Текст книги "Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 2 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 26

Из печи пахнуло жаром, и я привычным движением подхватила противень прихватками. Десять булочек – ровных, румяных, идеальных. Я как раз прикидывала, сколько ещё замесов понадобится до конца дня, когда услышала скрип открывшейся двери. Обернувшись, я улыбнулась Ивко, но тут же удивленно нахмурилась – вид у мальчишки был такой, словно его сейчас вывернет наизнанку…

– Что?.. Что случилось?! – тут же обеспокоившись, выдохнула я.

Сердце пропустило удар. Неужели отравился?! Моими булочками?!

Ивко стоял в дверном проеме – настолько бледный, что почти зеленый.

– Госпожа берегиня, – начал он, и голос его дрогнул, дав «петуха». – Мне… – он откашлялся, – мне нужно уйти.

Смотрел он при этом куда угодно, но только не на меня, и теребил край своего фартука так, словно хотел превратить плотную ткань в бахрому.

Я медленно отложила противень на стол и, сцепив руки в замок на груди, развернулась к нему всем корпусом.

Мысль о том, что мальчугану плохо, уступила место тревоге совсем иного толка. Не отравление. Что-то личное. И, судя по взволнованному виду, серьёзное.

– Уйти? Сейчас? У тебя что-то случилось? – я удивленно заморгала и слегка нахмурилась, и Ивко, к моему еще большему недоумению… втянул голову в плечи.

«Хммм. Всё интересней и интересней. С чего это вдруг у него такой определенно виноватый вид?» – мысленно озадачилась я и дабы «надавить» на мальца ещё больше, приняла нарочито грозно-суровый вид – шагнула к нему, упёрла руки в боки, брови свела на переносице, глаза сощурила, губы поджала.

– Да, – совершенно растерявшись, пискнул он. И тут же кардинально скорректировал свой ответ: – То есть, нет. То есть… – он сглотнул, кадык его дёрнулся вверх-вниз. – Не мне нужно, а другу нужно, – его до сих пор смотревшие куда-угодно, но только не на меня глаза, встретились с моими. – Другу моему помощь нужна. Честное слово! И это ненадолго. Часика на три. Или, – он снова отвел взгляд в сторону, – может, на пять. И это срочно. Очень срочно!

Я знала Ивко всего ничего, но то, что этот мальчишка был из тех, кто скорее сам себе руку откусит, чем подведёт кого-то или обидит – я уже успела понять. Я ни разу не видела, чтобы он отлынивал от работы, ни разу не слышала, чтобы он ныл или жаловался. Наоборот – сам искал, чем бы ещё заняться, и хватался за любое дело так, будто ему оказывали честь, а не поручали работу. В общем, другими словами, он был не из тех, кто попросил бы отпустить его посреди рабочего дня просто из-за пустяка.

– И что случилось у твоего друга? – голос мой прозвучал мягко, но глаза смотрели цепко и внимательно, и… Ивко меня понял.

Он зажмурился и выпалил на одном дыхании:

– У него беда! Вопрос жизни и… и чести! Он напросился пасти овец. А он… Короче с него такой же пастух, как с меня рыбак!

Я часто заморгала. Сказать, что я вообще ничего не поняла, значит – ничего не сказать.

– И в чем беда?.. – оторопело переспросила я.

– Так в том, что НЕ ПАСТУХ он, а КНИЖНЫЙ ЧЕРВЬ! А я – ПАСТУХ! – Ивко даже руками всплеснул, мол, ну что тут непонятного?!

И с таким это была сказано глубоким чувством, что я вдруг сразу всё и поняла. Ну почти всё…

– И потому что ты пастух, а он – нет, он просит тебя, чтобы ты срочно научил его пасти овец?

– Э-э-э… ну да! – Ивко энергично закивал, отчего его уши, казалось, вспыхнули ещё ярче. – Именно! Научить! Прямо сейчас! Потому что овцы… они такие… непредсказуемые! А у меня Гретта! Опыт!

Почувствовав после этих его слов просто-таки громаднейшее облегчение, я медленно выдохнула, с трудом при этом подавив улыбку. Опыт. С Греттой. Ох уж эти мальчишки! Точно что-то задумали. К гадалке не ходи. И отсюда и виноватый вид.

