Текст книги "Путь ведьмы (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

Он пришел в себя не сразу. Не резко, не с воплем и не в панике. Его возвращение к сознанию было таким же мощным и постепенным, как прилив.

Сначала его пальцы дрогнули. Всего лишь легкое движение на одеяле, но я, дремавшая в кресле, заметила это мгновенно. Затем его дыхание, до этого ровное и глубокое, сбилось, стало более осознанным. Он почувствовал боль. Я видела, как его мышцы напряглись, пытаясь инстинктивно свернуться, но израненное тело не подчинилось.

Я не шевельнулась, просто наблюдала, пристально и безмолвно, как хищник у водопоя.

Его веки затрепетали и медленно приподнялись. Глаза… Я ожидала увидеть боль, смятение, страх. Но в его взгляде, мутном от недавнего забытья, читалось нечто иное. Оценка. Мгновенное, почти машинное сканирование окружающего пространства. Он увидел низкие, темные балки потолка, полки, ломящиеся от склянок и свитков, огонь в камине. И наконец, его взгляд упал на меня.

Глаза цвета грозового неба, пронзительные и умные, встретились с моими. В них не было ни капли слабости. Лишь вопрос. Глубокий, безмолвный вопрос.

Он попытался приподняться на локте и глухо простонал, его лицо исказила гримаса боли. Шрам на его щеке багрово выделился на побледневшей коже.

– Я бы не советовала, – сказала я, наконец нарушив тишину. Мой голос прозвучал ровно, без сочувствия, но и без враждебности. Констатация факта. – Твои ребра и твоя магия сейчас в состоянии хрупкого перемирия. Не стоит его нарушать.

Он замер, все еще полулежа, и его взгляд стал еще более пристальным. Он изучал мое лицо, позу, сам воздух вокруг меня.

– Где я? – его голос был хриплым, разбитым, но в нем чувствовалась привычка командовать.

– В безопасности, – ответила я уклончиво. – Насколько это возможно для человека, побывавшего в эпицентре «Клина Пустоты».

Его глаза сузились. Он понял, о каком заклинании идет речь.

– Остальные? – спросил он отрывисто.

Я покачала головой, одним медленным движением. Смысл был ясен. Он на секунду сомкнул веки, и по его лицу пробежала тень боли – на этот раз не физической. Ответственности. Потери. Затем он снова открыл глаза, и они снова были ясными и собранными.

– Ты… – он начал и запнулся, пересыхающие губы затрудняли речь. – Ты вытащила меня оттуда.

– Это сложно было не заметить, да? – я поднялась с кресла, подошла к столу и налила ему воды в простую деревянную кружку. – Пей. Медленно.

Я протянула ему кружку. Он взял ее, его пальцы едва дрожали. Он отпил несколько маленьких глотков, не сводя с меня глаз. Я чувствовала, как его магия, все еще слабая, но уже бдительная, осторожно щупала мою ауру. Он пытался понять, что я такое.

– Ты знахарка? – спросил он, возвращая кружку.

– Среди прочего, – я поставила кружку на стол. – А ты, судя по всему, человек, у которого много врагов. И очень нетерпеливых.

На его губах на мгновение дрогнуло подобие улыбки. Горькой и короткой.

– Это можно назвать профессиональной деформацией. – Он снова попытался найти более удобное положение, и снова лицо его подергалось от боли. – Я обязан тебе жизнью.

– Пока что, – парировала я. – Жизнь – вещь длинная. Ты еще можешь передумать, когда попробуешь мое целебное варево. Оно горше твоих поражений.

На этот раз он хрипло рассмеялся, и тут же закашлялся, хватаясь за грудь.

– Черт… Ладно, предупреждение принято.

Между нами повисла пауза. Он лежал, собираясь с силами, я стояла, наблюдая за ним. Притяжение, которое я чувствовала раньше, теперь стало почти осязаемым. Оно витало в воздухе, как запах грозы после долгой засухи. Это было не просто любопытство к сильному противнику. Это было нечто более глубокое, более примитивное. Признание равной силы. Магнита, встретившего свою противоположность.

