Текст книги "Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 1 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 41

Плотник, конечно же, опоздал. И опоздал он не на пять минут и даже не на десять.

Настолько же пророческими оказались и мои опасения…

Как только мы гостеприимно распахнули дверь, на которой с апломбом боевого знамени гордо реяла табличка «Открыто», в пекарню, вопреки моими опасениям, тут же рекой потекли люди.

Вот только…

Потянулись они не ради умопомрачительно вкусно пахнущей красоты, а за информацией.

Первой заглянула пожилая женщина с аккуратно уложенными седыми волосами, в сопровождении девушки лет шестнадцати – судя по всему, внучки. Они опасливо переступили порог, оглядели помещение глазами, полными откровенного любопытства, поводили носами, облизнулись и… началось!

Пожилая посетительница беспокойно огляделась, словно ожидала увидеть призрак, вздохнула и неуверенно спросила:

– Милочки, а это правда, что у вас тут… ну это самое… случилось?

Я хотела было ответить, но София меня опередила.

– Тётушка Далила, может, булочку с корицей или шоколадное пирожное? – широко улыбнувшись, предложила она.

Тётушка Далила помялась, покосилась на дочь, вздохнула и, попятившись к двери, пробормотала:

– Нет-нет, спасибо, мы… мы попозже как-нибудь.

Едва они покинули порог, как у дверей возникла целая делегация.

Возглавили её сухонькая старушенция в цветастом платье, с пышной копной седых волос и маленькая, пухленькая бабулька с плотно закрученными в пучок крашенными в рыжий волосами. Обе были с корзинками, наполненными овощами.

– И что, правда убийство? – без обиняков, с широко распахнутыми глазами, поинтересовалась первая, переминаясь с ноги на ногу.

– Говорят, прямо у вас в саду?! – уточнила вторая.

– Добрый вечер, – кивнула София, улыбаясь с такой широтой и доброжелательностью, будто рекламировала чудо-крем от морщин. – Рекомендую пирог с яблоками и корицей. Свежайший! Как раз только из печи!

Вслед за авангардом старейшин в магазин заглянуло трое мальчишек лет десяти-двенадцати, перешёптываясь и толкаясь локтями, они типа тишком-нишком прокрались к Ивко и заговорщицким шепотом попросили у него показать «где всё случилось».

Но не на того напали!

Вчерашний маменькин сынок даже ухом не повёл. Он как раз выпрямился после того, как водрузил на полку последний противень с выпечкой, и, вытерев руки о фартук, глянул на мальчишек с видом человека, у которого за плечами не только стратегический запас вкусняшек, но и страшные военные тайны. Затем, набрал в грудь воздуха и загорланил на весь магазин:

– Свежие булочки с маком – только что с пылу, с жару! Плюшки с творогом – ещё тёплые, можно греть ладони! Круассаны с шоколадом – с хрустящей корочкой и начинкой, которая тянется, как хвост у дракона! Пирожки с вишней! Такой же кисло-сладкой, как сорванные у девчонок без их согласия поцелуи!

Он выложил на прилавок поднос и, театрально взмахнув рукой, добавил:

– Сегодня акция! Покупаешь один – и никаких трупов, два – и никаких кошмаров, только добрые сны. Кто первый?!

Мальчишки досадливо поморщились, переглянулись и начали шарить по карманам, чтобы купить… нет, не умопомрачительно вкусно пахнущую красоту, а информацию!

Но снова, не на того напали!

Кощунственная (да, да именно, кощунственная, а какая же, если её пытались дать в стенах святилища?) взятка была с презрением отвергнута.

Замыкал эту разношерстную компанию высокий тощий мужчина неопределённого возраста в огромной соломенной шляпе, прикрывающей половину его лица.

– А правда, что её муж замешан? – понизив голос до ультразвука, уточнил он.

– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, – сладким голоском пропела София. – Зато могу предложить попробовать эклер с ванильным кремом. Вкуснотища! Пальчики оближешь!

Тощий открыл было рот, чтобы задать следующий вопрос, но тут вмешался Ивко со своим по мальчишески звонким тенором:

– Господа! Тут пекарня, а не справочное бюро при шерифе! Или налетаем и разбираем выпечку или…

Слова «подите вон», произнесены вслух не были, но толпа восприняла как руководство к действию именно их: посетители загудели, закивали головами и пошли прочь из магазина.

Лишнее даже и упоминать, что никто при этом так ничего и не купил.

– Ну, а чего они?.. – насупившись, пробубнил мальчишка, виновато глядя на меня исподлобья.

Я пожала плечами и, улыбнувшись ему, махнула рукой, мол, не переживай.

– Будем надеяться, что следующая толпа любопытствующих будет из тех, кто не сидит на диете, – окинув мрачным взглядом совершенно пустой торговый зал, попыталась перевести всё в шутку я.

– Ну и пусть идут! Им же хуже! – нарочито бодрым голосом поддержала меня София, перекладывая аккуратно разложенные пирожные, словно это не её самолюбие, а выпечка пострадала от равнодушия покупателей. – Они ещё пожалеют! Я уверена, что они…

Закончить фразу она не успела, на пороге, наконец, не прошло и часа от назначенного времени, появился «надежный мужик» Мартин.

– Прошу прощения! – запыхавшись, повинился он перед Софией. – Лак дольше сох, чем я рассчитывал! Зато смотрите, какая красота получилась!

Вывеска, и в самом деле, получилась просто великолепной: «Обереги из печи» – золотыми буквами по тёмному дереву, с искусно вырезанными колосьями пшеницы по краям.

