Текст книги "Путь ведьмы (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16

Вечер застал нас в гостиной. Я устроилась в своем кресле с книгой, которую не читала, а он сидел напротив, чистя яблоко небольшим ножом, который нашел бог знает где. Движения его рук были точными, выверенными. Привыкший к оружию, даже за таким мирным занятием.

Тишина между нами была особого свойства – не неловкая, а насыщенная, как воздух перед грозой. Мы оба избегали смотреть друг на друга, и от этого каждый взгляд, брошенный украдкой, становился еще весомее.

Нож в его руках замер. Он не поднимая глаз спросил:

– Ты всегда была одна здесь?

Вопрос застал врасплох. Не своей прямотой, а тем, что прозвучал без привычной доли подозрения. С простым, почти человеческим любопытством.

– Не всегда, – ответила я, откладывая книгу. – Но последнее время – да. Это… осознанный выбор.

– Почему? – он наконец поднял на меня взгляд. В свете камина его глаза казались темнее, почти черными.

– Потому что люди утомительны. Они либо боятся тебя, либо хотят что-то от тебя получить. Иногда и то, и другое одновременно. – Я мотнула головой в его сторону. – Взять хотя бы тебя. Ты до сих пор не решил, бояться меня или попытаться мной воспользоваться.

Он отрезал тонкий ломтик яблока, поднес его ко рту, но не стал есть.

– Есть третий вариант.

– И какой же? – я приподняла бровь.

– Попытаться понять.

Я рассмеялась, коротко и беззвучно.

– О, это самый опасный путь, милый Каэлен. Понять – значит принять. А принять – значит позволить войти в свою жизнь. А я свою жизнь очень тщательно обустраивала. И, должен признать, без лишних гостей.

– Да уж, вижу, – он обвел взглядом комнату, и в его голосе прозвучала та самая мягкость, что смущала меня днем. – Обустроила с размахом. Целая библиотека на мертвых языках. Запасы трав, которых нет в самых полных гербариях Садириз. И дом, который дышит. Буквально.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он был куда наблюдательнее, чем я предполагала.

– Ты очень внимателен для человека, который должен быть благодарен за свое спасение и помалкивать.

– Я благодарен, – он отложил нож и яблоко, сложил руки на коленях. Его поза стала официальной, как на переговорах. – И именно поэтому я предлагаю перемирие. Хотя бы на вечер.

– Перемирие? – я скептически покачала головой. – Между нами нет войны.

– Нет? – он улыбнулся, и шрам на его щеке изогнулся. – А что тогда все эти словесные дуэли? Постоянные попытки поймать друг друга на слове? Это что, флирт такой особый?

От его прямолинейности у меня перехватило дыхание. Он сменил тактику, пошел ва-банк, и черт побери, это сработало.

– Это… самооборона, – выдохнула я, чувствуя, как предательский жар заливает щеки.

– От чего? – он наклонился вперед, и его взгляд стал пристальным, не отпускающим. – От меня? Или от того, что ты чувствуешь?

Я встала, мне нужно было расстояние, нужно было отойти от этого пламени, что он так легко разжигал.

– Ты переходишь границы.

– Какие границы, Эветта? – он тоже поднялся, но не сделал шага ко мне. – Ты сама сказала – я гость. А гостю положено хоть какое-то гостеприимство. Хотя бы каплю искренности.

– Искренности? – я резко обернулась к нему. – Хорошо. Будь по-твоему. Ты хочешь искренности? Я скажу. Ты – первое по-настоящему интересное, что случилось со мной за последние… много лет. Ты силен. Умен. И чертовски опасен. Не потому что воин или маг. А потому что заставляешь меня забывать, почему я должна держать тебя на расстоянии. Доволен?

Он замер, и по его лицу пробежала тень какого-то сложного чувства – торжества, удивления и чего-то еще, чего я не могла понять.

– Да, – тихо сказал он. – Это начало.

– Это конец, – поправила я его, сжимая руки в кулаки. – Конец этой беседы. И конец перемирия. Через сутки ты уходишь.

Я повернулась, чтобы уйти, чувствуя, как дрожу от ярости – на него, на себя, на эту невозможную ситуацию.

– Эветта.

Я не обернулась, застыв у двери.

– Спасибо, – произнес он сзади. Его голос снова был мягким. – За искренность.

