Текст книги "Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 2 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 43

Первым моим порывом было захлопнуть дверь, запереть её со своей стороны и-иииии…

И не знаю, что.

Возможно, я собиралась подождать под дверью до тех пор, пока сумею убедить себя в том, что и это тоже сон. Или просто хотела сбежать. По крайней мере, я надеюсь, что просто. А не снова в море. Только на сей раз уже не охладиться, а утопиться.

В общем, спасибо коленям, которые подогнулись, заставив меня схватиться за дверной косяк и, как следствие, остаться на месте. И отдельное, большое спасибо моей способности к самовнушению, особенно по части натягивания совы на глобус. Всего каких-то пару секунд и я, так сказать, отделила сон от реальности, согласно которой Его Сиятельство просто зашел ко мне с утреца по очень важному делу!

– Д-доброе… – уставившись на лорда, вольготно попивающего мой чай в моей кухне, озабоченно нахмурилась я. – Что-то снова случилось?

На меня посмотрели испытывающе, но мне скрывать было нечего – посему внимательный взгляд серых глаз я встретила, не дрогнув.

– Н-да, случилось, – задумчиво разглядывая меня, протянул мой незваный и нежданный гость.

И… замолчал.

Хотела бы я сказать, что подобная лаконичность моего собеседника оставила меня совершенно невозмутимой, но не могу. С каждым мгновением повисшей между нами тишины внутри меня всё туже закручивалась пружина нервного напряжения. И питали это напряжение мои же собственные глаза…

При всей своей вальяжности выглядел мой гость, мягко говоря, не самым лучшим для сиятельной особы образом.

Выглядел герцог так, словно вообще не ложился. Под глазами залегли громадные тени. На скулах темнела указывающая на то, что сегодня ему было не до бритья, щетина. Некогда белоснежная рубашка – подозрительно знакомая, к слову, – мало того, что «щеголяла» пятнами, так еще и была безнадежно измята. Обычно зачесанные назад, идеально уложенные волосы торчали в разные стороны.

«Спокойно. Спо-кой-но, Анюта. Да, человек не выспался. Да не побрился. Да, не переоделся. Ну и что в этом такого? С чего ты вдруг взяла, что это как-то связано с твоими недоэротическими фантазиями? Не льсти себе, Анечка – не всё в этом мире, как и в том прежнем, вращается вокруг тебя!» – доступно и, что немаловажно, резонно разъяснила я себе и, дабы снова не начать себя накручивать, решительно прервала нервирующее меня молчание.

– Надеюсь все живы? И никто не пострадал? – голос всё же дал петуха. Что, впрочем, можно было списать на страх за жизнь кого-то из знакомых.

Ответом мне стал очередной испытывающий взгляд.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Желудок скрутило. Перед глазами, сменяя друг друга, как карточки в лихорадочно тасуемой колоде, замелькали лица: Грейв, Рорик, Ивко, Лети…

– Кто? – сипло выдавивала я.

Дэмиан Эйрхарт – чтоб его! – медленно опустил чашку на блюдце – звякнувший в повисшей тишине тонкий фарфор заставил меня в вздрогнуть – и только после этого, наконец, ответил.

– Вы. Вы могли пострадать. Может, всё же присядете?

Спрашивать, что он имеет в виду, я не стала – банально побоялась.

Преодолев отделяющее меня от стола расстояние на негнущихся ногах, я опустилась на стул.

Передо мной тут же поставили чашку с чаем, и я, просто, чтобы чем-то занять руки, обхватила её ладонями. В нос ударил запах мяты и чабреца.

– Спасибо, – пробормотала себе под нос я.

– Как спалось? – вкрадчиво поинтересовались у меня. И не менее вкрадчиво уточнили: – Вам случайно не снилось, купание в море, шторм, дождь, мужчина, спасший вам жизнь?

Сова с жалобным писком сползла с глобуса. Я испуганно вскинула широко распахнувшиеся глаза. Наши взгляды встретились, но только на одно мгновение. После которого меня срочно очень-очень заинтересовала стена.

– Значит, не приснилось... – обреченно сообщила я ей.

Стена повела себя в раздражающей манере психоаналитиков – то есть, вместо того, чтобы чем-то помочь или хотя бы посочувствовать – многозначительно промолчала, предоставляя мне возможность самой разбираться и с панически вопящими в голове тараканами, и с порхающими в животе бабочками.

