Текст книги "Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 2 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 29

Грейв и Рорик обернулись на наши крики – и застыли…

За какие-то секунды – буквально за несколько ударов сердца – кусты окружили их…

Два десятка, три, возможно, больше – сколько было не разобрать – серо-бурая, покрытая отливающей на солнце слизью, масса слилась в сплошную шевелящуюся волну, кольцо которой сначала, подобно захлопнувшихся на добыче челюстей капкана, сомкнулось вокруг них, отрезая их от тропы, от скал, от нас... от любого пути к отступлению, а затем – неумолимо, как петля на горле – стало сжиматься…

– Они их окружают! – вцепившись в мой рукав, в ужасе прошептал Ивко.

Грейв выхватил из-за спины клинки, Рорик одновременно с ним вскинул руки – закрывая себя и побратима защитным куполом.

Однако хищные шары это не остановило – обнаружив на своём пути препятствие, они с треском лопнули, выпустив наружу сотни длинных, сочащихся мутной слизью щупалец, которые с тошнотворным чваканьем, напоминающим звук присосавшейся пиявки, впились в магическую преграду.

Сказать, что это выглядело жутко, значит ничего не сказать…

Сочащиеся слизью плети пульсировали, раздуваясь, словно перекачивающие кровь вены, и с каждым толчком ровное и яркое сияние купола становился всё более тусклым…

– Они питаются магией, – прошептал стоявший со мной рядом Дэмиан Эйрхарт. – Это хреново…

«Хреново – не то слово», – с ужасам наблюдая за тем, как одно из щупалец – длинное, чёрное, блестящее от слизи – пробилось сквозь защиту купола, подумала я.

И то, что Грейв тут же его укоротил, ничуть меня не успокоило.

Обрубок этого, так сказать, побега ещё извивался на земле, а барьер уже прорвало ещё в двух местах.

Реакция у Грейва была мгновенной, он рубил – быстро, яростно, почти не глядя – словно знал заранее, откуда появится следующая угроза. Казалось, он был одновременно везде. Он прикрывал Рорика, у которого от неимоверного напряжения дрожали руки и на лбу вздулись вены, со спины, с боков, сверху – не позволяя добраться до него ни одному щупальцу, и всё равно проигрывал – они лезли быстрее, чем он успевал их отсекать и они лезли отовсюду, прорывая защиту всё в большем количестве мест.

Краем глаза я видела, что Дэмиан Эйрхарт всем телом подался вперёд – челюсть его окаменела. На скулах перекатывались желваки. Кулаки его сжимались и разжимались. Сжимались и разжимались. Раз за разом. Как у человека, который изо всех сил удерживает себя на месте.

В течение первых пары минут он просто неотрывно смотрел на купол. На Грейва, танцующего внутри с мечом. На Рорика, чьи руки ходили ходуном от напряжения. На щупальца, прорывающиеся сквозь защиту одно за другим.

Однако стоило одному из щупалец метнуться к незащищённому боку следопыта, он не выдержал.

– Грейв, слева! – заорал он. – Слева, твою мать!!!

Грейв вряд ли услышал, скорее почувствовал своим особым чутьем – извернулся, отпрянул, рубанул наотмашь.

Карающий клинок облегчённо шумно выдохнул. Провёл ладонью по лицу. Снова сжал кулаки.

– Рорик, держи... – это уже тише, себе под нос, почти молитвенно. – Держи, дружище, ну пожалуйста, ну...

Купол мигнул. Потускнел ещё на четверть.

А буквально в следующую секунду одно из щупалец всё же достало Грейва – хлестануло по плечу, вспоров при этом и кожаный наплечник и кожу под ним.

– Да чтоб тебя!!! – взорвался герцог, и в его голосе было столько гнева, что я буквально физически ощутила – сейчас что-то будет…

И предчувствие меня не подвело – он вскинул руки, и воздух вокруг и между его ладоней мгновенно раскалился и задрожал, сгущаясь в плотный, гудящий от мощи огненный шар.

– Ух ты! – восторженно выдохнул Уилл.

