Текст книги "Враги (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

– Зачем-зачем... – буркнула Элисса. – А то непонятно, зачем...

Снова забулькала сивуха, наполняя кружку. Натаниэль покачал головой.

– И на смотри на меня так... – продолжала она. – Большая девочка уже, поздно воспитывать... совсем забыла – будешь?

– Нет уж, спасибо.

– А я буду.

Пьяных женщин ему видеть доводилось – не слишком приятное зрелище, особенно, когда сам трезв. Пьяная Элисса... Было в ней что-то странно-беззащитное. Хотелось уволочь в кровать, накрыть одеялом, и гладить по голове, пока не уснет – а судя по всему, уснет быстро. К тому же она не смеялась мерзким глупым смехом, не пыталась горланить песни и глазки не строила. И вернуть обратно все выпитое тоже пока не порывалась. Пока?

Наверное, надо было бы взять книгу, за которой пришел – полки остались нетронуты – и уйти, но вместо этого Натаниэль подошел ближе, мягко отобрал у нее кружку. Сунул нос внутрь, и помотал головой.

– Жуть какая... Ничего лучше найти не могла.

– А то, что лучше – не поможет. По крайней мере, в меня столько не поместится, чтобы помогло. А это... всего чуть-чуть, а я уже косая, – она ухмыльнулась.

Ничего себе "чуть-чуть". Натаниэль подозревал, что три таких кружки свалят под стол его самого. Впрочем, если Элиссе доводилось попрактиковаться с Огреном... и Андерс рассказывал, что та чародейка, Винн, была тоже не дура по части хмельного... Он положил себе никогда не пытаться ее перепить. Да и было бы в чем тягаться, право слово.

– А дальше что?

– А дальше – дойду... нет наверное, не дойду. Или... нет, пробовать не буду, это ж дурной пример получится... – она потянулась к кружке, Натаниэль отвел руку. – Ну и ладно...

Она хлебнула прямо из горла, снова скривилась.

– Так о чем я... А. Немного осталось. Мужики эти мерещиться уже перестали... Остался ты.

– В смысле?

Он отобрал у нее кувшин, замер, неловко озираясь – куда бы все это пристроить.

– В прямом. Вот перестану видеть, как из тебя стрела торчит... – она протянула руку. – Отдай, говорю.

– Не отдам. – Натаниэль, ругнувшись, сунул под стол и кувшин и кружку. Обнял Элиссу, прижимая к себе.

– Ничего же не случилось.

– Знаю... Глупо, правда?

Он вздохнул, взгромоздился на стол, устроил Элиссу у себя на коленях.

– Наверное... – Сказать по правде, он не знал, как вел бы себя на ее месте.

Она прижалась всем телом, вцепилась пальцами в плечи, почти до боли, будто не могла поверить, что он настоящий.

– Я здесь, – сказал Натаниэль. – Живой. Ничего не случилось.

– Случилось, – сказала она куда-то ему в грудь. – Я думала – все, совсем рядом... сердце.

– Ничего не случилось. – Он взъерошил ей волосы.

– Пока не увидела, что Андерс с тобой возится, а значит все еще может обойтись...

– Насколько я помню, командовала ты вполне уверенно.

– Да пропади оно пропадом то командорство! – Элисса на миг отстранилась, заглядывая ему в лицо, но тут же снова ткнулась носом в грудь. – Прости, от меня несет наверняка...

– Я уже надышался, можно закусывать, – хмыкнул Натаниэль

– Закуску я не взяла... Но если бы я... занялась тобой – нас бы раздавили. Некому было командовать. Пришлось мне...

– Действительно, пропади оно пропадом то командорство, если вместо того, чтобы биться в рыданиях и мешать целителю, приходится вести в бой людей, которые верят тебе безоглядно.

Элисса хихикнула.

– Вечно ты все с ног на уши ставишь. Когда это я рыдала и мешала целителю?

– Вот и не начинай. – Он в который раз повторил. – Я здесь. Живой. Ничего не случилось.

Она кивнула. Осторожно сползла с колен.

– Прости. Не надо было мне... хотя надо, но... – Она мотнула головой, пошатнулась, снова вцепившись в Натаниэля. – Словом, не надо было тебе этого видеть.

