Текст книги "Враги (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Он вытащил ее из-под камней, кажется, бездыханную – но Андерс, который сам походил на оживший труп, выхватил Элиссу из рук, склонился, что-то шепча, а сам Натаниэль не мог даже молиться, просто тупо застыл, как был, на коленях, смотрел и ждал. А потом баюкал ее на руках все еще беспамятную, но – живую, а маг уже не мог сидеть, но все тянулся к Веланне, обнимал, зарывшись лицом в волосы и что-то шептал, ни на кого не оглядываясь и ничего не стыдясь, пока Огрен и Сигрун разбивали лагерь.

И уже проваливаясь в полусон-полубеспамятство, Натаниэль вспомнил, что тех, гномьих девчонок они так и не нашли.

========== 24 ==========

Натаниэль не знал, сколько они постояли лагерем – поди пойми в этом тёмном безвременьи, где нет ни солнца, ни ветра и воздух всегда одинаков. Андерс просыпался, ел, возился с ранеными и снова засыпал. Одного целителя явно не хватало на двоих, сам маг говорил, что успевает лишь латать там, где вот-вот порвётся – что бы он ни имел в виду – и ждать, что остальное тело сделает само. Дальше пойдёт быстрее и легче, говорил он, главное – первое время продержаться. Были бы зелья... Но зелья давно закончились.

Огрен, оценив обстановку, отозвал Натаниэля в сторонку и сказал, что голодным он сидеть не намерен. Они совсем недавно стаю глубинных охотников уничтожили – надо бы вернуться, да освежевать, пока мясо не испортилось. И над костром закоптить, разбитой в щепу мебели в тейге было вдосталь. Вообще-то еды хватало – как все бывалые путешественники, собираясь, они неукоснительно следовали правилу "идешь на день – еды бери на неделю" – но все лучше, чем сидеть, уставившись в одну точку и ждать неизвестно чего. Так что, оставив Сигрун караулить и велев, если что, орать громче, они сходили за мясом, на вкус и правда напоминавшим курицу, и даже Андерс ел и не капризничал. Впрочем, Андерс вообще почти не разговаривал, и выглядел откровенно измученным, несмотря на то, что никакой повседневной работы ему не давали.

Видеть Элиссу, всегда такую сильную и живую, беспомощной оказалось невыносимо. Андерс сказал, что все будет хорошо, нужно лишь время, и не было причин ему не верить. Натаниэль послушно переворачивал ее с боку на бок, обтирал водой напополам с бренди – так велел маг, чтобы не было пролежней – делал все остальное, что было необходимо, и никак не мог поверить в то, что это по-настоящему. Повисшие плетями руки, провалившийся живот, заострившееся лицо. Ощущать под ладонями безвольное, обмякшее тело было почти физически больно. О Веланне заботилась Сигрун, и когда Натаниэль сказал, что может сам, если что – боевой товарищ, в конце концов, не до глупостей, а гнома им ничем не обязана, та упрямо набычилась и сказала, что обязана. Живых не нашли, так хоть за мертвых отомстили, да так отомстили, что ни одной твари вокруг не чувствовалось который день – или ночь, кто его разберет – подряд.

Потом под очередным заклинанием Андерса очнулась Веланна – и маг тут же усыпил ее, велев не будить ни в коем случае – вот как сама проснется, значит, почти здорова, останется только совсем в себя прийти. Проделал то же самое с Элиссой – и завалился спать сам. Остальным только и оставалось, что караулить, сменяя друг друга, и ждать. Натаниэль в который раз поправлял сбившееся одеяло – теперь, уснув, Элисса ворочалась и металась – когда, глянув в лицо, встретил вполне осмысленный взгляд.

– Бедный мой, – шепнула она. – На тебе лица нет.

Натаниэль пожал плечами, не зная, что сказать. Это он-то бедный? Он цел, в отличие от...

– Иди сюда...

Он вытянулся рядом, обнял ее так осторожно, словно она могла рассыпаться от прикосновения. Гладил по волосам, по исхудавшей спине, и тихонько шептал, что ничего он не бедный, подумаешь, перетрясся, от этого еще никто не умер. Имеет он право волноваться за любимую женщину, в конце-то концов? Элисса молчала, подозрительно шмыгая носом, пока не уснула снова, так и уткнувшись ему в плечо.

