Текст книги "Враги (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Он нагло проспал половину дня, начиная понимать бывалых солдат, виденных в Вольной Марке – готовых спать сидя, стоя и даже на ходу, урывая любую свободную минутку. Тогда он над ними смеялся. Сейчас... пожалуй, до такого еще не дошел, но, кажется, недалек от. Потом несколько часов провозился с обычными житейскими мелочами – это отмыть, то постирать, хвала Создателю, не так уж много у него было вещей. Встреченный в коридоре Варел поздоровался сухо и коротко, глянул недобро. Натаниэль знал, что сенешаль его недолюбливает – да и с чего бы ему, по большому-то счету любить сына прежнего эрла, который не только лишил его всех званий и заслуг, но и едва в тюрьме не сгноил лишь за то, что сам Варел не считал нужным скрывать – новая политика Хоу ему не нравится. Да и знакомы прежде они не были – Варел появился в замке, когда Натаниэль уже уехал. Так что любить сына эрла у него причин не было – но в последние дни в манерах сенешаля появилось нечто похожее на одобрение – и вдруг снова? Натаниэль, как ни старался, никакой провинности за собой припомнить не смог, так что оставалось только пожать плечами и продолжить заниматься собственными делами.

Во дворе туда-сюда сновали вестовые, мелькали люди в разных цветах с и разными гербами, словно половина эрлинга вдруг решила под вечер посетить замок. Впрочем, может быть так и было – Натаниэль припомнил кое-какие гербы, сопоставил с читаными не так давно письмами – похоже, Элисса решила пообщаться с заговорщиками лично. Оно и верно – проще всего, конечно, вырезать всех поголовно и получить на месте полудюжины недоброжелателей десятка три кровников, но не зря же с древних времен жила оговоренная едва ли не до жеста церемония примирения сюзерена со злоумышлявшим против него вассалом. Не дураки предки были.

Он еще малость поглазел на суетящихся людей, отметил зеленоватое лицо незнакомого дворянина, вышедшего из Башни – не иначе, как с Командором только-только пообщался – и отправился на задний двор, где стояли мишени и тренировочные чучела. Положил в мишень полдюжины стрел, в который раз убедился, что дедов лук не подведет.

– О, ты тут! Разомнемся?

Огрен. Почти трезв, пока еще весел.

– Давай.

Деревянные клинки – на стойке рядом с чучелами. Надо бы свои завести, личные, чтобы ухоженные... ну вот какая зараза обмотку с рукояти ободрала? "Разминаться" с Огреном и без того удовольствие относительное – и не потому, что гном почти всегда нетрезв. Противник неудобный, не по росту. И забывается часто, становясь по-настоящему опасным. Сам он обмолвился как-то, что был изгнан из касты воинов за то, что однажды убил соперника на состязаниях, которые должны были быть бескровными. Натаниэль тогда еще удивился – как так забыться можно? Потом увидел, как.

Но с другой стороны, в настоящем-то бою не только удобные противники попадаться будут. Так что чего бы и не размяться, в самом-то деле?

– Ну, и как прогулялись? – поинтересовался Огрен.

Натаниэль пожал плечами, усиленно делая вид, будто не понимает.

– То-то дрых полдня, не иначе как ночка веселая была.

– Ночка определенно была веселая – но не в том смысле, на который ты намекаешь, – он отвел удар. – Продолжишь – получишь пинок в брюхо.

– До чего все обидчивые стали...

– Огрен...

– Ладно, у Командора спрошу, она девка свойская... Но ты шустрый, Алистер куда дольше... – Огрен торопливо отпрыгнул, реакция у пропойцы до сих пор оставалась, что надо. – Да ладно, ладно, больше не буду. Вот ведь...

Настроение стало стремительно портиться. Может, Элиссе и правда было все равно после почти года непрерывного общения с Огреном, но сам Натаниэль не привык обсуждать личные дела. Он вообще не привык к тому, чтобы о них хоть кто-то что-то знал – болтать на каждом углу о благосклонности дамы удел убогих.

Он "победил" Огрена, едва придержав удар, который, доведи Натаниэль его до конца, мог всерьез покалечить – вот как, оказывается, совершают то, за что потом самому стыдно. Огрен, правда, утверждал, что стыдно ему не было, и всему виной глупые устаревшие правила – но сам-то он не Огрен... Проиграл следующую схватку, победил снова, после чего оба решили, что хватит на сегодня, и неплохо бы поужинать.