– Ну что ты, такое зрелище я бы ни за что не пропустил – хмыкнул он, поднимаясь. – Пойдем, провожу. Ты же не Огрен – под столом спать.

– Дойду.

– Провожу, – улыбнулся Натаниэль. – А то не ровен час, сверзишься по дороге. Какой пример для младших чинов будет.

Комментарий к 15

И снова от My_liberta: http://f-picture.net/lfp/s56.radikal.ru/i151/1502/fa/fba957eb5256.jpg/htm

========== 16 ==========

Сам он проснулся рано, как привык. Хмыкнул, вспомнив вчерашнее подумал, что Элисса едва ли выползет из комнаты до обеда. И кто, интересно, будет разбирать тот погром, что она устроила вчера в кабинете? Чернила со стены и слуги могут отмыть, а вот документы разобрать кому попало не доверишь. Натаниэль не стал об этом думать – не его забота.

Вопреки ожиданиям, открыв дверь, он едва не пришиб проходившую мимо Элиссу. Выглядела она, пожалуй, как всегда... чужой бы точно ничего не понял, но Натаниэль видел – лицо чуть бледнее обычного, движения – плавные, точно на голове кувшин, полный едкой дряни, которая то и дело норовит расплескаться.

– Совсем худо? – спросил он.

Элисса потёрла виски.

– Не спрашивай. Хотела к Андерсу с утра заглянуть – так некогда, там Эддельбрека принесло...

– Быстро.

– Скорее всего, кто-то подсказал. Но на его месте возмутился бы любой, а все попытки объяснить будут выглядеть оправданиями. Теперь ума не приложу, что со всем этим делать, – она снова коснулась виска. – Особенно с похмелья. До чего же паршиво вчера все вышло...

Отец, наверное, сказал бы – ничего особенного, бабы еще нарожают. Еще он, наверное, сказал бы, что чернь понимает только силу, так что все было правильно. Еще... да много чего он мог бы сказать холодного, безжалостного и логичного.

Но все равно было паршиво.

– Хочешь, я займу его, пока до Андерса добежишь? – сказал Натаниэль. – Про вчерашнее объясняться и так задачка та еще, а на похмельную голову... Когда-то ему нравилось со мной болтать.

Как человек в летах умудрялся общаться почти на равных – поди пойми. Но ведь и вправду – Эддельбрек никогда не снисходил и не сюсюкал, а словно бы поднимал его, мальчишку, на свой уровень. И мимолетное "мальчик мой" в его устах звучало совсем не так, как, например, в устах Эсмерель.

Элисса помедлила, глянула снизу верх, чуть склонив набок голову.

– Ты понимаешь, что это будет признанием – ты, Натаниэль Хоу, открыто служишь убийце твоего отца.

– Под началом убийцы моего отца, – поправил он. – Понимаю, чего тут не понять. Но думаю, Эсмерель все равно уже разболтала...

– Это те, кто поумнее понимают, что "под началом", а остальные скажут – мне лично. И все захотят знать, как ты дошел до жизни такой. Вон, Эддельбрек первый и захочет. А Эсмерель могла и промолчать, пока не решит, как тебя использовать. Да и в любом случае, слухи и шепот – это одно, а когда ты придешь и скажешь – вот он я, и сражаюсь я на этой стороне – совсем другое.

Натаниэль помолчал:

– Не пойму – ты меня отговариваешь?

– Предупреждаю. Эддельбрек... Отец говорил – исключительно порядочен, сама я его мало знаю. Но приготовься к тому, что большинство будут смотреть на тебя либо как на предателя, либо как на болвана, которого я обвела вокруг пальца. Кое-кто, притом, обязательно захочет обязательно тебе об этом сообщить. Справишься?

– Прятаться вечно все равно не выйдет, – он пожал плечами. – Да и не хочу я прятаться.

Она кивнула:

– Хорошо. И – спасибо.

– Всегда к вашим, – хмыкнул Натаниэль. – Ладно, я пошел. А то, пока тут болтаем – время идет, а гость дожидается. Где он?

– Там где твой отец друзей принимал.

Он кивнул и припустил по коридору.

