Текст книги "Враги (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Все так же стоявшее рядом чудовище взвыло, обложив проклятьями какую-то "мать". Элисса, кажется, единственная, кто не потерял головы, протянула руку.

– Если тебя обманули – помоги нам выбраться. А мы поможем отомстить.

Натаниэль, уставился на нее, лишившись дара речи. Серый Страж предлагает порождению тьмы сражаться вместе. Что дальше? Маг, дерущийся плечом к плечу с храмовником? Впрочем, это, кажется, было – со времен победы над Архидемоном орден храмовников не забывал напоминать, кто именно взрастил героя, победившего Мор. Правда, про то, что в отряде была отступница, они почему-то лишний раз вспоминать не любили. Но...

К его облегчению, чудовище не согласилось. Гневно рыкнуло уже на Элиссу – но не напало, видимо, сознавая, на чьей стороне перевес сил. Стремительно развернулось и порскнуло прочь с неожиданной для такой мускулистой на вид туши ловкостью. Только его и видели.

– Твою мать, это чего такое вообще? – очнулся, наконец Огрен. – Что за... какого... и...

– Это Тень, – сказал Андерс.

Веланна согласно кивнула.

Элисса опустилась на камень, подперев ладонями лоб. Вид у нее был как у человека, смертельно уставшего. Не растерянного или озадаченного – а именно уставшего. Сам Натаниэль усталости – телесной – не ощущал совершенно, но был вконец ошарашен, так что даже слов не находил. Тень? Там, где души бродят во сне – или на пути к Создателю? Там, где сознавать себя могут только маги? Но он не маг и никогда не был им, да и Элисса, не говоря уж о гноме... Который, строго говоря, не может быть здесь в принципе – все знают, что гномы не только неспособны к магии, они даже снов не видят. Так какого...

Примерно то же самое Огрен и спросил. Обильно перемежая слова междометиями.

– А я откуда знаю? – взвился Андерс. – Я вообще ничего...

– Хватит! – Элисса подняла голову. – Андерс, тебя никто ни в чем не обвиняет. Огрен...

Она шагнула ближе к гному, присела – так, что их глаза оказались на одном уровне.

– Огрен, ты самый храбрый из всех – людей и нелюдей, которых я знавала.

Натаниэль сказал бы "безрассудный" – но, право слово, сейчас, наверное, не грех и слегка приукрасить. Он бы и сам не отказался, чтобы его успокаивали, точно напуганного ребенка – он и чувствовал себя сейчас точно в детстве, когда за окном гремит и сверкает, а под кроватью – совершенно точно – сидят чудовища, которые выпрыгнут вот прямо сейчас. Но пока у него хватит выдержки – надо сохранять здравый рассудок. Еще не хватало, чтобы их команда рассыпалась, превратившись в толпу перепуганных малышей.

– Ты не отступил перед Архидемоном, так что тебе какая-то тень?

– Эм... – гном подергал бороду. – Так-то оно так, но...

– Зато представляешь, как будет здорово внукам рассказывать? Кто-то разве видел гнома, который побывал в Тени?

– Гхм...

– Ой, только не говори, что никого на стороне не заделал, – ухмыльнулась Элисса. – А если и правда еще не, так дело нехитрое, этакому-то молодцу.

Она хлопнула по плечу приободрившегося гнома, поднялась.

– Андерс, Веланна – вам здесь быть не впервой, если что-то пойдет не так – дайте знать.

– Да что вообще идет так? Я сюда не собирался. Тебя тут вообще быть не должно! И его, и...

– Андерс. – Элисса сжала его плечо. – Я уже бывала в Тени. В сознании. Выбрались тогда – выберемся и сейчас.

– Как?

– В Кинлохе, когда там Ульдред сотоварищи взбунтовались. Тебя ведь не было тогда?

– Не было, – криво улыбнулся маг. – Как раз в бегах был. Повезло.

– Повезло, – согласилась Элисса. – Просто не представляешь, как. А мы вляпались в ловушку демона Праздности. Все. Винн, Алистер, Морриган, Стэн, Лелиана... Все. И я, разумеется. Сперва думала – свихнулась. Нагляделась на то, что там творилась и...

Что ж там такое творилось, – отрешенно подумал Натаниэль. А, пожалуй, что он этого знать не хочет. Незачем.