Народу в харчевне хватало, как всегда. Андерс и Веланна уже сидели за столом, завидев Натаниэля и гнома замахали, мол, давайте к нам. Натаниэль кивнул, зашагал к котлу, где кухарь раздавал миски с едой.

– Жаль, что у нас не баба командует... – раздалось за спиной. – А то бы я тоже попробовал хуем должность...

Натаниэль стремительно развернулся. Стоящие следом солдаты торопливо задвинули кого-то за спину.

– Он пьян, Страж. Мы сами...

Завозились, выволакивая кого-то – лицо незнакомое, из новеньких, видать. Тот вывернулся – ловко и умело, не так уж, видать, и пьян, движения четкие.

– А чего, ему одному, что ли...

Не так давно, чтобы его повязать, понадобилось четверо стражей. Сколько солдат попыталось сейчас оттащить его от этого... Натаниэль не знал и не хотел знать. Выворачивался из чужих рук и бил – яростно, жестко, всерьез, так что когда его все-таки скрутили, сунув носом в пол, тот солдат мог только хрипеть, а еще двое, невовремя под руку подвернувшиеся, лелея покалеченные конечности, на чем свет костерили бешеного Серого – сказали же ему, что сами с дураком разберемся, нет ведь... Андерс возник из ниоткуда, склонился над избитым, отчаянно богохульствуя. Где-то вне поля зрения рычал и ругался Огрен – похоже, его тоже держали, и на чем свет крыла "шемленов" Веланна, угрожая, что если они сейчас же не...

Что именно, Натаниэлю услышать было не суждено – откуда ни возьмись прибежал капитан стражи, миг спустя – сенешаль, в унисон рявкнули, призывая прекратить немедленно, оглядели...

– В карцер. Обоих, – сказал Варел. – На неделю на хлеб и воду. Командору я сам доложу.

– Этого оставьте пока, – поднял голову Андерс. – Еле удержал. Пусть ночь нормально отлежится, завтра можете в карцер.

– Как скажете, сир маг.

Очутившись в той же самой камере, где ждал приговора Командора, Натаниэль не знал, смеяться или плакать. Безумие, глупость невероятная.

Но и просто сделать вид, будто не слышал – невозможно. И получил тот мерзавец по заслугам. Ох, Создатель, как все было просто, когда можно было запустить перчаткой в морду в ответ на гнусные слова, а потом скрестить клинки – и уж сталь рассудит. А теперь выходило, что он едва не убил товарища по оружию, и совершенно в этом не раскаивался. Но неделя в карцере. Очень, очень дешево отделался, и все же – совершенно ни за что. Впрочем, могло быть куда хуже, насколько именно – Натаниэль тоже помнил. Даже странно, что солдаты пытались его останавливать, а не заставить ответить за то, что набросился на одного из них. Может, и вправду собирались сами разобраться... Он выругался, потом еще, обнаружил, что повторяется и Андерса все равно не переплюнуть, растянулся на соломе у стены – сухой и чистой, удивительно даже. Эх, а поесть не успел из-за этого урода. И делать нечего совершенно, только что в потолок глядеть. Оказывается, он забыл, насколько это скучно. Хоть стихи сочиняй – как и всех отпрысков благородных семей стихосложению его учили, наравне с пением и танцами. А почему бы и нет, кстати? Интересно, Элиссе кто-нибудь пел канцоны под окном? Натаниэль представил себя с лютней, ее в вуали, расхохотался вслух, напугав одинокую мышь, и решил, что лучше уж мысленно самому с собой играть в королевы, так уж точно дурь всякая в голову лезть не будет.

Он как раз заканчивал третью партию, с треском разгромив самого себя, когда дверь отворилась, и в подвал шмыгнул Андерс.

– Как тебя пропустили? – удивился Натаниэль.

– Там девушка караулит. А я обаятельный, – ухмыльнулся он.

– Да ладно...

– На самом деле, большую часть работы проделал Сер Ланцелап. До сих пор, вон, общаются...

Да уж, дисциплина, ничего не скажешь. Отца бы удар хватил...

Андерс вынул из-за пазухи сверток.

