Текст книги "Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 1 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 39

– И много виски вы выпили на двоих с партнером? – неожиданно, по крайней мере для Старбриджа, поинтересовался шериф.

– Что это за вопрос? – в прямом смысле слова подпрыгнул в кресле тот. – Какое это имеет отношение к смерти моей жены?! И вообще какое тебе дело?!

Шериф усмехнулся.

– Просто уточняю. Ты сказал, что выпил аж столько виски, что был не в состоянии идти домой, но при этом выглядишь ты как огурчик? Да и перегаром от тебя не несет?

Старбридж покраснел от сдерживаемого гнева.

– У меня... крепкая голова! И желудок! И я выпил бодрящее зелье! И зубы почистил! И кроме того, я не понял! На что вы намекаете?! – перевел он взгляд с шерифа на Дэмиана. – По-моему я всё четко объяснил!

– Мы ни на что не намекаем, не волнуйтесь господин Старбридж, – успокоил его последний, намеренно использовав покровительственный тон. – Мы просто уточняем факты. Итак, если я правильно понял, ваше алиби может подтвердить только господин Крейн?

– И его дворецкий! – напомнил допрашиваемый. – Утром. Он видел меня утром.

– Утром, но не ночью? – типа дотошно, на самом деле, чтобы окончательно вывести подозреваемого из себя, уточнил шериф.

Если бы Старбридж был пороховым складом, он после этой фразы точно взлетел бы на воздух облаком ярко-оранжевого пламени. Его и без того напряжённое лицо побагровело, в висках запульсировали вены, губы дрогнули, а из глаз, почти в прямом смысле слова, брызнули искры возмущения. Пальцы, сцепленные до этого на коленях, резко сжались в кулаки. Он шумно втянул воздух.

– Я и Мартин не любовники! – прошипел он, с ненавистью глядя на Конрада Вестерна. – Только рискни пустить эту грязную сплетню и я… я тебя… засужу!

Тот театрально округлил глаза.

– Ты не поверишь, но даже и в мыслях такого не было! – и не соврал при этом ни единым словом.

– И у меня тоже! – поднял вверх руку карающий клинок императора.

– Ага, каждый думает в меру своей распущенности! – пропел явно паясничающей шериф.

– Просто вы сказали, что вы поссорились с женой и мы подумали… – начал объяснять, типа пытаясь «сгладить» ситуацию Дэмиан.

– Я и Ма-р-тин не лю-бо-в-ни-ки! – не став дослушивать, что там и кто подумал, повторил, процедив сквозь зубы Старбридж.

– Что это случилось, как и обычно, из-за любовницы, – спокойно договорил Дэмиан.

– Любовницы, Каспар, НЕ любовника, – уточнил многозначительным тоном Конрад Вестерн.

– Любовницы? – Старбридж так дернулся, что чуть не подпрыгнул на стуле, но тут же взял себя в руки. – У меня нет никакой любовницы! – воскликнул он, после чего закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул, явно пытаясь взять себя в руки.

Шериф и карающий клинок спокойно ждали. Они знали, с кем имеют дело и потому понимали, что если продолжат атаку, то дадут Старбриджу, во-первых, аргументы обвинить их в психическом давлении на убитого горем безутешного вдовца. Во-вторых, повод выставить условие: либо они выдвигают ему обвинение и берут его под арест, либо – разговор окончен. Само собой, ни первое, ни второе, ни третье им было не нужно. Будь у них, что ему предъявить, разговор был бы другой. Но у них ничего не было. Кроме подозрения, что он что-то не договаривает. Поэтому всё чего они добивались в данный момент, это трещины в его броне. И потому действовали, как опытные мастера при работе с камнем, когда им необходимо, чтобы камень не просто дал трещину, а разошёлся ровно и чётко по намеченной их рукой линии.

– Послушайте, господа, – снова открыв глаза, с явным усилием процедил сквозь плотно сжатые челюсти Старбридж. Он явно уже пришел в себя. Со скул исчез лихорадочный румянец. – Я знаю чего вы добиваетесь! И потому повторяю ещё раз! Мартин Крейн мой деловой партнер! Я ночевал в его доме, потому что у нас был важный разговор о делах. Потому что мы засиделись допоздна! Потому что мы выпили лишнего!