– Ивко, – я сделала шаг вперёд и снова приняла грозно-суровый вид – переплела руки на груди, ну и прочее… – почувствовав, точнее воочию увидев, перемену в моём настроении, мальчишка инстинктивно попятился, упершись спиной в косяк. – Гретта – коза, а не овца. И она у тебя одна. А отара насколько я знаю, это много овец.

Испуганно уставившиеся на меня широко распахнутые глаза, в уголке которых уже зародились слезинки, часто-часто заморгали.

– То есть, не отпустите? – предположил он. И сказано это было таким несчастным, полным безнадеги и отчаяния голосом, что у меня сердце защемило. До такой степени защемило, что я еле-еле сдержалась, чтобы тут же и не отпустить. Пришлось напомнить себе, что я не просто добрая тетя, а отвечаю за мальчишку и перед его родителями, и перед законом.

– Нет, – отрицательно покачала я головой. – Не отпущу. Потому что нет никаких овец и…

– А вот и есть! Ещё как есть! – с пылом возразил мне мальчишка, даже ногой притопнув от возмущения. Глаза его вспыхнули, кулаки сжались, а голос взлетел на добрую октаву выше. – Не отара, правда, а всего три! Но это… это…

Он осёкся, судорожно хватанув ртом воздух, и вдруг шагнул ко мне – порывисто, отчаянно, прижав ладони к груди.

– Вы не понимаете! Я же не только для друга, но и для вас тоже стараюсь! Если мы с Вилли их найдём, и вам тоже хорошо будет! Потому что…

Он запнулся, шумно сглотнул и выпалил на одном дыхании:

– Потому что если мы их найдём, все узнают, что они живы, а не погибли под обвалом! И тогда все поймут, что их убили не вы! То есть, что их вообще не убили. В смысле, что никто не пострадал! И что вы ни в чём не виноваты! Понимаете?! – уставился он на меня огромными глазами, полными такой отчаянной надежды, что на сей раз у меня даже не защемило, а, в прямом смысле слова, заболело сердце.

– По-ни-ма-ю, – прижав обе руки к занывшей груди, обалдело медленно выдохнула я, не зная, как ему сказать, что, теперь, когда я знаю, куда он собрался, я его, тем более, никуда не отпущу.

Но…

Одно дело отказать мальчишкам, затеявшим шкоду, и совсем другое – отказаться спасти трех несчастных овечек. Потому как, снова же, когда тебя в их гибели обвиняют другие – это обидно и неприятно, но ладно. А вот от себя самой, когда сама себя винишь – это, даже близко, не ладно. Это всё – прощай покой! Здравствуй бессонница! От которой мне, как убийце овец – не будет спасения. Можно, конечно, будет попробовать считать слонят, как в мультике про Петю Пяточкина[1], но для крепкого сна чистая совесть всё же лучше, как, впрочем, и живые, а не призрачные укоризненно взирающие на меня овечки.

– Понимаю, – повторила я, на сей раз уже твердым голосом и сообщила о принятом мной решении: – И потому я иду с вами. И попрошу у шерифа сопровождающих.

– Эээээ… Что?.. – у Ивко, в прямом смысле слова, отпала челюсть. Мгновение назад он смотрел на меня с надеждой. Теперь в его глазах светился чистейший, незамутнённый ужас.

Настолько чистейший и незамутненный, что кто-то другой, возможно, и обиделся бы – всё же мной руководили самые, что ни на есть, благороднейшие порывы – но не я.

– Я иду с вами, – спокойно повторила я. – И это не обсуждается. Так своему другу и передай.

Застывший с отвисшей челюстью и широко распахнутыми, круглыми как у совенка, глазами Ивко кивнул и… по-видимому, морально готовясь возразить, набрал полный рот воздуха.

Я отрицательно покачала головой.

– Не обсуждается.

– Но у вас же пекарня! – всё же возразил он, вскинув руки в умоляющем жесте. Голос звучал тонко, жалобно, на лице застыло выражение человека, хватающегося за последнюю соломинку.

– София и Лети прекрасно справятся сами, – сухо отрезала я.

Плечи мальчишки поникли, он сглотнул.

– Госпожа берегиня, пощадите! – взмолился он, прижав сложенные ладони к груди. Голос дрогнул, в глазах блеснуло что-то подозрительно похожее на зарождающуюся слезу. – Меня и так все «маменькиным сынком» зовут…

– Ну и где ты здесь видишь свою мать? – невозмутимо пожала я плечами, сделав вид, что не поняла намёка.