– Я поесть принес... Хотя по большому счету, туда бы стоило яда намешать. Ты хоть понял, что чуть не натворил?

– А чего, стоять и слушать должен был? – взвился Натаниэль.

– Благодари Создателя, что оружия при тебе не было...

– Это пусть он благодарит.

Андерс вздохнул:

– Ты дураком родился, или недавно кто-то мозги выбил? Ладно, я рядом оказался, не дал подохнуть.

– Туда и дорога...

– Ага. Только ты нынче не сын эрла, которому что угодно с рук сойдет. А Серый Страж. И если бы он умер, Командору бы пришлось тебя судить. В какое положение ты бы ее этим поставил – не думал?

Натаниэль смутился. Не думал.

– А что мне оставалось делать?

– Честно? Не знаю. Но на твоем месте я бы подумал об этом до того, как прыгнуть в ее постель, а не после. – Андерс ухмыльнулся. – Может, поэтому я и не пытался к ней клинья подбить.

– Да иди ты...

– Не злись. Шучу.

– Шуточки у тебя, – вздохнул Натаниэль.

– Шуточки... Наворотил ты дел. Гаревел на ушах – где это видано, чтобы Стражи солдатам морды били, Варел орет, что Стражей могут судить только Стражи, так что пусть капитан не лезет. Все свидетели разом оглохли и онемели, знай, твердят, что тот сам нарвался, а слышать они ничего не слышали... что он сказал-то?

– Я тоже ничего не слышал.

– Угу. Так не слышал, что я чуть сам не сдох, пока его лечил. – Андерс обернулся на дверь – Ладно, побегу, а то не ровен час, принесет кого – девчонке попадет. Славная девчонка.

– Смотри, Веланна услышит, – хмыкнул Натаниэль.

– Да я так... – Андерс махнул рукой и исчез за дверью.

Натаниэль развернул сверток. Рассмеялся – курица, явно утащенная с птичьего двора и зажаренная хорошо, если на обычном костре, а не с помощью магии. Ладно хоть, ощипали и выпотрошили как полагается. Впрочем, в его положении не до того, чтобы привередничать. Он оторвал ножку, но едва успел откусить, как дверь снова начала открываться. Натаниэль торопливо завернул контрабандную еду, сунул в солому, когда внутрь скользнула Веланна.

– Усыпила, надолго заклинания не хватит, – прошептала эльфийка. – Поесть принесла. На.

Сунула сквозь решетку узелок и исчезла.

Яблоки. Хрусткие, кисло-сладкие, что лежат в погребах с поздней осени до нового урожая. Щавель. Луковица, сахарная на изломе. Хлеб. Натаниэль усмехнулся. Хорошенькое "на хлебе и воде" получается. Но кто бы мог подумать...

Элисса появилась, когда за оконцем совсем стемнело, а стражник, видимо, сменивший "славную девчонку" принес свечу. Вытянулся, увидев командора, исчез за дверью.

Элисса положила на сундук у стены сверток, помолчала, чуть склонив голову набок и не торопясь подходить.

– Тоже, что ли, кому-нибудь морду набить? Хоть высплюсь, наконец.

– Кто ж тебя посадит? – хмыкнул Натаниэль.

– И то правда, – она вздохнула. – Тебе не кажется, что я в состоянии сама вступиться за собственную честь? Ну, то есть это благородно и...

– При чем тут твоя честь? – удивился Натаниэль. – В смысле, я бы сделал то же самое, но в этот раз оскорбили меня.

– Вот как? – она снова надолго замолчала. – И как именно, позволь спросить?

– Не позволю.

– Понятно, – она вздохнула. – Я тебе поесть принесла.

Натаниэль закашлялся, пытаясь не рассмеяться.

– Что-то не так? – она улыбнулась, догадавшись. – Я не первая, да?

– Ннну... – сдавать остальных не хотелось. Элисса, конечно, ничего им не сделает – но, Страж-Командор, как ни крути...

– Понятно. Дисциплина, мать ее так... Соратнички... – Она усмехнулась. – Вина кто-нибудь принести догадался?

– Нет.

– Держи, – она сунула сквозь прутья узелок, прислонилась к ним лбом, опустив голову. Натаниэль приподнял ей подбородок, заглянул в глаза.

– Прости, – прошептала Элисса. – Если бы мы не...

– Перестань, – он поймал ее ладонь, прижал к щеке. – Оно того стоило.

