Текст книги "Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 1 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 3

Выбежав на дорогу, я принялась лихорадочно оглядываться по сторонам, надеясь, что машина просто каким-то образом оказалась вне поля моего зрения: мало ли, вдруг что-то резко случилось с тормозами, и она укатилась или назад, или вперед и спряталась от меня где-нибудь или за изгибом дороги или в посадке.

Но Тойоты нигде не было. Как, впрочем, не было и изгибов дороги, и следов от шин, и других машин: ни проезжающих мимо, ни приближающихся, ни удаляющихся.

Со мной остались лишь легкий ветерок, нежно ласкающий траву у обочины, далекие трели птиц и стрекот кузнечиков, которые, казалось, насмехались над моей беспомощностью.

– Не может быть! Такого просто не может быть! – бормотала я себе под нос, чувствуя, как паника подступает ближе. В голове крутились сотни мыслей, но ни одна из них не давала ответа на вопрос: куда и как могла исчезнуть моя машина? Да, я отвлеклась! Но я отвлеклась всего на каких-то несчастных несколько минут! Никто, ровным счетом никто не был способен настолько быстро и тихо угнать машину! Кроме разве, что волшебника…

– Ха-ха-ха! – истерично хохотнула я и хлопнула себя по лбу. – У меня же с собой телефон! – снизошла на меня в высшей степени здравая мысль и, к сожалению, в такой же степени… бесполезная.

Потому как связи, разумеется, не было!

Отлично! Просто отлично! Или как когда-то пела Алла Пугачева: «Хорошо-то, хорошо, да ничего хорошего!».

Сначала я хотела пойти вдоль дороги и даже пошла. Однако пройдя метров двести, я вновь огляделась вокруг и… не узнала местность.

И тут меня посетила очередная, как мне тогда показалось в высшей степени здравая мысль: «А что, если я случайно вышла не с той стороны посадки?!»

Сейчас-то я понимаю, что она была в высшей степени не разумной, а бредовой, но тогда…

Тогда я решительно направилась в посадку! Которая, пока я не сделала первые пару шагов вглубь, была такой же, как и сотни других: несколько рядов растущих на одинаковом расстоянии друг от друга деревьев, кроны которых пропускали достаточно света, чтобы сквозь стволы просматривались дорога и поле, расположенные с другой стороны.

Однако сделав ещё несколько шагов, я вдруг поняла, что больше не вижу ни дороги, ни поля впереди, а вижу одни лишь только стволы. Ну и кусты, и траву, разумеется. Однако насторожили меня именно стволы, кроме которых теперь ничего больше нельзя было рассмотреть!

Само собой, я тут же попыталась вернуться назад.

Именно попыталась. Потому как, повернув назад, я обнаружила всё то же уходящие в дремучую даль, что б их, стволы деревьев!

Но…

Я точно знала, откуда пришла! И ещё более точно я помнила, что успела сделать не более пяти, возможно, шести шагов. Из чего, как я это понимала, следовал более чем закономерный логический вывод, что через столько же шагов назад, я снова окажусь на дороге!

Вот только… каждый новый шаг, якобы в направлении дороги, приносил всё большее понимание, что я двигаюсь не к ней, а, наоборот, от неё: деревья росли всё гуще, их раскидистые кроны пропускали всё меньше солнечного света, а почва под ногами вдруг стала более мягкой и вязкой.

– Это невозможно! Я сделала только шесть шагов! Это совершенно невозможно! – убеждала я себя, продолжая упорно вглядываться в полумрак в надежде, что вот-вот в просветах между стволами замаячит дорога.

Седьмой шаг. Восьмой. Девятый. Десятый. На одиннадцатом – я почувствовала подступающую панику…

Подобно коту, играющему с мышью, которая попала в расставленную им ловушку, она подкрадывалась медленно, но неуклонно.

Чтобы как-то успокоиться я снова посмотрела на смартфон, но связи как не было, так и не было.

– Я сплю! – сказала я себе. – Я сплю и вижу кошмарный сон!

