Текст книги "Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 1 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

Не знаю поверил бы мне Конрад Вестер, а за ним и Ройс Грейсон, если бы у меня с собой не было целой сумки диковинных для их мира вещей. Или же они приняли бы меня за сумасшедшую. Но, к счастью, многое из того, что было у меня с собой, начиная с фитнес-трекеров Xiaomi Smart Band[1] на моём запястье и заканчивая одноразовыми салфетками, подтвердило для них правдивость моих слов. Не говоря уже о смартфоне и газовых баллончиках. Последние, к слову, привели мужчин в просто-таки детский восторг, который само собой ничем другим, кроме как испытанием их в действии закончиться не мог.

Я попыталась остановить их, но куда там! Пока один из них на собственной шкуре, точнее, глазах не убедился, как «эта штучка» работает, они не успокоились.

Вторым моим счастьем было, разумеется, то, что и первый, и второй, и их жены были мне настолько безмерно благодарны за спасение их жизней, что ни один из них даже секунды не колебался, прежде чем предложили мне помочь всем, чем только они могут.

А учитывая то, что Ройс Грейсон был мэром, а Конрад Вестер – шерифом, то в своем городке могли они не так уж и мало.

Ройс Грейсон предложил представить меня жителям города как недавно овдовевшую жену одного из их бывших сослуживцев из очень далёкого городка Вестфордж, расположенного за горным хребтом и почти у самого края имперских земель, о котором местные знали лишь понаслышке.

– Твой муж погиб в последней стычке с гайрами, – объяснил мне Ройс.

– С кем? – переспросила я, нахмурившись.

– С гайрами, – мрачным тоном повторил он, словно это должно было мне сразу всё объяснить.

Я закатила глаза.

– И мне всё сразу стало понятно! – не удержалась я от сарказма.

– Гайры, в переводе с древнеальвийского – змееподобные, – пояснил Конрад, на добродушное лицо которого вдруг, словно туча набежала. – Они зовут себя детьми мертвых пустошей. Они высокие, под два с половиной метра роста, очень худые и гибкие с ярко-желтыми, светящими в темноте глазами и покрытой зелёными узорами серой кожей. Они передвигаются на карраках – огромных ящерах, которые подчиняются только своим хозяевам. И всегда приходят с туманами, которые они призывают своей магией, – он говорил спокойно, но в его голосе звучала напряжённость, говорившая о том, что он был знаком с этими ужасными существами, отнюдь, не понаслышке. – Их любимое оружие – кованные изогнутые клинки, которые обладают свойством всегда возвращаться к своему хозяину, и дротики, покрытые парализующим ядом, который впитывается в кровь за считаные мгновения.

– И так как кроме мужа в том приграничном городке тебя больше ничего не держало, – продолжил Ройс, возвращаясь к моей легенде, – ты решила переехать в место поспокойнее и последние полгода провела в Грейхольме, где и встретила нас с Конрадом. И, поскольку в Грейхольме для одинокой вдовы жизнь не сахар, а мне буквально пару месяцев назад остался в наследство от тетки дом, с которым я пока не решил, что делать, я предложил тебе переехать в Тихую пристань. Что, оказалось, лучшим решением в моей жизни, ибо, если бы не твоя абсолютная невосприимчивость к магии и умение за себя постоять, мы все были бы уже мертвы.

– То есть, часть, в которой я вас всех спасла, мы оставляем? – уточнила я, на всякий случай.

Ройс и Конрад кивнули.

– Разумеется. С корректировкой на то, что ты ехала с нами в карете. И усыпили тебя вместе с нами. Однако бандиты не учли две вещи. Первая, что ты из приграничья, а там даже у детей в каждом голенище сапога по кинжалу, которые их учат метать чуть ли не с младенчества. Вторая, поскольку таких как ты на всю империю раз-два и обчелся, что на тебя не действует магия.

– Ээээээм, – подняла я вверх указательный палец. – Есть одна маленькая проблемка. Я не умею метать кинжалы.