Эддельбрек действительно ждал в той комнате, где отец принимал лишь добрых знакомых. Натаниэль не знал, кто сейчас приказывал прислуге, но, открыв дверь, едва не шарахнулся обратно – настолько ярко дыхнуло прошлым. Камин, разожженный в любую погоду – в этой комнате в глубине замка жарко не было никогда, свечи, небольшой столик для гостей – вино, холодное мясо ломтями, сыр – недостаточно, чтобы насытиться, но довольно для того, чтобы обозначить дань гостеприимству, да и беседовать за бокалом куда проще... Элисса, – подумал он, больше некому. Или просто из старых слуг остался не только Сэмюэл? Натаниэль не мог припомнить знакомых лиц в коридорах замка, но мало ли что изменилось за те восемь лет, что он не был дома.

Эддельбрек обернулся от камина на звук открывающейся двери и снова – как в день, когда он присягал Стражам – лицо его стало недоверчиво-изумленным.

– Доброе утро, лорд Эддельбрек, – сказал Натаниэль. – Страж-Командор просила передать извинения – она вынуждена задержаться.

– И вам доброго утра... – лорд помедлил – прошу прощения, нас не представили.

Натаниэль широко улыбнулся. Узнал, не мог не узнать – но, похоже, слова Элиссы о том, что прошлое Стража остается в прошлом, если таково его желание, запомнил.

– Разве? Восемь лет назад в этой самой комнате я хвастался, что уже совсем взрослый – еду в Вольную марку – один, без родни, чтобы служить там оруженосцем.

– Натаниэль...

Эддельбрек подался к нему, словно порываясь обнять, застыл в шаткой, неуверенной позе. Натаниэль шагнул ближе, раскрывая объятья, и лорд стиснул его так, словно он был каким-то давно потерянным родичем, внезапно вернувшимся в дом. Настолько неожиданно, что аж в глазах защипало.

Эддельбрек отстранился, все еще придерживая его за плечи.

– Возмужал. Ты... Вы... – он уронил руки, отступив на шаг.

– Не надо, – сказал Натаниэль как можно мягче. – Слишком многое изменилось, поэтому кое-чему лучше остаться прежним. "Ты".

Он усадил лорда – скорее, дань вежливости, нежели тот нуждался в поддержке – опустился напротив.

– Прости мою прямоту, но как вышло, что ты – здесь и передаешь просьбы командора? У нее, безусловно, были причины поступить так, как она поступила, но...

– Она спасла мне жизнь.

– Вот как?

Натаниэль вздохнул, и начал рассказывать. Ничего не приукрашивая и стараясь, не слишком поддаваться эмоциям. Эддельбрек всегда был исключительно порядочен, но все равно незачем ему знать о том отчаянии, что толкнуло его искать заведомо безнадежного поединка, о том, каково это – когда мир встает с ног на голову, и невозможно поверить, не только принять. Поэтому он просто рассказывал, как забрался в собственный дом – а Элисса приказала его отпустить. Как болтался по постоялым дворам не зная, куда податься – на этом месте Эддельбрек покачал головой и спросил, почему Натаниэль не пришел к нему – но не станешь же говорить, что перестал верить кому бы то ни было, если подруга детства которую, казалось бы, знал как облупленную, предстала совсем не такой, как он помнил. Не говорить же, будто был уверен, что все его предали – как до того предали его отца? В таком даже самым близким не вдруг признаешься, и поэтому Натаниэль просто пожал плечами и продолжал. Как вышел на дорогу навстречу... Эддельбрек снова покачал головой, словно поняв, зачем, но, хвала Создателю, промолчал. О вылезших из леса тварях, ноже у горла. Как слушал в трапезной замка простых солдат и понимал – они могу привирать в подвигах, но в целом – не врут. И никак не мог увязать в голове девчонку-сорванца, которую он помнил, командора, которая заботилась о своих людях прежде себя самой – и чудовище, предавшее и убившее отца.

Будь на месте Эддельбрека кто угодно другой – он не стал бы этого говорить. Но старый лорд тоже славился тем, что в походах не ложился, пока последний из его людей не был сыт и обихожен. И едва ли за последние восемь лет изменился настолько, что перестал различать, что можно нести дальше, а о чем стоит молчать. Они не были друзьями – слишком велика разница в возрасте, да и приезжал Эддельбрек не так часто, чтобы стать кем-то больше доброго знакомого. Но те мальчишечьи тайны, которые случайно узнавал – хранил свято.