Она неуверенно улыбнулась.

– Сама сказала – хоть выспаться. – Обнять бы, да прижать крепче, решетка мешает. Он ухмыльнулся. – Здесь на удивление сухо, тепло и чисто.

– Наказание должно быть наказанием, а не пыткой. В солдатском карцере так же, я проверяла.

– О, так для Стражей отдельный? Значит, мне не придется любоваться на его морду. Тогда это не наказание, а отдых.

– Мне не смешно. – Элисса снова вздохнула. – И просто отменить распоряжение Варела я не могу.

– Знаю. И без того легко отделался. Прости, но по-другому я не мог.

Она кивнула.

– Верю.

– И хватит об этом. Лучше расскажи, почему от тебя сегодня позеленевшие дворяне уходили.

– А ты как думаешь? – хмыкнула она.

Все оказалось примерно так, как предполагал Натаниэль. Припертые к стенке доказательствами, ошарашенные смертью Эсмерель, заговорщики, кончено, вели себя по-разному. Кто-то пытался задираться, кто-то отпирался несмотря на очевидные факты, кто-то начинал каяться мгновенно, но, так или иначе смирялись. Одна не доехала еще, но теперь раньше завтрашнего дня ждать не стоило...

Впрочем, скоро им надоело разговаривать о каких-то там заговорщиках, и они обнимали друг друга, насколько позволяла решетка и шептали какие-то глупые нежности, когда за дверью раздалась отчаянная ругань.

Элисса отстранилась, не выпуская его рук.

– Огрен. Дал же создатель соратничков...

– Тоже, поди, поесть принес, – рассмеялся Натаниэль.

– Зная его – скорее, выпить.

Дверь снова раскрылась, правда, вместо Огрена, чья ругань и не думала затихать, вошел Варел.

– Страж-Командор, к вам с визитом.

– Леди Лиза Пакстон, – почти простонала Элисса. – Не могла до утра подождать... Иду.

– И, с вашего позволения, я хотел бы напомнить о дисциплине...

– И Огрена заберу.

– Я не только о нем.

– А это мы с вами обсудим с глазу на глаз и на свежую голову.

Элисса помедлила, выпуская его ладонь, ободряюще улыбнулась, и скрылась за дверью.

========== 23 ==========

Эта неделя оказалась самой скучной за всю его жизнь. В прошлый раз, очутившись за решеткой, Натаниэль как-то не обратил внимания на скуку – слишком занят был собственными переживаниями и готовился умирать. В этот раз поводов переживать не нашлось, и проторчать неделю в четырех стенах, совершенно ничего не делая...

Впрочем, на третий, кажется, день Варел предоставил ему развлечение. Сам сенешаль, правда, намеревался просто призвать Серых Стражей к порядку, устроившись караулить у тюремной двери со стороны камер. То ли разболтал кто, что остальные стражи устроили прямо-таки паломничество к заключенному, которому, вроде бы, следовало подумать о своем поведении, то ли сам сообразил...

Первым попался Андерс, чья очередь, собственно была в тот день – после того, как в первый вечер у Натаниэля перебывали все, решили заглядывать к нему по очереди, незачем стражников дразнить лишний раз. Словом, в тот день была очередь Андерса, и, скользнув за дверь и обнаружив хмурого сенешаля, маг только развел руками. Обезоруживающе улыбнулся – мол, ну, попался, чего уж теперь – и спокойно проследовал в соседнюю с Натаниэлем камеру.

Они успели многажды пожаловаться друг другу на скуку, сыграть две партии в "королевы", которые Андерс позорно продул только потому, что не привык играть вслепую, тогда как Натаниэль частенько сражался сам с собой, еще будучи ребенком обнаружив, что это позволяет скрасить церковные проповеди – когда объявилась Веланна. Пока Варел – вежливо, под локоток, препровождал ее за решетку, мужчины хохотали в два голоса, а эльфийка фыркала, обижалась и обещала спалить это место во славу какого-то своего, эльфийского, бога, имени которого Натаниэль не запомнил. Правда, милостиво согласилась повременить. Потом, поскольку Веланну играть в "королевы" никто не учил, пришлось коротать время, заключая пари, когда Огрен сообразит, что все куда-то подевались, поймет, куда, и явится искать. Выиграл Андерс. Он же потом громко возмущался, когда гнома запихнули к нему в камеру – свободных помещений в тюрьме-карцере не осталось. Ладно, Веланна, но Натаниэль совершенно незаслуженно прохлаждается в одиночестве...