Проснувшийся Андерс окинул их взглядом, ухмыльнулся:

– Я вижу, тут все в порядке. Только слишком уж не увлекайтесь поначалу.

Натаниэль ругнулся, хотел было ответить, но Элисса завозилась, заерзала, и он молча показал магу кулак. Тот ухмыльнулся и занялся Веланной.

Он смертельно устал от вечной темноты и камня над головой, но обе девушки двигались неуверенно, словно выздоравливая от тяжелой болезни – да так оно и было, по большому счету. Андерс сказал, что все это мелочи, скоро пройдет, просто надо чуть-чуть сил набраться, а он поможет, магией, как обычно. То, что самого целителя впору было специально откармливать, его не волновало. Андерсу тоже надоели глубинные тропы.

Правда перед тем, как выбраться на поверхность, они снова обшарили тейг – Элисса настояла – разыскивая проход, через которые твари могли уйти, унеся гномок – разумеется, лезть следом прямо сейчас было бы самоубийством, но командор твердо намеревалась вернуться. Не нашли ничего, кроме нескольких относительно свежих завалов, а в какой из них ушли порождения тьмы, и как далеко они ушли – теперь уж и не разберешь.

Уже почти у самого выхода Сигрун заколебалась, начала оглядываться, остановилась.

– Ну... спасибо вам за все. Я обратно.

– Это еще зачем? – удивилась Веланна.

– Я последняя из Легиона. Значит, должна убивать порождения тьмы, пока не погибну в бою.

Натаниэль оторопел. Безумно. Бессмысленно. Но в голосе гномы звучала такая отчаянная обреченность, что и не поймешь сразу, как отговаривать.

– И много убьешь, прежде, чем они тебя достанут? – поинтересовалась Элисса.

– Сколько ни получится – все мои. Спасибо вам за все, – повторила она. – И что отбили, и что отомстить помогли. Один раз струсила. Хватит.

Андерс проворчал под нос что-то про упертых дур, которым жизнь не мила. Сигрун ухмыльнулась:

– Так я и так мертва уже, какая разница?

Натаниэль ожидал, что выскажется Огрен – как всегда не выбирая выражений, но тот мрачно молчал. Видимо, что-то было в гномьих обычаях, чего не ведали остальные.

– Глупо, – сказала Элисса. – Бессмысленно. Если уж ты должна убивать порождения тьмы – Серые Стражи занимаются тем же. Посвящение, правда, переживают не все, но ты говоришь, что все равно мертва.

– Точно, – просиял гном. – Гуртом оно и батьку бить легче. Айда к нам. Порождений тьмы мы сотнями рубим, сама видела.

Сотнями – явное преувеличение, хмыкнул про себя Натаниэль.

– А... можно? Быть и в Легионе и Серым Стражем?

– А почему нет? В уложениях Стражей точно ничего об этом не сказано, готова поспорить, что и Легион ничего подобного не оговаривает, – сказала Элисса.

Ну, еще бы. Это ж додуматься надо...

– Я, правда, зарекалась зазывать в орден кого бы то ни было... но то, что ты собралась сделать – это просто смерть. Без цели и смысла, – она помолчала, давая гноме подумать. – Ну так как?

– Я с вами.

А у выхода их ждал лагерь, полный солдат и ликующий вопль часового – нашлись! Живы! Солдаты всерьез собирались лезть следом на эти проклятые глубинные тропы, и только приказ Гаревела, решившего подождать еще день – в конце концов, Командор и ее спутники отнюдь не беспомощны, а терять просто так людей не нравится никому, пусть даже все эти люди и добровольцы – удерживал их на поверхности. Торжественную встречу, правда, испортила Сигрун: глянула в небо и мешком повалилась наземь.

– Ничего, очухается, – сказал Огрен. – Со мной то же самое было. Привык.

Так что возвращались, считай, с эскортом. И окончательно выбил из колеи Натаниэля Варел – сенешаль, лишившийся обычной невозмутимости, обнял каждого, включая сына бывшего эрла, которого ему было вовсе не за что любить.