– Хорошо, хорошо, – примирительно поднял руки Дэмиан. – Давайте вернемся к фактам. Вы сказали, что поссорились с женой из-за какой-то бытовой мелочи?.. И вы сказали, что это была очередная ссора. Значит, они случались регулярно?

Старбридж с полминуты помолчал, явно раздумывая, стоит ли отвечать. Наконец, он тяжело вздохнул.

– Я уже сказал, что да! Мы часто ссорились!!! – раздраженно выдохнул он.

– Но при этом вы не помните причину ссор? – с легкой иронией в голосе уточнил карающий клинок и тут же виновато признался: – Простите, но я не могу в это поверить. Вот я и подумал, может быть, она ревновала?

– Нет! – почти закричал Старбридж. – Нет, Лави не ревновала, – уже более спокойно добавил он. – Она вообще была не ревнивой. Она… мы ругались из-за денег! Она... она… ей не нравилось то, что я трачу слишком много денег на предвыборную кампанию. Она утверждала, что я разоряю семью ради призрачной мечты. Я объяснял ей, что это инвестиции в наше будущее, но она не понимала, она… – он резко замолчал.

– Что она? – уточнил Дэмиан.

– То есть у вас были финансовые затруднения? – одновременно с ним уточнил шериф. Однако тут же покаялся: – Прошу прощения, сначала его вопрос? – кивнул он на карающего клинка.

Старбридж метнул в него ненавидящий взгляд, затем сузил глаза и, переведя взгляд немного поверх его головы, уставился в какую-то видимую только ему точку в пространстве. Судя по тому, как ходили желваки на его скулах, он явно раздумывал, а не встать ли ему и, хлопнув дверью, быть таковым. Вся его поза кричала о напряжении. Тем не менее голос его, когда он заговорил, был ровным. Почти.

– Она просто не понимала и всё! – глухо ответил он. И тон его ясно говорил, что «всё» было произнесено отнюдь не для красного словца, оно означало, что по этому поводу они от него больше ничего не услышат.

«Что ж всё, так всё», – решил Дэмиан и любезно напомнил.

– Теперь его вопрос, – кивнул он на шерифа.

– Нет, – сквозь зубы процедил Старбридж. – Если вы о долгах, то нет, у меня – нет долгов! Просто некоторые временные трудности с ликвидностью. Но Лави не понимала! Лави вообще не понимала слова «нет» и «не сейчас», её всё нужно было сию же секунду!

Дэмиан и Конрад переглянулись. И Дэмиан незаметно кивнул напарнику и указал на себя.

– Как подозреваю не понимала и засосы на вашем теле? – типа про между прочим уточнил он, похлопывая себя по шее.

Лицо Старбриджа снова налилось краской. Рука его рефлекторно метнулась к воротнику, но он вовремя остановил себя, сжав пальцы в кулак.

– Ну знаете ли, – прошипел он. – Ладно, Конрад, он солдафон! Но от вас, Ваше Сиятельство, я подобного не ожидал! Это... Я порезался! Когда брился! – выплюнул он.

– Хммм! А я думал комар укусил! – явно паясничая, хохотнул шериф.

– Ага, – поддержал его Сиятельство. – На укус больше похоже. Если бы я врал, я бы тоже сказал, что меня комар укусил! – прокомментировал он, испытывающе глядя на допрашиваемого.

Старбридж шумно втянул носом воздух.

– Вы слышали мой ответ: Я ПОРЕЗАЛСЯ, КОГДА БРИЛСЯ! – проскрипел он сквозь зубы, выделив интонационно вторую часть фразы.

– Может, всё же просто назовете имя вашей дамы сердца? – мягко предложил Дэмиан. – Мы же не газетчики. Даю вам слово, если выяснится, что ни она, ни вы не повинны в смерти вашей супруги, никто не узнает о том, что вы с ней любовники.