– Словом, на самом деле все оказалось довольно просто. Найти демона – и убить.

Действительно, мелочь какая. Всего-то навсего разыскать в бесконечной Тени нужного демона и прикончить.

– Не врешь? – сощурился Андерс.

– А что, я тебя уже обманывала? – хмыкнула Элисса.

– Да кто тебя знает?

– Не вру, – она огляделась. – Веланна...

– Не надо меня успокаивать!

– Хорошо. Тогда ты пригляди за Андерсом.

Хотел бы Натаниэль знать, кто из них за кем еще будет приглядывать. Но эльфийка, преисполнившись сознания собственной важности, взяла мага под локоть.

– Пригляжу.

Андерс широко улыбнулся, откровенно развеселившись. Ну вот и славно. Вот все и успокоились. Все при деле.

– Натаниэль... – Она шагнула ближе, легко коснулась щеки, заглядывая в глаза. – Справляешься?

– А куда деваться? – ухмыльнулся он.

– Хорошо, – сказала она вслух. Шепнула одними губами. – Спасибо.

За что? – чуть не спросил Натаниэль. Он же ничего такого не сделал. А что не ругался и не суетился – так это просто потому, что слишком перепуган. Кто-то в панике мечется, он – застывает в ступоре, только и всего.

Элисса снова обвела глазами отряд.

– Найдем хозяина этого места. Попросим выпустить – сперва вежливо. Не поможет вежливо – попросим настойчиво. – Она улыбнулась. – По крайней мере, не пришлось разыскивать вас по закоулкам кошмара, уже хорошо.

– А что, в прошлый раз – пришлось? – Полюбопытствовал Андерс.

– Ага, – она зашагала к поместью, которое теперь ясно виднелось посреди богатых заливных лугов, в которые превратилось болото.

– Расскажешь?

– Расскажу. Но что кому снилось – не спрашивай. Трепаться о настолько личных вещах я не буду.

– И не надо. Просто расскажи – что можно.

Элисса кивнула и начала рассказывать.

========== 18 ==========

До сей поры Натаниэль ни разу не видел демонов – да и откуда бы. Что ж, насмотрелся. На всю оставшуюся жизнь, какой бы долгой та ни была. Строго говоря, демоны, наверное, просто защищали свой мир от незваных пришельцев – в конце концов, это ведь Стражи вломились в Тень, а не демоны повылезали сквозь завесу. Но продырявленной и подпаленной шкуре почему-то было все равно. Андерс ворчал, что если бы за каждый залеченный сегодня ожог получал по сребрушке – уже озолотился бы. Гном через шаг поминал всех демонов кряду и по отдельности. Веланна на чем свет стоит честила шемов, которые затащили ее в "эту дыру" – она подряжалась с порождениями тьмы сражаться, а не биться с демонами. Ни один здравомыслящий Хранитель – или Первая, неважно – к этим демонам и близко не подойдет, мало ли что.

В этом Натаниэль был с ней совершенно согласен. Признаться, во время их безумного путешествия он вовсе перестал понимать малефикаров. Можно пренебречь заветами Церкви – кто его знает, на самом деле, что там будет, за гранью, и стоит ли презревать сиюминутые желания во имя вечного блаженства. Но добровольно связываться вот с этими – жуткими, безумными? Это ж надо начисто лишиться чувства самосохранения.

А, может, он просто рассуждает как невежественный крестьянин, шугающийся неведомого. Натаниэль, не выдержав, спросил у Андерса. Тот ухмыльнулся:

– Как по мне, даже не столько самосохранение, сколько элементарное чувство прекрасного. Но кому-то не помогает. Ульдреду, вон, не помогло. Хотя, говорят, он просто хотел свободы...

– Андерс. – Элисса остановилась так резко, что Натаниэль едва ее не снес. – Сколько своих друзей ты согласен скормить демонам ради свободы?

– Ты не знаешь, что значит жить в клетке!

– Я задала конкретный вопрос.

– Но...

– Сколько?

Маг опустил плечи. Вскинул голову, криво улыбнувшись.

– У меня не так много друзей, чтобы отдавать их демонам.

Элисса кивнула, зашагала дальше.

– А теперь давай, скажи, что маги опасны, – крикнул ей в спину Андерс. – Что мы заслужили такое обращение. Что...