А вот мой гость психоаналитиком определенно не был.

– Не приснилось, – подтвердил он мне.

Судорожно сглотнув, я перевела взгляд на чашку – янтарная поверхность травяного чая мелко подрагивала в такт моим рукам. На дне плавала мятная веточка. Очень-очень заинтересовавшая меня мятная веточка. С такими маленькими аккуратными листочками. Вся такая зелёненькая. Вся такая достойная самого детального, вдумчивого изучения.

– Аннет, – мягко позвали меня. – Посмотрите на меня.

Я снова судорожно сглотнула, сделала глоток чая и медленно, очень медленно повернула голову.

Взгляд снова зацепился за усталый, помятый вид, темную щетину и тени под глазами…

– Я не знаю, что вам сказать… – нервно сплеснув руками, прошептала я. – Разве, что извиниться, за то, что из-за меня вы… – я недоговорила, просто махнула в его сторону рукой. – Со мной никогда ничего подобного раньше не случалось! – передернув плечами, добавила я, сорвавшись при этом почти на визг, точнее даже, писк. И тут же отвела глаза… некстати вспомнив о призрачной тусовке, на которой меня, так сказать, принимали в семью, и о десятиметровой волне, которую я, опять же так сказать, уговорила отступить с помощью творчества Пушкина.

Спасибо, услужливая память! Очень своевременно! Очень кстати! Можно подумать, мне было мало из-за чего краснеть и без этого!

Собственно, именно это и избавило меня от подозрений, что я не до конца откровенна. Мягко выражаясь.

– Аннет, я не требую от вас объяснений, – мягко уведомили меня. – Я просто беспокоюсь. Когда я вас увидел, вода доходила вам до груди. А когда я вас догнал, вы были в воде уже по подбородок. Вы понимаете, о чем я?

Втянув носом воздух, я перевела на своего спасителя смущенный взгляд и, слегка разведя руками, «кивнула» одними лишь глазами.

– Это хорошо, – кивнули мне в ответ. – Это, в общем-то, и всё, что я хотел узнать.

Я настолько не ожидала это услышать, что от удивления раскрыла рот и заморгала.

Дэмиан Эйрхарт смотрел на меня секунду, другую... а потом его губы дрогнули, и он рассмеялся. Искренне, тепло и на редкость заразительно.

– Простите, – покачивая головой, повинился он сквозь смех. – Но-оооо… ха-ха-ха-ааа… вввва…аха-ха-ха-аха…ше вы-вы-выражение-ееее лица… – с трудом выговорил он, промокая выступившую в уголке глаза слезинку. – Аннет, ради всех богов, за кого вы меня принимаете?.. – спросил он, отсмеявшись. – Вы пережили колоссальный стресс, эмпатический откат и едва не утонули… Конечно, я о вас беспокоился! У меня даже и в мыслях не было читать вам нотации! Не говоря уже о том, чтобы допрашивать вас с пристрастием! А теперь вы, может, всё же позавтракаете со мной? Понимаю, что моё предложение звучит несколько… нетрадиционно. Обычно начинают с ужина…

Тараканы в моей голове дружно хлопнулись в обморок – слишком уж богатое на потрясения для их хрупкой нервной системы выдалось утро.

Бабочки в животе устроили бурные овации, парализовав дыхание и сердцебиение.

Мой только-только захлопнувшийся рот открылся на бис…

«Аня, блин! Соберись! Что ты, как не знаю что!» – мысленно рявкнула я на себя, закрывая одновременно и глаза и рот.

Даже предполагать не хочу, как это выглядело со стороны, но к чести Его Сиятельства, на сей раз он не рассмеялся.

– Простите. У меня и в мыслях не было поставить вас в неловкое положение… – попытался он было сдать назад, но кто ж ему позволил?

«Э-эээ, подруга, не тупи!» – всполошились бабочки и запаниковали тараканы.

– Неловкое положение?.. – встрепенулась я, широко распахнув глаза. – Нет, нет, никакого неловкого положения. После всего того, что между нами было этой ночью, – закатив глаза, иронично усмехнулась я, – завтрак самое что ни на есть логичное продолжение наших отношений.

