Текст книги "Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 2 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 38

Дэмиан застыл с поднесённой ко рту сигаретой.

Ночь выдалась из тех, что давят на грудь – пасмурная, предгрозовая, с низким набрякшим небом и душным, неподвижным воздухом. Ещё и подумать было о чем – разрозненные факты крутились в голове, никак не желая складываться в четкую картину. Убийство владелицы пекарни, незаконная добыча эферитов, плантация хищных кустов и покушение на мэра с шерифом – связаны ли все эти события как-то между собой? Или же какие-то связаны, а какие-то нет. Мысли, догадки и предположения роились в голове, не давая ему покоя…

Проворочавшись пару часов в постели, он в конце концов не выдержал – рывком поднялся, быстро оделся и, помня о бдительности близнецов, отправился прогуляться к морю, покинув дом через окно.

Какое-то время он брёл вдоль кромки воды – не о чем конкретно не думая, просто слушал ленивое дыхание прибоя.

Густые, налитые свинцом тучи наглухо заперли луну и звезды, погрузив побережье и тихо накатывающие на него волны в почти непроглядную тьму.

Затем остановился прикурить…

Огонёк магии на мгновение выхватил из темноты его сложенные лодочкой ладони, а когда погас – глаза на несколько секунд ослепли, превратив почти непроглядную тьму в сплошную.

И именно в этот момент, ибо таков уж был закон подлости, он и уловил краем правого глаза движение…

Мгновенно подобравшись, как пружина, он всмотрелся в совершенно непроглядную сейчас темень, инстинктивно потянулся к резерву и… выругался сквозь зубы.

Пусто. Сухо. Жалкий огонёк, которым он только что прикурил, выскреб из него последнее.

Кретин! Ну что он за кретин?!

Отправиться гулять ночью в городке, по которому бродит убийца, а вокруг которого контрабандисты и хищные кусты – с пустым резервом, никого не предупредив!

Ну вот чем? Чем он, спрашивается, думал?!

Стиснув зубы, Дэмиан напряженно замер, впившись взглядом в непроницаемую черноту, вслушиваясь в неё каждой клеточкой своего тела, каждой до предела натянутой жилой, и ждал…

Ну же! Где твое хваленное драконье зрение?!

Мгновение. Два. Три.

Ничего. Ни приближающихся шагов, ни шороха…

Только шёпот прибоя, стук колотящегося в ушах сердца и тьма…

Ну же!

Сперва проступила тусклая полоса пены вдоль берега, потом чуть более тёмная, чем небо, линия горизонта, потом…

Ещё и приведения?..

Или…

Он нетерпеливо встряхнул головой.

Или просто ослеплённые огоньком глаза столь отчаянно пытаются хоть что-то увидеть, что лепят из темноты то, чего в ней нет и быть не может?.. А усталый, воспаленный и задыхающийся из-за недостатка воздуха и влаги мозг им любезно в этом помогает?..

Дэмиан сощурился и поморщился.

Бледное, расплывчатое едва различимое пятно казалось оторвавшимся от прибоя сгустком морской пены, которая завораживающе плавно скользя по поверхности воды всё больше сливаясь с чернильной гладью всё дальше уплывала от берега…

Что было странно. Насколько он знал, пена так себя не ведет.

«Так что… скорее всего всё же второе «или»», – задумчиво глядя вдаль, предположил он.

Затянувшись, он медленно выпустил струйку дыма и заставил себя отвернуться.

Постель в доме местного мэра была на редкость комфортной. Так что ноги в руки и назад. В мягкую постельку и спать.

Решил он и… оглянулся.

Марево не только не исчезло, но стало отчетливей?..

Он снова нахмурился и моргнул. Потом ещё раз. И еще раз.

Не помогло. Пятно никуда не делось.

Зажав сигарету в зубах, он поднял руки и протер глаза.

Привидевшаяся ему похожая на пену туманность по-прежнему была на месте. Более того – теперь, когда перед ослеплёнными вспышкой глазами перестали расходиться желтые круги, она перестала быть просто пятном и обрела форму. И форма эта ему очень не нравилась.

Слишком уж её очертания были определенными.