– Опасны, конечно, – пожала плечами Элисса. – Так ведь и я опасна, даже если оружия не давать. А если дать – у-у-у... Так что теперь, таким как я... или Огрен, или Натаниэль – сразу руки вязать? Или вовсе отрубить, раз уж голыми руками убить можем, если понадобится?

– Так ты понимаешь...

– Я понимаю, почему ты раз за разом бежал. Я даже готова понять, почему взбунтовался Ульдред – хотя Грегор и не показался мне совсем уж невменяемым...

– Он послал за правом уничтожения!

– Он согласился его не применять, если за выживших поручится Ирвинг. Он спас, кого смог.

– Кого смогла спасти ты – так будет точнее.

– Неважно, – Элисса снова передернула плечами. – Речь не о Грегоре. Я не могу ни понять, ни простить Ульдреду его методов. Скольких он подставил? Сколько лет, если не поколений, храмовники теперь смогут с полным правом указывать – вон, посмотрите, один из них утопил в крови собственный Круг!

– Возможно, его вынудили. Просто не оставили выбора?

Элисса круто развернулась, ухватив мага за грудки.

– Еще одно слово – и расскажу во всех подробностях обо всем, что я там увидела. До мельчайших деталей – у меня, знаешь ли, хорошая память. А потом мы снова поговорим о загнанных в угол, выборе и свободе.

– Эй, отпусти его! – вскинулась было Веланна, но командор только зыркнула на нее – и эльфийка стихла. Андерс помедлил, явно ошарашенный. Натаниэль уже начал было надеяться, что здравый смысл все же возьмет верх. Да, они все устали и встревожены, так что трудно оставаться спокойным и рассудительным, но...

Андерс упрямо задрал подбородок:

– Ты просто не представляешь...

– Не представляю, – сухо согласилась Элисса. – И, все так же, не выпуская мантию мага, начала рассказывать. Ровным и негромким голосом. Цвета, запахи, звуки. Бурый пол в комнатах учеников, бурые разводы на стенах, заскорузлые ломкие от засохшей крови покрывала. Мухи, облепившие покойных, зудят, неохотно взлетая лишь когда Винн не успевает подобрать полу мантии и та касается мертвого. Губы чародейки непрерывно шепчут, перебирая имена. Разодранные на части, скрученные под немыслимыми углами тела. Лица, изуродованные до неузнаваемости и почти нетронутые, безмятежно-спокойные – смерть стерла все следы пережитого.

Коридоры. Серый камень. Черная копоть. Крови нет – неоткуда ей взяться там, где погуляли демоны гнева. Запах хорошо прожаренной свинины. Алистер кривит угол рта, хмыкает что-то о том, что долго теперь не сможет есть мяса – Лелиана стремительно отворачивается и ее тошнит.

Веланна заткнула уши. Андерс сглотнул.

– Хватит.

– Я предупреждала, – сказала Элисса и продолжила.

Библиотека. Коридоры. Усмиренные, двое живых среди мертвых – эти даже сопротивляться не могли, нечем. Коридоры. Наросты на стенах, похожие на дикое мясо – только многажды увеличенное. Тела. Еще коридоры. Безумный мальчик-храмовник – впрочем, его не жалко, правда, чего цепного пса жалеть. Зал Истязаний. Демоны. Одержимые. Одержимые. Люди связаны у стены, немногие еще способны сидеть. Ульдред вещает – о свободе, могуществе, силе. Какой-то бедолага у стены не выдерживает – кажется, он готов согласиться на что угодно, лишь бы это закончилось. Двое одержимых вздергивают его над полом. Трещат, изменяясь, кости, рвутся мышцы, сиплый вой, в котором все меньше человеческого. Еще один одержимый падает на колени, миг спустя поднимается рядом с такими же.

Элисса отпустила руки, отступила.

– Скажи мне, ради какой свободы можно решиться на это? В какой угол быть загнанным? Кем?

Андерс поник, вцепившись в посох. Заставил себя поднять голову.

– Такому оправдания нет. Я не знал...

– Теперь знаешь.

– И лучше не знал бы и дальше, – буркнул маг себе под нос.

Как ни странно, в этом Натаниэль был с ним совершенно согласен.

