Текст книги "Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 2 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 36

– Зато мы понимаем, – негромко, но веско произнёс Дэмиан Эйрхарт – в голосе его, несмотря на слабость, звякнула сталь, заставившая ученого, судя по тому как изменился его взгляд, мгновенно забыть о гениальности химеры и сосредоточиться на её чудовищности, – что кто-то эту систему химер собрал по кусочкам и синтезировал в единый организм. Кто-то её вырастил. И кто-то за ней присматривает. – Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. – И сделал всё это этот кто-то явно не из научного интереса.

– Именно, – скрестив руки на груди, кивнула Делия. – Контролируемая плантация хищных, кем-то специально созданных, химер глубоко в горах, да ещё и с вооружённой охраной… За этим, во-первых, стоят большие деньги и долгие годы в закрытой, хорошо оборудованной лаборатории. Во-вторых, огромное влияние и связи, которые обеспечили этому кому-то доступ к ресурсам – к редким и запрещенным ингредиентам, к таким же редким и запрещенным трактатам по химерологии и прочим наукам, которых, насколько я понимаю, нет в свободной продаже… – она вопросительно посмотрела на Вейлана.

С лица которого после этих слов окончательно схлынул научный восторг, сменившись тревожной мрачностью.

Он отрицательно покачал головой. Мол, нет, конечно же, всего этого нет в свободной продаже.

– Как по мне, то вложенные усилия и затраченные средства говорят лишь об одном…

– Это оружие, – не дослушав её, констатировал Тарвин. – Хотя и довольно странное… – он на миг задумался, отведя взгляд в сторону, вслед за чем вновь перевел взгляд на коллег и высказал предположение: – Или… может… это испытательный полигон?

Все присутствующие переглянулись и пожали плечами, кроме Грейва – он, наоборот, глубоко задумался и нахмурился.

– Как вариант, – часто, закивав как болванчик, озвучил общее мнение Рорик.

– Н-да, – согласился с ним Грейв и вдруг глаза его распахнулись. – Погодите…

Похоже, что зацепившаяся за слово «испытательный полигон» мысль, которая вертелась на краю его сознания последние несколько минут, оформилась.

Он повернулся к Дэмиану Эйрхарту.

– Шеф, – медленно проговорил он, – ещё до того, как всё завертелось. Ты что-то почувствовал, помнишь? Ты ещё сказал, что у тебя, словно бы чувство дежавю. И я тоже это почувствовал. Через тебя… твои чувства, я имею в виду. Ты и в самом деле испытал чувство дежавю. И также ты испытал инстинктивный страх. Ты мгновенно подавил его, но я почувствовал, как ты содрогнулся. Что это было? Точнее, о чем ты в тот момент вспомнил? Что тебя насторожило настолько, что по твоему позвоночнику пробежал холодок?

Восемь пар глаз обратились к задумчиво нахмурившемуся «шефу.

– Нет, – отрицательно покачал он головой. – Я не вспомнил. Это было… – Он замолчал. Потом заговорил снова, и каждое слово давалось ему с видимым усилием – как будто он не говорил, а выдирал из себя что-то острое и ржавое. – Просто ощущение… Такое же как… – Он снова замолчал, уставившись прямо перед собой. Лицо его было спокойным – тем особенным, страшным спокойствием человека, который держит себя в руках ценой такого усилия, что дрожат не мышцы, а воздух вокруг. – Как в ту ночь.

Последняя фраза упала как камень в колодец и наступила… тишина. Тяжелая. Душная. Давящая. Делия, судорожно вздохнув, прижала к губам ладонь. Разминавший кулаки Тарвин уронил руки на колени. Грейв и Торн отвели взгляд в сторону. Сова облизала губы и судорожно сглотнула.

Я и мальчишки, разумеется, ничего не знали о той ночи, но ни мне, ни им даже в голову не пришло попросить просветить и нас. И без слов было ясно, что в ту ночь произошло что-то страшное.

Минуту молчания первой прервала Делия.