Это явно была не пена. Пена рваная, бесформенная, расползающаяся, а то, что он видел перед собой напоминало…

Он прищурился, напрягая зрение до рези в глазах. Белое на черном. А над белым, нечто похожее на кляксу или медузу более светлого оттенка. Да это же… плечи, голова и волосы?..

Человеческий силуэт!

И он движется прочь от берега, погружаясь всё глубже!

Сигарета выпала из его распахнутого в шокированном возгласе-выдохе рта.

В следующую секунду он уже бежал. Мокрый песок чавкал и разъезжался под его босыми ногами, какое-то время тёплые языки прибоя лизали только щиколотки, затем добрались до голеней, потом коленей – бежать с каждым шагом становилась всё тяжелее, море всё настойчивее хватало его за ноги, словно пытаясь его задержать.

Он начал задыхаться, раненое тело было слабо и силы быстро оставляли его, но не быстрее, чем сокращалось расстояние и всё более отчетливым становился силуэт…

Сначала расплывчатая клякса перестала быть цельной, затем распалась на покрытые белой тканью пышную грудь и покатые плечи и распущенные по ним светлые волосы…

Местная берегиня?.. Аннет?..

Он нахмурился ещё больше и скрипнул зубами. Великолепно. Просто великолепно. Мало того, что она преследует его во снах, после которых даже ледяной душ не помог ему избавиться от стояка, так теперь она ещё и наяву ему мерещится?

А наяву ли?..

Откуда, кстати, он знает, что не спит?!

Определенно и несомненно, это его мозг играет с ним – выдавая желаемое за действительное!

Ибо, с чего бы вдруг берегиня решила пойти и утопиться?

Он замедлил шаг. Вода ему была уже почти по грудь – тёплая, тёмная, покачивающая. Очень похоже на сон. Подозрительно похоже. Ночь, море, желанная женщина, каждый изгиб тела которой подчеркивает мокрая ткань… Которую он преследует…

И голова которой ещё пару шагов и скроется под водой!

– А! Чтоб его!» – махнув рукой, тяжело вздохнул он. – Спасу! На всякий случай! – решил он и…

Глава 39

Когда расстояние между Дэмианом и то ли порождением его воспалённого воображения, то ли, и в самом деле, решившей утопиться женщиной сократилось до пары шагов, вода доходила ему уже почти до груди.

Сократив расстояние до одного шага, он инстинктивно протянул руку, чтобы схватить её за плечо…

И тут же одернул.

В непроглядной тьме, в холодной воде чужое прикосновение со спины может не просто испугать – так можно и разрыв сердца получить.

Правильнее окликнуть, решил он. Спокойно и мягко – так, чтобы прозвучало просьбой, а не приказом, но при этом веско и уверено, чтобы просьбу его не проигнорировали. И перемудрил…

Привыкший отдавать приказы и подчинять голос разорвал ночную тишину зычным и властным окриком, который отразившись от воды, прокатился над её гладью подобно раскату грома:

– Стойте!

Ага. Сейчас.

Женщина, до этого весьма и весьма неторопливо бредущая в морскую пучину, вздрогнула всем телом и в панике – с отчаянной скоростью вырвавшейся из силков птицы – рванула вперед. И не обладай он молниеносной реакцией, ещё мгновение – и над её головой сомкнулась бы вода.

Да чтоб тебя!

Парой стремительных гребков преодолев разделявшее их расстояние, Дэмиан настиг беглянку и, поднимая мириады брызг, перехватил её… так уже вышло, что – в том числе и за грудь.

Лишнее и говорить, что женщине это не понравилось.

Она забилась в хватке его рук дикой обезумевшей от страха кошкой – яростно, отчаянно, слепо. Мокрые волосы хлестали его по лицу, затылок бил его в грудь, острые локти впивались в рёбра, ногти в кожу – пиная, колотя, царапая. Вода вскипела вокруг них – чёрная, тёплая, тяжёлая, норовящая воспользоваться суматохой и утянуть обоих.

Чтобы женщина не вырвалась, Дэмиан неосознанно стиснул кольцо рук вокруг неё крепче. Он вовсе не хотел причинять ей вред, но, задыхаясь от адреналина и страха потерять её в темных волнах ночного моря, совершенно забыл соизмерить силы…

И короткий, полный боли и отчаяния вскрик резанул его по нервам.