– Ого! – глядя на ещё недавно ненавистного столичного важняка как на сошедшее со страниц легенд божество, подхватил Ивко. – Круто!

– Вам же нельзя! – вырвалось у меня. – Вы ранены и...

Я осеклась, потому что – толку…

Ослепительно-яркий шар пламени уже сорвался с его ладоней – и летел прямиком в беснующееся море щупалец.

Удар. Оглушительный грохот. Столб огня взметнулся к небу, разбрасывая горящие ошмётки во все стороны. Щупальца, ещё мгновение назад хлеставшие по куполу, корчились в пламени, сворачивались, обугливались на глазах.

– Юху-у-у! – Ивко подпрыгнул на месте, вскинув кулаки над головой, голос сорвался на визг. – Вот это мощь! Гори-гори ясно! Чтоб не погасло!

– Опачки! – вскинул вверх руки Уилл. – Вот вам! – он выпустил в сторону кустов серию хуков. – Вот вам гады, получайте! Это вам за моих овец!

Воздух между тем пропитался вонью – удушливой, сладковатой, липнущей к нёбу. Тошнотворный до рвотных порывов. Уилл закашлялся, зажимая нос рукавом. Ивко позеленел и согнулся пополам. Меня тоже замутило, но я заставила себя смотреть.

Несколько десятков щупалец, ещё секунду назад терзавших защиту, судорожно отдёрнулись от купола. Они бились в агонии, скручивались в чернеющие спирали, шипели, истекая кипящей слизью, и опадали на землю безобразными обугленными ошмётками.

Но вспыхнувшая было в груди радость и надежда, погасли даже быстрее, чем сам огонь.

И словно этого было мало, из глубины каменной чаши катились новые шары.

Много.

Слишком много.

Они лезли отовсюду – из-за валунов, из расщелин, из самих теней. Ползли прямо по дымящимся останкам своих «сотоварищей», давя их в кашу – и смыкали ряды.

Скрипнув от досады зубами, карающий клинок снова вскинул руки. Я видела, как вздулись на его шее и лбу вены, как побелели костяшки стиснутых пальцев, как он весь напрягся, вкладывая в удар всю свою ярость, все свои силы до последней капли, но еще не оправившееся после ранения тело предало его…

Между его ладонями зажегся гораздо более тусклый и слабый огненный шар, который сорвавшись с его пальцев лишь опалил щупальца, заставив их оторваться от купола лишь на мгновение.

– Ещё! – завопили Уилл и Ивко. – Нужно ещё!

Дэмиан Эйрхарт и сам понимал, что нужно ещё.

И он попытался…

Я видела, как исказилось от усилия его лицо, как задрожали его руки, как он стиснул до скрежета зубы. Я видела как он пошатнулся и как на его груди выступило, расплывшись по ткани кровавое пятно…

– Давай же… – прохрипел он.

Но жалкий сноп искр и струйка сизого дыма было и всё, что он смог из себя выжать.

– Проклятье... – схватившись рукой за грудь, прохрипел он. – Как же я так?.. Боюсь, ребята, я переоценил себя, – криво усмехнувшись, ответил он мальчишкам.

И если бы только это, но он ещё и привлек внимание кустов к себе, а значит, и ко мне и мальчишкам…

Глава 30

Часть покрытой слизью мерзости, словно повинуясь невидимому приказу, отделилась от терзающей купол Рорика основной массы и, развернувшись, устремилась к нам…

Сначала медленно – почти лениво – будто пробуя воздух на вкус, принюхиваясь к нашему страху, смакуя его.

Так медленно, что я даже успела понадеяться – может, они ещё передумают, может ещё пронесет.

Не пронесло…

Возможно, конечно, мне это лишь казалось – у страха, как известно, глаза велики – но в их неспешном движении было что-то настолько зловеще плотоядное, что у меня возникло стойкое ощущение того, что они…

Просто знали, что мы никуда не денемся и наслаждались нашим ужасом, впитывали его, как, за несколько секунд до этого впитывали магию из купола Рорика.

– Твою ж... – выдохнул Ивко, и голос его упал так же стремительно, как взлетел секунду назад.