– Меня зовут Каэлен, – сказал он наконец, глядя прямо на меня. Его взгляд был открытым вызовом и благодарностью одновременно.

Я склонила голову.

– Эветта.

– Эветта, – повторил он, и мое имя на его устах прозвучало как клятва. – Что теперь?

– Теперь, – сказала я, возвращаясь к своему креслу, – ты отдыхаешь. А я решаю, что делать с непрошеным гостем, который умудрился чуть не умереть на моем пороге. И, поверь, у меня для этого есть варианты и похуже болотного варева.

Он снова усмехнулся, коротко и глухо, и закрыл глаза, словно смирившись с неизбежным. Но на его лице застыло не поражение, а странное, настороженное спокойствие. Он был в руках загадочной женщины, спасшей его из ада. И, похоже, эта перспектива его не пугала. Интриговала.

А я сидела в своем кресле и понимала, что игра только начинается. И что мой «непрошеный гость» оказался куда интереснее, чем я могла предположить.

Глава 12

Каэлен провел под моим кровом три дня. Три дня, за которые я успела узнать о нем больше, чем иные узнают за годы. Не потому что он был разговорчив – как раз наоборот. Но он был как открытая книга, написанная на языке жестов, взглядов и того, как человек переносит боль.

Он был ужасным пациентом. Нетерпеливым, упрямым и постоянно пытавшимся оценить свои силы. На второй день он уже нашел в себе энергию, чтобы саркастически поинтересоваться, не собираюсь ли я добавлять в его похлебку болотные корешки для «пущей пикантности».

– Только если ты будешь особенно непослушным, – парировала я, меняя ему повязку на груди. – У меня есть особый сорт, от которого отрастают лишайники за ушами. Хочешь попробовать?

Он фыркнул, но позволил мне закончить, не дергаясь. Мы вели эти словесные дуэли, пока я обрабатывала его раны, и это стало нашим странным ритуалом. Его шрам, кстати, заживал с пугающей скоростью. Его собственная магия работала в унисон с моими снадобьями, и я видела, как с каждым часом в него возвращается сила. Он был как выброшенный на берег кит – могучий, но беспомощный, и отчаянно желавший вернуться в свою стихию.

На третий день он уже сидел в кресле у камина, закутанный в одеяло. Я принесла ему еду – простую похлебку и хлеб. Он ел с аппетитом выздоравливающего, а потом отодвинул миску и уставился на меня своим пронзительным взглядом.

– Этот дом, – начал он обдуманно. – Он не просто спрятан. Он… живой.

Я подняла бровь, доедая свой хлеб.

– У всех домов есть характер. Этот просто более выразителен.

– Он не пускает сюда никого, правда? – Каэлен окинул взглядом комнату. – Я чувствую, как границы сжимаются, если мои мысли становятся слишком любопытными. Как ты тогда вытащила меня сюда?

– Я его хозяйка, – пожала я плечами. – У меня есть свои ключи. И я могу быть очень убедительной.

Он покачал головой, и в его глазах читалось нечто вроде уважения, смешанного с недоверием.

– Люди ищут меня, Эветта. Мои люди. И люди Парадиза. Твоя уловка с пространством… она не могла скрыть все следы. Рано или поздно они найдут это место.

– Пусть попробуют, – я отпила из своей кружки. – Мой дом не любит непрошеных гостей. А я и подавно.

– Ты не понимаешь, – его голос стал жестче. – Это не просто патруль. За мной охотятся. И если они найдут тебя… Твоя жизнь здесь, твое уединение – все это закончится.

В его словах не было угрозы. Было предупреждение. Почти… забота. Меня это одновременно тронуло и разозлило.

– Моя жизнь здесь уже закончилась в тот момент, когда твои друзья из Парадиза решили устроить фейерверк из плоти и костей на моем пороге, – холодно ответила я. – Я не собираюсь прятаться. И не собираюсь никуда уходить.

– Тогда позволь мне помочь, – сказал он тихо. – Когда я уйду, я могу сделать так, чтобы поиски шли в другом направлении. Я могу…

– Ты можешь ничего не делать, – перебила я его. – Ты мой пациент. Твоя работа – выздоравливать. А моя – решать, что делать с тобой дальше. И поверь, – я посмотрела ему прямо в глаза, – я еще не решила.