Острое чувство раскаяния пронзило сердце рыцаря, и пальцы его разжались сами собой – мгновенно, словно их обожгло вскриком.

Женщина – чтоб её! – тут же снова рванула в морскую пучину.

Да твою ж мать!

Да сколько ж можно?!

Одним слитным движением он притянул её к себе и прижал её спину к своей груди – крепко, но уже не так, как пару секунд назад. Одна из его рук легла кольцом под грудь, вторая – выше груди.

Она продолжала биться. Запрокидывала голову, пытаясь достать его затылком в подбородок. Царапала его предплечья – короткие ногти скользили по мокрой коже, оставляя кровавые следы. Упиралась, брыкалась, выгибалась всем телом, пытаясь выскользнуть из его рук, как из капкана.

Он же стоял и просто ждал. Ждал, пока она наконец выбьется из сил. Слушал её рваное, сбивчивое дыхание и ждал.

И дождался. Мало-помалу прижатое спиной к его груди женское тело растеряло всю свою энергию и, тихо жалобно всхлипнув, перестало рваться из его рук.

– Шшшш… Я не причиню вам вреда, – медленно, бережно, разворачивая женщину к себе лицом, шепотом пообещал он.

Она снова всхлипнула.

Мокрая ночная сорочка облепляла её тело так, что захоти он – мог бы наощупь пересчитать каждое её ребро – если бы он, разумеется, в состоянии считать. Светлые волосы, потемневшие от воды, тяжёлыми прядями стекали по плечам и груди. Приоткрытые полные губы мелко, неслышно дрожали, а глаза…

И всё-таки он оказался не готов – заглянул в обрамленное намокшими прядями лицо он замер…

Затем проморгался.

Потом потряс головой.

Снова проморгался.

И только после этого признал.

Кажется… Таки да.

Точнее нет, не кажется.

На него огромными, полными первобытного ужаса широко раскрытыми глазами смотрело порождение его воспалённых, непрошеных, неуместных и совершенно неприличных фантазий. Плод его неуёмного воображения. Его эротическое наваждение. Местная пекарша. Она же берегиня. Аннет.

Каждый изгиб тела которой – её полную, часто вздымающуюся грудь – словно вторая кожа облепляла демонова мокрая сорочка!

Заглушая плеск волн и шум прибоя, кровь с гулом прилила к его вискам и ещё к одному месту.

Нет. Не думать. Я сказал, не думать! Приказал он себе.

Но телу было плевать на его приказы, оно продолжало требовать «своего» – остро, болезненно и совершенно недвусмысленно.

Великолепно.

Просто, демон его побери, великолепно!

Он стоял по грудь в воде, держал в руках насмерть перепуганную, дрожащую как лист на ветру женщину, которая только что на его глазах пыталась покончить жизнь самоубийством, и единственное о чём мог думать, это о…

Да что же это такое?! Веду себя как животное! Решил же уже, что не буду думать!

Дэмиан с такой силой стиснул зубы, что заныла челюсть.

Ну вот и куда ты смотришь?! И дыши! Дыши, я сказал!

Он с шумом втянул сквозь стиснутые зубы соленый морской воздух.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вот так, молодец… И в глаза смотри, а не на… В глаза, я сказал! Они выше! Чтоб тебя!

Он резко вскинул голову и… нахмурился.

С глазами определенно было что-то не так.

Они смотрели прямо на него, но в них не было ни тени узнавания, лишь только плескавшийся в них ужас.

– Аннет, – хрипло выдохнул он, проведя ладонью перед её лицом.

Никаких изменений.

Неподвижные, расширенные зрачки никак не отреагировали.

Он слегка потряс её за плечи.

– Аннет?!

Её мокрые, посиневшие от воды, но при этом потрескавшиеся от жары губы шевельнулись.

– Отпустите, – жалобно попросила она. – Не возвращайте меня туда, пожалуйста. Пожалейте. У меня ступни до мяса обгорели.

– Ступни?.. Обгорели?.. До мяса?.. – тупо переспросил он.