Уилл опустил кулаки. Замер. И во все глаза уставился на надвигающуюся орду.

Я перевела взгляд на Дэмиана Эйрхарта.

Он стоял, тяжело дыша – бледный, с каплями пота на висках. Ладони его всё ещё дымились. Но огня между ними больше не было.

– Что будем делать?.. – голос мой прозвучал сдавленно и хрипло.

– Бегите… – прохрипел он, пытаясь выпрямиться, но ноги его не держали. Но он всё же выхватил меч и встал между нами и надвигающейся угрозой. Рука его заметно дрожала. Пятно крови на груди расползалось пугающе быстро, пропитывая камзол темным, влажным пятном. – Уводите детей, Аннет! Живо!

– Но вы не справитесь сами, – прошептала я. – Вы...

– Уводите детей, я сказал! Живо!

Я обернулась назад.

Единственным путём к отступлению была узкая тропа, петляющая между валунами вверх по склону. Та самая, по которой мы пришли.

– Ивко, Уилл! Вы слышали?! Руки в ноги и бегом! – скомандовала я, хватая Ивко за плечи и разворачивая его к тропе.

Оба таращились на меня огромными глазами, бледные, перепуганные до полусмерти – и… не двигались с места.

– Бегом, я сказала! Так чтоб только пятки сверкали! – в прямом смысле слова, взашей, толкнула я их на тропу.

– Но… – заспорили они в унисон.

– Проклятье. Ну же!

Но мы слишком долго спорили…

Отвратительные клубки слизи, словно бы почувствовав, что часть добычи вот-вот уйдет, резко ускорились. Не то слово резко! Не прошло и секунды, а первые несколько шаров уже оказались в трёх шагах от нас – их щупальца хлестнули по воздуху там, где мгновение назад стояли Ивко и Уилл. Я буквально за мгновение до этого зашвырнула мальчишек себе за спину. Глупо. Безнадежно. Но инстинкт был сильнее разума.

– Бегите! – заорала я. – Нам нужна помощь! Неужели не видите!

На сей раз они меня послушались, но…

Беда вот таких долгих панических переговоров, когда умная мысля приходит опосля, в том, что, пока договоришься, уже бывает слишком поздно.

Дэмиан Эйрхарт был отличным мечником, но он был ранен, а силы были слишком не равны.

Первое, второе и третье щупальце отсек он, четвертое достало его, хлестнув по ноге – он упал на одно колено, но не выпустил меч. Рубанул снизу вверх, отсекая ещё одну плеть.

– Беги... те... – прохрипел он, не оборачиваясь.

Но бежать было некуда…

Тропу была перекрыта. Не знаю, как и когда, но несколько шаров оказались за нашей спиной.

Я сказала шаров? Нет уже не шаров, а чудовищ с обнажившей склизкое, жадно чавкающее нутро распахнутой пастью…

Уилл вцепился в мою руку так, что я почувствовала, как немеют пальцы. Ивко прижался ко мне с другой стороны – я ощущала, как бьётся его сердце. Часто-часто. Как у пойманного в силки зайца.

Со стороны купола донёсся крик – короткий, хриплый. Рорик. Я не рискнула обернуться, но краем глаза увидела…

Как мигнул и погас купол.

Как Грейв, со всех сторон облепленный щупальцами, уже не танцует, рубя направо и налево, а отбивается, как загнанный зверь.

Карающий клинок меж тем упал на оба колена и меч со звоном выпал из его руки.

– Нет! – закричал Ивко. – Нет-нет-нет!

Но кто ж его слушал! Уж точно не хищное перекати поле – щупальца обвились вокруг Дэмиана Эйрхарта и погребли его под собой…

Не зная, как ещё ему помочь, я наклонилась, схватила первый попавшийся в руку камень и швырнула в слизкую массу.

Камень застрял в упругих, вязких ветках, не причинив им никакого вреда.

Дэмиан Эйрхарт упал ничком наземь и затих.

Уилл не кричал. Он просто плакал – беззвучно, зажимая себе рот ладонью, чтобы не разрыдаться в голос.