– Это могли быть эти же твари? – кивнув на плантацию, перевела она взгляд на Вейлана.

Последний сначала часто заморгал, затем уставился на неё так, словно она спросила, не могла ли вчерашняя гроза быть вызвана чиханием козы.

– Что? – он даже слегка отшатнулся. – С чего вы вообще… – Он снял очки и принялся нервно протирать их, глядя куда-то в свои ментальные таблицы и схемы.

– С того! – огрызнулась Делия. – Думай, Аркан! Думай!

Она не повысила голос и в её тоне не было угрожающих ноток – только усталость и раздражение, но Вейлан вдруг словно стал меньше ростом. Он сутулился, вжал голову в плечи, торопливо водрузил очки обратно на переносицу – пальцы его при этом заметно подрагивали – и заговорил. Быстро, сбивчиво, как человек, который либо боится говорящего, либо… по уши, до не помню и не контролирую себя, влюблен.

Определенно влюблен и определённо безнадежно, или думает, что безнадежно, подумала я, вспомнив как скрипел зубами, рычал и изображал «когти» всемогущий единственный и неповторимый Карающий клинок самого Императора, а Вейлан лишь играл в испуг, отшучивался и намеренно растягивал удовольствие.

– Я… я не могу сказать, – Он вскинул ладони, словно выставляя щит между собой и её раздражением. – В ту ночь мы столкнулись с последствиями, а не с самим источником… Мы прибыли на место спустя почти пять часов. Почти пять часов! И от тел ничего не осталось. Совсем ничего! – Он сделал ударение на последних двух словах, словно бы говоря – и вот как? Как, по-вашему, при таких вводных данных, я могу что-то утверждать? – Магический фон был искажён. Датчики зафиксировали лишь остаточный всплеск некротики – смерть, холод, разложение… короче, полный спектр маркеров некротического воздействия. – Он снова снял очки, покрутил их в руках, надел. – Там просто не с чем было работать. Просто земля. Ощущение было такое, что ребят либо земля поглотила, либо они… – скривившись и закусив нижнюю губу, он щёлкнул пальцами обеими рук – …просто испарились. – Он нервно облизнул губы и бросил быстрый, почти умоляющий взгляд на Делию. – Ты же помнишь мой отчёт? И отчёт Совы? Там не с чем было работать! Поэтому, я не могу… просто не могу… у меня просто нет данных связать это с чем-то подобным, – он мотнул головой в сторону плантации.

Последние слова он почти выкрикнул – и тут же осёкся, зажав рот ладонью, словно сам испугался собственной вспышки. Несколько секунд он тяжело дышал, уставившись в землю, потом медленно убрал руку и продолжил – уже тише, глуше, без прежнего надрыва:

– Ни прямых, ни косвенных. Вообще никаких данных.

– То есть, – усмехнулась Делия, – и утверждать обратное ты тоже не можешь?

Вейлан ответил не сразу – чуть склонив голову на бок он в течение нескольких секунд просто смотрел ей в глаза, затем отрицательно покачал головой.

– Нет… то есть, да, не могу.

– Полное отсутствие тел. Полное. Не частичное, не фрагментарное. Ни костей, ни зубов, ни фрагментов снаряжения. Ни единой пуговицы, ни единой пряжки. Ни-че-го… – глядя на Грейва, задумчиво проговорил Рорик.

– И бегающие кусты, – понимающе кивнул тот.

– И аномальный магический фон и остаточный всплеск некротического спектра, – добавила Сова.

– И лес? – посмотрев на шефа, вставила также и свои пять копеек Делия.

– Да, – кивнул Дэмиан Эйрхарт. – Самый обычный лес. Птицы пели. Трава была почти по пояс, сочная, зеленая. И запах… – голос его звучал тихо и даже как-то задумчиво, и всё же каждое его фраза падала тяжело, как могильная плита. – Очень приятный запах. Все было тихо. И ничто не предвещало беды. И мы расслабились…

– Лес! Конечно же! – Вейлан поднял палец, и в его голосе прорезалось возбуждение исследователя, нашедшего недостающий элемент пазла. – Вот она связь! Несоответствие! Которое сводило нас с ума! Приборы вопили о мертвой зоне, а мы видели лес!