Сигрун посвящение пережила. Правда, "сотен" порождений тьмы на ее долю не досталось – их вообще стало куда меньше. Приходили донесения, что тварей видели там-то или там-то, но отряды оказывались столь небольшими, что чаще всего даже не было нужды срывать всех Стражей – порой команду водила Элисса, порой он сам, когда командор в очередной раз была по уши в работе. Забот у нее и правда хватало и без того, чтобы собственноручно рубить головы порождениям тьмы. Подручные Волдрика действительно начали переделывать стены – да всерьез, вплоть до того, что некоторые участки просто сносили и отстраивали заново. Вейд, убедившийся в том, что в лесу Вендинг и вправду есть сильверитовая руда, загорелся переодеть всех солдат башни – по правде говоря, в этом действительно была нужда, то недоразумение, что хранилось в арсенале Башни Бдения, Натаниэль и доспехом бы называть не стал. Плохонькая сталь – патрулировать улицы Амарантайна, где нет никого опасней уличных грабителей, может и сгодится, но для серьезного дела... И надо было видеть лица людей, впервые взявших в руки казенный сильверитовый доспех – такой смеси недоверия, восхищения и почти священного ужаса – не ровен час чего случится с такой дорогой вещью – Натаниэлю до сей поры встречать не доводилось. Дороги становились все безопасней, и в казну, наконец, потек – пока не слишком широкий – ручеек золота. Доклады, рапорты, отчеты, сметы, счета... Слишком много всего, даже несмотря на то, что Варел и Вулси недаром ели свой хлеб, да и Натаниэль перехватывал, что мог. Частенько они просто разваливались бок о бок на медвежьей шкуре, которую Элисса приказала бросить у камина в кабинете – за год мора она отвыкла от стульев, лавок и прочего, не захотев привыкать обратно – каждый со своими бумагами. То ее голова у него на пояснице, то его – у нее на коленях, и незачем особо разговаривать, разве что по делу – самое главное и так понятно, без слов.

Гнома потихоньку оттаивала – первое время просто молчала, почти не выходя из комнаты, потом начала вспоминать, перебирая имена, разговоры, события, а потом и вовсе оказалась совсем не мертвой девчонкой. Спроси кто Натаниэля, он бы сказал – что бы та ни натворила, хоронить заживо, лишая всяких связей с нормальной жизнью – явный перебор. Впрочем, его никто не спрашивал.

Первый День они с Элиссой провели у Делайлы и Альберта – как Натаниэль и хотел когда-то, с хорошим вином и за добрым разговором. В их доме по-прежнему было тепло, и Натаниэль радовался, глядя на сестру.

Отгуляли Венец Зимы – хорошо отгуляли, с размахом. Выкатили во двор бочки с вином и пивом, вынесли вертелы, музыканты нашлись сами. Натаниэль едва не лишился дара речи, а Андерс восторженно выругался, обнаружив Элиссу в юбке. Не в дворянских шелках в пол, к которым непременно прилагался корсет, а в крестьянской вертлявой юбчонке, обрезанной по лодыжки, и только пена батистового шитья, выглядывающая из-под шерстяного подола выдавала истинную стоимость наряда. Кружево прислала в подарок Делайла – просто так, без повода, и увидев взгляд Элиссы, когда та развернула подарок, Натаниэль испугался – так смотрят на дорогого покойника. Он не знал, любила ли она наряды в прошлой жизни – обычно у них были другие темы для разговоров, а носиться верхом по округе, попутно облазив половину деревьев, куда удобней в штанах, зато отлично помнил ее ужас по поводу подобающего этикетом платья – и все же было, видимо, что-то... Очередное напоминание о навеки утраченном, кажется – впрочем, спросить он так и не решился.

Увидев его ошалевшее лицо, Элисса рассмеялась.

– Венец Зимы же.

Ах, да. Венец Зимы. Ряженые. Кому рога и разноцветные лохмотья, кому вот... юбки.

Она снова засмеялась, ухватила Натаниэля за руку и повлекла в рондо – такое же буйное и разнузданное, как и все остальное. Как там писали в наставлениях – в танце приличествует сохранять известное достоинство, смягчаемое легкой грацией движений? Ну-ну.