Увидеть на месте полусгнивших остовов крепкие добротные избы и людей на улицах оказалось странно и жутко. Правда, люди выглядели встревоженными, более того – напуганными. У ворот поместья гудела толпа, неприятно напомнившая Натаниэлю виденную совсем недавно, а у самых створок бушевал... демон? Таких им еще не попадалось.

Существо представилось духом Справедливости, безошибочно признав в них чужаков начало вещать что-то про притеснения, гнет и неправду. Толпа гудела. Элисса молча наблюдала, старательно игнорируя прямые вопросы духа-демона, пока тот, наконец, не оставил их в покое, принявшись за ворота.

На балконе возникла женщина с холеным надменным лицом, в сопровождении пары демонов. Натаниэль мигом вспомнил легенды о баронессе, владетельнице этих мест, что купалась в крови девственниц. Помнится, когда он слушал те легенды, на языке вечно вертелся ехидный и не слишком приличный вопрос, но сейчас хихикать почему-то расхотелось. От нее исходило то же злобное, жуткое, неосязаемое, что висело над Черными болотами в реальном мире. И словно этого было мало, рядом с баронессой возникло порождение тьмы, указывая посохом прямо на них.

В этот раз начало заварухи Натаниэль не прозевал – толку-то. В этакой свалке лук оказался совершенно бесполезен, пришлось пустить в ход клинки, следя, чтобы к магам никто не подобрался вплотную. Посохом по голове – довод, конечно, ощутимый, но колдуют они лучше, чем дерутся. И еще здорово тревожил тот странный дух или демон в доспехе, что вызывал баронессу на бой. Сейчас он сражался на их стороне – но кто его знает, что будет дальше?

Натаниэль снес башку очередному демону, шарахнулся от еще одних лапищ... и миг спустя обнаружил, что небо над головой снова черное, а не синее, сам он лежит на земле, все тело онемело и покрыто мурашками, словно когда ногу отсидишь, а рядом, кряхтя и ошарашенно оглядываясь, корчатся остальные.

Элисса медленно распрямилась, оглядела остальных. Выдохнула.

– Получилось.

– Погоди, а ты что, сомневалась? – не удержался Огрен.

– Если слишком долго задержаться в Тени, тело может стать непригодным для жизни. – сказал Андерс.

– И молчали?

– Сказал бы – сильно это бы тебе помогло?

– Ах ты нагов...

– Тихо! – оборвал их Натаниэль. Сам он не сводил взгляд с Элиссы, которая, держа наготове клинки, уставилась туда, где раньше что-то белело, а сейчас это, белое, заслоняла темная фигура, идущая навстречу дергаными, неровными шагами. Вот стал виден грифон на доспехе, лицо с явственными признаками разложения. Натаниэль натянул тетиву, но Элисса выставила ладонь, останавливая, и он послушно замер.

– Что это за... – протянул Огрен.

– Это я, дух справедливости, – сказал труп. – Заперт в ловушку этого тела.

– Ясно, – кивнула Элисса.

И опустила ладонь.

Стрела ушла точно в глазницу, а дальше Натаниэль не понял, кто успел первым – то ли Огрен, подрубая колени, то ли все же сперва улетела голова, снесенная клинком Элиссы. Два огненных шара, разбившихся о торс, довершили дело, спалив все, что было внутри доспеха.

– Он же... – голос Андерса дрогнул. – Он же на нашей стороне... был...

По крайней мере, маг сперва выполнил приказ, а потом начал задавать вопросы. – Подумал Натаниэль. Сам он не колебался ни мига – как ни крути, в таких делах у командора опыта куда больше, чем у любого из них.

– Он был не на нашей стороне. Он был против баронессы.

– Но это был добрый дух!

– Уверен? – Элисса глянула на мага снизу вверх, чуть склонив голову.

Андерс не ответил.

– Но он сам сказал... – встряла Веланна.

– А я говорю, что я – императрица Орлея. – Хмыкнула Элисса. Добавила чуть мягче.

– Дух или демон – он всего лишь вернулся в Тень, где обитал до того. Но неужели нам надо было оставить бродить по болотам одержимый труп?

– Дух мог бы...