– Тоже мне проблема для той, которая сумела взобраться на вершину папариса[2] и пленить пожирателя душ! – усмехнулся Конрад. – Научим!

С обсуждения моей легенды разговор постепенно перетёк к подробностям жизни в родном городке моих спутников.

– «Тихая пристань» оправдывает своё название, – рассказывал Конрад. Его голос излучал те нотки тепла, гордости и нежности, какие появляются в интонациях у тех, кто делится чем-то по-настоящему дорогим и родным. – Наш городок расположен в бухте, которую, дабы защитить нас от бурь и суровых ветров, словно нарочно создала природа. Окружающие нас с трех сторон, покрытые густыми лесами скалистые утёсы образуют надёжные стены, а узкий проход к морю делает воду в бухте спокойной, как в горном озере. Берег у нас песчаный, – продолжал он. – Вода спокойная и настолько прозрачная, что даже в ста метрах от берега можно рассмотреть почти каждую ракушку и каждый камешек. – При этих словах в голосе мужчины прозвучало чуть ли не благоговение. На его лице появилась лёгкая мечтательная, улыбка, какую бывает трудно сдержать, когда вспоминается нечто особенно радостное, бесценное и совершенное.

– Городок живет в основном за счёт рыбалки, – подхватил Ройс, заговорив прежде всего о том, что интересовало его как истинного хозяйственника. – Что не мешает нашим корзинщикам, плотникам, гончарам и кузнецам быть лучшими в округе. Наши корзинщики плетут настолько крепкие и легкие корзины, что к нам за ними едут со всей Люминарии. Лодки наших плотников могут выдержать самые неспокойные воды. Посуда, которую изготавливают наши гончары не только красивая, но и практически небьющаяся, а острее и прочнее мечей, шпаг и кинжалов, чем те, что выходят из-под руки нашего Ортрика – лично я просто еще не встречал!

Я же всё время пока мы шли и мило болтали о том, о сем напряженно ждала, что нас вот-вот нагонят бандиты, что вот-вот раздастся, либо предупреждающий окрик Ройса, либо предостерегающее карканье ворона.

Но ничего подобного всё не происходило и не происходило…

Шедший чуть позади меня Ройс не проявлял никаких признаков беспокойства.

Что же касается ворона, то он не просто молчал, его, в принципе, не было видно. Причем уже довольно давно, с того самого момента, как я обнаружила пленников. Что, ясное дело, не добавляло мне чувства защищенности, хотя, и об опасности тоже вроде как ничего не «говорило».

Всё было спокойно.

Настолько спокойно, что даже ветки под нашими ногами, казалось, хрустели приглушённо, как будто сам лес не хотел выдавать наше присутствие. Лишь изредка раздавалась птичья трель или треск веток где-то вдали…

Ну вот и чьи нервы подобное издевательство над ними выдержат? Ждешь, ждешь, а ничего не происходит! В общем, бедная я аж извелась вся в ожидании нападения бандитов…

Что не осталось незамеченным.

Заметив, что я то и дело поглядываю с опаской по сторонам и настораживаюсь, Ройс, как я понимаю, не смог отказать себе в удовольствии (а казался таким серьезным, деловым и солидным человеком), чуть поразвлечься за мой счет, и, когда я в очередной раз замерла, прислушиваясь к очередному шороху, показавшемуся мне подозрительным, похлопал меня по плечу…

Я вздрогнула всем телом и, как ошпаренная, подпрыгнула на месте.

Наткнувшись на довольную физиономию демонстрирующего все свои тридцать два зуба великана, я еле сдержалась, чтобы не проредить ему улыбку.

– Вы… вы… – сжав кулаки. – Ну знаете! – обиженно дернула я головой.

– Знаю! И прошу прощения, не удержался! – «покаялся» серьёзный, деловой и солидный мэр целого города. – Просто вы были так напряжены, что расслабить вас могла только хорошая встряска. Вот я вам её и устроил.