Мальчишка в ответ на это состроил такую жалостливую физиономию, что хоть на ярмарке выставляй – под вывеской «Вселенская скорбь». Шмыгнул носом и, уставившись в пол, обречённо покачал головой.

– Вы не понимаете! – безвольно уронив руки вдоль тела, простонал он полным трагизма голосом. – Меня первый раз позвали на дело… – он поднял на меня полные муки глаза, – …и я его провалил.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как сердце сжимается от его несчастного вида. Прикрыв на мгновение глаза, я потерла переносицу. Потом присела на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне, и мягко взъерошила ему волосы.

– Ивко, прости, но одних я вас не отпущу. Я же берегиня, помнишь? А берегиня должна беречь. – Да, это была чистой воды манипуляция, но она сработала.

Ивко почесал затылок, переступил с ноги на ногу и наконец выдохнул – долго, страдальчески, всем своим видом показывая, какую непомерную жертву приносит.

– Ну хорошо, одна вы – ещё ладно, – тяжело вздохнул он, махнув рукой с видом человека, смирившегося с неизбежным. – То, что с нами идет берегиня, я думаю… я как-то ещё объясню. Наверное. Но, – умоляюще воззрился он на меня, – давайте без шерифа.

Я сочувствующе улыбнулась одними уголками губ, чуть качнула головой и снова вздохнула.

– Пошли, вместе поговорим с твоим другом…

[1] Речь о советском мультфильме: «Как Петя Пяточкин слоников считал».

Глава 27

Ветер здесь был другим – резким, холодным, он забирался под одежду и заставлял ёжиться от холода и сырости.

Мы стояли на голом каменистом склоне, где уже ничего не росло. Лес закончился где-то внизу, часа полтора назад, и с тех пор под ногами хрустела только щебёнка да попадались валуны, покрытые сухим лишайником.

Справа от тропы земля просто обрывалась.

Ущелье тянулось вдоль хребта, широкое и неровное, будто породу не разрезали, а разорвали. Противоположный край виднелся метрах в ста, может, чуть дальше – отвесная стена с выступами и осыпями.

Дна видно не было.

Внизу висел туман, плотный и неподвижный, хотя наверху ветер трепал волосы и свистел в ушах. Странное ощущение – смотришь вниз, а там всё застыло, словно время в этой дыре течёт иначе. Туман был не белый даже, а какой-то сероватый, с желтизной, и края его медленно шевелились, хотя воздух в ущелье казался абсолютно неподвижным.

От края тянуло сыростью и холодом, который пробирал сильнее, чем горный ветер. Пахло мокрым камнем и чем-то затхлым – так пахнет в старых погребах или заброшенных колодцах.

Солнце светило ярко, слепило глаза, но в ущелье его лучи как будто растворялись, не доставая до тумана.

Пока я не увидела Разлом Шепчущих Теней своими глазами его название ничего мне не говорило, но увидев, я сразу же его узнала, как и до этого Уилла…

Да, в видении, всё было иначе. Не овцы, а застрявшее между камнями гнездо с птенцами. И ущелье я приняла за утес.

Но обрыв я запомнила – его рваные края, неподвижный туман внизу и исходящее из его глубины ощущение чего-то древнего и пугающего.

И, конечно же, я запомнила мальчишку с упрямым взглядом, который лез вниз по осыпающимся камням, цепляясь за выступы побелевшими пальцами. И его: «Я должен их спасти, они умрут, если я их не спасу».

Само собой разумеется, помнила я также и то, как лежала на краю обрыва, вцепившись в скрученный халат. Камни впивались в живот, руки немели, а внизу была такая высота, что от одного взгляда мутило.

И именно воспоминание о халате, который я использовала как подстраховку, а не потому что я несгибаемая, непреклонная и непоколебимая, я всё же не уступила ни уговорам, ни прожигающим меня насквозь взглядам мальчишек – обойтись без шерифа.

Я устояла, а вот боги нет.

Не хотите шерифа – вообще ни разу не проблема! Держите… столичного важняка! (Ага, того самого, который карающий клинок самого Императора) – решили «добрые» и «внимательные к просьбам смертных» они.

Мальчишек, пламенное желание которых исполнилось столь извращенным способом – просто надо было видеть…

Ибо пытаться передать словами появившееся на их лицах выражение шока, обреченности, немого вопроса «за что?!» и неистовой мольбы (всё к тем же шутникам, то есть, богам, как я понимаю): «Мы передумали! Можно шерифа? Пожа-аааалуйста!» – это все равно, что описывать оттенки заката слепому от рождения.