Натаниэль продолжал рассказывать. Как наливаются черным вены и от них на глазах расползается черная же паутина. О Посвящении как единственном способе избежать смерти.

– Выходит, ты оказался загнан в угол? – подался вперед Эддельбрек. – Но клятвы, данные под давлением...

– Вы не поняли, – мотнул головой Натаниэль. – Я действительно боюсь смерти, но...

– Не верьте ему, лорд Эддельбрек. – донеслось от двери. – Человек, который вчера заслонил меня от стрелы собственным телом – боится смерти?

Она церемонно поклонилась, подойдя ближе, лорд ответил тем же.

– Прошу прощения, что заставила вас ждать.

– Ничего страшного, это время не прошло впустую. Но в чем именно мне не стоит ему верить? Возможно, и в той части, где он утверждал, что вы дважды спасли ему жизнь?

– Так и он мне – дважды, – пожала плечами Элисса. – Нашел тоже, чем считаться.

Когда это успел? – подумал про себя Натаниэль. Потом, вспомнив, хмыкнул. Как, оказывается, пышно звучит, и как все просто на самом деле.

– Я хочу быть уверен, что Натаниэль Хоу не находится здесь против собственной воли. И что он не был вынужден присягнуть вам.

В дверь сунулся слуга, поставив третий стул, испарился. Быстро и бесшумно, кто ж их так вышколил? Едва ли у Элиссы или того же Варела было время этим заняться. Выходит – и правда, из тех. кто отцу служил. Куда им было деваться, на самом-то деле, когда эрлинг отдали стражам? После войны мало кто будет новых слуг набирать – тут уже тех, кто есть, прокормить бы.

Элисса знаком предложила мужчинам сесть, опустилась на стул сама.

– Выбор между смертью и Посвящением – все-таки выбор, хоть и из тех, что я не пожелала бы злейшему врагу. Но как я могу доказать, что никого не удерживаю силой? Клятвы не помогут, если нет веры словам. Натаниэль способен говорить сам за себя – но всегда можно сказать, что я держу его так крепко, что он не решается быть откровенным.

– Ну вот так, походя трусом обозвали, – хмыкнул Натаниэль.

– Я сказала "возможно" – улыбнулась в ответ Элисса. – Думаю, лорд Эддельбрек не хуже меня знает, что ты кто угодно, только не трус.

Она снова повернулась к лорду.

– Я, право, не знаю, что вы хотите услышать от меня. Разве что... Вчера Натаниэль действительно заслонил меня собой и... "благодарна" – это немного неправильное слово. Недостаточное...

Она покачала головой.

– ... Это видели многие. Не верите Стражам или простым солдатам – спросите Вареля. Его репутация вам известна. Заставить сделать такое... лично я способа не знаю, а вы?

Натаниэль к изумлению своему почувствовал, что краснеет.

– Перестань. Говорю тебе – не герой я, просто вышло так.

И еще сильней смутился, увидев, как в глазах Эддельбрека замерцали веселые искорки.

– Что ж, я рад, что ваша дружба жива, несмотря на все, что случилось. Натаниэль, прости, что сразу не выразил соболезнования. Как бы то ни было, эрл Рэндон остается твоим отцом.

– Благодарю, – склонил голову Натаниэль. – Он совершил немало непоправимого, и мне горько об этом думать. Но он всегда будет моим отцом.

Не говорить же вслух, что он до сих пор не понимает, что нашло на отца. Огрен тогда рассказал, мол, Элисса спросила – за что? Почему? Словно до последнего искала ему оправданий – а отец рассмеялся ей в лицо и сказал, что устал от того, что слава вечно достается Кусландам.

Забавно, а ведь и сейчас вся слава достается Кусландам. Точнее, одной из них. Слава. И ответственность. Потому что Эддельбрек не забыл, ради чего приехал, он всегда был упрям тем посконным неповоротливым упрямством, что свойственно людям, близким земле. И сейчас он хотел знать, за какие грехи его разлюбезных фермеров умыли кровью. Натаниэль не хотел бы оказаться на месте командора ни за какие коврижки.