Шары тем временем сомкнулись вокруг нас. Я чувствовала их запах – сладковатый, гнилостный, забивающий горло. Чувствовала влажный холод, исходящий от их слизистых тел. Видела, как внутри переплетения сухих веток пульсирует что-то влажное, живое, отвратительно-желтое. Чувствовала, как одна из этих мерзостей коснулась моей ноги – и кожу обожгло, словно крапивой, только в сто раз сильнее.

Я прижала мальчишек к себе. Крепко-крепко. Как будто это могло их защитить. Как будто моё тело – щит.

Ещё одно щупальце обвилось вокруг моего запястья. Боль прострелила руку до самого плеча. Затем ещё одно обвилось вокруг моей шеи.

«Ну вот и всё», – мелькнула полная безнадежности и отчаяния мысль.

Сейчас они навалятся всем скопом. И сожрут нас. Или высосут досуха, как высосали магию из купола.

Я закричала – или мне показалось, что закричала – а на самом деле из горла вырвался лишь сдавленный хрип.

Вслед за мной закричал и забился в моих руках и Ивко, и Уилл…

Я почувствовала, как по моим щекам текут слёзы.

Не от боли.

От бессилия.

От осознания собственной никчемности и вины…

От того, что паршивая я берегиня, если не могу защитить двух детей, которых сама же притащила в горы. Притащила на смерть.

От того, что никакая я не берегиня!

А самозванка!

От того, что Грейв и Рорик умирают в десяти шагах от меня, Дэмиан Эйрхарт – в двух, Ивко и Уилл – умирают в моих руках.

А я ничего не могу сделать.

От того, что всё это – так глупо, так бессмысленно, так несправедливо...

Ивко всхлипнул у меня под рукой:

– Мама... мамочка...

И что-то внутри меня – сломалось.

Или – наоборот – срослось.

Но я вдруг ощутила такую ярость…

Дикую, первобытную, сметающую всё на своём пути – подобно волне, что обрушиваясь на берег, не разбирает, что перед ней – лодка, скала или живой человек.

Подобно волне, которую мне всего несколько дней назад каким-то образом удалось остановить – теперь же я сама была этой волной.

Волной, у которой сорвало крышу.

Меня просто вдруг не стало.

Остались только ненависть, злость, чувство вины, омерзение и отчаяние – такие концентрированные, настолько абсолютные, что они выжгли всё остальное – сомнения, страх, боль…

Во мне не осталось ни мыслей, ни чувств, ни даже крови или костей – одна только раскалённая, слепая, воющая ярость…

Которая рванула из меня подобно лаве, извергнутой из только что проснувшегося вулкана.

НЕ ПОЗВОЛЮ! НЕ ОТДАМ! НЕ ПУЩУ!

Я не думала о том, что делаю – руки сами знали. Пальцы, которые вдруг скрючились, словно когти, сами чувствовали, сами ощущали…

Каждую каплю влаги, что текла в толстых, мясистых омерзительных стеблях, в каждом мерзком щупальце, в каждом листе-ловушке. Ощущали так ясно, словно они были частью этих, так называемых, растений.

Ненавистных мне растений.

Невидимые нити жизни которых я сейчас держала в своих руках…

Глава 31

Не знаю, откуда – но в тот момент, когда я резко рванула на себя эти незримые нити, я точно знала, что делаю.

И все равно рванула.

Неистово. Наотмашь. С силой. Со всей той яростью, что клокотала во мне, грозя разорвать меня изнутри.

Воздух вокруг меня вспыхнул жаром. Не огнём, а именно жаром. Тем жаром, который, пожалуй, можно ощутить лишь под палящим солнцем пустыни – боли я не ощущала, но откуда-то знала, что у меня мгновенно потрескались губы, запершило в горле, а кожа покраснела.

И в ту же минуту обвивавшие мои руки, ноги и шею щупальца судорожно дрогнули и я буквально кожей почувствовала… как внутри них что-то... заметалось. Запаниковало. Только что их стебли были подобны покрытым слизью стальным канатам, а их хватка – неумолимой, жадной, пульсирующей голодом – и вот они уже безвольно обмякли. Точнее, сначала обмякли, затем скукожились, затем раздался похожий на треск костей жуткий звук, и… они начали отваливаться. Именно отваливаться, как куски отсохшей плоти.