– Справедливо, – закусив расползающуюся в улыбке нижнюю губу, согласились со мной. – К тому же, учитывая мой внешний вид…

– НАШ внешний вид, – поправила я его, проявляя солидарность. – Что, впрочем, ничуть меня не извиняет. Я же хозяйка! А на столе только чай! – сплеснула я руками и подхватилась на ноги. – Какой же это завтрак?! Сейчас исправлюсь! – пообещала я, решительно направляясь к шкафчикам.

– Та-аак. Что у нас тут? Надеюсь, Ваше Сиятельство не имеет ничего против деревенского омлета с беконом, сыром и томатами? – поинтересовалась я, на ходу надевая фартук.

– Его Сиятельство в данный момент не отказался бы даже от заплесневелого куска хлеба.

– Ну уж нет, обойдемся без подобных деликатесов, – фыркнула я, выгружая припасы на столешницу и беря в руки нож.

И вот тут-то меня наконец полностью и совершенно отпустило…

Глава 44

Кухня – моя территория. Мой дзен. Моя медитация. Моя стихия. Мое место силы.

Все без исключения тараканы в голове нацепили поварские колпаки. Все до единой бабочки, перестав порхать – в ожидании: а что же будет дальше? – заняли места в зрительном зале.

– А как насчет ещё и блинчиков? – обернувшись через плечо, деловито поинтересовалась я.

Дэмиан Эйрхарт – который, как выяснилось, успел переместиться к столешнице, опереться о неё с самым вальяжным видом – чуть приподнял бровь и заверил:

– Я ем всё!

– Обожаю таких гостей! – не оборачиваясь, одобрительно заметила я.

– Это приглашение заглядывать чаще? – тут же уточнили у меня.

Я закатила к потолку глаза и, закусив расплывшуюся в улыбке нижнюю губу, покачала головой.

– Вы сначала завтрака дождитесь, а то мало ли… – прежде чем погрузить нож в сочный томат, я многозначительно им взмахнула, блеснув его лезвием. – Вдруг я из тех коварных особ, что подмешивают в утренний чай слабительное или же и вовсе… мышьяк?! Тут уж как повезе-ооот, – последнюю фразу я почти пропела тоненьким-претоненьким и сладеньким-пресладеньким голоском.

– А я рисковый! – явно флиртуя, заверили меня. – Кроме того, я доверяю своему профессиональному чутью, зачем мышьяк тому, кто столь виртуозно орудует ножом?.. Что же до слабительного, то тут, скорее, рискуете вы, а не я!

– Я-аа? – совершенно искренне удивилась я и, обернувшись через плечо, вопросительно покосилась на «рискованного».

– Угу-ууу, – растянув сомкнутые губы в улыбке, несколько раз кивнул он и… более чем доходчиво объяснил, чем именно я рискую: – Кто у нас пекарь? Вы, – указал он на меня пальцем. – А кто у нас клиент – я, – ткнул он себя в грудь. – И, заметьте, я ни какой-нибудь там клиент, а очень-очень важный?.. – лениво растягивая гласные, понизив голос и изменив тон ровно настолько, чтобы в нем зазвучали угрожающие нотки, добавил он.

Контраст между нарочито-напыщенным выражением его лица и тем, как он при этом выглядел – а выглядел он так, что так и хотелось обнять и плакать, обнять и плакать – был настолько велик, что я не выдержала и расхохоталась.

– Заметила, – смеясь, сообщила я. – Ещё как заметила!

– И надеюсь, сделали соответствующие выводы?

– Самые, что ни на есть, соответствующие! – торжественно заверила я, вновь направляя всё своё внимание на разделочную доску.

Тук-тук-тук – мерно застучал по разделочной доске нож.

Помидоры, бекон, сыр – щедро, по-хозяйски, крупными ломтями.

Деревенский омлет – он на то и деревенский. Тут надо – от души.

Помидоры – такими кубиками, чтоб ни одна капля сока не пропала зря.

Сыр – на крупной тёрке и столько, чтоб он потом тянулся нитями вслед за вилкой.

А вот лук-порей – тоненькими колечками, прозрачными, как тончайший пергамент, ну и зелень, само собой, изумрудной крошкой.

Принимая в свои горячие – мягко говоря – объятия бекона, шршшршш-х-х-х зашипело на сковороде масло.

Аппетитный аромат мгновенно наполнил кухню, и за спиной у меня раздался стон умирающего от голода аристократа. Судя по сдавленному звуку, он изо всех сил пытался сохранить лицо, но… у его желудка на этот счет было своё собственное мнение.