– Веланна, это был одержимый труп, – повторила Элисса мягко и терпеливо, словно ребенку. – Представь, если бы он вселился в кого-то их твоего клана. Позволила бы ты так обойтись с телом сородича – вместо того, чтобы упокоить, как подобает? Дух или демон – вот он все время рядом, но тело мертво, и оно разлагается день за днем. И на все это вынуждены смотреть те, кому этот человек был дорог при жизни. Неужели ты, Хранительница, допустила бы такое?

– Я не стала Хранительницей, – поджала губы Веланна.

Конечно, не допустила бы, – понял Натаниэль. – Только признаться гонор не позволяет.

Андерс вздохнул, но больше ничего не сказал.

Элисса опустилась у трупа, коснулась герба на кольчуге. Шепнула.

– Прости, брат.

И начала деловито расстегивать ремешки доспеха.

– Огрен, кольчугу возьмешь. Длинновата будет, но все лучше, чем то, во что твой доспех превратился.

Огрен согласно буркнул, стаскивая с себя кирасу.

То, что осталось от тела они закопали тут же, рядом с тропой, взяв лопатку из вещей покойного Кристоффа. Все-таки не годилось бросать собрата – Стража без погребения. Больше Элисса трогать ничего не стала – да и не было там ничего ценного, по правде-то говоря. Из того, что стоило бы возвращать родственникам – только письмо от жены. Элисса дернула щекой, мельком глянув на убористые строчки, сунула письмо в мешок.

– Все готовы? Пошли отсюда.

Повернулась к тропе – и тихонько выругалась, глядя на зарево над поместьем.

– Похоже, эта баронесса тоже решила не оставаться больше в тени. – Хмыкнул Андерс.

– Попробуем обойти? Тихо? – предложил гном.

Элисса помотала головой.

– Там не было пути в обход. Да и... Если мы не оставили духа, то демона тем более без присмотра оставлять нельзя. Придется...

Она не договорила, но и без того было понятно, что именно "придется".

– Как же оно все не вовремя, – сказала она еле слышно. – Я и без того безумно устала...

Натаниэль тихонько сжал ее ладонь. Элисса подняла взгляд, едва заметно улыбнулась.

– Прорвемся. Идем.

Они "прорвались". Правда, после этого зелий не осталось – совсем. Ни целительных, ни лириумных для Андерса. Правда, потом пришлось добрый час сидеть, прислонившись к ближайшей стене и дышать – больше сил все равно ни на что не было. А путь до Башни Бдения стал и вовсе бесконечным. Входя во двор, Натаниэль мечтал лишь об одном – вымыться, рухнуть в постель и уснуть суток этак на трое. Но, едва заметив их, наперерез ринулся посыльный. Всучил письмо оторопевшему Натаниэлю и поклонился Элиссе.

– Там вас спрашивает женщина. Назвалась Орой, женой Кристоффа.

Натаниэль подумал, что этот день – если он был один – не закончится никогда.

– Хорошо, – сказала Элисса. – Проводите ее в мой...

Она осеклась, видимо, вспомнив, в каком состоянии кабинет. Поправилась:

– В комнату для гостей. Я сейчас буду.

– Пойти с тобой? – предложил Натаниэль.

Толку от него, конечно, немного будет, разве что молча рядом постоять. Но хоть что-то.

Она покачала головой.

– Спасибо. Но это обязанность командора, пропади все оно пропадом. Иди, отдышись. Тот еще был денек, когда он, наконец, закончится.

Она сунула шлем подошедшему денщику, двинулась к замку... ровно затем, чтобы через миг дорогу заступил гном... Волдрик, кажется, начав втолковывать что-то про гранит. Вместе они прошли до самых внутренних ворот, наконец, гном отстал, явно довольный. Натаниэль проводил взглядом Элиссу, в который раз подумав, что ни за что на свете не захотел бы оказаться на ее месте, покрутил в руках письмо. Нет. Сперва мыться. Потом есть. Потом все остальное.

Распечатав, наконец, письмо – герба на сургуче не оказалось – Натаниэль обнаружил внутри еще одно. С печатью банна Амарантайна. Пожалуй, правильно он сделал, что сперва хоть немного пришел в себя – что бы ни исходило от Эсмерель, встречать это лучше на свежую голову. Или хотя бы относительно свежую.