Горели костры, лилось вино, мелькали юбки, платки, ленты. Натаниэль не помнил, чтобы в крепости было столько женщин, потом пригляделся получше – девушки из окрестных деревень, надевшие ради праздника то, что бережно хранилось в сундуках поколениями, переходя от матери к дочери. Солдаты, стянувшие броню, превратились в веселых парней, и только те, что несли караул в полном вооружении, лишь иногда завистливо поглядывали на веселье – но служба есть служба.

На командора в юбках глазели точно на воскресшую Андрасте, а когда выяснилось, что она еще и пляшет... Хоть разок пройтись рядом в кароле, который сегодня выглядел совсем не так чинно, как должен был быть, подержаться за руку в рондо – когда еще командор будет такой простой и свойской, как все они? Натаниэль ухмыльнулся и отступил. Едва ли кто-то зайдет слишком далеко, а если и попробует – можно загодя посочувствовать. А он своего не упустит. Ночь длинная.

Огрен в который раз подвалил к Сигрун, получил оплеуху, ничуть не расстроившись, переключился на кого-то из деревенских девчонок, и, судя по всему, дело слаживалось. Правильно, это ж для своих он пропойца и дебошир, хоть и товарищ верный, этого не отнять. А для нее – героический Серый Страж, один из тех, кто победил Мор.

Натаниэль едва увернулся от поцелуя совершенно незнакомой девушки – была бы реакция чуть похуже, сделать вид, что просто отвлекли не вовремя, не получилось бы – не расстраивайся, красавица, вон как на тебя смотрит тот, широкоплечий. Подхватился к очередной цепочке танцующих, что как раз неслась мимо, пролетел с ними через двор туда-сюда, прежде, чем цепь распалась и можно было отдышаться. Из толпы вынырнула Элисса – встрепанная, хохочущая, щеки горят то ли от танцев, то ли от вина, а может, отблески костра...

А может, что еще – прижалась, целуя откровенно и жадно – и грех было не ответить. И не уволочь в кстати подвернувшийся сарай, где Семюэль хранил инструменты, чтобы едва накинув изнутри защелку, прижать к стене, подхватив под бедра, путаться в юбках, проклиная все кружева на свете, ощущать под ладонями то шерсть чулок, то батист, то разгоряченную кожу, слышать как она срывается в крик, замереть, переводя дыхание, чтобы потом начать все сначала.

Эта ночь в самом деле была долгой.

Он так и не привык просыпаться вместе, видеть, как взъерошенный мягкий котенок превращается в сильверитовый клинок. Не то, чтобы Натаниэль был против – в конце концов, именно такую – сильную и жесткую – он и полюбил в самом начале. Но эти мгновения между сном и новыми дневными делами, были только его – никто не видел ее такой, и сознавать это было странно и каждый раз непривычно, хотя казалось бы – сколько их было – таких пробуждений.

А еще, несмотря на то, что все вроде бы было хорошо, Элисса с каждым днем становилась все жестче, все напряженней, словно ждала чего-то, и когда Натаниэль спросил напрямую, взъерошила волосы, и ответила так же прямо – ждет бури. Были три гномьих женщины – будущие матки, которых они упустили. Наверняка было еще сколько-то девушек просто исчезнувших – кто их считал, когда твари вырезали деревни подчистую? Была неведомая "мать", которую поминал звавший себя Первым, и то... впрочем, оно могло и почудиться – порождение тьмы, которое Элисса видела в сильверитовой шахте. И ни одно донесение не могло подсказать, где и кого искать. Даром что и у той шахты, и у выходов из Кэл Хирола регулярно менялись караулы, каждую смену сообщая лишь одно – все спокойно. Она ждала бури, хоть и старалась не тревожиться раньше времени – глупо тревожиться из-за того, что еще не случилось, и что пока невозможно изменить.

========== 25 ==========

Буря грянула. Примчалась с эльфийкой, обвисшей без сознания на руках стражи в воротах. За Андерсом посылать не стали – и зря, выиграли бы полчаса. Лишние полчаса пути до Амарантайна, к которому шла орда.