Выдержка у сенешаля была прямо-таки нечеловеческая. Он не стал посылать за Стражем-Командором, а просто молча уселся на прежнее место, и флегматично закурил. Он же был единственным, кто не сложился от хохота, когда Командор явилась сама.

– Так, все в сборе, – хмыкнула Элисса. – За какие провинности все оказались за решеткой, можете не объяснять, но чего вы хотели этим добиться?

– Возможно, обратить ваше внимание на дисциплину среди Стражей.

– Вы хотели сказать – полное ее отсутствие, – сказала она. – Но право слово, сенешаль, чья бы корова мычала.

– Прошу прощения?

– Мне напомнить, как вы обходились с большей частью приказов прежнего эрла, и чем это для вас закончилось?

– Не самый честный прием.

– Прошу прощения, – сказала Элисса. – Варел, давайте начистоту: до тех пор, пока в Серые Стражи отбирают не за умение выполнять приказы, а за боевые навыки, или устойчивость к скверне...

– Или к выпивке, – негромко вставил Андерс.

– ...Словом, пока отбор идет за эти качества, дисциплина будет хромать. Больше того, учитывая, как управляется орден... и как ставятся задачи – боюсь, что в тот момент, когда удастся добиться абсолютной дисциплины, от Стражей не останется никакого толку.

– Объясните, Командор. – Варел покачал головой. – Мне кажется, вы играете словами.

– Нет, что вы. Смотрите: когда что-то нужно... пускай Гаревелу. Он зовет десятника и отдает четкий и недвусмысленный приказ. Тот выбирает самых подходящих из своих подчиненных – и отдает им тот же самый приказ. Четкий. Недвусмысленный. Скажем, выкопать ров глубиной в человеческий рост от этой метки до той метки. Лопаты взять там-то. И так далее. Правильно?

– Это очевидно, – пожал плечами Варел.

– У Серых Стражей приказ будет звучать как "создать преграду на пути порождений тьмы". А будет это ров или частокол или вовсе череда магических ловушек... Или как было с Кристоффом – разузнать, почему порождения тьмы не ушли под землю. И как хочешь, так и решай. Понимаете? Невозможно одновременно быть и послушным исполнителем и самостоятельно мыслить. Или одно или другое. На раз уж мы выбираем людей, способных самостоятельно оценивать происходящее и самостоятельно же действовать... они и подчиняться приказам будут ровно до тех пор, пока считают нужным.

– А если не сочтут нужным, то наворотят что хотят...

– Варел... при всем уважении к вам – и простите за то, что снова перехожу на личности – Где сейчас вы, отказывавшийся выполнять приказы, лишившись за это всех званий и почестей, и где те, кто послушно им следовал? Может, все же понадеемся на здравый смысл?

– Здравый смысл? У этого бродячего цирка? – не выдержал Натаниэль.

– Ты вроде как тоже в этом цирке, – хмыкнула Элисса.

– Я и о себе.

Варел покачал головой.

– Командор, я понимаю, что вы имеете в виду. Но должен же быть предел?

– Варел, что вы предлагаете? – вздохнула Элисса. – Соблюдать видимость приличий? Хорошо, раз уж все мы не потрудились не попасться – отправьте всю компанию под домашний арест... оставлять за решеткой всех стражей неразумно, не ровен час что.

– В том числе и вас? – хмыкнул сенешаль.

– Меня придется сопровождать от комнаты до кабинета... Впрочем, я могу вспомнить, что находясь под арестом, выполнять свои обязанности не могу, и всеми ими придется заниматься лично вам.

– Командор...

Элисса снова вздохнула.

– Варел, я все понимаю. Правда. Это не просто бродячий цирк, это приют для буйнопомешанных. Но, повторюсь, либо мы требуем бездумного подчинения – либо самостоятельную работу мысли. Все вместе не получится. Поскольку Стражей набирала я лично... – она хмыкнула. – Трудно ожидать от них дисциплины, учитывая, что я сама не слишком-то умею беспрекословно выполнять приказы. Но бойцы они великолепные – все, а поскольку главная задача Серых Стражей – истреблять порождения тьмы, все не так плохо, как вам кажется.