Натаниэль самое начало заварухи пропустил, свалившись, но со слов Элиссы выходило, что когда он упал, фермеры шарахнулись, а тот старикашка завопил – мол, помогите, люди добрые, убивают. Кто убивает, кого – было уже неважно тем, кто не видел, что, собственно, случилось, а слышал лишь крики. Толпа ломанулась на солдат – те стоять и ждать, пока дубина шею переломает, не стали – и понеслось. А вот в том, что не предвидела этот вопль и старикашку не заткнула, пусть даже клинком у горла – откуда ж он вылез-то, шустрый такой – Элисса винила только себя. На взгляд Натаниэля – совершенно безосновательно.

– Вы уверены, что это не фатальное совпадение? – спросил Эддельбрек. – Что тот стрелок определенно не покушался на вас, а должен был спровоцировать резню, если та не начнется сама по себе?

– Я то и дело мотаюсь из башни в Амарантайн и обратно, дорога здесь одна. Можно даже не подкупать никого, кто вовремя сообщал бы о передвижениях – достаточно упорства и нескольких помощников, чтобы караулить посменно. Обычные засады я не чую, только порождений тьмы, а с тех пор, как погиб Жулик... Словом, это куда как проще, чем лезть на башню, рискуя попасться.

Ее мабари, как же Натаниэль умудрился про него забыть? Впрочем, тут людей-то считать устанешь, а собаку...

– Найдите время и загляните ко мне, – сказал Эддельбрек. – У меня как раз подрастают три прекрасных пса, уже обучены. Если один из них признает вас хозяйкой... Потерю это не восполнит, но еще один добрый боец не помешает.

– Да, благодарю.

– В любое время, как будет удобно. Что до стрелка... Я не открою великой тайны, если скажу, что когда Хоу лишили владений, отдав их Стражам, недовольных было много, и еще больше их стало, когда выяснилось, что командором прислали вас – с вашей неоднозначной репутацией.

Элисса улыбнулась.

– Прошу прощения, – продолжал лорд. – Но я помню вас ребенком – тогда вы были умны, и едва ли поглупели к сегодняшнему дню.

– А вы все так же прямы и нелицеприятны, – хмыкнула командор. – Да, я знаю. Многие считают меня интриганкой, погнавшейся за короной, а когда дело не выгорело, бестрепетно отправившей ставшего ненужным любовника на смерть. Пусть их болтают. Значение имеют только дела, и мои мне известны. Но в последний год эрл Рэндон наворотил такого – прости, Натаниэль, – что аукается до сих пор и будет аукаться еще долго. Сейчас у меня на столе два прошения на одну и ту же землю, и кому я ни отдай эти владения, второй останется недовольным...

– Сер Деррен и леди Лиза Пактон. – сказал Эддельбрек. – Сторонники есть и у того, и у другой.

– Именно. – Элисса покачала головой. – Недовольных много и будет еще больше. Но право слово, я бы предпочла очередного убийцу вот такому стрелку, из-за которого гибнут непричастные, а лодка раскачивается все сильнее и сильнее. При том, что небо темно и очевидно надвигается буря.

– Вы полагаете?

Она кивнула.

– И дело даже не в наших играх вокруг земель и власти. Архидемон мертв. Мор кончился – но порождения тьмы по-прежнему ведут себя так, словно ими кто-то управляет.

У Натаниэля мурашки пробежали по хребту, да и Эддельбрек не совладал с лицом.

– Еще один Мор?

– Едва ли они так быстро откопали еще одного древнего бога. Что-то другое... не знаю. Пока не знаю. Но, лорд Эддельбрек, пожалуйста, передайте своим фермерам... и окрестным лордам, кого увидите, чтобы те донесли до своих – если вдруг появится Орда, Башня Бдения, как во времена прадедов, готова принять всех.

– Благодарю.

– Пусть берут еды, сколько смогут унести – мы поделимся, если что, но сейчас запасов едва-едва хватает для гарнизона. Скотину... только если она не станет задерживать. И приходят под защиту стен. Башня Бдения никогда не склонялась перед врагом – я сделаю все от меня зависящее, чтобы так оно и продолжалось. Разумеется, все это относится и лично к вам – насколько помню, ваше поместье – не крепость.