Впрочем, все это Натаниэль узнал позже, а тогда увидел лишь невесть по какому поводу возникшую суету на заднем дворе. Пошел к замку выяснять, и наткнулся на Элиссу. Уже в доспехе. И при оружии.

– Я в Амарантайн. С Огреном и Сигрун. Орда. Башня на тебе, больше не на кого.

Так она командовала в бою – коротко и рвано, и видно было, что мыслями командор уже где-то там под городом, прикидывая, что и как.

Орда идет на Амарантайн.

– Я должен быть там, – выдохнул Натаниэль прежде чем вспомнил – приказы не обсуждаются. – Делайла...

– Я помню. – Элисса коснулась его щеки затянутыми в кожу перчатки пальцами. – Что смогу. Сам знаешь...

Он знал. И что такое Орда – сам не видел, но встречал порождений тьмы достаточно, чтобы представлять, на что они способны, собравшись в сотни и сотни. И что слишком много всего может произойти для того, чтобы хоть что-то обещать.

Создатель, она там будет сражаться, а он – караулить башню? Приказы не обсуждаются, но...

Пропади оно все пропадом – приказы не обсуждаются.

Элисса мельком обернулась, точно ожидая кого-то.

– Может, гномов тоже тебе оставить? Я солдат беру – Стражи там будут нужны разве что порождений тьмы вынюхивать.

Так. Значит, оставляют его не только на хозяйстве.

– Я что-то упустил?

– Нет, вроде нет, – но... – Она досадливо мотнула головой. – Не знаю. Неспокойно мне.

Натаниэль кивнул. Предчувствий не существует, но всегда есть какие-то мелочи, которые трудно осознать.

– Гномов возьми, будет кому прикрыть. Солдат много берешь?

– Три сотни. Сказала Гаревелу, чтобы отобрал тех, кто выносливей – мало ли, прямо с марша придется... Остальные тебе. Удержать стены должно хватить.

Он снова кивнул. Еще в патрулях немало. Впрочем, отсиживаться за стенами многих не нужно. Если стены выдержат. Если ворота... Если... Натаниэль покачал головой.

– Мы всерьез обсуждаем возможную осаду? От порождений тьмы?

Или... Нет, окрестные дворяне успокоились, увидев, как меняется эрлинг.

– Говорю же – неспокойно мне... Наверное, зря. Не знаю.

Она снова быстро оглянулась – Натаниэль разглядел вестового – Коротко кивнула.

– Все, времени нет. Вернусь.

Легонько сжала его пальцы, прощаясь, и поспешила прочь – туда, где уже выстроились солдаты. Варел перехватил на полпути, сунул что-то на подпись – не мог другого времени найти, право слово. Натаниэль проводил взглядом уходящее войско, обернулся к подошедшему сенешалю.

– Я чего-то не знаю? – спросил Варел. – У командора есть причины беспокоиться?

– Не знаю. Но на вашем месте я бы доверял чутью человека, который провел отряд сквозь Мор, не... – он осекся, – потеряв лишь одного.

– Вы сможете ей доверять – или нет – и на своем месте.

Натаниэль глянул на него, не понимая, и сенешаль, стряхнув песок, протянул ему тот самый лист, что отдавал на подпись командору. Звание стража-констебля.

– Вот уж этого я хотел меньше всего.

Получил-таки должность. Не тем местом заработал, о котором давешний мерзавец упоминал – кстати, с той поры Натаниэль его и не видел – но все равно не по себе.

– Понимаю, – кивнул Варел. – Но нужно соблюсти формальности на случай, если что-то пойдет не так до возвращения командора.

– Тогда будем надеяться, что все пойдет так.

Конечно, маршруты патрулей и количество солдат для них, места дозорных вышек выбирал он – Элисса давно могла бы сама, она вообще очень быстро училась, но по-прежнему доверяла Натаниэлю, а он был рад снять с ее плеч хоть часть забот. Но то была рутина, а случись что-то по-настоящему серьезное... Думать об этом не хотелось. Натаниэль и не стал, а пошел к Гаревелу выяснять, насколько пристреляны боевые машины. Кучу денег спустили на реконструкцию всего этого добра, и чтобы солдат обучить обращаться с механизмами как должно, глупо будет не использовать их возможности полностью, если что.