– И теперь я выгляжу расслабленной? – уперев руки в боки и выгнув бровь, саркастически поинтересовалась я.

– По крайней мере, теперь вы выглядите куда менее испуганной и думаете не о том, что поджидает вас под соседним кустом, а о том, как бы мне отомстить, – насмешливо ответили мне.

Это было правда. Что вовсе не означало, что мой обидчик была прав.

– А не слишком ли быстро ВЫ расслабились? Вам было мало одного раза? – огрызнулась я, считая, что оба мои спутники как-то слишком быстро уж утратили бдительность и вообще ведут себя непозволительно беспечно.

Лицо Ройса Грейсона потемнело, что, впрочем, даже на мгновение не заставило пожалить о своих словах пышущую праведным гневом меня.

– В карете нас усыпили. – напомнил он с легким укором в голосе и объяснил: – И поэтому, ТОЛЬКО ПОЭТОМУ – с нажимом произнес он, – менталисту удалось взять нас под свой контроль. Поверьте мне, если бы мы с Конрадом были в сознании, ему бы очень сильно не поздоровилось, рискни он ментально воздействовать на нас. Собственно, именно поэтому, он и не рискнул. Это не было случайное нападение. Этот урод определенно знал, с кем имеет дело. Первое чему учат любого салагу «клинков закона» или «щитов империи» – это распознавать и противостоять ментальному воздействию. А мы с Конрадом еще и маги не слабые. Что же касается оборотня, то, опять же поверьте нам на слово, он куда менее опаснее тех хищных тварей, с которыми нам с Конрадом приходилось иметь дело в мертвых пустошах. Другими словами, моё профессиональное мнение: даже, если они нашли пожирателя душ, сегодня они к нам больше не сунутся. Ну а, если и сунутся, то я об этом узнаю шагов за двести-триста, как минимум.

И в своем профессиональном мнении он оказался прав – в тот день бандиты больше к нам не сунулись.

[1] Xiaomi Smart Band – это серия фитнес-браслетов, разработанных Xiaomi. Они предназначены для отслеживания физической активности, мониторинга здоровья и работы в связке со смартфоном. Xiaomi Smart Band пользуется популярностью благодаря доступной цене, множеству функций и простоте использования.

[2] Папарис – местное дерево, аналог дуба, с той разницей, что листья у него были другой формы.

Глава 18

Летние дни долгие, и, хотя мы шли, как мне казалось, целую вечность, на дорогу (точнее, обычную наезженную грунтовую колею) из лесной чащобы мы вышли еще засветло. И, по-моему, это была та самая дорога, которую я видела с верхушки дуба, который Ройс Грейсон назвал папарисом.

Какое-то время дорога еще вела нас по лесу, то и дело петляя и поднимая нас все выше и выше… и, казалось, не будет этому ни конца, ни края. Ни лесу. Ни подъему.

А солнце всё более и более склонялось к закату и отбрасываемые вековыми деревьями тени становились всё темнее и...

И так, не внушавший мне доверия лес, начинал казаться всё более и более опасным!

Ведь за каждым его деревом мог скрываться вооруженный кинжалом бандит! И не один! А мы тут, понимаешь ли, словно на ладони! И сигналки Ройса Грейсона остались где-то далеко позади.

И вот я уже снова вздрагивала от каждого шороха и настороженно смотрела по сторонам, а мои спутники старательно делали вид, что не замечают этого. Понимая, что не беспокоятся они неспроста, я зашла издалека. Точнее, открыла было рот, чтобы спросить, как долго нам еще идти, как лес вдруг взял и закончился.

И без всякого предупреждения явил такую красоту, что у меня, кроме того, что рот так и остался открытым, перехватило дыхание и, кажется, перестало биться сердце…

Внизу был залив моря.

Окрасив зеркальную поверхность которого в оттенки золота и багрянца, закатное солнце превратило воду в танцующее с легким вечерним бризом жидкое пламя.