Как, впрочем, подозреваю, и меня… Это я о видеть.

Потому как я тоже была в шоке. Не в таком как мальчишки, конечно, но мысль о том, что «А можно шерифа? Пожа-аааалуйста!» посетила и меня тоже.

На самом деле всё было просто. Ну почти всё…

Грейв Элдрик с позывным Тень, и Рорик Фрост или Железный, как называл его карающий клинок, как раз собирались выдвигаться именно в этот квадрат. Первый, будучи следопытом, эмпатом и экспертом по аномалиям мог почувствовать нестабильность породы, остаточные выбросы магии и прочие свидетельства незаконной добычи эферитов. Второй – обеспечивал прикрытие. Насколько я поняла, при необходимости он мог развернуть целую фортификационную зону почти абсолютных по своим защитным свойствам щитов.

– Решили, так сказать, совместить общественно-полезное с профессионально-необходимым, – появившись на пороге пекарни, объяснил мне Дэмиан Эйрхарт. – Удачное совпадение, не находите ли? Мы и сектор исследуем, и заодно обеспечим вам безопасность.

Совпадение, действительно, было удачным. Даже более чем. Всё же спецназ, есть спецназ. Тем более, спецназ по выявлению и устранению магических аномалий. Вот только это совпадение никак не объясняло того, почему карающий клинок Императора – чьи раны всего пару дней назад не выдержали встречи всего лишь с моим подносом – решил сопровождать нас в горы, в том числе, и лично!

Собственно, именно это я ему и сказала. Ну, снова же, почти…

– Вы правы, нам очень повезло, – согласилась я. – Но, Ваше Сиятельство, учитывая ваше... состояние…

Одарив кривой усмешкой и взглядом: «Женщина, если меня будет интересовать твоё мнение, я его спрошу!», меня оборвали на полуфразе и заверили холодным, чеканным тоном:

– Не понимаю о чем вы. Я в полном порядке!

«Ну в порядке, так в порядке» – пожав плечами, мысленно раздраженно подумала я и, не сказав больше не слова, развернулась к мальчишкам и поинтересовалась:

– Ну что идём? Или вы передумали?

– Идём, – с очень-очень-очень тяжелым вздохом и еще более несчастным видом кивнули они.

И мы пошли…

Потерев друг о друга замёрзшие ладони, я оглядела наш разношерстный отряд.

Ветер забрался под шаль, и я машинально стянула её поплотнее на груди. Толку от этого было мало – тонкая шерсть годилась для прогулок по городу, а не для горных склонов.

Надо было послушать Софию и взять с собой оставшийся ещё от моей предшественницы старый стёганый жилет, мысленно вздохнула я – уж лучше выглядеть пугалом огородным, чем так мёрзнуть. Но правильная мысля, как известно, приходит опосля.

– Ну что, парень, командуй, – окинув разлом рассеянным взглядом обратился Дэмиан Эйрхарт к Уиллу. – Где нам искать след твоих овец?

Уилл, который до этого шёл молча – нахохлившись и насупившись, иногда бросая настороженные взгляды то на меня, то на столичного важняка, то на Грейва и Рорика, остановился, осмотрелся по сторонам, задумчиво поморщил нос, затем бросив на герцога хмурый взгляд исподлобья, буркнул:

– А что, ваш следопыт не знает?

Уголки губ Дэмиана Эйрхарта в ответ на это дрогнули в едва заметной, но весьма красноречивой насмешливой улыбке.

– Я что-то путаю или кто-то тут собирался прекрасно справиться сам?.. – мягко напомнил он.

Мальчишка наградил его испепеляющим взглядом такой мощности, что, будь его воля, от насмешника осталась бы только горка пепла. Но воля была не его, а насмешник по-прежнему ждал ответа.

– Когда громыхнуло, я был внизу, – махнул он рукой в сторону чернеющего провала. – Под Каменным Козырьком. Это такая ниша, метрах в двадцати ниже края. Там всегда тень, даже в полдень. Сердцесве…

– Там внизу, – указав пальцем на распахнутую пасть пропасти, перебил его Дэмиан.

– Да, там, – тоном «вот же ж приставучий!», процедил сквозь зубы Уилл.

– И что ты там делал? – не обратив на его тон никакого внимания, уточнил «приставучий».

Мгновенно утратив гонор, мальчишка густо покраснел.