– Благодарю, – повторил Эддельбрек, поднимаясь и отвешивая поклон. Встала и Элисса.

– Вы получили ответы?

– Да. И сделал выводы.

Еще с четверть часа светской беседы, как того требовал этикет, наконец, лорд удалился. Элисса взъерошила волосы.

– Как же мне надоела эта мышиная возня. Придет орда, и нас сметут вместе и интригами, а эти болваны словно ничему не научились за время мора. Эддельбреку хотя бы что-то можно втолковать, остальным... Еще Кристоффа этого какого-то демона понесло одного на Черные болота.

– Куда? – встрепенулся Натаниэль.

– На Черные болота.

– Можешь больше не ждать, кто бы он ни был. Оттуда мало кто живым возвращается.

Крестьяне, правда – из тех, то поотчаянней – совались за торфом, но на самые-самые окраины, и то возвращались не все. А о том, что творится в глубине, ходили слухи одни других страшнее. И из тех, кто пытался сунуться в развалины деревни за брошенным добром, не возвращался никто.

Примерно это он Элиссе и сказал. Та выплюнула нечто неприемлемое в приличном обществе, осеклась на полуслове.

– А я-то надеялась денек отдышаться – и в Чащобные холмы, разбираться, что там за порождения тьмы такие, что мимо раненых охотников прошли, словно не заметив. А теперь придется... – она снова ругнулась. Глянула на водяные часы у камина. – Собирай наших. Через два часа выходим.

========== 17 ==========

Черные болота оказались... черными. Натаниэль, никогда здесь не бывавший, думал – иносказание. Ну, там, место плохое, черное, вода опять же, от торфа темна. Оказалось все проще и страшнее. Тьма тучей повисла на горизонте, видимая загодя. Тьма опустилась вокруг, когда они ступили на тропу посреди покрытых мхом кочек и голых остовов деревьев.

Веланна, поежившись, потерла плечи, словно внезапно озябнув. Андерс взял ее под локоть, успокаивая, но сам маг тоже выглядел бледно.

– Завеса здесь истончилась, – пояснил он, поймав взгляд Элиссы. – Неуютно.

"Неуютно" – немного не то слово. Натаниэль отродясь никакими магическими способностями не обладал, но и его тут потряхивало, даже не от сумрака – нечто враждебное разлилось в воздухе: злое, выжидающее, чуждое.

Или у него просто воображение разыгралось после всего, что об этом месте рассказывали. Натаниэль хмыкнул, вспомнив вслух, как в детстве мечтал, что придет сюда героем в сияющих доспехах, чтобы навести порядок и низвергнуть древнее зло.

– А разве ты сейчас примерно за этим сюда не пришел? – улыбнулась Элисса.

А ведь и верно. Пусть звучит не так пышно – всего-то попытаться отыскать человека, который пошел на эти проклятые болота и не вернулся. Впрочем, красивые слова чаще всего самую суть и не передают. Просто ими потом очень удобно прикрывать то неприглядное, что происходит на самом деле. Скажи – "битва" – и только тот, кто сам попадал в такие мясорубки, вспомнит ярость, страх и боль, а мальчишки с сияющим взглядом будут представлять картинно размахивающих мечами воинов в свеженачищеной броне. Победа – флаги и песни, а не усталость и скорбь о тех, кого уже не вернуть. Герои, разумеется, велики ростом и в плечах – косая сажень, молятся Создателю по дюжине раз на дню. А та, что топает сейчас в трех шагах впереди... Натаниэль улыбнулся. Неважно, кем ее назовут и что будут говорить потом. Главное, что он очень кстати оказался поблизости.

Он в который раз оглядел окрестности, благословил ночное зрение Стража и потянул из колчана стрелу. Волки. Непростые волки – появились молча и умирали молча. Хвала Создателю – умирали, несмотря на то, что на каждого приходилось тратить несколько стрел или не одно заклинание. И кто его знает, что за твари таятся в этом чудовищном мраке? Если маги говорят об истончившейся Завесе – что может вылезти с той стороны? Возможно, будь кругом все та же тьма – но живая, звучащая – было бы легче. Но кругом стояла совершенно неестественная тишина. Не шелестели листья, не щебетали птицы, и зверя не было слышно, даже болото не вздыхало газовыми пузырями, разбавляя мертвящую тишину. Только чавкала грязь под сапогами, кряхтел гном, да Андерс костерил себе под нос кого-то неведомого. Таиться смысла не было – волки и оборотни почуют, как ни таись. А еще где-то на краю разума шевелилось, царапало ощущение скверны – где то там, впереди, пока еще далеко, поджидали порождения тьмы.