– А никакой мёртвой зоны не было, – сразу же понял к чему клонит ученый Грейв. – Были бегающие кусты.

– Которые, почувствовав добычу, напали, точно так же как и на нас, только в том вашем случае, шеф, всё происходило не на открытой горной местности, а в лесу, в высокой траве и в темноте! – поддержал его Рорик.

– Они просто схватили добычу и сбежали! Вот почему не было тел! И вот почему тебя, шеф, собирали чуть ли не по кусочкам! Эти твари не просто впились в твоё тело щупальцами, но и успели туго спеленать тебя! – победно заключила Делия и обратилась к лекарке: – Так ведь, Сова?..

– Не совсем… – задумчиво проговорила последняя. – Если бы это были лозы, должны были статься следы органики, а шеф был… чист. Истерзан, переломан, но чист. Ни куска стебля, ни слизи, ничего… Я точно это помню.

– А ничего и не могло быть, – ответил ей Дэмиан. – Это был эвакуационный портал, который в целях моей безопасности настроен только на мою ауру. Всё чужеродное, что не является мной, при переходе через такой канал отсекается.

– Сгорает, – догадалась Делия.

– Сгорает, – кивнул Дэмиан. – В драконьем пламени. – Он медленно, морщась от боли, сел, опершись на руки. – Которое совершенно безопасно для меня, но не для них, кивнул он в сторону кустов.

– Маркус, Дженни, Бром… – прошептала Делия, и по её щекам ручьём покатились крупные слезы, которые она зло вытирала, но они все равно лились и лились. – Эти твари не просто их сожрали, они… О боги! Нет, я не могу! – и она, очевидно, не в силах сдержаться, закрыв лицо руками, зарыдала вслух.

Тарвин шагнул к ней и бережно опустил свою огромную ладонь на её вздрагивающее правое плечо и легонько сжал его. Он ничего не сказал, лишь тяжело вздохнул.

Вейлан тоже было дернулся к Делии и даже приподнял руку, чтобы коснуться её левого плеча, но так и не решился. Его пальцы лишь беспомощно сжались в кулак, и он отвернулся, болезненно морщась.

В течение нескольких минут все молчали. Даже мальчишки, до сих пор болтавшие без умолку, притихли, инстинктивно схватившись за руки.

Наконец, тяжелую тишину, нарушаемую лишь приглушенными рыданиями Делии да завыванием ветра в ущелье, прервал глухой голос Дэмиана Эйрхарта.

– Грейв, – обратился он к своему заместителю. – Сообщи наше предположение в штаб. Пусть отправят разведгруппу и проверят. Только предупреди так, чтобы до них точно дошло, что с этими кустами шутки плохи. Нет, стоп! Не так сделаем…

– Какие еще разведгруппы, шеф?! – прервав его на полуфразе, вскинулся Тарвин, от возмущения он сжал свои пудовые кулачища так, что костяшки хрустнули. В глазах его плясали искры неистовой, неукротимой жажды мести. – К демонам разведку! Пусть сразу отправляют и сюда, и туда отряд драконов для зачистки! Уничтожить всю эту мерзость и дело с концом! Один заход – и от этих перекати-поле вместе с их матками и грибницами останется только оплавленный камень. Чисто, быстро, гарантированно!

– Драконы?! – встрепенулся Ивко, но тут же был одернут тычком под ребра и осуждающе-предупреждающим взгляда от Уилла – мол, молчи, а то вспомнят о нас и прогонят!

– Вот именно! – поддержала меж тем Тарвина утирающая слезы Делия – движения её руки были резкими, злыми. Голос звучал хрипло и надсадно, но решительно. – Выжечь мерзость к гайровой матери!