Тупил он впрочем недолго – буквально через секунду лицо его осветила догадка и он облегченно выдохнул.

Сам он никогда не сталкивался с бродящими во сне, но слышал о них.

Перед ним не самоубийца, а лунатик! Она просто не понимает, что делает. Она спит! Вот почему она смотрит на него, но не видит!

– Да, – между тем, содрогнувшись всем телом, подтвердила женщина и снова умоляюще попросила: – Пожалейте. Не возвращайте меня туда.

«Лунатиков нельзя будить», – всплыло откуда-то из дальних закоулков памяти. «Кто ему это говорил?.. А! Не важно!» – отмахнулся он, но «совету» последовал:

– Туда, это куда?.. – стараясь говорить как можно мягче и тише, уточнил он.

– В ад.

Он нахмурился. Он понятия не имел, что такое ад. Однако, догадаться, что это место, которого она боится, было несложно.

– В ад?.. Это там, где вы обожгли свои ступни?..

– Да. Там везде огонь и реки тоже огненные…

Порыв ветра – первый за всю эту душную, неподвижную ночь – прокатился по морской глади и бросил Дэмиану в лицо горсть солёных брызг. Где-то далеко, за горизонтом, небо беззвучно вспыхнуло бледной, разветвлённой трещиной, расколовшей непроглядную черноту от края до края.

Гроза. Вот только её как раз сейчас и не хватало!

Он посмотрел на женщину, которую била крупная дрожь. На её отрешённое, залитое мокрыми прядями лицо. На остекленевший, устремлённый в никуда, полный ужаса взгляд.

Он не знал, что женщине снилось, но надвигающаяся буря была явно не тем, что способно мягко вырвать человека из лап ночного кошмара. Резкие вспышки света и грохот небес скорее усугубят её панику, окончательно стерев для неё зыбкую грань между дурным сном и реальностью. Если гром грянет прямо сейчас, её рассудок может просто не выдержать.

Нужно было срочно уводить её на берег. В тепло и безопасность.

– Нет, конечно же, я не верну вас туда, – заверил он. – Если вы позволите, я отнесу вас в безопасное место. Вы позволите?..

Она испуганно отпрянула. Её и так широко распахнутые глаза, расширились ещё больше.

– Аннет, я не причиню вам вреда, – прошептал он. – Клянусь!

Она моргнула. Раз, другой, третий.

– Ваш голос… Он кажется мне знакомым. Я вас знаю?..

– Да, – подтвердил Дэмиан. – Вы меня знаете и доверяете мне. Вы знаете, что я никогда не причиню вам вреда, – добавил он и, не дожидаясь её окончательного решения, одним бережным, плавным движением он – правую руку под колени, левую под спину – подхватил её на руки.

Для своего роста и комплекции она оказалась легче, чем он ожидал – да уж, адреналин и неутоленное желание нехило так восстановили его силы.

Вздрогнув всем телом, женщина охнула, но вырываться не стала – наоборот, тихо и жалобно всхлипнув, свернулась калачиком и, подтянув колени к груди, прижалась всем телом к нему.

Лоб её уткнулся ему в шею. Мокрые волосы защекотали ключицу. Пальцы по-детски вцепились в ворот его рубашки.

Дэмиан сглотнул.

Закрыл глаза.

Открыл, посмотрел в кромешное, набрякшее тучами небо, адресовал кому-то там наверху, развёрнутое, витиеватое и весьма нецензурное послание, суть которого сводилась к одному-единственному вопросу: за что?

И побрёл к берегу.

Ответом небесного зубоскала стал дождь.

Первая капля – тяжёлая, как свинцовая дробинка – упала на макушку. За ней вторая. Третья. После которой дождь перестал осторожничать и обрушился стеной – хлёсткой, злой, ледяной. Бьющей в лицо, в глаза, в спину – одновременно, со всех сторон.

– Спасибо за душ! Температурка как раз такая, какая нужно! – иронично хмыкнул Дэмиан. – Ты настоящий друг!

«Друг» ответил ему раскатистым смехом и подмигнул ветвистой молнией.