– Я бы так не сказал... Но, кажется тут я бессилен. Под домашний арест. Всех.

– Тогда мне хоть книгу принесите... – влез Натаниэль

– Патент о поединках и начинании ссор, – усмехнулся сенешаль. – Принесу. Непременно. И, Командор... вас я взять под арест не могу, не сместив. Так что надеюсь на ваше благоразумие.

– Это он зря, – прокомментировал Огрен. – Была б в ней хоть капля благоразумия, хрена с два бы полезла мор останавливать.

– Хорошо, – сказала Элисса. Обернулась к Натаниэлю, развела руками – мол, извини. Натаниэль улыбнулся, кивнул. Придется изобразить примерное поведение. Интересно, понимает ли сенешаль, что захоти он – и ни замок, ни караульный по ту сторону не удержит? Элисса-то точно понимает. А Варелу, наверное, и не стоит этого знать. Спать спокойней будет.

Книгу сенешаль, правда, принес. Как и обещал.

Словом, это была скучнейшая неделя за всю жизнь, и когда, выйдя, наконец, из-под замка Натаниэль узнал, что на следующий день они отправляются в Чащобные Холмы искать проход на глубинные тропы, даже обрадовался. Все лучше, чем в невесть какой раз подряд перечитывать "Патент о поединках".

Радоваться, правда, пришлось недолго. Место Натаниэлю не понравилось. Он, конечно, знал, что это бесплодное бельмо посредии плодородных земель эрлинга, но одно дело – знать, совсем другое – видеть кривые иссушенные деревни, чувствовать песок на зубах, за воротом, едва ли не в штанах, и щуриться изо всех сил, чтобы не ослепнуть от того же песка. Смотреть под ноги, чтобы не переломать их, свалившись в воронки, порой возникающие прямо посреди тропы. Отбиваться от искаженных скверной животных.

Так что оказаться в расселине с высоченными и подозрительно ровными стенами оказалось почти приятно. По крайней мере, там не было ветра и песка. Зато в сознании сразу закопошилась Скверна, и Натаниэль уже не удивился, услышав впереди рычание тварей и отчаянный женский крик.

Гному звали Сигрун, выглядела она юной, опасной – и до смерти перепуганной. Впрочем, кто угодно перепугается, когда у тебя на глазах убивают весь твой отряд. Точнее, всех мужчин отряда, а женщин просто утаскивают неизвестно куда и непонятно зачем – впрочем, предположения сами собой возникают не слишком веселые. Сама Сигрун просто сбежала – и сейчас, если Натаниэль хоть что-то понимал в людях, одновременно и радовалась тому, что спасена, и стыдилась этого. Не слишком-то приятно сознавать себя трусом, который просто сбежал, бросив друзей умирать.

Элисса отпаивала гному бренди, почти ничего не спрашивая, вообще почти ничего не говоря, но по тому, как ее лицо становилось все бесстрастней, Натаниэль понял, что дело куда хуже, чем кажется на первый взгляд.

– Сколько вас было, девчонок? – спросила она.

– Четверо.

– Три матки, – выдохнул Огрен, забыв даже выругаться.

– Типун тебе... – огрызнулась Элисса. Поднялась, протянула руку Сигрун.

– Пойдем. Попробуем спасти хоть кого-то.

– Бесполезно, – гнома судорожно вздохнула. – Там в главном зале големы были. И почему-то ими управляли твари. Положишь своих рядом с нами. Если уж легион не справился...

– Серые Стражи справятся, – сказал Огрен. – Девчонок и правда надо найти. Добить, на худой конец – все лучше, чем...

– Погоди поперек батьки в пекло, – поморщилась Элисса. – Мне големов на всю жизнь хватило. Если у порождений жезл... В обход надо.

– Это если те гномки живы, – сказала Веланна.

Натаниэль малодушно подумал, что лезть проверять совершенно не хочется. Все-таки не из того он теста, из которого делаются герои. Гномьи изобретения славились эффективностью – вон, целый отряд положили. А еще и порождения тьмы.

Которые почему-то утащили женщин живыми. И когда Огрен сказал про маток, Элиссу явственно передернуло. По большому счету все было понятно – и все же Натаниэль не хотел бы увидеть или даже просто услышать подробности. Но оставлять женщин на поругание...