Я вышла, не ответив, и заперлась в своей комнате, прислонившись лбом к прохладной древесине двери. Проклятый, проклятый мужчина. Он вскрыл мою защиту, как консервную банку. И самое ужасное было в том, что часть меня… была ему благодарна за это.

А другая часть уже строила планы, как быстрее и безболезненнее выпроводить его из своего дома и из своей жизни. Пока не стало слишком поздно.

Глава 17

Ночь не принесла покоя. Я ворочалась на постели, прислушиваясь к скрипу половиц в доме и к собственным мыслям, которые кружились, как осенние листья в вихре.

Его слова. Его взгляд. То проклятое прикосновение к волосам. Все это смешалось в голове в один беспокойный клубок. Но сквозь хаос чувств пробивалась ледяная, кристально ясная струя. Струя логики. Того самого холодного расчета, что не раз спасал меня за долгие века.

Я встала с постели и подошла к окну. Лес спал, окутанный серебристой дымкой лунного света. Тишина была абсолютной. И в этой тишине голос предков, дремавший в моей крови, зашептал отчетливее.

Пора.

Всегда наступал момент, когда знание, накопленное поколениями, должно было быть передано дальше. Цикл подходил к концу. Следующие десять лет – пик моей фертильности, окно, которое откроется ненадолго и закроется на столетия. Я откладывала это, наслаждаясь одиночеством, но теперь время истекло.

И судьба, в своей извращенной манере, подкинула мне идеального кандидата.

Каэлен.

Сильный. Здоровый. Мощный маг. Его воля, его магия, его жизненная сила – все это я ощутила на себе, борясь за его жизнь. Это был первоклассный материал. Ребенок от такого отца унаследовал бы не только силу, но и выносливость, ум, несгибаемость. Все, что нужно, чтобы выжить в этом мире и продолжить род Лунденс.

Да, он был опасен. Да, он принес с собой хаос и угрозу. Но разве идеальный отец для наследницы древнего рода должен быть удобным? Нет. Он должен быть сильным. А сила всегда опасна.

Влечение, которое я чувствовала к нему, было не помехой. Оно было… преимуществом. Оно делало расчет не сухой сделкой, а чем-то почти приятным. Почти.

Я представила себе дочь. Мою дочь. С его стальной волей и моей древней мудростью. С его магией и моими знаниями. Она не была бы затворницей, как я. Она могла бы стать кем угодно. Хозяйкой леса, правительницей, творцом.

Мысль была одновременно пугающей и пьянящей.

Это была не слепая страсть. Это был выбор. Осознанный, холодный, стратегический. Судьба предоставила мне шанс – сильного воина, сраженного под самым моим носом, – и было бы глупостью этим шансом не воспользоваться.

Влечение лишь облегчало задачу. Оно снимало с уравнения необходимость притворства. Я могла отдаться этому, зная, что преследую и свою выгоду.

Я повернулась от окна и медленно прошла по коридору к его комнате. Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь.

Он спал, его лицо в лунном свете было лишено привычной суровости. Шрам казался просто бледной полосой на щеке. Он был… прекрасен. В своем роде. Совершенный инструмент для моей цели.

Сердце ускорило ритм, но разум оставался холодным.

Решено, – прошептала я про себя.

Завтра все изменится. Игра в кошки-мышки закончится. Начнется нечто иное. Нечто более древнее и более важное, чем политические интриги или магические войны.

Я вернулась в свою комнату, и на этот раз сон пришел быстро. Я знала, что делаю. Впервые за долгие годы я видела цель, выходящую за рамки моего личного покоя. И это чувство было… освежающим.

Пусть он думает, что это страсть. Пусть он думает, что это магия, вспыхнувшая между нами. На самом деле, это было нечто большее. Это была воля целой династии, просыпающаяся после долгого сна.

И Каэлен, сам того не ведая, стал ключом к ее пробуждению.

Глава 18

Утро застало меня в нерешительности. Холодная ясность ночного решения столкнулась с дневной реальностью, где Каэлен был не просто «идеальным материалом», а живым, сложным человеком. Слишком прямой подход мог все испортить. Нужен был иной путь.

Я нашла его за завтраком, который на этот раз был простым – хлеб, сыр, травяной чай.

– Ты уже достаточно окреп, – заявила я, ставя перед ним кружку. – Сегодня покажу тебе кое-что интересное. Если, конечно, не боишься промочить сапоги.

Он посмотрел на меня с привычным подозрением, но в глазах вспыхнул интерес.