То же самое происходило и с остальными…

Метившие мне в глаза листья-ловушки прямо в полете раскрылись в беззвучном крике – и начали скручиваться. Края их почернели, пошли трещинами, словно пересохшая земля в разгар засухи. Стебли, только что налитые соком и силой, ссыхались, морщились, съеживались, превращаясь в ломкую сухую ветошь, которая, тут же прямо на моих глазах, осыпалась серым невесомым пеплом.

Не знаю, насколько разумными были эти твари, но с инстинктом самосохранения у них было всё в порядке – те, что ещё были способны двигаться – рванули от меня прочь на такой скорости, что некоторые даже щупальца не успели втянуть – последние волочились за ними следом, цеплялись за всё подряд и явно мешали набирать скорость, но тварям было не до изящества. Будь я в тот момент в состоянии хоть что-то воспринимать с юмором, зрелище, пожалуй, показалось бы мне даже комичным…

Представьте себе панически улепётывающие клубки кувыркающихся и подпрыгивающих на кочках многоножек, которым давать деру мешают их же собственные слишком длинные переплетающиеся между собой ноги. Которые при этом оставляют за собой широкий слизистый след и теряют по дороге части своих конечностей. Последние, к слову, не оставались безвольно лежать, а, судорожно извиваясь, подтягиваясь и отталкиваясь от камней, тоже пытались убраться как можно дальше от меня.

Будто мне было до них дело!

Едва только ко мне вернулась возможность соображать, я тут же в ужасе вспомнила о мальчишках – а что, если я и их тоже?..

Слава богам, нет.

Ивко и Уилл вжались в меня с двух сторон… живые, тёплые, дрожащие – но живые. Я судорожно ощупала их лица, руки, плечи – всё на месте, всё живое, всё целое. Ни следа той сухости, что превратила в пепел хищных перекати-поле. Только широко распахнутые глаза, в которых плескался ужас пополам то ли с благоговением, то ли восторгом.

– Ты… ты видел, как она их! А ты на меня бочку катил! – Губы у Ивко дрожали, но это не помешало ему выдвинуть приятелю претензию, типа: «А я говорил! А ты не верил!»

– Ага, видел! Они сначала – пфф! А затем – пшшш! – Уилл изобразил руками что-то вроде взрыва. Голос у него ещё срывался, по щекам были размазаны слёзы и слизь, но восторг уже взял верх над ужасом. – А я думал уже всё… – признал он.

– Я тоже, – приняв это своеобразное извинение, честно признался и Ивко тоже. – Ууууу! – потряс он головой. – Это было жутко, но и круто! Ты видел, как они драпали?! Видел?!

– Ага! Так улепётывали, что только пятки сверкали…

– Какие пятки?! Они ж кусты!

Что Ивко ответил Уиллу, я уже не слышала…

Отметив периферийным зрением, что Грейв и Фрост живы – у них не было сил подняться на ноги, но они столь энергично барахтались, пытаясь выбраться из месива ломкой трухи и покрытых слизью почерневших стеблей, что сомневаться в этом не приходилось – я сосредоточила всё своё внимание на Дэмиане Эйрхарте…

Сердце пропустило удар, потом второй, а затем забилось где-то в горле, мешая дышать.

Он – совершенно неподвижный, наполовину засыпанный серым прахом – лежал в паре шагов от меня и мальчишек.

Ноги сами понесли меня к нему.

– В-ваше Сиятельство, – позвала я, присев рядом с ним, но не решаясь прикоснуться. Точнее, руку-то я протянула, но она так и зависла в воздухе…

Это не было робостью. Это был страх – пока мои пальцы не прикоснулись к его сонной артерии в поисках пульса и не убедятся, что его нет – была надежда. Но как только…

Одно прикосновение – и неизвестность превратится в реальность. И я либо выдохну с облегчением, либо…

Я не была готова к этому второму «либо», и потому просто смотрела на неподвижную грудь, на мертвенно бледное лицо и пыталась уловить хоть малейшее движение, хоть какой-то признак, что этот красивый, сильный, смелый и самоотверженный мужчина жив.

