела, как ваза буквально вплетена в саму ткань пространства. Ее нельзя было сдвинуть, не сломав законы реальности. Урок, преподанный моей матерью, усваивался на лету.

Ирида остановилась посреди зала, окидывая взглядом нашу работу. На ее лице играла удовлетворенная улыбка.

– Ну вот. Теперь это место стало немного больше похоже на дом. Ну, знаешь, на тот дом, где стены тебя защищают, а не просто заключают в четырех углах. Готова поспорить, когда его императорское величество вернется, у него случится легкий апоплексический удар. – Она поморщилась. – Хотя, с его-то каменным лицом, вряд ли.

Я не ответила. Я смотрела на Аэлину, которая доверчиво держала меня за руку. Мы готовились к войне. Мы превращали чужую крепость в свою цитадель. И мы делали это не потому, что хотели сражаться за империю. А потому, что одна маленькая девочка не хотела, чтобы ее отец грустил. И ради этого мы были готовы перевернуть с ног на голову весь этот мир.

Глава 67

Совместная работа с матерью оказалась на удивление… слаженной. Мы закончили основные преобразования как раз в тот момент, когда тяжелые двери главного входа отворились, впуская обратно Каэлена и Кассиана. Они вернулись с лицами, от которых веяло холодом далеких полей сражений и принятых тяжелых решений.

И первое, что они увидели, войдя в главный зал, была я, сидящая в кресле, которое я на мгновение перед их приходом «развернула» в пространстве, чтобы оно стояло спиной к входу. Я медленно повернулась, встречая их взгляды с невозмутимым спокойствием.

Каэлен замер, его аналитический ум мгновенно считывая изменения. Воздух был другим – гуще, заряженным. Звуки приглушены, будто поглощены самой атмосферой. Его взгляд скользнул по стенам, по полу, и я увидела, как в его глазах вспыхивает понимание.

Кассиан же просто нахмурился. Его императорское чувство контроля восстало против неосязаемого, но явного сдвига в его владениях.

– Что произошло здесь? – его голос прозвучал как удар хлыста.

– Профилактические меры, ваше величество, – ответила я, плавно поднимаясь. – Вы ушли решать проблемы на границах. Мы остались – укреплять границы здесь.

В этот момент с галереи второго этажа донесся голос Ириды:

– Аэлина, бусинка, смотри внимательно. Видишь этого большого дядю в синем? Сейчас его шлем чуть-чуть… зацветет.

И прежде чем кто-либо успел среагировать, шлем офицера из свиты Кассиана, стоявшего у входа, покрылся тончайшим кружевом из ледяных папоротников. Офицер остолбенел, боясь пошевелиться.

Кассиан медленно, очень медленно повернул голову в сторону голоса. Ирида стояла, облокотившись на перила, с безобиднейшим выражением лица.

– Это что? – спросил император, и в его тихом голосе было больше опасности, чем в крике.

– Тест на проницательность, – парировала мама. – Если он догадается стряхнуть их, а не будет стоять как вкопанный, значит, с сообразительностью у ваших солдат не все так плохо.

Каэлен, кажется, был единственным, кто заметил главное. Его взгляд был прикован не к зацветшему шлему, а ко мне.

– Вы остались, – произнес он тихо. Это не был вопрос. Это было… изумление.

Я встретила его взгляд и кивнула. Один раз. Коротко. Да, мы остались. И этот простой факт, казалось, перевесил для него все отчеты о передвижениях войск Парадиза.

Кассиан, тем временем, смерил Ириду взглядом, который заставил бы любого другого человека испариться на месте.

– Вы вмешиваетесь в дисциплину моих войск.

– О, не драматизируйте, – она махнула рукой. – Я просто вношу немного… живости. Ваша дисциплина выглядит такой мертвой. Кстати, – она повернулась к Аэлине, – урок усвоен. Никогда не стой столбом, если на тебе внезапно начинают расти цветы. Это дурной тон.

Аэлина кивнула с серьезным видом.

Я подошла к Каэлену, оставляя императора и мою мать выяснять отношения.

– Парадиз? – спросила я коротко.

– Они идут, – так же коротко ответил он. – Через три дня будут у границ долины. Они везут с собой что-то… большое. Магический артефакт. Цель – очевидна.

– Аэлина, – я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Да. – Его пальцы непроизвольно сжались. – Отец отдает приказ об эвакуации резиденции. Все небоевые персоналы…

– Мы не уйдем, – мягко прервала я его.

– Я знаю, – он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не протест, а мрачная решимость. – Поэтому я остаюсь с вами. Со всеми.

За его спиной Кассиан, кажется, нашел общий язык с Иридой. Если считать общим языком ледяные взгляды, которыми они обменивались.

– Ваши… улучшения, – император обратился ко мне, явно выбрав меня как менее невыносимого собеседника. – Они будут эффективны против осадных орудий?

– Наши улучшения, ваше величество, – я улыбнулась, – сделают из этой резиденции не крепость, а хищника. И он голоден.

Ирида одобрительно хмыкнула наверху.

– Наконец-то кто-то заговорил на понятном языке.

Кассиан посмотрел на меня, потом на сына, и в его глазах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее уважение. Словно он увидел в нас не проблему, а… актив.

– Хорошо, – он произнес. – Покажите, на что способен ваш… хищник. Каэлен, ты координируешь оборону с нашими силами. Я хочу видеть планы через час.

Он развернулся и ушел, его плащ развевался за ним. Ирида склонила голову набок.

– Знаешь, а он, когда не пытается выглядеть гробовой плитой, даже немного… харизматичен.

Я проигнорировала ее. Я смотрела на Каэлена. Над нами сгущались тучи настоящей войны. Но здесь, внутри этих стен, мы только что выиграли свою первую битву – битву за то, чтобы остаться. И теперь нам предстояло выиграть и последнюю. Вместе.