– Это личное! – сконфуженно буркнул он и тут же, явно, чтобы «приставучий» не успел задать ещё какой-то вопрос, скороговоркой продолжил. – В общем, там тропа, – он мотнул головой в сторону узкого карниза, едва заметного среди нагромождения валунов.

Но «приставучий» на то и «приставучий», что, если уж прицепится, то фиг от него отцепишься.

– Тропа-а? – покосившись на почти отвесную стену, округлил он глаза.

Уилл закатил глаза.

– Ну, не совсем тропа... – тоном «боги пошлите мне терпения» признал он. – Скорее, каменные выступы, по которым можно пройти, если знаешь, конечно, куда ставить ноги.

– А ты, конечно же, знаешь, – с трудом сдерживая улыбку, догадался «приставучий». –Потому что часто туда спускаешься за сердцесветами. Ты о них, кажется, начал говорить, когда я тебя перебил? Ты за ними спустился вниз?

– Да, за ними! А что нельзя? – огрызнулся Уилл. – Сердцесветы не любят света и поэтому за ними приходится спускаться!

– Почему ж нельзя, – усмехнулся Дэмиан Эйрхарт. – Можно. Итак, – продолжил он, – ты был внизу, а овцы паслись наверху?

Уилл виновато отвел глаза в сторону и кивнул.

– Да. И когда рвануло, то тряхануло знатно. Камни посыпались... А мне ещё надо было выбраться из разлома… – он замолчал, почесал нос и, нервно дернув плечом, признал: – В общем, пока я поднялся они уже все разбежались кто-куда, так что, если бы не Реджи, я бы и тех, что собрал, не собрал бы…

– Реджи? – уточнил «приставучий».

– Мой пёс, – с ноткой гордости ответил Уилл. – Лучшая пастушья собака в Тихой Пристани. Он ужасно умный.

Дэмиан слегка прищурился.

– И почему сейчас он не с тобой? Если он такой молодец?..

Уилл тяжело вздохнул и посмотрел на герцога как на человека, безнадежно далекого от реальной жизни.

– Так дед сразу бы понял, куда я пошел, – пояснил он тоном, каким объясняют очевидные вещи малым детям. – Реджи всегда со мной, когда я гоню стадо. Если бы я взял пса, дед бы сразу смекнул, что я пошел их искать. А я же типа... пообещал ему, что без отца и братьев никуда не пойду.

– Ясно, – кивнул Дэмиан, «смиренно» принимая «столь явно очевидный» аргумент. Но он, насколько я уже успела его узнать, был бы не он, если бы не добавил: – Жаль. Реджи бы нам пригодился.

– Хотите сказать, Ваше Сиятельство, что ваш следопыт без Реджи не справится? – с явной вызовом в голосе парировал мальчишка. – Вы же сказали, что он лучший из лучших!

– Сказал, – усмехнувшись, согласился Сиятельство и посмотрел на «лучшего из лучших». – Тень, что скажешь? Справишься без Реджи?

Грейв, до этого молча стоявший чуть в стороне, дёрнул в усмешке уголком губ.

– Попробую, – кивнул он и неторопливо двинулся вдоль кромки обрыва.

Присел, провёл пальцами по каменистой земле, сдвинул пару камешков, чуть наклонился, рассматривая что-то, видимое только ему.

– Сбитый лишайник. Свежий скол на валуне, – его голос прозвучал сухо, как треск сухой ветки. – Поднял что-то с земли, растёр между пальцами, понюхал. – Помет свежий, один-два дня, не больше. Трава объедена до корней вон там, у того валуна. И тут следы копыт –несколько голов топтались на месте, потом рванули врассыпную.

Уилл вытянул шею, пытаясь разглядеть то, на что указывал следопыт.

– Я ничего не виж…

– Смотри под углом, парень, – не оборачиваясь, бросил Грейв. Он чуть сместился, отцепил что-то от репейника и снова растер между пальцами. – Шерсть.

Поднес пальцы к носу, но на сей раз не понюхал, а на секунду прикрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то далекому.

– Страх, – коротко констатировал он, открывая глаза и отряхивая руку. – Зацепившееся за этот репейник животное было в панике.

– Тоже мне эксперт! Естественно, они были в панике. Я ж сказал, что тряхануло знатно, – проворчал себе под нос явно не впечатленный Уилл.

Грейв сделал вид, что не услышал. Он поднялся, отряхнул руки и медленно пошёл дальше, время от времени останавливаясь и вглядываясь в землю.