Мой страх не был продиктован влюблённостью. Скорее – предчувствием её. Робким, осторожным пониманием того, что этот человек мог бы стать кем-то важным. Очень важным. Если бы только у нас было время. Время на разговоры ни о чём. На молчание, которое не тяготит. На то, чтобы он перестал быть «его сиятельством» и стал просто Дэмианом. Но у нас не было этого времени, и, возможно, уже никогда не будет…

От этой мысли в груди разливалась такая тупая, такая ноющая боль, как если бы я теряла не почти незнакомого человека, а кого-то, без кого мир станет неправильным.

Неполным.

Пустым.

Я смотрела в его бледное лицо и сама себе удивлялась…

Когда он успел стать кем-то, чью потерю я не готова принять?

Когда его голос, его взгляд, его присутствие рядом стали чем-то, чего мне будет не хватать?

Когда?

Ведь не только же что?!

«Нет, не только что, – честно ответила я себе, вспоминая нашу первую встречу, после которой у меня из головы не шли строки из песни «Я шоколадный заяц», и заставивший ускориться мой пульс вчерашний его пристальный взгляд. – Только что, я просто поняла, что, если он больше никогда не откроет глаза, моя жизнь утратит радость и краски. Не навсегда, конечно, но…»

Додумать я не успела…

Медленно, со стоном, он приподнялся на локтях, стряхивая с себя ссохшиеся останки хищной флоры.

Его взгляд, мутный от боли и потери крови, скользнул вокруг, затем сфокусировался на мне.

– Поверить не могу, я всё-таки всех спас?.. Хммм

На меня накатила такая волна облегчения, что я просто не расслышала, что он сказал, зато каждое его слово прекрасно услышали Уилл и Ивко…

Глава 32

Глаза мальчишек, и без того круглые от пережитого шока, округлились ещё больше, брови полезли на лоб.

– Э-э-э... – протянули они в унисон, переглянувшись друг с другом.

– Вы это серьёзно, сейчас? Или пошутили? – уточнил Уилл.

Ответом ему стал не просто недоуменный взгляд, а с оттенком, мол, а я что похож на шутника?

Уилл понимающе хмыкнул. Ивко фыркнул.

– Ваше Сиятельство, при всем моём уважении… – начал первый.

– Ага, – поддакнул второй, – при всём нашем уважении…

При этом в голосе обоих звучала столь явно выраженная смесь скепсиса и ехидства, что я, хотя и не совсем понимала, в чем дело, невольно закусила губу, чтобы не улыбнуться – за что тут же поплатилась: губа треснула и рот наполнился солоноватым привкусом крови.

– Вы, конечно, крутой, и файерболы у вас ого-го! – продолжил Уилл.

– Точнее, файербол. Первый который, – поправил его Ивко. – Второй уже был так себе, а третий…

– Короче, Ваше Сиятельство, и нас и вас спасла госпожа Аннет, – резюмировал Уилл. – А вы…

– В отключке валялись! – закончил за него Ивко и добавил, очевидно, для большой ясности. – Как куль с мукой!

Дэмиан Эйрхарт моргнул. Один раз. Второй. Третий. Затем поморщившись от боли – то ли головной, то ли в шее – перевел взгляд на меня.

– Вы?.. – хрипло переспросил он и я, в прямом смысле слова, увидела, как в его серых глазах, всё ещё слегка мутных и не способных сфокусироваться, связываются воедино какие-то известные лишь ему факты.

– Ага, она! – с жаром заверил его Ивко, переключив тем самым внимание герцога на себя. – Всё она! Наша госпожа берегиня! Она как… как… – он набрал в грудь воздуха, пытаясь подобрать достойное сравнение, но оно, видимо, всё не находилось и не находилось, поэтому через несколько секунд он просто экспрессивно махнул руками: – Как глянет! Как руками и глазами сделает вот так! – он выставил перед собой руки в защитном жесте и выпучил глаза. – И они все пшшш и в труху!