Мы смотрели друг на друга через камин, и воздух снова наэлектризовался. Это было уже не простое любопытство или признание силы. Это было противостояние двух миров. Его мира – империй, долга, интриг. И моего – леса, одиночества и своей собственной воли.

Он первый отвел взгляд, смотря на огонь.

– Я обязан тебе жизнью, – повторил он свои слова из первого дня. – И я не привык быть в долгу.

– Привыкай, – я встала и забрала его миску. – Опыт может оказаться поучительным.

Я ушла на кухню, оставив его сидеть в одиночестве. Но я чувствовала его взгляд у себя на спине. И понимала, что он прав. Его присутствие здесь было бомбой с часовым механизмом. Рано или поздно она взорвется.

Но что-то внутри меня, что-то давно забытое и спящее, шевельнулось от этой мысли. Не страх. Нет. Предвкушение.

Игра становилась все интереснее.

Глава 13

К четвертому дню Каэлен уже расхаживал по гостиной, напоминая раненого барса в клетке. Его магия почти полностью восстановилась, и она ощущалась теперь как постоянное, едва слышное гудение в воздухе – ровное, контролируемое, но невероятно мощное. Он изучал мои книги, вернее, их корешки, так как большинство были написаны на языках, мертвых еще до его рождения.

Я наблюдала за ним, сидя в своем кресле и формально занимаясь вышиванием – занятием, которое я ненавидела всей душой, но которое было прекрасным прикрытием для наблюдений.

– Ты так и не сказала, как давно ты здесь живешь, – его голос прозвучал неожиданно, нарушая тишину.

– Достаточно давно, чтобы знать, что любопытство и кошку погубило, – не отрываясь от уродливого узора на канве, парировала я.

Он повернулся ко мне, облокотившись о косяк двери. Его поза была расслабленной, но в глазах – все та же оценивающая острота.

– Я не пытаюсь быть неуместным. Я пытаюсь понять. Я чувствую твою силу. Такое не остается не замеченным…

– Моя сила и мои знания – это мое личное дело, – я отложила вышивку с облегчением. – И, в отличие от некоторых, я не испытываю потребности демонстрировать их, устраивая магические фейерверки.

Укол попал в цель. Его лицо на мгновение омрачилось.

– Это заклятье было не моим. Его применили фанатики из Парадиза. Я лишь пытался его сдержать.

– И как успехи? – я поднялась с кресла и подошла к камину, чтобы подбросить полено.

– Ты видела результат, – его голос стал тише, но в нем зазвенела сталь. – Они уничтожили всех. Моих людей, своих… всех. Иногда не остается ни выбора, ни правильного решения. Только цена.

Я обернулась к нему. Он стоял, сжав кулаки, и его шрам багровел на бледной коже. В его глазах горела не ярость, а холодная, безжалостная правда человека, видевшего слишком много смертей.

И в этот момент я увидела не высокомерного аристократа или благодарного пациента. Я увидела человека, несущего на своих плечах груз, который сломал бы любого другого. И поняла, что наши миры не так уж и далеки друг от друга. Мы оба были сильными. И мы оба были одиноки в своей силе.

– Возможно, – сказала я мягче. – Но это не делает результат менее отвратительным.

Мы стояли друг напротив друга, разделенные всего парой шагов. Расстояние, которое внезапно стало одновременно бесконечным и ничтожно малым. Воздух в комнате изменился – стал гуще, теплее. Пламя в камине отбрасывало подвижные тени на его лицо, подчеркивая резкие черты и линию шрама.

Он сделал шаг вперед. Не угрожающе. Скорее… притягиваясь.

– Ты спасла меня, – прошептал он. Голос потерял привычную твердость, в нем появились новые, незнакомые ноты. – Не зная, кто я. Не зная, какую опасность я несу с собой. Почему?

Его взгляд был пристальным, почти физическим прикосновением. Я чувствовала, как его магия, теплая и живая, невольно тянется к моей, холодной и древней, создавая между нами незримую связь.