Они миновали обгорелые остовы деревни и кованую ограду богатого некогда поместья – впрочем что там темнело за витой решеткой Натаниэль не смог разглядеть даже ночным зрением стража – тьма там становилась и вовсе непроницаемой, такая разве что в ночных кошмарах бывает. Порой ему начинало казаться, что на самом деле нет ничего вокруг – просто он угодил в один нескончаемый кошмар и захлебывается этой вязкой мертвящей тьмой не в силах проснуться. Так худо не было даже в той сильверитовой шахте – подумаешь, подземелье. Полное тварей, но все же – лишь подземелье. Безо всяких там древних легенд и волшебных заморочек. Хотелось остановиться и проснуться, наконец – но Элисса знай себе топала впереди, размеренно и молча, а значит, все, что ему оставалось – шагать следом, высматривая опасность, да надеяться, что не промахнется. Впрочем, Натаниэль и не промахивался.

Он почти обрадовался, когда присутствие порождений тьмы стало явным – наконец-то что-то простое и понятное – но вместо ставших привычными уже тварей вылезло... нечто, смахивающее на опарышей-переростков, только почему-то на длинных, тонких, как у кузнечика ногах и с огромными визжащими пастями, полными зубов. Кажется, опешила даже Элисса, а уж что сказали по этому поводу маг и гном, Натаниэль не решился бы повторить вслух несмотря на то, что никогда не был особо богобоязненным. К тому же он сильно сомневался, что Создатель обладает теми частями тела, которые приписал ему Огрен, или способен использовать их так хитроумно, как предположил Андерс. Это ж чем они там в кругах занимались, чтобы до такого додуматься?

Он был рад, что отвлекся на вроде бы несвоевременные и неподобающие мысли, потому что осознавать вот это, визжащее, чавкающее, во всей полноте – свихнуться недолго. Вскрикнула Элисса – выросший рядом гном махнул секирой, чудовище выпустило из пасти ногу девушки, опрокинулось на спину, поджав лапки точно дохлый жук. Бок обожгло болью – отвлекся, раззява – ткнул зажатой в кулаке стрелой в глазницу, еще и еще – зря, похоже, у этих тварей мозга и вовсе не было. Рядом полыхнуло, чудище съежилось, обгорев. Лук за спину, кинжал из ножен... живучие, твари. Когда все, наконец, закончилось, на ногах оставалась только Веланна, да и то лишь потому, что взлетела на дерево, словно кошка, и оттуда осыпала врагов заклинаниями вперемешку с эльфийской руганью которую, Натаниэль, к счастью или к сожалению не понимал. Она же заштопала Андерса, и вместе они бросились к Огрену, не обращая внимания на остальных, Андерс даже ругаться перестал. Натаниэль сунулся было к ноге Элиссы, но едва глянув понял, что он тут мало что сделает – разве что влезть пальцами прямо в это, развороченное и непонятное, нащупать сосуд, что толчками изгонял из тела кровь, прижать и держать несмотря на то, что начинает сводить руки. Зелье этакую мешанину разодранных мышц не соберет, надо магией, а маги заняты. Почему-то кружилась голова – ну не от вида крови же, и перед глазами все плыло -не от собственной же раны, право слово – подумаешь, прошлись по боку острыми, точно шила, зубами, проколов доспех. Могло быть куда хуже – хоть на ту же Элиссу посмотреть. Или на Огрена, которому едва кишки не выгрызли, несмотря на доспех. Яд, что ли? Похоже, что яд – не зря же Элисса, изменившись в лице, торопливо извернулась, насколько позволяла нога, которую Натаниэль никак не хотел отпускать, почти сунувшись носом в землю. Натаниэля и самого тошнило – но пока можно было терпеть. Стиснув зубы покрепче.