Я остановилась, дабы осмотреться, в надежде увидеть хоть какой-то просвет между обступившими меня со всех сторон, уходящими в кромешную тьму неизвестности стволами вековых деревьев.

«Очень высоких вековых деревьев! – внезапно озарило меня, и с этой мыслью пришла надежда. Если деревья такие высокие, возможно, поднявшись на одно из них, я смогу увидеть дорогу с высоты и понять, где нахожусь».

Я оглядела ближайшее дерево, его массивный ствол был покрыт грубой корой и, на моё счастье, многочисленными сучками, которые могли бы стать отличными опорными точками для подъема.

– Грохнусь, так грохнусь, – смиряясь с судьбой, решила я и уверенно зацепились за первый сучок. Грубая, сухая кора дерева оцарапала кожу ладоней, но сдаться только из-за этого был не вариант. Вот, если бы я грохнулась, тогда б, возможно, я бы ещё подумала, но…

Ободренная тем, что сучок не хрустнул под моим весом, я потянулась к следующему, затем к следующему, медленно, но уверенно продвигаясь вверх. Всё же проведенное в деревне детство имеет свои преимущества. Как, впрочем, и неплохая физическая форма, которой, несмотря на два месяца депрессии, я всё ещё могла похвастаться.

– Ну теперь будет попроще, – выдохнула я, наконец добравшись до первой толстой ветви, позволяющей встать на неё обеими ногами и… чуть не свалилась с неё, потому что над мой головой, будь он не ладен, снова пронзительно и громко каркнул ворон.

– Что б тебя! – восстановив пошатнувшееся из-за испуга равновесие, выругалась я, ища глазами чертову птицу.

Но, как и в прошлый раз, не нашла.

Наказав себе, как можно крепче держаться за ветки, я продолжила подъём. Каждый новый метр подъема давался всё сложнее, руки и ноги все более и более дрожали от напряжения, но желание как можно быстрее выбраться из этого леса гнало меня вверх.

Наконец, добравшись и остановившись на самой высокой достаточно крепкой ветке, я взялась обеими руками за ствол и перевела дыхание.

Моя голова была почти на уровне верхушек деревьев. Ветер тут был намного сильнее, чем внизу и ветки опасно покачивались. Но риск того стоил! Вдалеке, сквозь кроны, мелькнула тёмная полоса дороги! Моя грудь наполнилась облегчением. Я теперь знала, куда нужно идти!

Чуть спустившись вниз, я достала смартфон и посмотрела на компас, который сообщил мне, что наш с ним путь лежит строго на юго-запад!

«Эх! Если бы ещё и спускаться не нужно было, а прямо так взять и полететь, было бы совсем замечательно!» – мечтательно подумала я. Но поскольку летать я не умела, то…

Глава 4

Мэр и шериф небольшого приморского городка Тихий Причал покидали шумный, суетливый и грязный Грейхольм с его воняющими тухлой рыбой доками и переполненными людьми улицами с превеликой радостью. Которая, правда, была бы намного полнее, если бы они сами и их семьи отбывали из города на той же карете, с той же лошадью и с тем же возницей, что и приехали.

Но в этом треклятом Грейхольме не ездят же – а летают! И один из этих «летунов» как раз и лишил их сегодня утром сразу и кареты, и коня! И, как следствие, возницы, потому как кто-то должен же был остаться в этом проклятом городе, дабы сначала проследить за ремонтом кареты и восстановлением Мирного, после чего доставить и первую, и второго домой.

Гружённая бочками с водой телега, мчалась с такой скоростью, словно ехала порожней. Посему ничего удивительного, что «летуна» и его телегу занесло на повороте, и бочки с водой посыпались прямо под копыта лошадей и колеса карет, едущих следом и навстречу экипажей.

Мирный попытался увернуться, но одна из бочек упала ему прямо на ногу. От боли нечастный конь пронзительно заржал и взвился на дыбы. Когда же его копыта вновь коснулись земли, и он попытался опереться на пострадавшую ногу, она подломилась и Мирный, тяжело и прерывисто дыша, с хрипом боли опустился на колени.