– Живы, – сказала Элисса. – В том и беда. Сигрун, насколько я слышала, гномы всегда оставляли потайной выход. Или вход.

– Да. Но карт у нас не было. Мы на разведку пришли. Говорили, мор закончился, твари уйти должны. Кэл Хирол надо вернуть. – она снова вздохнула – протяжно и неровно. – А они никуда не ушли.

– Найдем, – сказал Огрен. – И вход найдем, и тварям яйца открутим.

– Вы что, так впятером туда и полезете? – ужаснулась Сигрун.

– Больше Стражей все равно нет, – пожала плечами Элисса. – А тащить на глубинные тропы обычных солдат... проще сразу на поверхности им глотки перерезать. Милосердней будет. – Она распрямилась.

– Сигрун, ты с нами?

Гномка затихла, закрыв лицо руками. Элисса молча ждала.

– Я должна была погибнуть в бою, – проговорила Сигрун в ладони. Всхлипнула. – А вместо этого... Мне страшно. Но я пойду.

Натаниэль подумал, что ему тоже страшно. Что там такое, что целый отряд перемолотило?

– Хорошо, – сказала командор. – Я Элисса. Двое с посохами – Веланна и Андерс. С луком – Натаниэль. Гнома зовут Огрен. Держишься рядом, в самую гущу не лезешь, прикрываешь магов и Натаниэля. Все понятно?

– Понятно.

– Тогда пошли искать вход. Терпеть не могу драться с големами.

Глубинные тропы Натаниэлю тоже не понравились. Красота-то она красота, мастерства у гномов не отнимешь. И даже не душно, воздуховоды, что ли. Только толку-то с той красоты, если скверна кругом, даже когда тварей прямо под носом нет. И даже не хочется думать о том, какая толща камня над головой и что будет, если скрепы не выдержат. Одна радость – подземелья все-таки не заколдованы. Ни Тени, ни демонов. Не умеют гномы колдовать.

О том, чего стоило пробиться к древнему гномьему тейгу, лучше было не вспоминать. И обычных тварей хватало, и тех самых опарышей-переростков, что чуть не угробили их на Черных болотах. Но прорвались. И Сигрун сражалась что надо. Меч в одной руке, кинжал в другой – смерть на взлете, да и только. Разогнав тварей, долго копались, разыскивая запасной вход – но нашли. И вышли как раз за спину низкорослой твари... генлоку со странным коротким жезлом в руках. Тот, конечно, Стражей тоже загодя почуял, но реакция у их магов оказалась лучше. Успели первыми. Элисса подняла тот короткий металлический жезл. Посмотрела на каменных истуканов.

– Интересно, когда они погибают, души гномов, которые в них заточены, возвращаются в камень?

– В них души гномов? – ахнула Сигрун. – Настоящие?

– Настоящие. – Буркнул Огрен. – Чтоб тому Каридину...

Прислушиваться и узнавать, что именно Огрен желает неведомому Каридину, Натаниэль не стал. Фантазия у гнома, конечно, была богатая, но как-то все на одну тему. Гораздо интересней было другое. Если уж у порождения тьмы хватило ума управлять големами, то уж им-то тем более грех не воспользоваться. С другой стороны, топают эти исполины наверняка так, что все окрестности знать будут – кто-то идет.

– Не пролезут, – сказала Элисса, заметив, что он задумчиво уставился на жезл. – Коридор засыпан, а в подкоп они не пролезут. Жаль...

Она сунула жезл в мешок – не ровен час, снова порождения тьмы подберут, и они двинулись по узкому подкопу, напоминающему кишки какого-то доисторического чудовища.