Женщина в его руках недовольно поморщила нос, мол, гремят тут всякие, спать мешают – не просыпаясь, подняла руку и в попытке прикрыть лицо от яркого света молнии – хлестнула его ладонью по щеке.

От неожиданности Дэмиан дернулся и, оступившись в мокром песке, чуть не потерял равновесия.

– Эй осторожней… – пробормотал он и предупредил: – Упаду я, упадете и вы!

– Холодно! – пожаловалась ему женщина и прижалась к нему еще крепче.

«Друг» снова раскатисто заржал и подмигнул.

Дэмиан втянул воздух сквозь зубы.

Медленно выдохнул.

Посмотрел вниз – на прижавшуюся к его груди мокрую макушку. Потом вверх – на продолжавшее смеяться над ним небо, и обиженно пробурчал:

– Ничего не вижу смешного…

Глава 40

Блаженная, исцеляющая прохлада только-только начала окутывать мое измученное жаром тело, когда ночную тишину разорвал громовой, властный окрик:

– Стойте!

Звук ударил по натянутым нервам, как хлыст. Я вздрогнула всем телом – от макушки до кончиков пальцев на ногах и рванулась вперед, в спасительную глубину, но вода, еще секунду назад казавшаяся такой ласковой, теперь превратилась в вязкую преграду…

Паника, слепая и первобытная, затопила сознание.

Неужели демоны раскаленной пустоши всё же настигли меня?! И теперь хотят утащить обратно! Обратно на пылающие камни! Обратно туда, где слепящее белое небо, в жар, от которого трескается кожа и плавятся кости!

Нет! Только не это!

Нет, нет и нет!

Я не вернусь туда!

Ноги не слушались, тяжёлая, намокшая сорочка опутала их как кандалы, но я всё равно бежала – с отчаянием и безрассудством загнанного зверя…

Мне казалось – если я смогу пройти ещё несколько шагов, то демоны отстанут.

Но я не смогла…

Чьи-то сильные руки обхватили меня и потянули назад.

Я забилась дикой кошкой и закричала.

Не помня себя от ужаса, я царапалась, брыкалась, пиналась локтями, изгибалась как уж на сковородке, рвалась прочь всеми конечностями сразу, каждым мускулом, каждой каплей оставшихся во мне сил. Мокрые волосы лезли в лицо, мешали дышать, во рту стало солоно и горько сначала от обиды, а затем и от боли.

И в тот же миг капкан рук ослаб. Совсем чуть-чуть. И всего на миг.

Я снова попыталась бежать. А меня снова перехватили – на сей раз, правда, мягче, но ничуть не менее крепко. Какое-то время я ещё продолжала брыкаться и пинаться, но в конце концов силы мои иссякли и, прижатая спиной к широкой твердой груди, я обмякла…

Тяжело дыша и дрожа всем телом, я ждала…

Точно не знаю чего, но чего-то очень и очень страшного.

– Шшшш… Я не причиню вам вреда, – вдруг раздался над ухом хрипловатый, показавшийся мне смутно знакомым мужской голос.

Меня медленно развернули. Я заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд сквозь пелену воды, мокрых волос и остатков ночного кошмара.

Бесполезно. Плотные грозовые тучи наглухо скрыли небо, и в кромешной ночной тьме лицо говорящего оставалось для меня лишь пугающим неразборчивым силуэтом.

Сердце колотилось так, что казалось ещё немножко и оно выпрыгнет через горло. Но постепенно сквозь шум крови в ушах, сквозь плеск волн до меня начало доходить, что тот кто держит меня в руках…

Приятно теплый, а не обжигающе горячий.

И пахнет от него не серой, а чем-то терпким, мужским, и опять же, как и голос, смутно знакомым.

– Ваш голос… – выдохнула я. – Он кажется мне знакомым. Я вас знаю?..

– Да, – ответили мне. – Вы меня знаете. И вы доверяете мне.

И словно в подтверждение его слов, небо над морем расколола ослепительная вспышка молнии. На один короткий, пронзительный миг её холодный свет выхватил из кромешной тьмы прилипшие ко лбу мокрые волосы, напряжённую линию рта, глубокие тёмные глаза и сурово нахмуренные брови…

И моё сердце – до сего момента колотившееся от страха, сладко екнуло и пропустило удар.