И я, признаться, тоже в тот момент подумала, что идея прекрасная. Сжечь, к чертовой матери, и забыть.

Но Дэмиан Эйрхарт был другого мнения.

– Отставить истерику! – подняв руку, резко осадил он своих агентов. – Никаких драконов! Пока никаких. Сначала нужно изучить эту дрянь. Понять, как именно её используют. И, кто за этой плантацией стоит!

Ни Делия, ни гигант не были с ним согласны, однако возражать не посмели, по крайней мере, вслух. Первая обиженно всхлипнула, второй выразил свой протест тем, что поджал губы.

– Шеф прав, – поддержал его Грейв и примирительно продолжил: – Гром, Пламя, сами посудите, кто-то вложил колоссальные средства и время в создание этой хищной флоры. И всё это – ради чего? Ради бегающих по горам и лесам кустов? Какой в ней практический толк?.. – потирая подбородок, задумчиво проговорил он. Вслед за чем объяснил свою мысль: – Как оружие или как армию их использовать можно лишь на очень ограниченной территории, на которую противника сначала ещё заманить нужно…

– Совершенно верно! – поднял вверх указательный палец ученый, воодушевленный тем, что его желания совпадают с решением начальства. – Солдаты этой экосистемы жестко привязаны! Радиус их перемещения ограничен физиологией – они не могут уйти далеко от маток. Не говоря уже об уязвимости к драконьему пламени…

– Вот-вот! – кивнул Рорик. – В империи, в которой каждый второй боевой маг – дракон, никто не стал бы создавать уязвимых к драконьему пламени боевых химер.

– Именно, – в свою очередь поднял вверх указательный палец карающий клинок. – А значит, это не конечный продукт, а…

– Может как армию их использовать и нельзя, но как охранную систему вполне! – с явным вызовом в голосе перебила его Делия. – Ты не думал об этом, шеф?

– Или средство уничтожения улик, – поддакнул ей гигант. – Идеальная могила, которую не нужно ни копать, ни закапывать!

– Нет, не думал, – усмехнулся карающий клинок, отвечая первой. – Драконье пламя, помнишь?

– И то, что каждый второй в нашей Империи дракон? – поддержал его Грейв. – Что же касается, улик, то…

– Снова, драконье пламя! – хохотнув, закончил за него Рорик. – Оно уничтожает улики так, что закапывать просто нечего!

– Именно, – снова поднял вверх указательный палец теперь уже не просто усмехающийся, а ухмыляющийся карающий клинок и закончил свою мысль. – А значит, мы имеем дело с чем-то, о чем пока даже представления не имеем! А потому, Аркан, – обратился он к ученому, – подготовь для штаба перечень маркеров – что именно искать, какие приборы взять, короче всё, что поможет разведгруппе засечь химер. – А теперь вы, – повернулся он к Ивко и Уиллу. Взгляд его смягчился и потеплел: – Вы оба держались не как испуганные дети, а как настоящие мужчины, – в голосе его не было ни снисхождения, ни сюсюканья – это был тот же ровный, уважительный тон, с каким он разговаривал со своими людьми. – Потому я не стану читать вам лекцию о государственных тайнах. Вы и сами видели достаточно, чтобы понять: то, чему вы сегодня стали свидетелями, и то, что услышали – не подлежит разглашению. Поняли ведь? Я не ошибаюсь?

– Конечно! Конечно поняли! – дружным хором заверили его оба и тут же смущённо покосились друг на друга – мол, ну что мы и в самом деле, как дети! – едва до них это дошло, они вытянулись по струнке и, не сговариваясь, положив сжатую в кулак руку на грудь, отрапортовали:

– То есть, нет! Не ошибаетесь, Ваше Сиятельство! Мы всё поняли!

– Можете на нас положиться, – торжественно добавил Уилл. – Никому ни слова!

– Ага! Вообще никому! И никогда! До скончания веков! – горячо поддержал его Ивко, ударив себя в грудь, словно принося рыцарскую клятву.