– Нет никакой дамы сердца! – рявкнул Старбридж.

– Хорошо, нет, так, нет, – развел руками Дэмиан. – Благодарю вас, господин Старбридж. Прошу прощения, если вдруг мы были излишне назойливы и смелы в своих предположениях. Но такая уж у нас работа. У меня пока всё. У вас шериф? – перевел он взгляд на напарника, мимолетно моргнув при этом обеими глазами.

Шериф понял, что от него нужно и развел руками, мол, и у него всё. Вслед за чем произнес стандартную фразу-предупреждение:

– Прошу оставаться доступным, если вдруг у нас возникнет необходимость задать уточняющие вопросы.

Старбридж поднялся и кивнул.

– Разумеется, – холодно ответил он. – Я буду в городе. У меня выборы и… похороны жены.

– Ещё раз примите наши самые искренние соболезнования, – отреагировав на последние слова, сочувственно заметил Дэмиан.

Старбридж снова кивнул и направился к двери.

Карающий клинок дождался пока он возьмется за ручку двери и раскроет её, и только после этого окликнул:

– Ах да, прошу прощения, господин Старбридж. Ещё один вопрос. Имя рода «Ревантис» вам ни о чём не говорит?

Старбридж замер всего на мгновение. И рука его всего на мгновение крепче сжала ручку двери, но клинку и шерифу, зорко и сосредоточенно следившим за каждым его движением, этого мгновения хватило с лихвой.

– Н-нет, – типа удивленно-задумчиво ответил он, обернувшись. – Точнее, я, конечно, слышал о Ревантисах, но… я не понимаю… какое отношение они имеют ко мне или к смерти моей жены… Могу я узнать, почему вы о них спросили?

– Да так… – пожал плечами Дэмиан. – До меня просто дошли слухи, что у них есть какие-то интересы в Тихой Пристани, а вы деловой человек… – на ходу придумал он нейтральное объяснение.

– Нет, – твердо повторил Старбридж. – Если у Ревантисов и есть интересы в Тихой Пристани, то мне о них ничего неизвестно.

– Понятно, – кивнул Дэмиан. – Что ж, если вдруг услышите что-нибудь, дайте знать.

– Да, конечно, – кивнул Старбридж и практически сбежал из кабинета.

Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что табличка «Честь. Порядок. Защита» не просто возмущенно затряслась, но и проводила его ворчливым позвякиванием.

– Это… было... познавательно, – усмехнулся Конрад, как только за их подозреваемым закрылась дверь.

– О да, – согласился Дэмиан. – Особенно последняя часть. – Он определенно связан с Ревантисами, – задумчиво добавил он, откидываясь на спинку кресла. – Видел, как он дернулся?

– Еще бы не видеть, – хмыкнул шериф. – Чуть дверную ручку не оторвал. И врет он как дышит. Порезался он, ага!

– Да, наврал он нам с три короба, – усмехнулся Дэмиан, – но жену свою он не убивал, – отрицательно покачал он головой.

– Думаешь, подставил? – предположил Конрад, незаметно для самого себя, перейдя с карающим клинком на «ты». – Кто-то знал, где он проведет ночь и…

– Вполне возможно, – задумчиво ответили ему и так же задумчиво добавили: – Но поскольку на роль этого кого-то у нас на данный момент только одна подходящая кандидатура, предлагаю пока эту нашу версию подержать при себе.

– Согласен, – кивнул шериф и предложил: – Может, тогда пока навестим господина Крейна?

– Можно, – кивнул Дэмиан, поднимаясь. – Уж очень мне, как полагаю и тебе, интересно услышать его версию того, сколько именно виски они выпили!

– И заодно проверить, нет ли у господина Крейна ответных... порезов от бритья, – хохотнул шериф.

Карающий клинок оценил шутку и расхохотался. И вместе с ним заливисто, до слез, расхохотался и шериф.

– Жаль, что я не менталист, – ржал он, скорчившись пополам. – Ты видел его лицо?! Этот праведный гнев! Эту неистовую ярость! Эх, жаль! Если бы эту мину запечатлеть и Ройсу показать… Этот гад, столько ему кровушки попил! Ройса эта его мина здорово бы повеселила!