Дэмиан…

Облегчение, которое я испытала, было столь сильным, что у меня ослабли колени.

– Ах, это вы.

И все тут же встало на свои места. Ну почти тут же…

Сначала меня подхватили на руки – легко, одним уверенным, плавным движением – и это при моей-то комплекции! – и уже после этого я окончательно поняла, что…

Я сплю. Я просто сплю. И мой разум сжалился надо мной и решил сменить декорации с кошмарных на сон-воплощение девичьих грез.

Само собой, я даже и не подумала сопротивляться – ещё чего! Он же теплый! А я замерзла. И ещё он моя воплощенная девичья мечта.

Потому я не просто позволила взять меня на руки, но и, свернувшись калачиком, уткнулась носом в ложбинку на его шее. От него пахло морем, грозой и чем-то неуловимо терпким, мужским.

И раз уж мое подсознание расщедрилось на столь чудесную компенсацию за пережитый кошмар, я собиралась насладиться этим сном сполна.

Дождь хлестал по нам ледяными плетьми, рубашка под моими пальцами была насквозь мокрой, но мне больше не было холодно. Мне было тепло и хорошо. Прижавшись щекой к широкой груди, я слушала размеренный, сильный стук сердца. Каждый удар которого прогонял остатки страха, возвращая покой и чувство безопасности. Шаги мужчины моей мечты были уверенными и пружинистыми, песок мягко шуршал под его ногами. Я прикрыла глаза, позволяя себе просто быть в его надежных объятиях…

А почему бы и нет?

Гроза гремела где-то в отдалении, а меня несли столь бережно, словно нечто в высшей степени хрупкое и бесконечно драгоценное. И при этом ещё и в правильном направлении.

Да, я подглядывала – потому как доверяй, но проверяй!

И я проверила и убедилась, что меня несли домой, и ещё больше умилилась – ветер, с каждым шагом крепчавший и злившийся, бил моему транспортному средству в спину, ступеньки, наверняка, были скользкими от дождя. Я чувствовала, как напрягаются и подрагивают несущие меня руки, как они перехватывают меня чуть крепче, в прямом смысле слова, собственной грудью ощущала, что дыхание его становится всё тяжелее и глубже – а меня не только ни разу не уронили, но и даже самую капельку не встряхнули.

Другими словами, сомневаться в том, что я сплю и вижу зашкаливающий по своей идиллической романтичности и нереальности сон – у меня не было ни малейших оснований.

Не добавила сомнений в нереальности происходящего и распахнутая настежь дверь маяка. Скорее, наоборот – ну в самом деле, как рыцарю с хрупкой и драгоценной ношей на руках войти в закрытую, да и ещё, не дайте боги, на замок дверь?

Вы представляете себе эту картину?.. Сначала под проливным дождем он сгрузил бы меня спящую с рук и поставил бы босыми ногами в очень-очень мокрую лужу, затем, прислонив, к стене маяка, принялся бы обшаривать моё тело в поисках ключей… А это уже, как по мне, не совсем романтика, а скорее… Короче, я была уверена, что моё подсознание учло эту деталь и заботливо устранило, чтобы ничто, ровным счетом ничто не нарушало идиллию.

И ничто не нарушило.

Более того, как только мы оказались внутри, ветер любезно захлопнул за нами дверь.

Я не сдержалась и хихикнула. Как мило.

– Аннет?.. – позвали меня. – Вы проснулись?

Я тут же, сама не знаю зачем, плотно-плотно зажмурила глаза.

– Вы дома, – известили меня и бережно опустили на пол.

Мои босые ступни коснулись прохладных досок.

Теплые руки какое-то время еще продолжали удерживать меня за талию, затем отпустили.

Протестующе пискнув, я открыла глаза – как раз в тот момент, когда он сделал шаг назад.

– Вы дома, – ещё раз сообщили мне. – Я сейчас выйду, а вы закройте, пожалуйста, за мной дверь на ключ. И… пожалуйста, не ходите сегодня больше купаться. Там буря… за окном. Вы можете заболеть.