Они всерьез обсуждали возможную осаду Башни Бдения.

С другой стороны, если подумать, у Элиссы были причины беспокоиться. На месте порождений тьмы сам Натаниэль сперва стер бы с земли Орден – чтобы уничтожить не только главных врагов, но и саму веру в возможность сопротивления – если уж Серые Стражи не устояли, то остальным и надеяться не на что, только бежать и остается. Падет Башня – и патрулей в эрлинге не останется, грабь-не хочу. А сам Амарантайн можно приберечь на закуску.

Хотелось бы думать – тот, кто ведет орду, глупее него самого. Но лучше переоценить врага, чем ошибиться в другую сторону. И, значит, не остается ничего другого, кроме как поверить, будто беспокойство командора не напрасно, и надеяться, что обойдется.

Не обошлось.

Буря принесла Эддельбрека – взмыленного не меньше лошади, что едва не пала под ним. Натаниэль подивился то ли смелости то ли безрассудству старого лорда – выехать в такое время и с такими вестями в одиночку?

– Мои люди объезжают фермы, – пояснил тот. – Предупредить и сопроводить беженцев. Потом они в полном твоем распоряжении – если обещание тейрны... командора еще в силе.

– Разумеется, оно в силе. – Натаниэль даже обиделся. В конце концов, все сословные привилегии зиждятся на такого рода обещаниях. Исполненных обещаниях.

– Хорошо. Тогда я могу помочь разместить беженцев. У тебя других забот хватит.

– Варел покажет, что к чему – Натаниэль перевел взгляд на сенешаля, тот молча кивнул. – Но сперва отдохните хоть четверть часа.

– Я не устал.

– Лорд Эддельбрек, позвольте вам не поверить. – Натаниэль постарался, чтобы голос звучал как можно мягче. – При всем уважении, вы уже не мальчик. Потом времени может не быть, а я бы не хотел, чтобы вы свалились с ног от усталости. Мне пригодятся ваши советы. За вами пришлют, как только появятся беженцы.

– Как прикажете... как к вам теперь обращаться?

– Я прошу.

Ох уж эти упертые старцы. Натаниэль искренне его уважал и действительно был бы рад совету – человек, прошедший войну с Орлеем, должен понимать в военном деле, но не время – совсем не время препираться.

– Как скажешь.

Варел выглянул в коридор, коротко распорядился. Эддельбрек удалился, не забыв про церемонный поклон.

– За Андерсом и Веланной послали? – спросил Натаниэль, пока сенешаль отвлекся.

– Да, скоро будут, – ответил Гаревел.

– Хорошо... Варел, раз уж мы переложим размещение беженцев на людей Эддельбрека, передайте – пусть сосчитают по головам – общее число и мужчин, способных держать оружие. Еще узнайте, сколько из них прибудут вообще без запасов еды. Установите нормы раздачи еды и воды. Никаких добавок. Тем, кто захочет взять оружие и сражаться – столько же, сколько нашим солдатам. Остальным – на четверть меньше.

С тех пор, как в крепости появились деньги, с едой стало лучше – но до нового урожая они не успели дожить, поля только-только засеяли, так что запасы по-прежнему невелики. Если осада затянется...

– Гаревел, проследите, чтобы тех, кто захочет сражаться, организовали, вооружили – оружия и брони у нас хватает, пусть и из старых запасов – и разделили по караулам. Совсем уж мясо в бой бросать не хочется, но дозор нести они в состоянии будут.

– Страж-констебль, прошу прощения... – Варел говорил очень осторожно, – Исходя из ваших распоряжений я делаю вывод, что на возвращение командора вы не рассчитываете?

– Я не знаю, с чем они столкнутся в Амарантайне, – Натаниэль помедлил, подбирая слова. Думать о том, что Элисса может не вернуться – невозможно. Еще невозможней – подвести людей, надеясь на помощь, которая может не прийти. Создатель, он лучше кого бы то ни было знал, что командор отнюдь не неуязвима. Он отогнал эти мысли, надеясь, что они не успели отразиться на лице.