Милосердная я тактично сделала вид, что не услышала.

– Я надеюсь, вы не против если я положу в омлет не только грюйер, но и козий сыр? – просто, чтобы заполнить паузу, поинтересовалась я.

– А между ними есть разница?

– По-о-онятно, – улыбнулась я и объяснила разницу: – Козий придаст омлету деликатный солоноватый вкус, а грюйер – тягучесть. Кроме того, они прекрасно уравновешивают друг друга.

– Оценим, – бархатным голосом пообещали мне. – И что-то мне подсказывает, что мне понравится.

И… ну вот что ты будешь делать!

Только-только угомонившиеся бабочки, расправили крылышки и принялись ими бяк-бяк-бяк-бяк! А вслед за ними таракашки шур-шур-шур-шур!

«Спокойно, Аня! – мысленно прикрикнула я на себя. – Внимание, на омлет! Его кстати с яйцами делают! Это такие беленькие камушки овальной формы! Ага да, вот эти!»

Взбив яйца со столовой ложкой молока, я перевернула ломтики бекона на другой бок и сдвинула их на край сковороды, чтобы освободить место под лук.

– Я могу чем-то помочь? – прозвучавший прямо над ухом голос заставил меня вздрогнуть и, будь у меня в руках нож, а не вилка, я бы точно порезалась.

– Чем, например?! – обернувшись, нервно уточнила я.

– Ну... например, взбить яйца, – криво усмехнувшись, предложили мне, кивнув при этом на миску. – У нас в департаменте это базовый навык.

Я прыснула смехом.

– Полезный навык… в целом, – согласилась я. – Но не в этот раз. Спасибо за предложение, но эти яйца, – кивнула я вслед за ним на миску, – для омлета взбиты достаточно.

В этот момент как раз схватился золотистой корочкой лук, и я, словно, за спасительный круг схватилась за миску с помидорами.

За моей спиной на несколько секунд повисло молчание – вслед за чем мой непонимающий тонких намеков гость сделал еще один шаг вперед…

Запахло морем, дождем, мятой и чем-то неуловимо-терпким мужским и, к сожалению, весьма приятным.

Мои и без того дезориентированные тараканы окончательно лишились почвы под ногами, а и без того, активно махающие крыльями бабочки, словно бы сошли с ума. Хотя почему словно? Они в прямом смысле слова – взбесились!

– Я отлично владею ножом, или, например... – мужские пальцы легко, словно перышки, коснулись тесемки фартука на моем плече, типа чтоб поправить, и к тараканам и бабочкам добавился ещё и табун мурашек…

Но я не какая-нибудь там шестнадцатилетняя девчонка, чтобы не справиться с какими-то там бабочками! И, тем более, мурашками! Где бы первые – не порхали, а вторые – не вызвали дрожь!

Я взрослая женщина, с огромным управленческим опытом. У меня по струночке даже налоговые инспектора ходили!

Развернувшись на каблуках – на самом деле, на босых пятках – и сделав при этом шаг в сторону – само собой, исключительно ради того, чтобы высыпать помидоры в уже притомившийся в их ожидании лук, а вовсе не потому, что у меня предательски подогнулись колени – я увеличила разделявшее нас расстояние.

Громкое шкварчание овощей заглушило мой судорожный выдох, а необходимость воссоединения их с беконом и приправленной мускатным орехом яично-молочной смесью привело в чувство тараканов.

– …я мог бы подержать сковороду…

– Нет, не могли бы. Сковороду мне удобней держать самой, – ровным, деловым тоном уведомила я, делая ещё один шаг в сторону – теперь, чтобы заняться блинчиками, естественно! – А вы, Ваше Сиятельство, если, действительно хотите помочь, можете достать тарелки, вилки, салфетки… Верхний шкафчик слева от вас.

Сиятельство замер, и я почти услышала, как в его голове со скрипом проворачиваются шестеренки, решая – продолжать ли наступление или отступить.

– Слушаюсь и повинуюсь, госпожа шеф-повар, – раздался, наконец, за моей спиной тихий, чуть насмешливый голос, и запаха моря, мяты и всего прочего дрогнул и отступил.

Скрипнула дверца шкафчика.

Я, поглядывая на омлет, занялась блинчиками.

Просеяла в миску тонким снежным холмиком муку.