Эсмерель была сладка, красноречива и угодлива. И ядовита, потому что когда Натаниэль закончил читать, его мутило не хуже, чем после яда тех мерзких личинок. Старые друзья отца... Всегда был как родной сын... соболезнуют утрате... недоумевают и растеряны, глядя на его поведение... кровь вопиет и прочая и прочая и прочая. Словом, выходил он, Натаниэль, вконец негодным сыном и человеком совсем никудышным, если не решит срочно связаться с Эсмерель и соратниками, чтобы решить, как именно покарать гнусную убийцу. А самое смешное, что прямым-то текстом этого написано не было, все сплошь намеки да иносказания, попади письмо не в те руки – ни одного доказательства. Хорошо было написано. И било точно. Получи он это сразу после Посвящения – поверил бы, как пить дать поверил. И в заботу, и в сочувствие. И в кровавый заговор Кусландов за спиной отца, который, святой человек, лишь защищался, не переставая думать о благе Ферелдена. Побежал бы, как телок с кольцом в носу – прямо на бойню. Потому что не надо долго гадать, кто окажется крайним, если власти захотят всерьез найти убийцу Стража-Командора. Могут и не захотеть, кстати, учитывая, что ее величеству Элиссу Кусланд любить не за что. А там можно и посмотреть, кого новым Командором пришлют. Глядишь,и получится приучить с руки есть и смотреть, куда Эсмерель подскажет. Одна из самых влиятельных людей эрлинга, в конце-то концов.

Словно в помоях искупался, честное слово.

Натаниэль перечел письмо, пытаясь сообразить, что именно в нем не давало покоя, прозвучав фальшивой нотой. Нет, понятно, что оно было фальшиво насквозь, от первой до последней буквы, и все же... Сообразил, наконец. И пошел искать Элиссу.

Когда-нибудь этот демонами драный – причем почти в прямом смысле, усмехнулся он – день закончится?

Элиссу он отловил в дверях кабинета.

– Что-то срочное? – кисло поинтересовалась она.

Натаниэль смутился, только сейчас сообразив, что переодеться и сполоснуться она, наверное, успела, а вот поесть и отдохнуть – едва ли. Учитывая, что через полуоткрытую дверь был отчетливо виден идеальный порядок на столе кабинета, а по коридору спешила эльфийка с ведром и тряпкой – чернила со стены пока никуда не делись. А до того была жена... точнее, вдова Кристоффа. И наверняка по дороге попалась еще куча народа, каждому из которой было срочно что-то нужно. А тут еще он – что, до утра не дотерпел бы?

– Вообще-то...

– Понятно. Вообще-то не срочно, но что-то, из-за чего ты извелся весь, – хмыкнула она. – Слушай, будь другом – дойди до моего денщика, пусть отловит кого-нибудь из прислуги, и прикажет притащить чего-нибудь съестного прямо в комнату, а я сама до него уже не доползу, до харчевни – тем более. И я тебя выслушаю – если не обидишься, что за едой. Иначе загрызу кого-нибудь.

– Хорошо, буду другом, – хмыкнул Натаниэль взъерошив ей волосы. – Иди, я быстро.

========== 19 ==========

Он действительно обернулся быстро, да и прислуга опять оказалась на высоте – когда Натаниэль дошел до комнаты Элиссы, оттуда уже выходила служанка, унося пустой поднос. На столе стояло примерно то же, что утром – Создатель, неужели утром? – подавали Эддельбреку.

– Кстати, ты знаешь, что мы опять день потеряли? – спросила Элисса, берясь за бутылку. – Зараза, забыла тебе сказать, чтобы два бокала принесли. Не побрезгуешь?

– Целовать не брезговал, а из одного бокала так непременно – усмехнулся Натаниэль. Сам не понял, зачем вспомнил, но воспоминание смыло гадкий осадок, оставленный письмом, а глядя на то, как стремительно краснеет Элисса, развеселился окончательно. Взял вино, решив сменить тему – не за тем пришел, на самом-то деле – То есть как – день?

– Да в той темноте было как время разобрать? Ну и пока в Тени бродили тоже особо не до счета часов было, – она покачала головой. – Кабы Варел не сказал, какое сегодня число... Я-то думаю – чего ж умоталась так, а оно и немудрено.

Элисса отодвинула тарелку, плеснула еще вина.

– Рассказывай, что тебя настолько из колеи вывело.

Натаниэль положил перед ней письмо.