– Молодцы! – похвалил их карающий клинок. – Ну что ж, раз вы меня понимаете, то и я проявлю понимание: и буду и дальше держать вас в курсе дела.

– Что?! Правда?! – глаза у обоих стали круглыми, как блюдца.

Ивко даже подпрыгнул на месте, но тут же спохватился и замер, словно боялся, что если отомрет – то проснётся.

Уилл пребывал под ничуть не меньшим впечатлением – он замер с полуоткрытым ртом, по очереди переводя взгляд с Карающего клинка на Ивко и обратно, будто ожидая, что кто-нибудь из них сейчас скажет: «Шучу».

– Вы… вы это серьёзно?! – наконец выдавил он севшим от волнения голосом.

– Это… это же… – Ивко задохнулся, не в силах подобрать слов, и только отчаянно закивал, словно его шея разучилась делать что-либо другое.

– Не-ве-роят-но кру-ууууу-то! – закончил за него Уилл. – То есть… – окончательно смутившись, исправился он, – мы очень… признательны за оказанное доверие, Ваше Сиятельство.

– Очень! Очень! Очень признательны! – поддакнул Ивко. Голос его на «очень признательны» дал петуха, от чего его уши загорелись маковым цветом.

Глава 37

Солнце палило нещадно.

Оно обжигало шею и обнажённые руки. Под лёгкой льняной туникой скатывались на грудь капли пота. Я задыхалась. Горячий воздух, густой и тяжёлый, словно расплавленный свинец, забивал горло и лёгкие, и каждый вдох давался с таким трудом, будто я дышала через мокрую тряпку, пропитанную не водой, а жидким огнём.

Но я не могла остановиться. Не могла передохнуть. Не могла даже замедлить шаг.

Что-то тянуло меня вперёд. Что-то, у чего не было ни голоса, ни формы – лишь направление. Словно невидимая нить, привязанная к моей грудной клетке – к тому месту, где, тяжело, с перебоями, билось сердце. С каждым его отдающимся в висках ударом она натягивалась всё сильнее, увлекая меня…

Куда она меня тянула за собой – я не знала.

Знала лишь, что должна идти.

Под ногами хрустело. Земля здесь была мёртвой – чёрной, спёкшейся, покрытой застывшими волнами некогда раскалённой лавы. Кое-где из трещин поднимались мутные, дрожащие от жара струйки – то ли дым, то ли пар, то ли последние вздохи агонизирующей в предсмертных муках земли.

Ни травинки. Ни жучка. Ни даже мёртвого сухого стебля. Ничего. Выжженный, оплавленный, навеки умолкнувший мир.

Я не помнила, как здесь оказалась. Не помнила, кто я. Не помнила ни своего имени, ни своего лица, ни откуда пришла и куда шла до того, как очнулась на этой раскалённой, мёртвой, бесконечной чёрной равнине.

Помнила лишь, что…

Открыла глаза – а надо мной белое, выцветшее, без единого облачка небо. Подо мной –горячий, как сковорода камень – из-за чего невыносимо пекло спину и, ещё более невыносимо, ноги. Подозреваю именно эта боль и привела меня в чувство.

Я встала. Точнее, попыталась встать…

Оперлась ладонями о камень – и тут же с коротким сдавленным воплем отдёрнула руки: раскалённая поверхность обожгла кожу так, словно я сунула ладони в костёр. Скрюченные от боли пальцы, сами собой прижались к груди.

Но лежать было хуже. Гораздо хуже. Жар буквально убивал меня – спина не просто горела, мне казалось, что она спеклась с камнем.

Боль отупила меня, поэтому тело приняло решение само – упершись кулаками в камень, я рывком вскочила на ноги.

Ступни полоснуло огнем и я запрыгала как на углях. Хотя почему как?..