Звякнул фарфор.

Перевернула омлет.

Вбила в муку яйца – четыре штуки. Чуть взбила венчиком – пока желтки и белки не слились в гладкий золотистый поток. Не переставая помешивать – блинчики не терпят комочков – влила тонкой струйкой молоко.

Сняла готовый омлет со сковороды.

Позади меня зазвенели вилки.

Добавила щепотку соли, ложку сахара. Капельку растопленного сливочного масла – для нежности.

И снова – мешать, мешать, мешать до тех пор пока тесто не станет совершенно однородным, с тонкими дрожащими пузырьками на поверхности.

Венчик в моих руках двигался практически сам по себе.

Первый блин – вопреки пословице – получился не комом, а тонким, кружевным, с крошечными дырочками и карамельной каёмкой по краю.

Я подбросила его на сковороде, он послушно перевернулся и приземлился с тихим шлепком.

Бабочки наконец угомонились. Таракашки снова поймали дзен, и столь глубоко в него погрузились, что я не сразу поняла, что чего-то не хватает…

И лишь только на третьем или четвертом блине, до меня дошло – на кухне как-то слишком уж тихо.

Я обернулась.

Сиятельство стоял у столешницы и смотрел на меня с задумчивой, легкой улыбкой.

– Что? – пряча за вопросом охватившее меня смущение, спросила я.

– Ничего, – покачал он головой. – Просто… я никогда не видел, как готовят блины. Вы их подбрасываете… – одновременно растерянно и удивленно то ли уточнил, то ли констатировал факт он.

– Подбрасываю, – пожала плечами я. – Мне так удобней.

– А если упадёт?

– Не упадёт.

Не упал. Ни этот, ни следующий, ни следующий за ним. Стопка росла – блины выходили один в один – тонкие, ажурные, идеально круглые.

Часть я свернула треугольничками с сыром и мелко рубленной зеленью, часть сложила пополам – к ним я планировала подать варенье в ассортименте и мед.

Наконец, все было готово.

Омлет – порезан на щедрые порции. Стопка блинчиков – высокая, чуть покачивающаяся, как Пизанская башня. Вишневое, клубничное, малиновое варенье и мёд торжественно выставлены на стол.

Я сняла фартук, повесила его на спинку своего стула и, подхватив свою чашку с чаем, села напротив своего гостя.

– Завтрак подан, Ваше Сиятельство! – взмахнув воображаемым мушкетерским плюмажем, объявила я. – Прошу не судить строго! Сами видели я его лепила из того что было.

Сиятельство окинул взглядом стол, затем меня – и в серых глазах его мелькнуло нечто такое, от чего мои бабочки, только-только пристроившиеся в зрительном зале, встрепенулись и навострили усики.

– Не буду, – сложив губы уточкой, с самой серьезной физиономией пообещал он мне и тут же подцепил вилкой щедрый кусок омлета – за которым, как я и обещала, тянулись аппетитные сырные нити – и отправил его в рот.

Прикрыл глаза и начал медленно, со вкусом жевать.

Я в ожидании вердикта замерла с улыбкой на устах, мои тараканы – затаили дыхание и скрестили на удачу лапки…

Утреннее солнце, пробившись сквозь щелку в зановеске, легло на столешницу тёплым пятном, поймав в свой луч поднимающийся от чашек пар.

На осунувшемся лице Сиятельства меж тем появилось выражение блаженства.

– Боги… – открывая глаза, почти простонал он. – Аннет, это просто преступно вкусно. Если бы я знал, что вы так готовите, я бы поселился у вас, а не у мэра.

– Это всего лишь яйца и бекон, – смущенно фыркнула я. – Уверена, что у Лилиан омлет получается не хуже.

– Возможно, – согласился он со мной и… тут же возразил: – Но я в этом очень сомневаюсь! Потому что это… – он замолчал, типа не найдя слов, – это… Короче, – махнул он рукой, – это так вкусно, что если вдруг вы и в самом деле подмешали в это, –ткнул он в омлет вилкой, дабы подцепить бекон, – мышьяк, я все равно умру со счастливой улыбкой!

Я прыснула.

– Что ж тогда на здоровье! – расплылась я в польщенной широкой улыбке, чувствуя как в груди разливается приятное тепло и только сейчас осознавая, насколько для меня было важно, чтобы ему понравилось.