– Ты наконец-то решила вывести меня на свежий воздух? Или это новая форма заключения?

– Считай это экскурсией, – парировала я. – Я собираюсь на болота за целебными тинами. Можешь составить компанию. Если будешь вести себя прилично, может, даже покажу, где кикиморы ягоды собирают.

Это его зацепило. Кикиморы были частью местного фольклора, но мало кто из людей видел их воочию.

Дорогу на болота я выбрала не самую короткую, но самую живописную. Лес встречал нас шепотом листьев и щебетом птиц. Я шла впереди, чувствуя его взгляд на своей спине. Он двигался легко и бесшумно, как настоящий охотник, но его глаза с любопытством ребенка скользили по замшелым камням и причудливо изогнутым ветвям.

– Держись ближе, – бросила я через плечо. – Лес сегодня… игрив. Может решить, что заблудившийся принц – отличная мишень для шуток.

– Я не принц, – последовал немедленный ответ.

– Ага, конечно, – я усмехнулась. – Просто случайно оказавшийся в эпицентре засады на имперскую делегацию человек в дорогих сапогах и с магией уровня армейского командира. Повезло, должно быть.

Он не ответил, но я чувствовала, как его недовольство витает в воздухе.

Мы вышли на болото. Воздух здесь был влажным и прохладным, пахло прелой листвой, водой и чем-то еще, неуловимо магическим. Я остановилась на краю топи, положив руку на корявый ствол старой ольхи.

– Сейчас появится местная аристократия. Веди себя уважительно.

Из-за кочки, поросшей багульником, показалась знакомая рожица. Шелёпка. Ее глаза-бусинки с любопытством уставились на Каэлена.

– Эви! – прочирикала она. – Привела двуногого! Он тот, с запахом дыма и боли?

– Он тот, кого я выходила, – поправила я. – И он ведет себя пока прилично. Шелёпка, это Каэлен. Каэлен, знакомься – Шелёпка. Та самая, что поставляет те самые ягоды.

Каэлен замер, глядя на кикимору с вежливым, но заметным изумлением. Он, вероятно, ожидал чего-то более… мифического и менее похожего на оживший комок мха.

– Здравствуйте, – произнес он, слегка склонив голову. Жест был безупречно вежливым, и Шелёпка, казалось, это оценила.

– Здравствуй, Дымный Человек, – ответила она. – Ты не будешь жечь нашу воду?

– Я не собираюсь жечь ничего, что принадлежит вам, – серьезно сказал Каэлен.

Из тени вышли Бульбочка и Цапка. Они уставились на Каэлена с нескрываемым любопытством.

– Он большой, – прошептала Цапка.

– Но пахнет… чисто сейчас, – добавила Бульбочка. – Пахнет Эви и лесом.

Это была высшая форма одобрения. Я почувствовала странное тепло в груди. Лес и его духи принимали его. Пусть пока с осторожностью, но принимали.

– Он помогал мне толочь травы, – заметила я, и три пары глаз-бусинок расширились от удивления. – И не сломал ни одной ступки.

Кикиморы захихикали.

Мы провели на болоте еще с час. Я собирала тину, а Каэлен наблюдал, как кикиморы демонстрировали ему свои владения – показывали самые сочные ягоды, хвастались, как запутали на днях охотника из деревни, и даже подарили ему небольшой, причудливой формы камень, который, по их словам, «отводил дурные сны».

Он принимал их дары с той же серьезностью, с какой вел бы переговоры с послом другой империи. И в этом было что-то… трогательное.

На обратном пути он долго молчал. Когда мы уже подходили к дому, он наконец заговорил:

– Они тебе доверяют. Полностью.

– Они мне – как младшие сестры, – ответила я. – А я для них – старшая, которая не дает их в обиду. Это и есть доверие.

– В империи… о таких существах рассказывают сказки. Страшные сказки. Здесь же… они просто есть.

– Здесь много чего «просто есть», Каэлен, – я остановилась у дубового частокола. – И все это требует защиты. Именно поэтому я здесь. И именно поэтому… – я посмотрела на него, давая словам повиснуть в воздухе, – … некоторые вещи стоят того, чтобы за них бороться. Даже если для этого придется пойти на нестандартные решения.

Я не стала объяснять, что я имела в виду. Я просто повернулась и вошла в дом, оставив его на пороге с подарком кикимор в руке и, надеюсь, с новыми мыслями в голове.