Бросив взгляд вокруг, я не увидела ничего живого. Ни единого намёка на хоть что-то живое…

Я стояла посреди мёртвого запертого в глухое кольцо гор плато – огромного, чёрного, изуродованного, словно покрытая струпьями и язвами спина чудовища. Вздымающиеся вокруг меня сквозь дрожащую пелену зноя бесформенные скалы, казалось, были вылеплены из воска – настолько они были оплывшими. Некоторые из них напоминали сгорбленные, скорчившиеся, застывшие в вечной агонии человеческие фигуры.

Справа и слева от меня змеились расщелины, из которых, будто дыхание самой преисподней, поднимался удушливый жар, горячий до такой степени, что воздух, соприкасаясь с ним, дрожал и плавился. А из некоторых – и вовсе, словно кровь из рассеченной вены, выплескивалась лава. Густая, размеренно пульсирующая она вздувалась пузырями, которые, лопаясь с мерзким чавканьем, плевались клочьями серного дыма.

Повсюду лежали глыбы – обугленные, растрескавшиеся, покрытые белёсыми разводами пепла, словно кости, разбросанные по полю недавно отгремевшей битвы.

И всё. И больше ничего…

Ничего, кроме мёртвой, выжженной земли. Ничего, кроме жара, марева и тишины, от которой звенело в ушах.

Или все же в ушах звенело от невыносимой боли в даже не обожжённых, а по ощущениях, в буквальном смысле, объятых пламенем ступнях?

Не знаю, как долго я прыгала – две, пять, десять секунд, вряд ли дольше – пока не ощутила в груди тянущее меня куда-то чувство…

Поскольку стоять на месте в любом случае было невозможно, я пошла… Точнее, поскакала, пошкандыбала, похромала, поползла.

Сколько я шла – час, два, полдня, два дня? – я опять же не знала. Время для меня словно бы не существовало. Существовали только шаг, вдох, ещё один шаг, ещё один вдох, и снова ещё один шаг, и ещё один вдох…

Ещё были подъёмы – бесконечные, изматывающие… Порой приходилось даже карабкаться вверх, цепляясь за острые, обжигающие ладони выступы, сдирая при этом в кровь кожу, лишь для того, чтобы, поднявшись, увидеть перед собой спуск. Такой же бесконечный. Такой же изматывающий…

Ещё был раскалённый камень под дымящимися подошвами, которые я давно уже не чувствовала.

И солнце – огромное, беспощадно палящее, неподвижно зависшее в зените, как если бы его кто-то гвоздями приколотил к небосводу.

Сначала мне показалось, что это ветер. Но это не был ветер – воздух был неподвижен, как стоячая вода в пересохшем пруду.

А звук всё же доносился. Тихий, едва уловимый, он мерно накатывал откуда-то из-за края слуха – и отступал, и накатывал снова… Как прибой. Как плеск волн о берег.

Плеск волн о берег?

Но это же совершенно невозможно!

Я остановилась и медленно обвела взглядом горизонт. Всё тот же чёрный камень. Всё те же дышащие серным жаром расщелины. Всё та же мерно пульсирующая в разломах лава. Всё то же глухое и непроницаемое кольцо оплывших скал. Ни щели, ни прохода, ни намёка на то, что за ними вообще существует что-то, кроме такой же мёртвой, выжженной пустыни. И самое главное, всё тот же невыносимый, выжигающий легкие удушливый жар!

Мираж. Слуховой мираж. Поняла я. И даже не удивилась. Рано или поздно это должно было случиться.

Я усмехнулась и пошла дальше…

Плеск моря, как положено порядочной галлюцинации, вызванной умирающим от обезвоживания мозгом, не отставал – напротив, он креп, наливался глубиной, обрастал подробностями: шипением пены, перестуком камешков, тяжёлым, утробным перешептыванием волн, запахом соли и водорослей…

С каждым новым вздохом воздух всё меньше обжигал мне горло, пока не вошёл в лёгкие легко, свободно, нежно…

Обдав влажным теплом.

Уходил также и жар…

Медленно, словно бы крадучись, чуть ли не миллиметр за миллиметром. Сначала перестали печь ступни. Затем ноги ниже колен. Затем бедра, живот, грудь, плечи…