Досталось от этих проклятых бочек и карете: одна из них с грохотом ударилась о колесо, сломав при этом спицы и деформировав обод, в результате чего массивный, дубовый кузов накренился и под его весом треснула ось.

Слава богам, конечно, что ни сам мэр, ни шериф, ни их жены и дети не пострадали, но приятного всё равно мало! Не говоря уже о том, что возница, которого они наняли, не нравился ни мэру, ни шерифу. Было в его лощености и излишней угодливости что-то, если не настораживающее, то уж точно раздражающее. Хотя… за те деньги, которые им пришлось ему уплатить, причем целиком и сразу всю сумму наперед, он мог позволить себе быть лощенным и просто обязан был быть угодливым.

И Ройс Грейсон и его старинный друг Конрад Вестер это понимали и всё же будь у них такая возможность, они бы остановили свой выбор на ком-то другом, но…

Они приехали в Грейхольм на ярмарку, которая ежегодно привлекала гостей со всех уголков империи, превращая этот особо ничем непримечательный, небольшой портовый городишко в наполненный торговцами, ремесленниками, бродячими музыкантами и просто толпами заезжих зевак бурлящий пчелиный улей: узкие центральные улочки Грейхольма были, в буквальном смысле, заставлены заваленными всевозможными товарами лавками и лотками, огибая которые, словно горная река пороги, лилась людская толпа. Наплыв которой был столь велик, что на всех не хватало ни возниц, которых можно было нанять, ни карет, которые можно было бы арендовать.

Они бы и сами могли править, но кто ж с чужими людьми в другой город отпустит своего коня и отдаст свою карету? Правильно, никто.

А потому пришлось брать и мало того, что безумно дорого им обошедшегося, так ещё и подозрительного возницу тоже.

Возьми Ройс с собой на ярмарку и шестилетних близнецов тоже, он бы задержался ещё на четыре дня. Но его младшенькие обладали столь неуемной энергией и таким неиссякаемым любопытством, что он не рискнул.

Не прошло бы и пяти минут, как они наверняка забрались бы в чей-то лоток, устроив там погром, или сломали бы у какого-то из бродячих артистов инструмент, или, увидев красивую ленту на шляпе какой-нибудь дамы, без раздумий потянули бы за неё. Или всё вместе! И да, на всё про всё им вполне хватило бы пяти минут!

Собственно, по этой же причине мэр не рисковал оставаться вдали от своих любимых сорванцов ещё четыре дня.

Его родители, к счастью, всё ещё были крепкими и полными сил, и, без сомнения, обожали своих внуков, но…

Ройс знал своих детей! И потому знал, что на семь дней присмотра за сверхактивными и сверхизобретательными шкодниками здоровья его родителей всё же не хватит!

Посему не могло быть и речи, чтобы задержаться в Грейхольме ещё на несколько дней.

– Душно! – пожаловалась его супруга. Всё ещё стройная, несмотря на рождение троих детей, красивая брюнетка, длинные волосы которой были собраны в аккуратную гульку на затылке.

– Душно, – хором согласились с ней все, кто был в карете. Потому как в карете, и в самом деле, было душно.

– Такие деньги взяли, а о том, чтобы окна открывались не позаботились! Ладно бы зима или осень, так лето же на дворе! – возмущённо воскликнула жена шерифа, с раздражением бросив взгляд на неподатливое застеклённое окно. Её тонкие пальцы безуспешно пытались приподнять раму, но механизм, который позволял её опускать и поднимать, «надежно» заклинило. Она досадливо вздохнула, откинувшись на спинку сиденья.

– И не видно через них ничего! Хоть бери да двери открывай, чтобы понять куда именно нас везут! – мрачно проворчал шериф Тихого Причала Конрад Вестер, прищуриваясь и тщетно пытаясь рассмотреть что-либо сквозь мутные стёкла кареты. Поля и деревья сливались в размытую картину, превращая всё вокруг в серо-зелёную кашу.

Он раздражённо дёрнул плечом, усаживаясь поудобнее, однако более комфортно он себя при этом чувствовать не стал.