– Потому что я могу, – ответила я, и мой голос прозвучал тише обычного, потеряв привычную ироничную окраску. – И потому что это было мое решение.

Он был так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, вдыхала смесь запахов лечебных трав, дыма и чего-то неуловимого, сугубо мужского, его. Я видела каждую деталь его лица – зазубренную линию шрама, твердый подбородок, пронзительные глаза, в которых читалась не только благодарность, но и вопрос. И тоска по чему-то настоящему, что не было связано с долгом или войной.

И я поняла, что где-то в глубине отвечаю ему тем же. Двести сорок пять лет жизни заставляют обращать внимание на подобные моменты. За последние десятилетия никто не был достаточно силен, чтобы увидеть за могущественной «знахаркой» просто женщину.

Его рука поднялась, медленно, давая мне время отступить, испугаться, остановить его. Но я не сделала ни движения. Завороженная, я следила, как его пальцы приближаются. Они коснулись пряди моих волос, выбившейся из привычной укладки. Прикосновение было шокирующе нежным, почти благоговейным. Грубая кожа его пальцев на моей щеке показалась обжигающе живой.

– Эветта, – он произнес мое имя как заклинание, тихо, с непривычной мягкостью.

В этот миг расстояние между нами исчезло. Не физически – мы все еще стояли, не соприкасаясь. Но что-то рухнуло. Какая-то невидимая стена, которую я возводила веками. Воздух зарядился напряженным, сладким ожиданием. Его взгляд скользнул с моих глаз на губы, и мое дыхание застряло в горле.

Я видела его желание. Чувствовала его всем существом. И знала, что мое собственное отражается в моих глазах.

Но я не двинулась с места. И он не сделал следующего шага. Мы замерли в этом хрупком равновесии, в пространстве между решением и действием, где каждое мгновение было наполнено громче любых слов.

Он медленно опустил руку, его пальцы разжались, отпуская мои волосы.

– Я, пожалуй, пойду прилягу, – его голос снова стал глухим, но в нем дрожала не уходящая напряженность. – Раны… напоминают о себе.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он развернулся и ушел в свою комнату, оставив меня стоять у камина с бешено колотящимся сердцем и осознанием одной простой истины: что-то изменилось. Безвозвратно. И какой бы опасной ни была эта перемена, я не хотела, чтобы все оставалось как прежде.

Глава 14

На следующее утро мы встретились за завтраком, как ни в чем не бывало. Солнечные лучи робко пробивались сквозь зачарованные окна, освещая стол с простой едой. Но обычной утренней атмосферы не было. Воздух все еще был густ от невысказанных слов и незавершенного жеста.

Каэлен сидел напротив, его поза была, как всегда, собранной, но во взгляде читалась настороженность. Он изучал меня, как шпион изучает вражескую территорию, пытаясь найти слабые места.

– Твой дом удивительно… тихий, – начал он, отламывая кусок хлеба. – Ни звука снаружи. Ни птиц, ни ветра.

– Он ценит уединение, – я отпила травяного чаю. – И, в отличие от некоторых гостей, умеет хранить секреты.

Уголок его губ дрогнул.

– А у тебя их много? Секретов.

– О, милый мальчик, – я сладко улыбнулась. – Если бы я раскрыла все свои секреты, тебе понадобилась бы еще одна жизнь. И то вряд ли хватило бы.

– Я не мальчик, – его голос прозвучал тише, но тверже. – И мне достаточно знать лишь один секрет. Кто ты, и почему ты меня спасаешь?

– Я – та, кто вытащила тебя из ада. А почему… – я сделала паузу, наслаждаясь моментом, – … потому что посчитала тебя достаточно интересным, чтобы потратить на тебя свои запасы целебных кореньев. Они, знаешь ли, на вес золота.

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Движение было плавным, но я видела, как напряглись мышцы его плеч.

– Интересным? – он приподнял бровь. – Обычно людей спасают из сострадания. Или ради выгоды.

– Сострадание – для сентиментальных глупцов, – парировала я. – А выгода… Что ты можешь предложить мне, незнакомец, чье полное имя я до сих пор не знаю?

Это был рискованный ход. Но игра того стоила.