– Ага, – подхватил Уилл, – а те что не пшшш, – всплеснув руками и разведя ладони в стороны, продолжал он, – схватили ноги в руки и дали деру!

– Угу, – задумчиво кивнул карающий клинок и медленно перевел взгляд сначала на свои перепачканные серой пылью руки, затем на кучки пепла, бывшие когда-то монстрами, потом на Грейва и Рорика – к этому моменту они уже смогли встать на четвереньки – после чего, наконец, снова посмотрел на мальчишек.

– Значит, «пшшш и в труху»? – переспросил он у них с улыбкой.

– Именно так, сэр, – важно кивнул Уилл.

– И без всяких там файерволов! – выпятив грудь и раздувшись от гордости так, словно это была его личная заслуга, добавил Ивко.

– Вот оно как, – задумчивый взгляд серых глаз вновь обратился ко мне. – То есть, вы их иссушили?..

Я неопределённо пожала плечами.

– Наверное.

– Ничего себе берегиня… – покачал он головой.

Я была с ним согласна – то, что я сделала меня и саму напугало. Тем не менее, мне стало обидно.

– Уж какая есть! – раздраженно огрызнулась я.

– Аннет – самая лучшая берегиня! – тут же вступился за меня Ивко. – А вы… вы просто завидуете, сэр! А это нехорошо!

– Ага! Да! Самая лучшая! – энергично закивав, поддержал его Уилл и объяснил для некоторых – непонятливых: – Берегиня – бережет. И она нас всех сберегла! И вас, между прочим, тоже, сэр!

– Простите, – покаялся пристыженный «сэр». – И вы Аннет простите. Это я о своём. Я просто всегда думал… – он замолчал, не договорив. – Просто я не знал, что… – он снова замолчал, очевидно, не зная, как выразить свою мысль так, чтобы при этом снова меня не обидеть. – В общем, просто простите. И спасибо, что спасли мне жизнь.

Я кивнула и, прежде чем успела подумать, как это прозвучит, на автомате выдала чистую правду:

– Да не за что. Я случайно.

– Всё равно спасибо, – усмехнулся Дэмиан Эйрхарт. – И за ребят тоже, – кивнул он на ковылявших к нам Грейва и Рорика.

Выглядели они так, словно их прожевали и выплюнули – впрочем, где-то так это и было – одежда висела на них лохмотьями, лица были в саже и слизи, всклоченные волосы торчали во все стороны.

– Рад видеть вас среди живых, – с усталой улыбкой приветствовал их босс.

– И мы тоже, – ответили ему с такой же улыбкой.

Грейв при этом сплюнул вязкую слюну, а Рорик тяжело опустился на ближайший валун, предварительно смахнув с него покрывавший его слой пепла.

– А я думал уже всё, – признался он, посмотрев на меня. – Спасибо, я ваш должник.

– И я, – кивнул Грейв. – И думал, что всё. И должник.

Я смущенно кивнула, мол, да ладно вам.

– А я думал, что это я вас всех спас, – очевидно, чтоб немного разрядить обстановку, с кривой, самоироничной полуулыбкой сообщил Дэмиан Эйрхарт. – Эх, не ведать мне теперь медали! – нарочито страдальчески тяжело вздохнул он.

Грейв и Рорик переглянулись и дружно заржали.

– Да как же не видать! Без тебя мы б точно пропали, шеф! – хлопнув себя по колену, «возразил» Грейв. – Я даже представить себе не могу, чтоб было, если б ты так качественно не прикидывался мертвым!

– И я! – держась обеими руками за почки, энергично согласно закивал ухохатывающийся Рорик. – Кусты ж как только решили, что ты – мертвец, так сразу и расслабились.

– Ага! – согнувшись пополам от хохота, подхватил Грейв. – Мы в рапорте на представление тебя к медали так и напишем: – Фиг бы у этой местной берегини что-то получилось, если бы Его Сиятельство героически не ввёл в заблуждение противника своей валяющейся мешком муки персоной!

– А сами! – деланно обиделся Его Сиятельство. – Разве, не такими же мешками валялись?