Пламя, на блики которого завороженно, словно жрецы, застывшие пред ликом божества, неотрывно взирали покрытые лесами величественные утесы.

Пламя, в теплых лучах и свете которого купались пристань, рыбацкие лодки, белокаменная набережная и расположенные на ней забегаловки и кафешки.

Тропинка, по которой мы спускались, вела вниз довольно большими зигзагами, давая тем самым возможность в полной мере насладиться пейзажем. И я была искренне благодарна ей за это.

С каждым её изгибом моему взору открывались новые незамеченные мною ранее детали, каждая из которых добавляла виду на небольшой приморский городок особое очарование. У самой кромки воды рядом с лениво покачивающимися на воде рыбацкими лодками стояли выкрашенные в пастельные тона домики и некоторые из их окон уже светились. Над их черепичными крышами клубился, исходящий из труб, лёгкий дымок. Мощёные крупным булыжником узкие улочки извивались, словно ручейки. На площади, видневшейся ближе к центру, несмотря на сгущающиеся сумерки, все еще угадывались торговые палатки с яркими полосатыми навесами.

Мелкие камушки приятно поскрипывали под ногами, а лёгкий ветерок с моря обдавал лицо прохладой, смешанной с солёной свежестью.

Тропинка была довольно узкой, но достаточно комфортной, чтобы идти друг за другом гуськом, не рискуя оступиться и покатиться вниз по склону, что привело бы нас к конечной цели путешествия куда быстрее, но не факт, что живыми и уж точно не здоровыми, ибо спуск было довольно крутой.

Впечатление, которое производила «Тихая пристань», было таково, что слова были просто излишни.

– Мы тут с Лилиан подумали, что, поскольку время позднее, тебе лучше переночевать эту ночь у нас, а дом тетушки я покажу тебе уже завтра утром, – прервал установившееся, в прямом смысле слова, благоговейное молчание Ройс Грейсон.

Первым моим побуждением было согласиться. Просто потому, что этого требовала вежливость, да, и в целом, в сложившихся обстоятельствах это было правильно и разумно, но…

Отправиться в гости к мэру, означало бы, что я еще долго не смогу остаться на едине с собой, а мне нужно было побыть наедине с собой…

Чтобы попытаться разобраться, что за фигня со мной происходит!

Всё, что со мной произошло и продолжало происходить было настолько нереальным, что я не могла отделаться от ощущения, что нахожусь в затянувшемся сне.

Вдруг это лишь игра моего воспалённого разума, и на самом деле я лежу где-то под капельницей или, хуже того, заперта в одной из комнат с мягкими стенами! И это игра разыгравшегося воображения моего слетевшего с катушек разума!

Или может я чего нанюхалась? Цветочков там, грибочков с галлюциногенным эффектом?

Или вообще подсела на наркотики? И теперь, пребывая в плену дурмана, просто не помню, когда и как приняла дозу? Точнее, в принципе, не помню, чтобы я её принимала.

Или же меня просто угостили брауни с каннабисом[1], я съела и бац – попала в другой мир?!

– Мне очень неудобно, но, если возможно, лучше сразу в дом вашей тетушки. – Я понимала сколь невежлива и даже груба и неприлична моя просьба, но мне нужно было остаться одной. Так нужно было, что всё остальное просто не имело значения. Я задыхалась… Руки дрожали. По всему телу, несмотря на тёплый вечер, толпами бегали мурашки. В груди разрастался тягучий и вязки ком. – Пожалуйста, – добавила я умоляюще. – Мне нужно побыть одной.

Ройс Грейсон понимающе кивнул.

– Спасибо! – выдохнула я облегченно.

– Подождите благодарить, – хохотнула его жена, – вы еще не видели тетушкин дом!

Кого-то другого эта фраза наверняка насторожила бы, но меня волновало только то, что в этом, пусть и не очень пригодном для жизни, доме я окажусь наедине с собой.

Оказалось, что тетушка мэра города жила на старом, потрепанном жизнью… маяке!