Может быть, будь Кэл Хирол обитаем, Натаниэль искренне восхитился бы высоченными потолками, резьбой на стенах, коваными оградами тончайшей работы и статуями Совершенных – насколько он понял, так назывались гномы, некогда сотворившие что-то особенное и за это почитаемые вместо богов, в которых гномы, кажется, не верили. Натаниэль положил себе, как вернутся, непременно расспросить обоих – и Сигрун, и Огрена. А то даже стыдно – столько времени бок о бок сражается, а толком ничего о верованиях приятеля не знает. А заодно выспросить кто такой Каридин и откуда Элисса знает про души гномов. В Орзаммаре она, конечно, была, Огрен упоминал, но едва ли о таких вещах на каждом углу болтают. Но это когда вернутся, сейчас расспрашивать совершенно не хотелось, и разглядывать тоже, а уж вслушаешься в то, что говорят призраки на мертвых улицах – так и вовсе волосы дыбом встанут. Те, кто по праву носил оружие, те, кто должен был защищать этого права не имеющих, просто ушли, оставив неприкасаемых – гномью чернь, насколько Натаниэль мог судить – на милость приближающейся орде. Стал бы он сам сражаться до конца на пороге собственного дома, сознавая, что обречен, и этот последний бой не имеет ни смысла, ни цели? Ответа Натаниэль не знал но те, чьи призраки до сих пор жили на руинах древнего тейга – сражались, пока могли. И видеть это бессмысленное, отчаянное мужество было невыносимо.

– Они... как я. – прошептала Сигрун. – Неприкасаемые. Но я бы не за что не стала умирать, прикрывая зажравшиеся задницы этих...

– Тогда что ты делаешь в Легионе? – поинтересовалась Элисса.

– Что делают в Легионе? – как-то очень горько усмехнулась гнома. – Убиваю порождения тьмы, пока те не прикончат меня. Но только не ради жирных рож. Ради вот таких, как эти, – она кивнула в сторону очередного призрака. Ради тех, кто в пыльном городе остался. Тоже мерзавцы те еще, но свои, – она помолчала. – Имена бы их узнать...

– Те, кто взял в руки оружие, защищая свой дом, заслуживают собственной касты, я ничего не путаю? – спросила Элисса.

– А ведь и точно, – охнул Огрен. – Вот скажи, почему мы с Сигрун до этого не додумались, а ты, человек...

Элисса пожала плечами. Натаниэль подумал, что кажется, знает, почему. Ей уже доводилось видеть такой же бой – заведомо безнадежный. Бой в стенах собственного дома.

Доску с именами они нашли, и Элисса долго и тщательно копировала гномьи письмена, пока остальные отдыхали, пользуясь моментом. Потом они двинулись дальше, и чем глубже пробирались, тем более странным казалось все вокруг. Виданное ли дело, чтобы порождения тьмы сражались друг с другом? Натаниэль сперва подумал, что он просто чего-то не знает об этих тварях, но Элисса подтвердила – такого быть не должно. Долго ругалась – мол, мало ей одной загадки – почему эти твари после мора не ушли – так еще и другая тут как тут. Этот Амарантайн вообще место заговоренное – нелепость на нелепости, бардак на бардаке. Натаниэль обиделся – поносить его дом даже ей не позволено, и они долго препирались под ехидные комментарии остальных. Что ж, хоть друзей повеселили – потому что когда они набрели на маток, стало не до веселья. Натаниэля едва не стошнило, когда он понял, что вот это вот, уродливо разбухшее, чудовищное, когда-то было женщиной – человечьей или гномьей, неважно. Живой, нормальной женщиной, превращенной в бездумную, бездушную утробу, рождающую новых и новых порождений тьмы.

Прав он был, когда не хотел знать. Вот только забыть уже не получится. Как не получится забыть безумный, отчаянный бой – твари хотели жить, пусть даже так. Как он пускал стрелу за стрелой в вездесущие щупальца, как Элисса и Сигрун отчаянно отбивались от них, пока Огрен рубил цепи, удерживающие огромный светильник, как закричал Андерс, когда упала Веланна, и как миг спустя после того, как лопнула последняя цепь, Элисса, на миг отвлекшись, не успела увернуться и отлетела безвольной изломанной куклой от бьющегося в агонии щупальца, а поверх с еще до того треснувшего свода рухнули камни. Как он расшвыривал эти камни, не замечая ни продранных перчаток, ни окровавленных рук, рядом, помогая, отчаянно матерился Огрен и всхлипывала Сигрун, – а где-то за спиной молчал Андерс, молчал так долго, что Натаниэль краем сознания подумал было, что – все, но потом маг длинно, отчаянно всхлипнул и зашептал благодарственную молитву – вот уж от кого не ожидал. Даже странно, какие мелочи остаются в памяти, когда, казалось бы, разум занят совершенно другим. Что ему до Андерса, когда он не знает, жива ли еще Элисса? И что он будет делать, если окажется, что не уберег?