– Читай.

Она пробежала глазами по первым строкам, подняла взгляд.

– Читай-читай, – сказал Натаниэль. – Слог дивный.

А вообще зря он, наверное, так завелся с этим письмом. Обидно, конечно, что за совсем уж дурачка держат, но вспомнить, с какими мыслями из Вольной Марки плыл – дурачок и есть, чего теперь на зеркало пенять. Показать Элиссе стоило в любом случае, конечно, но до утра бы дотерпело. Синячищи, вон под глазами – ее бы под одеяло засунуть, да не выпускать суток трое, пока не выспится. Впрочем, что уж теперь... Сегодня все едва живы остались, пусть это и будет оправданием тому, какой он тугодум нынче.

– Да уж, вижу, – буркнула она, бегая глазами по строчкам. Закончив, подняла взгляд. – И правда, слог дивный, аж завидно. А, главное, ничего не забыла. Тут тебе и память отца, и двенадцать поколений Хоу, и честь, и долг – все, на чем тебя можно зацепить.

– Не все, – улыбнулся Натаниэль. – Но до главного она вряд ли додумается.

Да уж, он бы и сам не додумался еще пару-тройку недель назад. А вот поди ж ты. Оно и к лучшему. Эсмерель точно в голову не придет. Но зря он вообще об этом заикнулся, по делу ведь пришел, а сейчас разговор однозначно идет куда-то не туда, и как обратно вывернуть – демоны его знают.

– Если не секрет, что же Эсмерель упустила? – поинтересовалась Элисса. – Потому что я тоже сообразить не могу.

А и не надо ничего никуда выворачивать. Сколько можно, в конце-то концов, строить из себя рыцаря без страха и упрека? Натаниэль приподнял бровь.

– Так-таки и не можешь?

Она открыла рот, замерла на полуслове, снова стремительно заливаясь краской до самых корней волос. Вскочила, отвернулась, зачем-то вцепившись в спинку стула, опустила голову, так что неровно обрезанные пряди совсем скрыли лицо.

Натаниэль мягко обнял ее со спины, зарылся носом в волосы.

– Не надо...

– Почему? – шепнул он, касаясь губами за ухом.

Она прижалась всем телом, все еще не выпуская из рук злосчастную спинку стула.

– Ты же знаешь... я говорила.

– Если дело только в этом... – выдохнул он, спускаясь вдоль шеи. – Я рискну.

Элисса вздохнула – долго и неровно, наклонила голову, словно специально для того, чтобы ему было удобней.

– Нет...

– Тогда прикажи мне уйти, командор, – хмыкнул он, прижимая ее крепче. Грудь легла в ладонь, плотная ткань дублета мешала, и Натаниэль занялся застежкой.

Она снова вздохнула, так и не отстранившись.

– Я...

Натаниэль снял ее ладони со стула, развернул, приподнял подбородок, заглядывая в глаза.

Дыхание Создателя, как же ей страшно! Тени не испугалась, демонов не испугалась – или, по крайней мере, очень умело это скрывала – а сейчас в глазах плещется самый настоящий ужас. Ужас от того, что можно снова полюбить – и снова потерять.

Только ведь поздно уже бояться, на самом-то деле.

Натаниэль запустил пальцы в волосы, склонился – глаза в глаза, так что дыхание касалось кожи. Прошептал:

– Страшно любить когда война, правда? Когда могут убить...

Элисса дернулась. Натаниэль накрыл пальцами ее губы.

– Если ты не можешь справиться с этим страхом – скажи, и я уйду. Только это ничего не решит. Потому что ты уже за меня боишься. Потому что я уже боюсь тебя потерять.

Поцеловал – нежно и бережно, точно она была совсем-совсем юной, не ведавшей до сих пор ни мужских рук, ни мужских губ. Отстранился – совсем чуть-чуть, только чтобы снова видеть ее глаза, провел большим пальцем по скуле.

– Я могу остановиться... Пока – могу. Только... Мы можем любить друг друга. А можем позволить страху победить. Решать тебе.

Элисса замерла так надолго, что он успел было по-настоящему испугаться – не получилось, не убедил, не справился. Развернуться и закрыть за собой дверь несложно, только дальше то что? Деваться им друг от друга некуда. Делать вид, будто ничего не было – так не железный же он...