Несмотря на мою неплохую физическую подготовку сверхактивный день на ногах все же взял своё и, поднимаясь по крутому склону вслед за мэром города, который, к слову, держался бодрячком, я, в очередной раз споткнувшись, громко выругалась.

– Может все же к нам? – спросил он с обеспокоенностью в голосе. – А завтра с утреца, с новыми силами…

Я замотала головой, изо всех сил сдерживая тяжёлое дыхание.

– Нет-нет, всё нормально. К тому же мы уже почти пришли, – кивнула я на возвышающуюся впереди высоченную, четыре этаже не меньше, белокаменную башню.

Мужчина бросил на меня взгляд, полный сомнений, но больше ничего не сказал.

– Вы сказали, что маяк все еще действующий, но при этом в нем никто не живет. Но разве при маяке не должен постоянно находиться смотритель? – уточнила весьма заторможенно соображающая из-за усталости я.

Мэр загадочно усмехнулся. Даже я сказала бы, загадочно-смущенно.

– Обычно, да, – кивнул он. – Но этот маяк… особый случай, – он явно подбирал слова, – он сам по себе… ну, как бы это сказать… работает. Не спрашивайте меня, как. Никто кроме тётушки этого не знал…

– И она унесла это знание в могилу? – несколько скептично уточнила я, почему-то не веря, что именно так это и случилось.

И оказалась права. Ну почти…

Мэр опять загадочно-смущенно усмехнулся. Ну или что-то типа этого.

– Не совсем, – отрицательно покачал он головой. И снова усмехнулся. На сей раз правда, уже гораздо более смущенно, чем загадочно. – Я должен вам кое в чем признаться, Аннет. – Это меня так решили называть на местный манер, поскольку вдов с именем Аннет было хоть пруд пруди, а вот с именем Анна – ни одной. А в моем положении выделяться, как вы понимаете, было в высшей степени неразумно. – Я не просто так предложил вам поселиться именно в тетушкином доме. Вы правы маяку нужен уход. Но он… у нас… – он на миг замялся, – с характером. С очень своенравным характером, – уточнил он и вздохнул.

– Ясно, – хохотнула я, понимая наконец, к чему были все недомолвки и почему меня довольно настойчиво отговаривали от знакомства, так сказать, с новым домом на ночь глядя.

– Я не первая, кого вы пытались ему сосватать? – уточнила я, ничему уже не удивляясь просто потому, что устала. И вообще. И удивляться. Сколько ж можно?!

– Нет, не первая, – смущенно подтвердил мэр.

– И как же он дает понять, что не хочет того или иного жильца? – отнюдь не с праздным интересом уточнила я. А то, мало ли, вдруг, как только я войду внутрь в меня что-нибудь прилетит? Хорошо, если веник, а если сразу нож или топор, например? Или не сразу, покосившись на наружную винтовую лестницу, подумала я. И воображение тут же нарисовала мне, как я по ней поднимаюсь, а она вдруг берет подо мной и обрушивается, а сама башня при этом сотрясается от смеха и вещает ехидненьким голоском: «Жрать меньше нужно было, тогда б может ты мне ещё и подошла бы! А так, ступеньки они ж у меня не казенные, а свои родные! А кто ж свою кровиночку и обречет на энтакую вот муку: такую вот тяжесть на себе каждый день таскать!»

– А сейчас узнаешь! – «успокоили» меня ответом, склонившись при этом передо мной в шутовском поклоне и предложив пройти вперед.

Я вздохнула, посмотрела волком на мэра, который, судя по хитрому прищуру глаз, в очередной раз развлекался за мой счет, и… гордо, правда, при этом так осторожно, что почти крадучись, пошла вперед. Не знаю, как это выглядело со стороны. Подозреваю, что уморительно. Но мэр, стоит отдать ему должное, даже ни разу не хихикнул.

Увитая плющом калитка с ворчливым скрипом сама собой открылась перед нами, едва только мы к ней приблизились.