– Это ты к тому, что и нам с Рориком тоже медаль положена? – разразился новым взрывом хохота Грейв.

– Беееее! Беееее! Беееее! Беееее! – перекрыло вдруг смех уже не привычное – и поэтому ставшее почти фоном – отчаянное блеяние, а истошно-истеричное.

Мы все четверо поморщились и обернулись, чтобы узреть, как…

Покрасневшие от натуги Уилл и Ивко, пыхтя словно паровозы, пытаются спихнуть с каменного уступа двух оставшихся в живых овец.

Именно «пытаются», потому что эту эпическую битву характеров они явно проигрывали…

Бедные животинки, чья хрупкая нервная система дала сбой после гибели сотоварки, категорически – то есть, широко расставив ноги, уперев копыта в щели валуна и прижавшись к его поверхности пузом – не желали покидать безопасное, по их мнению, возвышение.

И логику их можно было понять: подруга их упала вниз и её сожрали, а они остались наверху – и живы.

Уилл упёрся в овечий зад плечом и толкал, толкал, толкал – его сапоги скребли по камню, оставляя борозды, лицо налилось кровью, жилы на шее вздулись так, что казалось – вот-вот лопнут…

Ивко действовал по-другому – он обхватил свою овцу поперёк туловища и пытался приподнять. Он кряхтел, пыхтел, ноги его подгибались…

А овцам было хоть бы хны, они как полулежали, так и остались полулежать на том же месте, истошно при этом блея.

– Да что ж ты такая тяжёлая! – не выдержав, в конце концов взвыл Ивко.

– Ты её лучше тяни, а то ж надорвешься ещё, – посоветовал Уилл, которому всё же удалось сдвинуть «свою» овцу с места – совсем на чуть-чуть, но всё же – какой-никакой, а результат!

Ивко ухватил «свою» за передние ноги и потянул. Овца, не переставая истерично блеять, отклячила зад. Ивко потянул сильнее – овца согнула ноги и легла – и на свои ноги, и на руки Ивко.

– И что… что теперь? – растерянно поинтересовался он.

Уилл передернул плечами.

– Толкай в зад. Наверное.

Ивко отпустил свою жертву, вытер пот со лба и с отчаянием посмотрел на друга

– Может вместе? – предложил он. – Сначала одну, потом вторую?

– Отличная идея! – кивнул Уилл. – Ты – спереди, я – сзади.

Пацаны сказали – пацаны сделали.

Ивко бесстрашно ухватил животное спереди – за голову – потому как больше было не за что, Уилл уперся руками и макушкой в корму.

– И-и-и... раз! – скомандовал он.

Возмущенная подобным произволом овца исторгла из своей глотки трагическую руладу, достойную оперной примы, извернулась змеей и…

Еще б чуть-чуть и грызанула Ивко за руку – благо, реакция его не подвела и он успел вовремя её отдернуть.

– Она мне чуть пальцы не откусила! – одновременно испуганно и возмущенно возопил он. – Может и она тоже, того… – опасливо покосился он на овцу, – плотоядная теперь?

Пряча в бороде и усах улыбку, Рорик задумчиво потёр подбородок.

– А что, если приманить их едой?

– А что у вас есть? – тут же с явной надеждой в голосе заинтересовался Уилл.

– Ничего, – развел руками Рорик.

– Вот и у меня ничего, – мрачно покосившись на овец, тяжело вздохнул он.

– Не расстраивайся, малец, – успокоил его Дэмиан Эйрхарт. – Минут десять-пятнадцать и здесь будет остальная часть моей команды. Я, как только понял, с чем мы столкнулись, сразу же отправил вызов. Так что не переживай, вернутся твои овцы домой. А пока, оставьте их в покое, – посоветовал он. Вслед за чем усмехнулся и добавил: – Пока они вас не покалечили.

Уилл и Ивко покосились на него, мол, ой-йо-йой как смешно, затем переглянулись и… послушались его совета – отступили от валуна, оставив победу в этом раунде за овцами.

Победительницы, увидев, что враг отступил, к огромному облегчению всех, наконец-то заткнулись – видно, решили поберечь голос для следующего раунда.