Шаг за шагом. Лес делал свое дело. А мне оставалось лишь направлять его.

Глава 19

Прошло несколько дней. Пять дней, наполненных странным, новым ритмом. Каэлен все еще был моим гостем, но что-то между нами сдвинулось. После визита к кикиморам он стал меньше допрашивать и больше наблюдать. Он учился читать язык леса, а я наблюдала за ним, отмечая про себя каждую мелочь, которая лишь укрепляла мое решение.

Он был силен не только магически. Его тело, залечив раны, двигалось с грацией крупного хищника. Он был умен – быстро схватывал принципы травничества, задавал точные вопросы о свойствах растений. И что важнее всего – в нем была врожденная стойкость, несгибаемость духа, которую не сломили ни предательство, ни боль, ни близость смерти.

Идеальный материал.

Но одного решения было мало. Нужно было, чтобы он захотел этого сам. Не по расчету, как я, а по велению плоти и крови. Моя задача была – создать условия. Разжечь тот огонь, что тлел между нами, до степени, когда разум отступает, оставляя место лишь инстинкту.

Вечером я налила ему вина. Не своего обычного травяного отвара, а старого, выдержанного вина из дальних погребов, которое я приберегала для особых случаев. Налила и себе.

– За что пьем? – он взял бокал, вращая его в пальцах. Его взгляд был настороженным, но не отвергающим.

– За жизнь, – сказала я, поднимая свой бокал. – За то, что она, вопреки всему, продолжается. Даже после взрывов и предательств.

Мы выпили. Вино было густым, терпким, с послевкусием спелых ягод и дубовой бочки. Оно согревало изнутри, разливая по телу приятную тяжесть.

– Ты сегодня молчишь, – заметил он, ставя бокал на стол. – Не строишь козней. Не подкапываешься под мою оборону. Это новая тактика?

– Может, я просто устала от тактик, – я откинулась на спинку кресла, глядя на пламя в камине. Оно отбрасывало танцующие тени на его лицо, смягчая суровые линии. – Может, сегодня я просто хочу быть женщиной, которая разделяет вино с красивым мужчиной.

Он фыркнул, но в его глазах вспыхнула искорка.

– Красивым? Со этим? – он провел пальцем по шраму на щеке.

– Особенно с этим, – мои слова прозвучали тише, чем я планировала. – Это знак. Знак того, что ты жив. Что ты выжил.

Мы снова замолчали. Но на этот раз тишина была не напряженной, а… густой, сладкой, как мед. Вино делало свое дело, расслабляя нас обоих. Я чувствовала, как его магия, обычно собранная в тугой клубок, растекается по комнате, теплая и живая. Она касалась моей, и на этот раз я не отстранилась. Я позволила нашим аурам смешаться, ощущая странную, почти болезненную гармонию.

Он встал, чтобы подбросить дров в камин. Когда он наклонился, мышцы его спины играли под тонкой тканью рубашки. Сила. В каждом его движении была природная, невысказанная сила.

Он выпрямился и повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым, темным.

– Эветта, – произнес он мое имя, и в его голосе прозвучало нечто новое. Не вопрос, не вызов. Признание.

Я не ответила. Я просто смотрела на него, позволяя ему видеть в моих глазах то, что я так тщательно скрывала все эти дни. Не расчет. Не стратегию. Желание. Чистое, простое, животное желание.

Он сделал шаг. Затем еще один. Он стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, вдыхала смесь запахов дыма, вина и его кожи.

– Я не знаю, что ты затеваешь, – прошептал он, его дыхание коснулось моего лица. – Но черт возьми, сегодня мне все равно.

Его рука поднялась, и на этот раз он не остановился. Его пальцы коснулись моей щеки, грубые и в то же время невероятно нежные. Это прикосновение было словно удар током. Все мое тело отозвалось на него дрожью.

Я закрыла глаза, отдаваясь ощущению. Мой расчет, мои планы – все это растворилось в густой ауре вина, тепла камина и его близости. Оставалась только правда. Правда того, что я хочу этого. Хочу его.

– Каэлен, – выдохнула я его имя, и это было капитуляцией.

Его губы нашли мои.

Это был не нежный поцелуй. Это было столкновение. Взрыв. Голод, накопившийся за долгие дни напряжения, вырвался наружу. Его руки обвили мою талию, прижимая к себе так сильно, что стало трудно дышать, но я не хотела, чтобы он отпускал. Мои пальцы впились в его плечи, цепляясь за него, как утопающий за соломинку.