Не то, чтобы он опасался, что их куда-то не туда завезут – в конце концов, ни он, ни Ройс не были беззащитными кисейными барышнями. Да, годы службы в армии остались позади, и с ними ушли военная выправка и отменная физическая форма. Теперь они оба обзавелись животиками, гастритом и периодически напоминающим о себе радикулитом. Тем не менее, оба они всё ещё могли постоять за себя. Ноги, пусть и не такие сильные, быстрые и гибкие, как пятнадцать лет, помнили, куда и как бить, а руки – как обращаться и с пистолем, и с кинжалом, которые, само собой разумеется, у них имелись.

С этими мыслями он и заснул…

Глава 5

Оценив примерное расстояние до ближайшей достаточно крепкой ветки, которая смогла бы выдержать мой вес, я, тяжело вздохнув, начала спускаться…

Точнее, сначала я вцепилась в ствол дерева так же отчаянно, как утопающий цепляется за спасательный круг. И, поскольку ветер не только не утих, в связи с тем, что я решила спуститься, а, наоборот, усилился, то, собственно, этим самым утопающим в волнах штормового моря я себя тут же и почувствовала.

Ветер шумел в ушах, заставляя ствол вместе с вцепившейся в него моей тушкой ходить туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда…

Я же тем временем пыталась нащупать дрожащей от напряжения ногой присмотренную мной ранее ветку. И, поскольку я далеко не Дюймовочка и забралась очень высоко, то ошибиться в этом деле я, как и сапер, могла лишь однажды.

«… Почему я не сокол? Почему не летаю? Почему ты мне, Боже, крылья не дал? Я бы дерево это покинула и в небо взлетела бы!» – переиначивая слова поэта Михаила Петренко, напевала я, когда мне на голову шмякнулось что-то многоногое и, судя по ощущениям, решило обжиться в моих волосах…

Если б оно просто сверху по волосам пробежалось, я б ещё стерпела, но когда оно начала окапываться, я…

Я инстинктивно содрогнулась от отвращения и нога, которая уже почти нашла ветку, соскользнула с неё… Сердце ухнуло в желудок, желудок сжался в комок… но руки, спасибо тренировкам, удержали.

Повиснув на руках с широко раскрытыми от ужаса глазами, я шумно втянула в себя воздух и заставила себя успокоиться. Затем собрала всю свою волю в кулак, сжала зубы и «разрешила»: – Ну-ну ползи-ползи, пока можешь!

После чего вновь нащупала сначала одной ногой, а затем уже и второй ветку, посмотрела вниз, убедилась, что это именно та ветка, которая мне нужна, и только затем уже позволила ей принять на себя весь мой вес, пока я, обхватив ствол ладонями обеих рук, сползала по нему вниз, чтобы сесть и вытрусить, наконец, из волос, то, что пыталось в них окопаться.

Ага, сейчас!

Нет, сесть я села, а вот отомстить или хотя бы узнать, что за мерзкая букашка чуть не отправила меня к праотцам, так и не смогла! Потому как она оказалась хитрой заразой и, как только поняла, что захват чужой собственности ей просто так с лап не сойдет, слиняла!

И хотя поступила эта мерзость как истинный подлый трус, и напала со спины и сбежала, а не приняла пусть не равный, но честный бой, я не в обиде. Есть такие вещи, о которых чем меньше знаешь, тем лучше спишь.

Посему отведя душа, высказав подлой, мерзкой букашке своё исполненное праведного гнева мнение, я продолжила спуск: пыхтя, кряхтя, охая и ахая, поскольку на руках, чем дальше, тем меньше оставалась живого места, но, к счастью, без новых происшествий. Какое-то время…

После небольшой передышки я как раз собиралась продолжить спуск вниз, и тут прямо мне на руку приземлился ворон.

– Кыш! – дернув рукой, попыталась прогнать его я.

Но этот экспроприатор чужой собственности, в отличие от предыдущего, оказался не робкого десятка.

– Каррр-каррр! – отрицательно замотав головой, отказался он.

– Не поняла, – совершенно искренне уведомила я его.