Он замер, и я увидела мгновенную борьбу в его глазах. Довериться или нет? Раскрыть карты или сохранить козыри?

– Я уже представлялся. Просто Каэлен, – наконец сказал он. Просто имя. Без титулов, без званий.

– Каэлен, – повторила я, – А я – знахарка Эветта. Доволен?

– Это начало, – он не сводил с меня глаз. – Но не ответ.

– Ответы нужно заслужить, Каэлен. А ты пока что лишь съел мой хлеб и выпил мой чай. И, должен заметить, без особой благодарности.

– Благодарность – не единственная валюта, в которой я привык рассчитываться.

– О, – я притворно восхищенно всплеснула руками. – Значит, ты богат? Или могуществен? Или, может быть, у тебя есть доступ к каким-то особым… ресурсам?

Его глаза сузились. Он понял, что я веду его по запутанному лабиринту слов, и ему это не нравилось. Но и отступать он не собирался.

– У меня есть доступ к информации, – сказал он обдуманно. – И я знаю, что в этих лесах происходит нечто важное. Что-то, что привлекло внимание… моих противников.

– Твоих противников, – я сделала вид, что задумалась. – А они, эти твои противники, часто устраивают такие яркие, но безвкусные шоу?

– Только когда хотят послать четкое сообщение.

– Сообщение кому? – я наклонилась вперед, опустив голос до конспиративного шепота. – Лешим? Кикиморам? Мне?

Он не ответил. Но его молчание было красноречивее любых слов. Он подозревал. Он что-то знал. Или, по крайней мере, догадывался.

– Возможно, сообщение было предназначено тем, кто считает эти леса своими, – наконец сказал он. Его взгляд скользнул по стенам, по книгам, по мне. – Тем, у кого достаточно силы, чтобы спрятать целый дом от всего мира.

Наша словесная дуэль продолжалась, и с каждым обменом репликами напряжение росло. Но это было уже не напряжение вражды. Это было напряжение двух сильных личностей, меряющихся остроумием и интеллектов, зондирующих друг друга, пытающихся найти общий язык или, наоборот, слабое место.

И сквозь это напряжение пробивалось нечто иное. Искра взаимного интереса. Признания. Почти… флирта.

– Знаешь, – сказала я, вставая и забирая его тарелку, – для человека, который должен быть благодарен за спасение, ты удивительно… допросчив.

– А для знахарки, – он тоже поднялся, его рост заставил меня слегка запрокинуть голову, – ты удивительно хорошо осведомлена о магических взрывах и политических интригах.

Мы стояли близко. Слишком близко для незнакомцев. Слишком далеко для тех, между кем пробежала искра.

– О, милый Каэлен, – я вздохнула с преувеличенной тоской. – Когда живешь так долго, как я, трудно не стать немного… циничной. И немного осведомленной обо всем на свете.

Я повернулась, чтобы уйти, чувствуя его взгляд на своей спине. Игра только начиналась. И я намерена была насладиться ею сполна.

Глава 15

День тянулся медленно, наполненный невысказанными словами и взглядами, которые повисали в воздухе гуще лесного тумана. Каэлен, казалось, решил сменить тактику. Если утром он атаковал в лоб, то теперь принялся за осторожное маневрирование.

Он последовал за мной в сад, когда я пошла собирать травы для очередного отвара. Прислонившись к косяку двери, он наблюдал, как я аккуратно срезаю стебли и кладу их в плетеную корзину.

– Ты делаешь это вручную, – заметил он. – Почему не используешь магию?

– Магия – как дорогое вино, – не оборачиваясь, ответила я. – Если пользоваться ею для каждой мелочи, перестаешь чувствовать вкус. К тому же, растения это ценят. Они чувствуют нежность прикосновения.

– Нежность, – он произнес это слово с легкой насмешкой, но без прежней колкости. – Не думал, что услышу его из твоих уст.

Я обернулась, прищурившись от солнца.

– А ты думал, я только сарказмом и питаюсь? Увы, мой рацион куда разнообразнее. Как, полагаю, и твой.

Его губы тронула тень улыбки.