В тот момент не было ни прошлого, ни будущего. Не было империй, войн или магических угроз. Были только он и я. Две силы, нашедшие друг друга во тьме. Два тела, говорящие на древнем языке, не требующем слов.

И когда он на руках отнес меня в мою спальню, я не сопротивлялась. Я позволила этому случиться. Не как стратег, осуществляющий свой план. А как женщина. Впервые за несколько десятков лет – просто как женщина.

Расчет мог подождать до утра.

Глава 20

Его губы были жаждущими, а руки – твердыми и уверенными. Они скользили по моей спине, прижимая меня так близко, что я чувствовала каждый мускул его тела, каждое биение его сердца, совпадавшее с бешеным ритмом моего собственного. Воздух в спальне был наполнен ароматом вина, дыма и чего-то нового, острого – нашего общего желания.

Я откинула голову назад, позволяя его губам исследовать линию моей шеи, и издала звук, которого не слышала от себя веками – низкий, сдавленный стон. Мои пальцы впились в его волосы, спутанные и мягкие.

– Эветта, – мое имя на его устах было похоже на молитву и проклятие одновременно.

Он снял с меня платье одним ловким движением, и его пальцы обожгли обнаженную кожу. Но это был не единственный огонь. Наша магия, та самая сила, что делала нас собой, вырвалась из-под контроля. Искры сыпались с наших пальцев, а воздух потрескивал от напряжения. Его магия, мощная и дисциплинированная, сплеталась с моей, древней и дикой, создавая вихрь чистой энергии.

Я отбросила прочь его рубашку, и мои ладони прикоснулись к его груди, к теплой коже, покрытой шрамами старых битв и свежими следами недавней раны. Я чувствовала под пальцами биение его жизни, его силы.

– Я хочу видеть тебя, – прошептал он, его голос был хриплым от страсти. – Всю. Без масок.

Это была просьба и требование одновременно. И я, всегда скрывавшая свою истинную сущность за сарказмом и чарами, согласилась. Я позволила ему увидеть. Не просто тело, а ту силу, что пульсировала во мне, ту древнюю магию, что текла в моих жилах вместо крови.

Комната озарилась мягким зеленоватым светом, исходящим от меня. В его глазах я увидела не страх, а благоговейный трепет. Его руки скользнули по моим бедрам, и он привлек меня к себе, стирая последние остатки дистанции.

Когда он вошел в меня, это было не просто соединение тел. Это было слияние. Наши магии слились в единый, бушующий поток. Я чувствовала каждую частицу его существа, а он – мою. Не было тайн, не было барьеров. Была только правда.

Он двигался внутри меня с первобытной силой, и я отвечала ему с такой же яростью. Каждое движение, каждый вздох, каждый стон были частью этого древнего ритуала. Я обвила его ногами, притягивая его глубже, желая раствориться в нем, в этой мгновенной, всепоглощающей связи.

Его губы нашли мои в поцелуе, который был одновременно нежным и яростным. Его руки исследовали мое тело, и каждое прикосновение оставляло на коже след из магических искр. Я была пламенем, а он – воздухом, который раздувал меня, заставляя гореть все ярче.

В тот момент, когда мы достигли пика, мир взорвался в ослепительной вспышке. Наша общая магия вырвалась наружу, озарив комнату слепящим светом. Я крикнула, цепляясь за него, чувствуя, как его собственное тело содрогается в экстазе.

Когда свет угас, мы лежали в объятиях друг друга, тяжело дыша. Его тело было горячим и влажным, прижатым к моему. Его магия, теперь спокойная и умиротворенная, мягко переплеталась с моей.

Он приподнялся на локте, его глаза в полумраке были темными и серьезными.

– Теперь я понимаю, – прошептал он, сметая прядь волос с моего лица. – Кто ты.

– А я понимаю, кто ты, – ответила я, и мои пальцы сами потянулись к шраму на его щеке. – Не принц. Не солдат. Просто мужчина.

Он наклонился и поцеловал меня с новой, почти болезненной нежностью. И в этом поцелуе было больше откровений, чем в тысяче слов.

Мы не спали всю ночь. Мы исследовали друг друга снова и снова, как будто боялись, что утро заберет эту новообретенную близость. И с каждым прикосновением, с каждым вздохом, магнетическая связь между нами крепла, становясь прочнее стали и древних заклятий.