И ворон вдруг взял и… поднес крыло к клюву! И при этом ещё издал звук, похожий на «Шишшш».

Я сначала подумала, что он пытается сказать мне: «Шиш тебе!», но потом он перевел взгляд под дерево и снова повторил «Шишшш!»

Я чисто по инерции посмотрела туда же, куда смотрел и ворон и увидела вооруженного допотопного вида ружьем и кинжалами человека. Это, во-первых. А во-вторых…

Он был облачен в короткий, толстый, явно поношенный кафтан с тускло поблескивающими медными пуговицами, его талию обхватывал широкий кожаный пояс, за который, собственно, и были заткнуты два кинжала. Его ботфорты, заметно изношенные и испачканные грязью, доходили почти до колен. Из-под кафтана выглядывал, угрожая его носу, виднелся высокий, накрахмаленный воротник когда-то белой рубашки. На голове у него была треугольная шляпа, из-под которой выбивались пряди довольно длинных черных волос.

– Это что, цирк уехал, клоуны остались? – удивленно пробормотала я себе под нос.

– Шишшш! – зашипел на меня ворон, вновь поднеся кончик крыла к клюву.

Не будь у мужика кинжалов и ружья, я бы, вероятней всего, не послушалась, но, как ни нелепо и странно было его одеяние, то, что он был вооружен меня всё же насторожило. Ибо просто шут гороховый это одно, а вооруженный шут гороховый – это совсем другое.

Поэтому я не только замолчала, но и поплотнее прижалась к ветке.

И очень вовремя, потому как этот внизу буквально мгновение спустя задрал голову вверх и скользнул глазами по ветвям.

Ворон вспорхнул с моей руки, сел на одной из нижних ветвей и громко закаркал.

– Кыш!!! – тут же взмахнул рукой «шут гороховый». – Кыш, я тебе сказал! А то накаркаешь ещё!

Ворон кыш не сделал, но замолчал: мужик оказался не принципиальным и удовлетворился полупобедой.

– Хочешь сидеть, сиди, но каркать не смей! – махнул он рукой, позволяя птице остаться.

Ворон кивнул, мол, хорошо. Дождался, пока мужик повернется к нему спиной, дабы поприветствовать того, кого он, судя по всему, и ждал, и снова… очень громко каркнул.

– Ну всё ты напросился! – уведомили ворона, снимая с плеча мушкет.

Ворон самоубийцей не был и потому на сей раз упорствовать не стал, вспорхнул и только его и видели. Это я о тех, кто был внизу. Потому как я-то как раз заразу пернатую отлично видела – она вновь уселась на мою руку, каким-то образом умудрившись при этом и в этот раз не поцарапать меня своими, совсем не маленькими, как я отметила, когтищами.

Вновь прибывший выглядел заметно старше первого. Его лицо было изборождено глубокими морщинами, а окаймленная седыми прядями макушка совершенно лысой. Он был одет в длинный серый плащ, из-под которого виднелась рукоять кинжала и чего-то, похожего на небольшой топорик. И первый и второй были заткнуты за потемневший от времени и влаги кожаный ремень. Его сапоги, как и у первого, тоже были сильно изношенными и покрытыми толстым слоем грязи.

Ворон повернул голову и вновь поднес крыло к клюву.

Я закатила глаза, мол, поняла, не дура. Сижу молча и просто наблюдаю.

– И какого грима, надо было тащиться аж сюда? – недовольно пробурчал лысый, потирая шею и недовольно поглядывая на размокшую от пота рубаху, которая прилипла к телу. – Отсюда ж до места встречи километров десять, как минимум! Я уже не мальчишка по лесу туда-сюда шастать! Суставы ноют, да и проклятый радикулит совсем замучил!

Его собеседник пожал плечами и неспеша закурил нечто жутко вонючее.

– Змей решил, что ты не пойдёшь клиентов встречать. Вот какого! – ответил он, глубоко затянувшись и выпустив прямо перед собой кольцо смрадного дыма, от вони которого даже меня тошнить начало.