– Ты постоянно намекаешь на мое прошлое, но сама хранишь молчание о своем. Это нечестно.

– А кто сказал, что я играю честно? – я протянула ему пучок мяты. – Понюхай. Успокаивает нервы. Тебе явно не помешает.

Он взял траву, его пальцы на мгновение коснулись моих. Легкое, почти случайное прикосновение, от которого по коже побежали мурашки. Он поднес мяту к лицу, вдыхая аромат.

– Знаешь, в Садириз такие травы выращивают в специальных оранжереях, – сказал он задумчиво. – С помощью магических кристаллов и сложных систем полива.

– И как, у них такая же душа? – я повернулась и пошла дальше по тропинке.

Он последовал за мной, как тень.

– Душа? У растений?

– Всякая живая вещь имеет душу, Каэлен. Даже тот дуб, на который ты сейчас смотришь с таким пренебрежением.

– Я не с пренебрежением, – он догнал меня, и теперь мы шли рядом. – Я с интересом. Ты заставляешь меня видеть вещи… иначе.

– О, ужас, – я притворно содрогнулась. – Я размягчаю мозги имперскому солдату. Мне теперь ждать карательной экспедиции?

– Я не просто солдат.

Наконец-то. Первая трещина в его броне.

– Ну конечно, – кивнула я. – Солдаты редко носят такие дорогие сапоги, даже под слоем грязи и крови. И редко так свободно рассуждают о магических оранжереях империи.

Он остановился, заставив и меня замедлить шаг.

– Ты играешь со мной, Эветта.

– А ты со мной, Каэлен, – я посмотрела ему прямо в глаза. – Разница лишь в том, что я не притворяюсь, что это что-то иное.

Мы снова замерли в немом поединке. Солнце пригревало, птицы пели вдали, а между нами висело то самое невысказанное, что родилось прошлым вечером у камина. Его взгляд скользнул по моим губам, и я почувствовала, как учащенно забилось сердце. Проклятое сердце, забывшее за два с лишним века, что оно может вести себя так глупо.

– Может, хватит игр? – его голос прозвучал тише, с новой, опасной ноткой. – Скажи мне, что ты хочешь. Почему я здесь?

– Потому что я так решила, – мой собственный голос вдруг осип. – И пока мне не надоест твоя компания, ты никуда не денешься. Прими это как данность.

Он шагнул ближе. Теперь между нами не было и полушага.

– А что, если мне надоест быть твоим пленником?

– Ты не пленник, – я не отступала, поднимая подбородок. – Ты… гость. С осложнениями.

– Осложнения, – он медленно протянул руку и смахнул с моего плеча упавший листок. Его пальцы опалили ткань платья. – Это точно слово.

Его прикосновение длилось всего мгновение, но его тепло просочилось сквозь ткань и обожгло кожу. В воздухе снова запахло грозой. Его магия, мощная и упрямая, снова потянулась к моей, и на этот раз я не стала ей сопротивляться. Позволила нашим аурам смешаться, ощутив странную гармонию в этом противостоянии.

Он почувствовал это. Его глаза расширились от осознания. Он понял, что я позволила ему это. Что я не оттолкнула.

– Черт возьми, Эветта, – прошептал он, и в его голосе прозвучало не только раздражение, но и восхищение.

– Уже ближе, – выдохнула я.

В этот момент с крыльца донесся возмущенный скрип. Дом напоминал о себе. О том, что мы стоим на пороге, а не в уединенной роще.

Каэлен отступил на шаг, и завеса снова упала между нами. Но теперь в ней была дыра. И через нее было видно слишком многое.

– Кажется, твой дом ревнует, – произнес он, и в его глазах снова появился знакомый огонек насмешки.

– У него есть на то причины, – я повернулась и пошла к дому, чувствуя, как жар разливается по щекам. – И не смей улыбаться. Иди помоги мне растолочь эти травы. Раз уж ты здесь, можешь быть полезным.

– Как скажешь, хозяйка, – его голос донесся сзади, и я услышала в нем новую, непривычную мягкость.

И поняла, что игра становится все опаснее. Потому что мне начинало нравиться, как он произносит слово «хозяйка».