– Будем исходить из того, что крепость и те, кто в ней – все, что у нас есть. Сколько порождений тьмы подошло к городу? Сколько времени придется с ними сражаться? Если помощь придет – тем лучше. Если нет – мы пока не знаем ни сил орды, ни сколько может продлиться осада. Гаревел, патрули отозвали?

– Да. Скоро вернутся.

Те, кто успеет вернуться.

– Хорошо. Дадите отдохнуть и распределите вместе с остальными. Машины в боевую готовность, расчеты на стену, смены разделены, я полагаю?

– Да. И среди рядовых тоже.

– Хорошо.

Всей толпе на стенах определенно делать нечего. Впрочем, Гаревел все это время тоже не просто так сидел, гонял людей нещадно. Должны знать, что к чему.

– Лучники?

– Будут готовы.

Что еще...

– Бомбы этого гнома... Дворкина. Хватит людей, обученных с ними обращаться, или просить Волдрика гномов выделить?

– Должно хватить.

– Тогда передайте Волдрику, когда Орда окружит крепость – пусть пошлет своих слушать под стенами – подкопы и мины. Не знаю, додумались ли твари до взрывчатки, но от говорящих порождений тьмы всего можно ждать. И у ворот в подвалах пусть караулят – на всякий случай.

– Да, страж-констебль.

– Ничего не забыл?

Вроде ничего... из того, что можно предвидеть уже сейчас.

– А нам что делать? – Андерс и Веланна появились с четверть часа назад, но до сих пор молча слушали.

– Ты идешь на стену. Не знаю, что сработает раньше – чутье стража или глаз дозорного на вышке, но чем раньше будем предупреждены – тем лучше.

Кабы не беженцы, он бы прямо сейчас ворота заложил. И сам бы на стену пошел караулить, но его наверняка сейчас начнут дергать – сразу все не предусмотришь. Так что пусть пока Андерс.

– Потом я тебя сменю. Пойдешь спать. Веланна идет спать прямо сейчас. Возьми у Андерса эту его дрянь снотворную, не сможешь заснуть – выпьешь. Потому что дежурить будем посменно круглые сутки, пока штурм не начнется.

И между приступами – тоже. На месте порождений тьмы Натаниэль бы воспользовался преимуществом ночного зрения. Милое ж дело резать тех, кто тебя толком и не видит. Особенно если перед этим тихонько подобраться.

– А ты их не переоцениваешь?

– Один раз их уже недооценили. Все, кто сейчас здесь, видели, во что это вылилось.

Варел бездумно потер горло – наверное, до смертного часа тот день помнить будет.

– Если я что-то упустил, говорите.

Молчание. Сенешаль медленно помотал головой, следом за ним, так же нахмурясь – капитан.

– Тогда все. И да присмотрит за нами Создатель.

И пусть он присмотрит за той, что сейчас марширует к Амарантайну. Потому что если она не вернется – все остальное потеряет смысл.

Хорошо, что беженцев взял на себя Эддельбрек со своими. Натаниэль бы рехнулся – приводить в чувство всех этих перепуганных, рыдающих людей. Почти у всех – лишь то, что на себе, в лучшем случае – заплечный мешок с едой. Впрочем, те, кто жил поближе, привели с собой скотину – и наотрез отказывались отпустить ее от себя – непременно же украдут! Те, кто пришел ни с чем, косились на запасливых, которым, с их точки зрения, совершенно незаслуженно повезло. Те, у кого были запасы, полагали, что "голодранцы" непременно их объедят. Шум, толкотня, ссоры, вспыхивающие тут и там... Кое-как разогнали по помещениям, хвала Создателю, в этой башне можно было укрыть армию – что отец когда-то и проделал – не только толпу беженцев. Последнюю семью едва успели отбить у передового отряда Орды – Андерс не стал посылать за разрешением, просто шарахнул со стен пламенем, одновременно приказав лучникам, а те не стали раздумывать, имеет ли он право отдавать приказы, нашпиговали тварей стрелами. Натаниэль пенять за самоуправство не стал – будь он там, тоже духу бы не хватило захлопнуть ворота прямо перед носом и наблюдать за тем, как убивают полдюжины человек от стариков до младенца.