У лысого же и вовсе заслезились глаза. Он закашлялся.

– Ну и гадость! – замахав руками, просипел он.

И я мысленно с ним согласилась: «Не то слово, гадость!».

– И не жалко тебе здоровье гробить? – продолжал тем временем ворчать лысый. – Отойди от меня подальше! – потребовал он, снова закашлявшись.

– Не завидуй! – фыркнул брюнет. Однако в сторону всё же отошел и дым выдыхать стал в другую сторону.

– И зачем я тогда вообще Змею понадобился, если вы и без меня справитесь? – с упрёком спросил лысый после того, как наконец откашлялся.

Брюнет, прежде чем ответить, снова струсил с окурка пепел, а вот сам окурок убрал в карман.

«Осторожный, мерзавец!» – мысленно усмехнулся Череп.

– Заказчик отдельно предупредил, что клиентов будут долго и очень хорошо искать. Поэтому крайне важно, чтобы не осталось вообще никаких следов: ни физических, ни магических, ни метафизических.

При этих словах я округлила глаза и посмотрела на ворона. Тот, склонив на бок голову, ответил мне удивленным взглядом, мол, нашла у кого спрашивать! Я даже, если б и знал, не сказал бы!

Я мысленно усмехнулась, соглашаясь с его немым упреком: «И в самом деле, нашла у кого спрашивать! У птицы!»

– Понял, – тем временем ответил лысый. – И сколько у меня времени? Как скоро начнут искать?

– Не раньше, чем через пять дней. Клиенты с ярмарки едут. А она закончится только в воскресенье.

– Отлично, – кивнул лысый. – За пять дней я не только от двоих, но и от троих и следа не оставлю.

– А от шестерых? – задал явно неожиданный вопрос брюнет, поскольку его собеседник закашлялся и усмехнулся.

– Хорошая шутка!

– Это не шутка, Череп, – отрицательно покачал головой брюнет. И мрачно добавил: – Надо будет избавиться от шестерых. Заказчик со Змея клятву крови взял, что он лично их делом займется. И потому ему пришлось засветиться.

– Пришлось засветиться? Магу разума?

– Клиенты – маги. А те двое, ради которых нас наняли, и вовсе боевые. Да ещё и из тех, кто в континентальную не при штабе штаны протирал, а на передовой всю войну провели. А там им кто только не попадался, и маги разума, и перевертыши, и иллюзионисты… И если всё же выжили, то значит недооценивать их нельзя. Могли просечь, что Змей их морочит. Вот он и не стал рисковать.

– Бывшие военные, да ещё и прошедшие всю континентальную? Какого демона он вообще взялся за этот заказ, Волк? Ещё и клятву крови дал?! Он в своём уме?! – снова закашлялся лысый. – Я просто не смогу выпить шестерых за пять дней! Тем более магов!

– А если не выпить, а просто привязать? – предложил Волк. – Души привязать, а следы запутать? Это ж всего на несколько дней?

– Просто?! – сардонически усмехнулся Череп. – Если для тебя это просто, так сам и привяжи!

– Череп, не цепляйся к словам, – настолько примирительным, что почти заискивающим тоном попросил Волк. – Ты же знаешь, что это не по моей части. Следы запутать – это да! Это я могу!

– Так и не по моей тоже! – фыркнул Череп. – Я пожиратель душ, а не некромант!

– И я и Змей это знаем, – теперь Волк уже почти лебезил. – И Змей не хотел брать этот заказ, но ему не оставили выбора. Ему пригрозили, что или он выполняет заказ, или уже завтра, возможно, послезавтра его лицо будет красоваться на каждом столбе королевства с надписью: «Разыскивается!». А если мы его кинем, то следом и наши с тобой.

– Выпью мерзавца! – одновременно и пообещал, и выругался Череп. Змея он всегда недолюбливал. И чувство это было взаимно. – Он этой угрозы не боится?

– Ты прекрасно знаешь, что боится и потому давно уже предпринял все необходимые меры. И насчет тебя. И насчет меня. Маг разума же ж! – криво усмехнулся Волк.