После этого какое-то время мы ели молча. Мой гость отдавал должное завтраку с сосредоточенностью изголодавшегося хищника, я же насыщалась куда более размеренно и умеренно, всё больше налегая на травяной чай. Нет, дело было не в том, что я боялась отпугнуть Его Сиятельство своим аппетитом – просто за годы борьбы с лишним весом есть не спеша и небольшими порциями – это стало даже не привычкой, а безусловным рефлексом.

Блинчики были удостоены даже ещё больших похвал, чем омлет. Нежные конвертики с сыром и зеленью, равно как и те, что таяли под малиновым вареньем и мёдом, исчезали с тарелки с пугающей скоростью, сопровождаясь такими комплиментами, что мои бабочки снова расправили крылья. Почувствовав, что заливаюсь румянцем, я опустила взгляд в чашку – в надежде прикрыться паром, как занавеской – и дабы сменить тему, спросила:

– Так значит… вы считаете, что у меня был эмпатический откат?

Вопрос вышел как бы между прочим. Как бы невзначай. Как бы к слову пришлось. Тот факт, что я репетировала его в голове последние секунд тридцать, подбирая интонацию, значения не имел. Главное – результат.

Дэмиан Эйрхарт, как раз потянувшийся за очередным блинчиком, задержал руку на полпути. Его взгляд – только что затуманенный удовольствием от вкусной и сытной еды мгновенно прояснился.

– Да, – кивнул он, завершив прерванное движение и положив блинчик на свою тарелку. – А что же ещё?..

– Спасибо, – коротко выдохнула я и тут же уткнулась в свою чашку.

– За что? – на меня посмотрели с искренним недоумением.

Я дёрнула плечом – типа да так… просто – но отделаться не вышло: серые глаза напротив ждали более понятного ответа.

– Просто… – я чуть крепче обхватила чашку ладонями, – я боялась, что…

Я снова уставилась в свою чашку – мятная веточка всё также плавала на дне.

К моему облегчению, на сей раз меня поняли.

Дэмиан Эйрхарт покачал головой. Медленно, с легкой, чуть ироничной усмешкой, в которой не было ни тени насмешки.

– Даже и мысли не было, – мягко сказал он. Затем чуть склонил голову набок, криво усмехнулся, и уточнил: – Точнее, когда я вас только увидел, то… да, – он снова криво усмехнулся, на этот раз ироничнее. – Первая мысль была именно эта. Но потом вы рассказали об огне. О том, что он – везде. И о том, что вы обгорели до мяса…

Он замолчал, крутя в пальцах чайную ложку.

– Хотя у меня самого таких снов никогда не было, – продолжил он, глядя куда-то мимо меня, взгляд его снова затуманился – но на сей раз уже явно не от удовольствия, – откаты жаром мне, как дракону, хорошо знакомы. Ощущение, когда тело горит так, словно ты плавишься изнутри, что хоть в прорубь, хоть в колодец… Такого никому, даже врагу, не пожелаешь.

Он тряхнул головой, отгоняя какое-то воспоминание, и «вернулся».

– Дальше просто, – кивнул он, глядя уже определенно и точно на меня, – вы берегиня, значит откат был не столько магический, сколько эмпатический. Мне ведь не показалось, что там в горах, вы пришли в ужас, когда поняли, что сделали?..

– Нет, не показалось, – отрицательно покачала я головой, неосознанно скользя подушечкой среднего пальца по кромке чашки – туда-сюда, туда-сюда.

На кухне повисла тишина… Но не тяжёлая, не давящая, а когда молчание говорит больше, чем слова. Он – смотрел на меня. Я – на мятную веточку на дне чашки. И между нами…

В прогретом утренним солнцем воздухе повисло невесомое, хрупкое, как крылышки мотылька, ощущение чего-то… чему я не могла найти другого определения, кроме как нечто волнующе-восхитительное.

– Аннет… – позвали меня бархатным, до дрожи нежным и проникновенным голосом.

– Ммм?.. – закусив нижнюю губу, наконец подняла я взгляд.

В серых, глубоких, как осеннее небо перед грозой глазах напротив тлели искры…

Дэмиан чуть подался вперед, явно собираясь сказать что-то, что – я знала это наверняка – мне очень-очень понравится.

Тараканы и бабочки замерли…

Воздух между нами сгустился так, что его, казалось, можно было бы резать ножом…