Глава 40

Сразу после того, как тело Лаванды забрали, жизнь, слава всем богам, не остановилась. Она вздохнула, потянулась, хлопнула в ладоши, решительно стряхивая с себя мрачное оцепенение, и объявила:

«Ну что, девочки и мальчики, у нас пять… нет, уже четыре часа, пятьдесят пять минут до открытия. Пора превращать поле преступления в храм выпечки!»

Само собой, объявила не сама жизнь, а её представительница в лице Софии.

– В святилище! – торжественно поправила её Ивко.

– Ме-эээ! – поддержала его Грета, чинно пощипывая траву у открытой двери.

– В святилище, так в святилище, – не стала спорить София. – Так, что там у нас по плану было? Ах да, сначала нужно смыть кровь! Ивко, Грета, справитесь с тем, чтобы полить кусты тимьяна?

Ивко почесал затылок и покосился на козу, мол, он-то сильный, он-то мужественный, он-то вообще храбрейший из храбрейших, бесстрашный из бесстрастнейших, а вот Грета… Она уязвимая, нежная и ранимая.

Уязвимая, нежная и ранимая оскорбленно фыркнула и, с явным вызовом в каждом её исполненном достоинством и важности движении, потрусила к кустам тимьяна.

– Справимся, – проследив за верной боевой подругой взглядом, решил и постановил храбрейший из храбрейших, бесстрашный из бесстрастнейших, сильный и мужественный. Ну а что ещё ему оставалось делать?

– Отлично! – снова хлопнув в ладоши, констатировала София и взялась за меня. – А ты, – ткнула она в меня указательным пальцем, успокой печь, дабы она перестала вздыхать и всхлипывать, словно обиженный подросток и приступай к выпечке. А я пока протру полы в торговом зале, расставлю столы и стулья, а затем решу, что дальше.

Я кивнула, чувствуя к ней и Ивко такой прилив благодарности, что в горле защипало.

– Есть, мэм! – отрапортовала я.

– Понятия не имею, кто такая «мэм», но настрой правильный! – усмехнулась София. – Ивко, закончишь с поливкой сада, ко мне!

– Я что собака?! – возмутился мальчишка и продолжил ворчливо комментировать: – Ивко, ко мне! Ивко, ко мне!

– Ме-эээ! – поддержала его Грета и тоже ворчливо прокомменитировала: – Ме-эээ! Ме-эээ! Ме-эээ!

– Ох, простите, Ваше Сиятельство! – закатила глаза София. – Вы не собака, а почётный хранитель садовой лейки!

– Вот с этого и нужно было начинать! – фыркнул Ивко, демонстративно сложив руки на груди. – И ещё можно было бы «пожалуйста» сказать!

– А по лбу! – пригрозила София, пытаясь скрыть улыбку.

Грета прекратила поедание тимьяна, подняла голову и удивленно вопросила:

– Ме-эээ?!

Пока они препирались, я машинально принялась подметать пол в пекарне. Движения успокаивали, помогали не думать о том, что в моём саду только что нашли труп. Второй труп. За последние... а, собственно, сколько времени прошло с момента моего появления в этом мире? Дней десять? Две недели?

– Ме-эээ? – вопросительно заглянула мне в глаза Грета, подходя ко мне с веткой божественно пахнущего тимьяна в зубах.

– Спасибо, милая, – погладила я её по голове. – Ты у нас самая трудолюбивая и заботливая.

Коза довольно заблеяла и гордо прошествовала назад в сад мимо Ивко, который как раз бурчал себе под нос что-то о том, что чем с такой командиршей иметь дело, лучше пойти в услужение к гайрам[1] или стать пастухом карраков!

– Ивко, я всё слышу! – уведомила его София.

– На это и был расчёт! – уведомили её в ответ.

– Ты бы лучше сад поливал, а не рассчитывал! – парировала София, но в голосе её слышалось скорее веселье, чем раздражение.