Я удивленно оглянулась на своего спутника. Тот лишь пожал плечами, мол, эка невидаль, калитки сами по себе открываются!

Когда перед тобой распахиваются двери – это вроде как бы хороший знак. Хотя и не всегда, Гензель и Гретель[2], например, это ничего хорошего не предвещало. Но дети справились и я, будем надеяться, тоже справлюсь.

Я снова глубоко вдохнула и шагнула за калитку, которая, клянусь всеми своими девяносто килограммами, не просто скрипнула, проворчала: «Ну наконец-то!».

Что опять же могло означать, что угодно: как насмешку над моим страхом, так и то, что ждали именно меня.

Под ногами заскрипел гравий дорожки, ведущей к крыльцу. Башня возвышалась надо мной, словно оценивая. Однако украшенная коваными завитками тяжелая дверь тоже была… приоткрыта.

Делать нечего. Я переступила порог. И… почувствовала легкое напряжение в воздухе.

Кожа моя покрылась мурашками, я вздрогнула и резко остановилась.

– Не бойтесь, насколько я могу судить, вы пришлись маяку по душе. Всех остальных он не пускал дальше калитки. Точнее, калитка не пускала, – по-своему интерпретировав моё замешательство, заметил Ройс Грейсон.

Я обвела глазами гостиную.

Стены были заклеены обоями бледно-охряного цвета с тонким растительным узором.

Первое, что бросилось мне в глаза – это массивная дровяная печь с потемневшей от времени изогнутой медной трубой. Рядом с ней стояло наполненное дровами серебряное ведро.

Обрамленное деревянными ставнями, которые слегка поскрипывали от ветра, высокое стрельчатое окно открывало великолепный вид на залитое лунным светом море.

Одну из стен занимал большой шкаф из тёмного дуба с резными дверцами. Полки шкафа были заставлены потрёпанными томами в кожаных переплётах. Вторую – обитые зеленым бархатом диван, два кресла, одна ножная скамейка.

– Спасибо, – чувствуя себя немного странно, прошептала я. – Спасибо, что принял меня.

– Хотите осмотреть весь маяк? – спросили у меня. – Или, возможно, уже завтра?

– Лучше завтра, – с готовностью закивала я, радуясь возможности остаться одной. Да и Ройс Грейсон, как я понимала, после дня, который у него был, мечтал, как можно скорее, оказаться дома со своей семьей.

Распрощавшись с мэром, я хотела было лечь спать прямо в гостиной, но потом подумала, собрала все своё мужество, настроилась и, все же решилась пройтись по наружной, поскольку внутренней просто не имелось, винтовой лестнице и еще чуть-чуть осмотреться…

На втором этаже обнаружилась кухня. И вход в неё, как и в спальню, которую я нашла на третьем этаже, оказался через балкон.

Кухня «порадовала» очередной дровяной печью, черной чугунной плитой, медными кастрюлями и сковородами, массивной деревянной мебелью и громадной кладовой. Поскольку есть мне совершенно не хотелось, то тем вечером я заглядывать в неё не стала.

Центр спальни заполняла собой большая кровать из темного дуба с балдахином. Из такого же дуба были прикроватные тумбочки, большой комод и просто громадный шкаф.

«Покойная хозяйка явно не бедствовала. И, учитывая, полное отсутствие пыли за маяком явно кто-то присматривал», – подумала я, опуская голову на подушку.

Точно помню, что не собиралась спать, хотела подумать обо всем, что случилось за день, но кто ж меня спрашивал! Провалилась в сон, словно уставший и околевший вусмерть путник в мягкий сугроб. С той, к счастью, большой разницей, что я, в отличие от вышеупомянутого путника, провалилась не навсегда.

Оно, конечно, да, к счастью, вот только я себя на следующее утро счастливой не чувствовала совершенно!

[1] Каннабис – марихуана

[2] В сказке Братьев Гримм «Гензель и Гретель» злая ведьма притворилась доброй старушкой и заманила детей в дом, чтобы съесть их.