– Основная часть стада ушла вниз по склону, обратно к лесу. Их ты, видимо, и собрал, – бросил он Уиллу. – А вот здесь...

Он остановился у нагромождения валунов и снова присел.

– Несколько пар копыт уходят в обратную сторону. Вдоль разлома. Думаю… – он на несколько мгновений замолчал, – затем дернул головой, – Нет, не думаю, а уверен, что это и были наши беглянки!

Глава 28

Мы шли уже около часа.

Тропа – если это нагромождение камней и узких карнизов вообще можно было назвать тропой – вилась вдоль края разлома, то поднимаясь, то опускаясь, то прижимаясь к самой кромке пропасти – в пасти которой по-прежнему клубился странный желтоватый туман, неподвижный и густой, словно кисель – так близко, что я старалась не смотреть вправо.

Ветер усилился, и я, кутаясь теперь уже не только в шаль, но и куртку Рорика, сожалела о том, что в этом мире ещё не придумали термосы – здесь наверху горячий чай никому из нас не помешал бы.

Грейв шёл впереди, время от времени останавливаясь, чтобы проверить следы. Молчаливый и сосредоточенный Рорик держался чуть позади него. Дэмиан Эйрхарт двигался рядом со мной и мальчишками, и я несколько раз ловила на себе его быстрые взгляды, столь быстрые, что я никак не могла понять, о чем он думает поглядывая на меня.

Тропа свернула за выступ скалы, и перед нами открылось неглубокое ущелье – скорее даже широкая расщелина, усыпанная валунами и поросшая чахлыми кустами какой-то колючей дряни. Ветер здесь завывал особенно тоскливо, отражаясь от каменных стен и рождая протяжные, почти стонущие звуки.

Сквозь которые до нас вдруг донесся другой…

Жалобный, протяжный, полный отчаяния.

– Это они! – выдохнул Уилл, и глаза его вспыхнули. – Мои потеряшки! И они зовут на помощь! Слышите?!

Блеяние повторилось.

– Туда! – Грейв указал рукой куда-то вперёд и правее.

Обходя валуны и перебираясь через осыпи, мы двинулись в указанном им направлении.

Звук то прерывался, уносимый ветром, то возобновлялся, приносимый им же.

Шли мы ещё минут пятнадцать, может двадцать.

Тропа стала совсем паршивой: камни то и дело выскальзывали из-под ног, норовя отправить незадачливого путника в затяжной полёт на дно ущелья, а ветер, казалось, решил во что бы то ни стало проверить нас на прочность, швыряя в лицо горсти мелкой колючей крошки.

Слева всё-так же нависали похожие на гнилые зубы великана серые, истрескавшиеся скалы, справа – всё та же пугающая бездна с застывшим туманом.

Мне и раньше наша прогулка, мягко говоря, не доставляла удовольствия, теперь же по позвоночнику засеменили мурашки, не имеющие никакого отношения к холоду или ветру, а к усталости добавилось ощущение – удушения, что ли?.. Не знаю, как описать, но здесь что-то не так было с воздухом, его не то, что не хватало, просто он был начисто лишен запахов леса, трав и даже пыли.

Наконец мы обогнули массивный каменный выступ, и перед нами открылась похожая на чашу довольно обширная низина, в самом начале которой, в окружении похожих на гигантские перекати-поле серо-бурых кустов на небольшом каменном уступе стояли две овцы – грязно-белые, с репьями в свалявшейся шерсти и отчаянно блеяли. В метрах пяти от них, но не на уступе, а застрявшая в упомянутых выше странных кустах, виднелась и нечто похожее на третью овцу.

– Ура! Нашлись! – выдохнул Уилл и тут же рванул по направлению к своим потеряшками. Точнее попытался…

– Не-эт! Сто-ой! – рывком останавливая на месте, железной хваткой вцепилась в его плечо рука Дэмиана Эйрхарта.

Я в свою очередь схватила в охапку и прижала к себе дернувшегося было бежать спасать овец Ивко.

Едва не упав от резкого рывка, Уилл возмущенно уставился на герцога:

– Вы чего?! Немедленно отпустите!

Ивко молча одарил меня не менее, если не более, возмущённым взглядом – всем своим видом выражая: «Ох и достала же ты меня!»

Но конкретно сейчас мне было не до его обид и переживаний, я смотрела на Дэмиана Эйрхарта, который, судя по растерянному выражению на лице, и сам выглядел удивленным своей реакцией.