– Так уже ж полил! Что опять?! – явно забиячничая, в свою очередь парировал Ивко.

– Тогда ко мне иди! Тут работы не початый край! – скомандовала София.

Ага, сейчас! Ивко ж уже сказал, что он не собака, чтоб по команде бежать.

– А «пожалуйста», – сладким голоском напомнил он забывчивой невоспитанной женщине.

– Ме-эээ-эээ? – поддержала его Грета,

– Пожа-а-алуйста! – с явным одолжением в голосе протянула, закатив глаза, София.

Я не вмешивалась, занималась своим, почистила печь и занялась выпечкой. Начала я с того, что «успокоила» разнервничавшуюся в связи с последними событиями печь.

– Ну что ты, милая, успокойся, – поглаживая тёплый кирпич, бормотала я, сама не зная, откуда идут слова. – Всё хорошо. Всё позади. Я не хотела... Прости. Прости, что впустила в твои стены беду. Не уберегла твой покой. Не доглядела.

Печь недовольно фыркнула, выпустив облачко остывшего дыма.

– Мне так жаль, – продолжала я, находясь в каком-то почти гипнотическом трансе, благодаря которому я ощущала переживания и чувства печи, благодаря которому я, словно бы слышала её мысли. – Ты же впитываешь всё – радость, надежды, тревогу, боль. А я подпустила смерть к твоему порогу. Прости.

Я провела ладонью по ободку заслонки, осторожно, как по ране.

– Прости. Я не могу обещать, что никогда и ни за что больше не допущу ничего подобного, но я клянусь, что сделаю для этого всё возможное. А сейчас я очищу тебя. Всё вымету. Всё вымою.

Открыла дверцу – накопилось изрядно. Взяла кочергу, аккуратно выгребла всё в металлическое ведро. Печь при этом ворчливо попыхивала, но уже не так обиженно.

– Вот так, красавица. Сейчас щеточкой пройдемся...

Щеткой с длинной ручкой я прошлась по стенкам и своду, затем осторожно, как если бы омывала лицо раненой женщины, прошлась по кирпичам и своду влажной тряпкой, после чего прижалась лбом к боку топки, закрыв глаза.

– Всё будет хорошо. Всё теперь будет хорошо. Ну что, как ты?

Внутри печи что-то щёлкнуло и она облегченно вздохнула.

Я проверила тягу – печь довольно загудела, показывая, что тяга отличная.

– Умница моя, – любовно погладила я край кладки. – А теперь – новые дровишки, березовые, как ты любишь (откуда я это знала, я тоже не знала).

Я заложила дрова, и печь, приняв подношение и радостно затрещав ими, замурлыкала подобно растянувшейся на солнышке сытой кошке.

Пока разогревалась печь, я занялась подготовкой рабочего места. Протерла стол влажной тряпкой, потом насухо. Достала миски, проверила весы. Мука, масло, молоко, яйца, дрожжи, фрукты, специи – всё разложила в нужном порядке, как привыкла.

Первым делом поставила опару – тёплая вода, щепотка сахара, дрожжи. Пока она поднималась, просеяла муку горкой прямо на стол, сделала в центре углубление. Влила туда опару, добавила яйца, соль, начала замешивать от центра к краям, постепенно захватывая муку. И чуть не завизжала от восторга… тесто не только, словно бы само месилось, но и каким-то образом подсказывало, когда достаточно муки, когда пора добавить масло, а когда молока, и как долго месить. И получалось при этом таким легким и воздушным, и таким послушным, как просто-напросто никогда!

К четырём часам дня пекарня, в прямом смысле слова, светилась – не от свечей и не от солнца, а изнутри, как будто сама стала живым существом, проснувшимся после долгого забытья. Даже от стен тянуло чем-то живым – тёплым, обволакивающим духом домашнего уюта и материнской заботой.

На боковых столах пиршество цвета и запаха…

Булочки с хрустящей корочкой, печенье, покрытое тающей на языке сливочной, кремовой или просто сахарной корочкой.