Он скрючился, выворачивая наружу внутренности, едва маг оттолкнул плечом, не тратя времени на лишние разговоры. Кое-как отыскал противоядие – труднее всего оказалось впихнуть зелье в протестующее нутро. Следом лечебное – с ним дело пошло лучше. Сел, пытаясь отдышаться. Рядом бурчал Андерс, то благословляя создателя за то, что кости целы, то на чем свет костеря его же за разодранные в клочья мышцы вперемешку с обрывками кожи сапога и яд. Когда маг, наконец, закончил, подняться он уже не мог.

– Отдыхаем, – выдохнула Элисса. – Сколько получится.

По-хорошему – отойти бы от этих тварей, хоть и дохлых, мало ли кто на мертвечину сбежится – но идти прямо сейчас могла только Веланна. остальным – только ждать, пока зелья подействуют, возвращая силы.

– Кажется, дальше можно не искать, – сказал Андерс. – Если этот твой Кристофф не каменный голем, он вряд ли выжил после встречи с такими милыми зверушками.

– Он не... – Элисса запнулась. – Получается что "мой", раз Серый Страж. Но я его в глаза не видела никогда.

Она подтянула к груди колено, разглядывая пожеванный сапог. Начала открамсывать ножом ошметки кожи. Если обмотать по щиколотке хотя бы остатками шнурков – идти в таком сапоге будет можно. А вот наголенник придется делать заново. И Огрен много не навоюет, с голым-то брюхом.

– Не голем. Орлесианец.

– Что же он один сюда полез? – не удержался Натаниэль.

– Что-что... – Элисса махнула рукой. – Вечно ведь так: сунут приказ в зубы, и как хочешь, так и выкручивайся. А он и не знал, наверное, что место здесь гиблое. Я вот точно не знала, ты не сказал бы – отправила бы полдюжины разведчиков, когда ждать надоест. Тут бы их и положили.

– А так чуть не положили нас, – хмыкнул Андерс.

– Ты один стоишь полдюжины. – пожала плечами Элисса. – Особенно когда дистанция позволяет. Остальные не хуже. И мы не падаем в обморок испугавшись собственной тени, когда попадаем в места вроде этого.

Она поднялась, осторожно ступая, точно проверяя на прочность залеченную ногу.

– Но ты прав, пошли за шерстью – вернулись стрижены. Идти дальше в таком виде – самоубийство. Возвращаемся. Вот только...

Все это время она упорно вглядывалась куда-то вперед – там среди мертвых ветвей смутно белело что-то, слишком напоминающее палатку.

– Вот только гляну...

– Порождения тьмы близко, – сказал Натаниэль, подбираясь.

– Слышу, – она потянулась к клинкам.

Они... точнее, оно оказалось не просто близко. Появилось буквально из ниоткуда прямо в паре шагов от них. Говорящее порождение тьмы.

Говорящее. Порождение. Тьмы.

Оказывается, где-то в глубине души Натаниэль до сих пор был уверен – солдаты преувеличивают, чтобы хоть как-то оправдаться перед самими собой за пережитый страх. А Андерс и Огрен просто подтрунивают над легковерным новичком в его лице. Порождения тьмы неразумны – это знали все. Да, каким-то неведомым образом они умеют управляться с оружием, а некоторые – и с магией. Но все же – неразумны. И лишь воля Архидемона превращает их в грозное войско. Мор.

Но это – говорило. Глумясь над глупостью Стражей, пришедших прямиком в ловушку, восхваляло кого-то... Натаниэль не понял, да и не вслушивался толком, честно-то говоря, вконец ошарашенный. Занятый больше тем, чтобы не пропустить команду к нападению – но Элисса медлила, внимательно слушая. А потом чудовище сделало... нечто. Полыхнуло – и тяжкая мутная мгла сменилась ослепительным солнечным днем. Остовы деревьев вокруг налились зеленью, зашелестели. Вернулся на место наголенник Элиссы, да и доспех Огрена снова стал целым. Натаниэль застыл, ошарашенно оглядываясь. За спиной сипло вздохнул Андерс – и, судя потому, что следом не раздалось привычной ругани, все было плохо. Очень-очень плохо.