Говоря это, он не смотрел на меня. Точнее – старался не смотреть. Его взгляд был прикован к тускло поблёскивающему в неверном свете масляной лампы медному крючку для одежды.

Он сделал ещё один шаг назад. Нет, не назад, чуть в бок, в направлении входной двери.

Плечи его были напряженными, дыхание тяжелым и прерывистым. Он вёл себя идеально. Как истинный джентльмен. Доставить даму домой, убедиться, что она в безопасности, развернуться и уйти было воплощением такта и благородства, но это даже и близко не было романтично. Вообще, вообще ни разу не романтично! И меня такой сон не устраивал!

Нет. Нет. И нет. Так не пойдёт. В по-настоящему романтичных снах герои не сбегают обратно в холодную бурю, ослепив напоследок манерами. Они остаются, чтобы...

Я решительно сократила между нами расстояние, подняла руки, скользнула ладонями по широким, влажным плечам, обвила ими шею и, поднявшись на цыпочки, уверенно и крепко прижалась своими губами к его губам…

В конце концов, это мой сон! И моя романтическая фантазия!

…и-иии…

Ничего.

Ни тебе ответного движения. Ни хотя бы судорожного вдоха.

Вот вообще ничего.

Нет, хуже чем ничего!

Губы, к которым мои так отчаянно и с такой надеждой прижимались, не просто остались недвижимыми, они оказались плотно, непроницаемо сжатыми в упрямую, непреклонную линию!

То есть…

Вместо того чтобы ответить на мой поцелуй с жаром изголодавшегося героя-любовника, сгрести меня в охапку и… ну и… сделать всё то, что полагается делать этим самым героям-любовникам в подобного рода снах в кульминационные моменты, моя эротическая фантазия повела себя, в прямом смысле слова, как памятник.

Совершенно недвижимый, бесчувственный, надгробный памятник моим женским чарам и чувству собственного достоинства, в частности – ибо, это ж насколько нужно быть одаренной этими самыми чарами, чтобы даже во сне… ДАЖЕ В СВОЕМ СОБСТВЕННОМ СНЕ! не суметь соблазнить мужчину!

Я так обалдела, что не сразу поняла, что происходит, и какое-то время так, дура-дурой и простояла на цыпочках, прижимаясь к упрямо и непреклонно сжатым губам в надежде, что моя фантазия просто… как бы это объяснить… ну типа… подгружается.

Один удар сердца. Второй. Третий…

В реальной жизни до меня, само собой, уже б дошло, но я была уверена, что это сон. Мой, чтоб его, сон! Моя, чтоб её, эротическая фантазия!

Посему на четвертом ударе сердца я чуть изменила угол, смягчила нажим и осыпала упрямо сжатые губы мелкими, легкими как перышко, поцелуями.

И снова ни-че-го.

Да что ж такое?!

Я отстранилась и недоуменно-недоверчиво уставилась на свою эротическую фантазию…

И именно в этот момент – словно по заказу некоего жадного до драматических эффектов демиурга – гроза за окном разошлась не на шутку: заливая помещение вспышками холодного, мертвенно-белого яркого света молнии замельтешили одна за другой и их рваном, пульсирующем мерцании я увидела….

Собственно то, что и ожидала увидеть, да ещё и довольно ясно.

Вздымающаяся под прилипшей к рельефным мышцам влажной тканью грудь, на сильной шее которой бешено билась жилка.

Выдавая титаническое усилие воли, удерживающие меня на расстоянии пальцы мелко подрагивали.

Но главное – взгляд!

Потемневший до состояния грозового неба, обжигающий, отчаянно-голодный. И направлен этот взгляд был ни куда-нибудь, а на мои губы!

Ну и да, я снова купилась, опустила голову, прикрыла глаза и…

И меня нежно, но решительно отодвинули меня от себя.

Да что ж это такое, а?! Ну всё! Я требую жалобную книгу!

Я возмущенно распахнула глаза и открыла рот, чтобы высказать своей фантазии всё, что я о ней думаю, но меня опередили – сначала отвергли, а потом… ещё и оскорбили!

– Аннет, – выдохнули мне в губы – в мои уже вытянувшиеся уточкой губы! – и запечатали их ладонью. – Нет. Вы не в себе…