– Не знаю... – сконфуженно оглядываясь по сторонам пробормотал он. Пальцы его, тем не менее, всё так же судорожно сжимали плечо Уилла. – Просто чувство...

– Ну так, пустите тогда! – извернувшись змеей в его хватке, Уилл снова попытался вырваться. – Ей же помочь надо! Она застряла!

Пальцы сжались ещё крепче на его плече, заставив его поморщиться от боли.

– Я сказал, нет! – голос карающего клинка прозвучал резко, почти зло – взгляд его не отрывался от застрявшей в кустах овцы.

Мальчишка перестал вырываться и в отчаянии завопил:

– Но почему?!!

Глаза его сверкали от выступивших на них слёз бессильной ярости, кулаки сжались, а сам весь он напоминал взъерошенного и напыжившегося воробья.

Карающий клинок ответил не сразу – на лице его появилось выражение – словно он прислушивался к чему-то, что слышал только он.

– Не могу объяснить, – наконец медленно проговорил он. – Просто... чувство… – Он чуть качнул головой. – Такое же чувство я испытал перед тем… как меня чуть не разорвало на мелкие кусочки, а моих ребят… – он сглотнул и замолчал.

Стоявший рядом со мной Грейв вдруг шумно втянул носом воздух и я инстинктивно перевела на него взгляд – он замер, чуть поддавшись вперед, подобно почуявшей дичь охотничьей борзой.

Посмотрел на него и Дэмиан Эйрхарт.

– Что?.. Что ты почувствовал? – севшим, надтреснутым голосом спросил он.

Следопыт поднял вверх руку, мол, подожди, и прикрыл глаза.

Буквально спустя мгновение лицо его стало мрачным как грозовая туча.

– Смерть, – выдохнул он, открыв глаза.

Слово повисло в воздухе, тяжёлое и холодное.

– И они тоже это чувствуют, – Грейв кивнул в сторону блеющих овец. – Потому и оплакивают её.

– Но она жива! – Уилл вновь попытался вырваться из хватки удерживающих его пальцев. – Она шевелится! Я вижу это! Она...

– Нет, малец, – сочувственно покачал головой Грейв. – Ей уже не помочь.

– Но… – начал было снова возражать Уилл, но Грейв уже отвернулся от него.

– Босс, мы с Железным подойдем поближе, посмотрим, что это за мерзость такая и можно ли спасти этих двух бедолаг, – кивнул он на беспрестанно блеющих овец.

Дэмиан Эйрхарт и Рорик синхронно кивнули.

Первый остался на месте, а второй, начав формировать вокруг своих рук едва заметное марево защитного плетения, пошел следом за боевым товарищем.

Двигались они осторожно – обходя валуны и внимательно глядя под ноги.

Расстояние до овец было небольшим – метров тридцать, может чуть больше. Я смотрела им вслед, машинально поглаживая по голове притихшего Ивко, и пыталась понять, почему сердце так отчаянно колотится в груди.

Рорик и Грейв прошли уже половину пути, когда я это заметила…

Сначала мне показалось, что глаза меня обманывают – просто ветер шевельнул один из кустов. Потом другой. Третий. Четвертый. Пятый и так далее…

Но ветер здесь, в низине, почти не ощущался.

А кусты – эти странные, похожие на гигантские перекати-поле серо-бурые клубки – продолжали шевелиться – волнообразно, завораживающе, гипнотизирующе…

– Ваше Сиятельство! – вырвалось из моего горла прежде, чем я успела осознать, что именно вижу. – Что-то не так!

Но было уже поздно.

Иллюзия мертвой, неподвижной растительности рассыпалась в прах. Серо-бурые кусты, которые ещё секунду назад казались просто покачивающимися от ветра, внезапно пришли в движение. Все сразу, словно по беззвучной команде.

Это было похоже на взрыв. Словно сама земля выплюнула их из себя.

С глухим, шуршащим звуком, напоминающим перестук сотен костяшек, десятки шаров оторвались от каменистой почвы и не просто покатились – вздымая за собой шлейфы пыли и мелких камешков, но рванули с места с немыслимой скоростью не только для растений, но и вообще для любых живых существ.

– Они их окружают!!! – завопили Уилл и Ивко.

– Грейв, Рорик, это ловушка! Назад! – закричал рядом Дэмиан Эйрхарт.