Она коснулась его щеки, едва-едва, словно проверяя, не исчезнет ли он от этого прикосновения.

– Я люблю тебя.

– Я знаю, – выдохнул Натаниэль.

Ее губы отозвались, раскрываясь навстречу, и сама она отозвалась, освобождаясь от одежды неторопливо и без тени смущения, и так же неторопливо помогая ему, не раздевая, но – убирая преграды, пока между их телами не осталось ничего лишнего, пока между ними самими не осталось ничего лишнего, ни тени страха или сомнений, лишь нежность. Сколько же нежности в ней было, в сухих жилистых руках, перевитых шрамами, руках, которые, оказывается, умели скользить по коже то совсем невесомо, то уверенно и настойчиво. Сколько ласки нашлось в обветренных губах, изучающих его тело, не стыдясь самых сокровенных мест. И он тоже был нежным и ласковым, когда скользнул между раскрывшихся бедер, на узкой кровати, в которой было место лишь для одного, но сейчас это казалось неважным, все было неважным кроме бессвязного шепота и стонов, кроме тела, что билось под ним, пока не замерло, напряженное на самом пике, чтобы миг спустя расслабиться с тихим вздохом, кроме шалых, затуманенных глаз, которые она не закрывала даже содрогаясь от страсти.

Они так и заснули вдвоем на этой кровати, где было место только на одного, и приходилось крепче прижиматься друг к другу – чтобы потом проснуться в обнимку и какое-то время спустя опять уснуть, так и не разжав объятий.

Натаниэль проснулся окончательно, когда солнечные лучи нахально светили прямо в глаза, приподнялся на локте, разглядывая Элиссу. Взъерошенная, сонная и мягкая, как котенок. Он легонько, чтобы не разбудить коснулся волос. Элисса приоткрыла один глаз.

– Спи-спи, – шепнул он.

– Да я вроде выспалась, – улыбнулась она. Повернулась, пытаясь потянуться, потешно взвизгнула, едва удержав равновесие на краю постели.

– Зараза... Надо приказать поставить кровать пошире.

– Разговоры пойдут, – хмыкнул Натаниэль.

– Они и так пойдут, люди же не слепые. И не глухие, – она хихикнула.

– Вообще-то стены здесь довольно толстые.

Она глянула на него пристальней, посеръезнела.

– Что-то не так?

– Все так, – он легко коснулся ее губ, – все не просто "так", а совершенно замечательно. Только....

– Если "только", значит уже не "замечательно". Договаривай.

Он потер лоб, пытаясь сформулировать, едва не свалился на пол, ругнулся.

– Я бы сказал, что беспокоюсь о твоей репутации – но звучит глупо.

– Точно, – рассмеялась Элисса. – От моей репутации давно остались одни лохмотья. Если уж кому волноваться, что люди скажут – так это тебе.

– Мне плевать.

– Тогда я все-таки прикажу поставить кровать пошире. Падать не хочется – больно со всей дури о камень, я проверяла. Или...

Глянула тревожно, отвела взгляд. Натаниэль рассмеялся. Дуреха...

– Одной ночь ты от меня не отделаешься, – шепнул он, крепче прижимая к себе. – А когда это ты умудрилась с кровати свалиться?

– Кошмар как-то приснился, дернулась спросонья, ну и... – она виновато улыбнулась.

– Тогда тем более есть повод сменить обстановку... Точно выспалась?

– Ага, – она села, обхватив колени руками.– В кои-то веки. И даже боюсь подумать, который сейчас час.

Натаниэль потянулся за одеждой.

– Тогда не думай. Кому от тебя что-то надо – подождут.

– От меня всем что-то надо. Должность такая, – она хмыкнула. – Кстати, раз уж зашла речь... Ты чего вчера прибежал-то с этим письмом такой... расстроенный, и в то же время на взводе, как будто дичь принес? Ну, то есть я не то, чтобы против того, что вышло...

– А, – вспомнил Натаниэль. – Самое интересное: вестник сказал, что его принесли через четверть часа после того, как мы вышли из крепости.

– Погоди-ка... – Элисса подошла к столу, на котором до сих пор лежало вчерашнее письмо. Хмыкнула. – "Чернь что дети и обойтись с ней со столь неслыханной жестокостью..." Широко улыбнулась.