Он прогнал Андерса отдыхать, благо караулить нужды больше не было – раз передовой отряд здесь, остальных ждать недолго. И правда, вскоре орда развернулась на горизонте во всей красе – жуткое море скверны. Сунулись было ближе к крепости, но обслуга при машинах недаром хлеб ела. Требушеты пока трогать не стали, перьерами обошлись – благо, тварей косить тяжелые ядра и не нужны. Хватит и тех, что в стоун – зато летят чуть ли не на две сотни ярдов. Так что первая волна откатилась, растеклась поодаль, неторопливо замыкая кольцо.

Натаниэль и рад был бы оказаться плохим пророком, но первый штурм, как он и предполагал, начался ночью. Поначалу в полной тишине – но Веланна подняла крик, и прислуга перьеров, загодя предупрежденная, запустила вместо камней бочки с горящей смолой. Пламя залило окрестности, тишины сменилась воем и визгом – передние ряды чудовищ горели заживо. А за ними стали видны силуэты вражеских требушетов. Надо же. еще днем видно не было. Впрочем, собрать требушет недолго. Труднее всего – отрегулировать и пристрелять – но порождениям тьмы, собравшимся ломать стены, точность не нужна.

– Веланна, твои деревья могут их разломать? – спросил Натаниэль.

– Да, но так далеко я их призвать не смогу.

А прорываться сквозь огонь бессмысленно. Что ж, придется по-другому. Натаниэль прикинул на глаз расстояние и пошел к расчетам требушетов.

– Можно, отчего ж нельзя, – сержант, руководивший одной из машин, флегматично выпустил кольцо дыма. – Только я бы поближе подпустил. Ярдов сто чтоб осталось. Так надежней будет.

– А они разве нас не обстреляют с сотни ярдов?

– Могут и обстрелять, – ответил командир второго расчета. – Но вряд ли. Они же стены ломать собрались – значит снаряды тяжелые будут, стоун на тридцать, далеко не полетят. А мы им времени совсем близко подойти не дадим. Особым снарядом одного раза хватит, даже если промахнемся чуток.

– Хорошо, – сказал Натаниэль. – Готовьтесь.

"Особые снаряды" поднимали на стену с величайшими предосторожностями. Внутри ядра, собранного из обмазанных глиной относительно небольших – не крупней стоуна – камней таилась взрывчатка Дворкина. На испытаниях в радиусе двух десятков ярдов глиняные чучела просто в прах раскидывало. Даже если не очень точно попасть – разнесет и вражеский требушет, и кучу тварей, что под осколки попадут. Интересно,– отстраненно подумал Натаниэль – порождения тьмы умеют бояться? Даже если нет, если те, кто их ведет, разумны, после уничтожения осадных машин им придется отступить, не когтями же цепляясь на стены карабкаться. Впрочем, крюки и лестницы никто не отменял, там видно будет...

Там видно будет. Народа удержать стены хватит, помимо гарнизона Эддельбрек две сотни привел. Люди выстоят, выстояла бы кладка. Волдрик головой ручается, впрочем, если не выдержит, его голова покатится вместе со всеми остальными.

Твари расступались, огибая пылающие озера – перьеры выплюнули еще несколько бочек. Снова визг вой и сумятица, но обратно орда не повернула. В пращи требушетов бережно заложили заряды со взрывчаткой. Живое море подошло ближе, качнулись рычаги...

Шарахнуло так, что Натаниэль аж присел, на миг оглохнув и ослепнув. Когда стало возможно хоть что-то разглядеть, на месте чужих машин дымились воронки, часть порождений тьмы металась в панике – умеют, значит, бояться, злорадно хмыкнул он про себя. Но те, кто оказался далеко от взрыва, по-прежнему шли вперед.

– Таран катят, – присмотрелся Андерс. – Зачем им таран, подогнали бы пяток огров...

– Типун тебе на язык, – огрызнулся Натаниэль.

– И правда, чего это я... Но хорошо подготовились, гады. А еще говорят – неразумные.

– Видали мы тех неразумных, – буркнула Веланна. – в чужие сапоги влезть ума хватает.

Она прищурилась, напряженно вглядываясь в темноту, вытянулась в струнку, напряжённая, словно смотрела не глазами, а каким-то неведомым Натаниэлю чутьем.