Пироги – с начинкой, от одного взгляда на которую живот напоминал о себе требовательным урчанием.

Пирожные – чистое искушение: многослойные, пропитанные, воздушные, с кремом, шоколадом, ягодами, орехами – в общем, со всем, чего душа желает, а фигура, по крайней мере, моя – опасается.

– Ивко, и вот сюда ещё одну полочку! – донесся до меня командный тон Софии. – Для специй и трав.

– А ничего, что я под потолком вешу?! – не поворачивая головы, возмутился мальчишка, покачиваясь на самом верху лестницы с охапкой воздушных шаров в одной руке и гирляндой в другой. – У меня между прочим всего две руки и две ноги!

– Мэ-эээ! – поддержала его Грета, мол, действительно, женщина, у тебя глаза есть?

– Ну так спустись, повесь полочку, потом продолжи со своими шарами и гирляндами! – размахивая рулеткой, словно рапирой, невозмутимо предложила София и объяснила: – Их можно и при покупателях повесить, а вот молотком тарахтеть при покупателях…

Слушая их, я едва сдерживала смех. Вот уж воистину: коса нашла на камень.

– Спустись? Можно и потом?! – Ивко аж задохнулся от возмущения. – Да, как вы можете?! Да у меня ж тут… у меня тут… наисложнейшая композиция! Художественный замысел! Вдохновение! И вообще, украшение зала – это как вывеска на магазине, что значит потом?! – с менторскими интонациями в голосе вопросил он и я подпрыгнула на месте.

– Вывеска! – хлопнула я себя по лбу. – Я же совсем про неё забыла!

– Не переживай, – тут же успокоила меня София. – Она уже готова. Плотник предупредил, что немного задержится, но до пяти точно успеет и доставить вывеску и повесить!

– Надеюсь, что, и в самом деле, из-за срочного заказа, а не из-за того, что случилось сегодня утром, – пробормотала я.

– Да брось ты! – махнула рукой София. – Мартин – мужик надежный. Если сказал, что до пяти точно успеет, значит, так это и будет!

– Кстати, об этом, – тяжело вздохнула я. – А что если... что если другие побоятся приходить? После того, что случилось?

София и Ивко переглянулись.

Первым сориентировался Ивко.

– За булочками, которые приносят удачу и исцеление?! – воскликнул он с таким жаром, что над его головой даже гирлянды задрожали. – И не пойдут?! Ага… Сейча-аас! – Он театрально закатил глаза, будто представляя, что кто-то сможет и пройти мимо. – Пойдут, как миленькие!

– Ме-э! – поддакнула Грета.

– Ивко прав, – кивнула София. – Ты же берегиня, поэтому не переживай, исходящая от тебя благотворная энергия сильнее любых навеянных сплетнями страхов. Кроме того, как можно пройти мимо такой умопомрачительно вкусно пахнущей красоты! – кивнула она на прилавок.

– Вот-вот! – поддержал Ивко и со свойственной детям максимализмом и непосредственностью добавил: – А то, что какая-то завистница решила испортить вам открытие, наоборот, только подтвердит, что вы – настоящая! Раз на вас покушаются тёмные силы, значит, вы действительно несете свет!

Я закатила глаза, скептически фыркнула и прыснула нервным смехом.

– Ох, Ивко… Ну ты, как скажешь…

– Угу, думай, что говоришь! – пряча улыбку, урезонила его София. – Женщина жизни лишилась, а ты… Думай, что говоришь.

Ивко почесал затылок и посмотрел на козу. Мол, разве я так уж не прав?

Коза на миг задумалась и, клянусь вам, подмигнула ему. Мол, они пусть думают, как хотят. А мы с тобой останемся при своём мнении!

[1] Гайры – племена, проживающие вдоль северо-западной границы Империи. Они зовут себя детьми мертвых пустошей. Они высокие, под два с половиной метра роста, очень худые и гибкие с ярко-желтыми, светящими в темноте глазами и покрытой зелёными узорами серой кожей. Они передвигаются на карраках – огромных ящерах, которые подчиняются только своим хозяевам.