Столь самоуверенное и слишком, как по мне, многообещающее название придумала не я. Как объяснили мне София и Лилиан, магазин при пекарне всегда так назывался. И, поскольку я получила его в наследство от целой череды сменяющих друг друга берегинь, то посчитала, что заменить его будет чуть ли не святотатством с моей стороны.

Нет, в отличие от Ивко, я не считала ни пекарню, ни магазин святилищем, но когда речь идет о наследии весом под двадцать килограммов, под которым мне, моим друзьям и покупателям к тому же придется ходить туда сюда, тут хочешь – не хочешь, задумаешься…

Угу, вот именно!

А береженного, как известного, сам бог бережет!

Пока Мартин с помощником устанавливали вывеску, я пересмотрела нашу стратегию продаж и решила, что, как и любой другой рынок сбыта, мы должны гибко подстраиваться под покупательский спрос…

– София, дорогая! – подобно вихрю, ворвалась в магазин полная, розовощекая женщина с двумя авоськами в руках, одна из которых была настолько забита доверху, что из неё выглядывали, грозясь вывалиться, пучок зелень и баночка меда. На ней было надето голубое ситцевое платье в мелкий бордовый цветочек. Она пахла свежей зеленью, фруктами и… любопытством. Многоступенчатым, настойчивым и липким, как мёд в купленной ею банке. – Как ты, милая? Я слышала... Ой, такие ужасы говорят! – Она осмотрелась, втянула ноздрями воздух, скривила губы и, заговорщицки понизив голос, потребовала: – Так это правда? Что прямо тут? В этом зале?

София закатила глаза.

– Адрия? Как насчет яблочного пирога с корицей? Это же твой любимый? – раздраженно-елейным голосом предложила она.

– За счет заведения! – слегка повысив голос, нарочито торжественно добавила я, широко улыбнувшись женщине. – И нет, Лаванду убили не в зале, а на заднем дворе.

София посмотрела на меня, округлив глаза. Я ей подмигнула, мол, всё под контролем.

– Что подать к пирогу? Кофе? Чай? Шоколад? Соки?

– Чай, душенька моя, чай! – оживилась женщина, переступив с ноги на ногу, не зная, куда деть одну из своих сумок.

– Пройдемте к столику, – предложила я, забирая у неё ставшую «лишней» авоську. – Возможно, вы хотите присесть? Я провожу вас.

– Ох спасибо. Ох вы так добры! – рассыпалась она в благодарностях, следуя за мной к столику у окна.

Что вовсе не означало, что она забыла о цели её визита.

– Ой! Я же не сказала, какой чай хочу! – воскликнула она, едва только села за столик и попыталась было снова встать.

Но я ей не позволила.

– Сидите-сидите, – улыбнулась я, останавливая её жестом. – Просто скажите, какой вы пьете чай и я передам Софии ваш заказ.

– А какой у вас есть? – рассеяно отозвалась она, окидывая помещение магазина взглядом, в котором явно читалось разочарование: ни приведений, ни капель крови на полу.

– Зелёный и чёрный в ассортименте. Есть также травяные сборы. Я вижу, как вы обеспокоены случившимся. Поэтому позвольте мне порекомендовать настой тимьяна, мелиссы и мяты. Этот сбор отлично успокаивает нервы, – с улыбкой ответила я.

– Ох, да как же тут не обеспокоиться! – охнула Адрия, сплеснув руками. – Такой кошмар! У нас же ж тихий городок! И жители мирные и все друг друга знают по именам! У шерифа работы, разве что кошек с деревьев снимать! Ни краж, ни даже драк, а тут целое убийство! – громко на весь зал возвестила она, после чего понизила голос, обвела взглядом пустой зал, не подслушивает ли кто, наклонилась ко мне, выложив при этом на стол свою пышную грудь, и заговорщицки прошептала: – Я ж за него голосовать собиралась, а теперь даже и не знаю… после того, как его арестовали… А правду говорят, что это он её… того? Хотя… иначе б не арестовали, – сама себе тут же ответила она.

– Арестовали? Да вы что?! – уводя тему от «он её того или не он», театрально округлила я глаза.

– Ага, – кивнула она. – Сама видела, как он к шерифу в конторку зашёл, а назад не вышел! А я долго ждала! Думала по‑человечески утешить, спросить, не надо ли чего ему… Всё-таки мы тут не чужие друг другу, как я и сказала, мы в нашем городке своих в беде не бросаем.

Я с трудом сдержала улыбку, представив себе это утешение в виде сотни вопросов. Вот это бы несчастный вдовец утешился, попав с одного допроса на другой.

– Так какой же чай вы предпочитаете? – напомнила я, чтобы скрыть поддергивающиеся в сдерживаемой улыбке уголки губ. – Зелёный, чёрный, или всё-таки настой трав?

Адрия растерянно заморгала, не сразу поняв о чём я. И, в самом деле, какой чай?! Когда вокруг такие страсти кипят! Как мне вообще в голову могло прийти, что она сюда пришла чай пить!

– Ах, да-да, ча-аай… – всё же вспомнила она. – Видите, до чего я расстроена, даже про чай забыла! – явно рассчитывая на моё понимание и сочувствие, заглянула она мне в глаза. – Давайте тот, ну который… с травами. Вы говорили, он успокаивает?

Искренне надеясь, что выгляжу достаточно понимающей и сочувствующей, я подтвердила.

– И успокаивает, и мысли приводит в порядок. Самое оно в такие… насыщенные событиями дни.

– Тогда, да, его, – окончательно утвердилась она в своём выборе.

– Минутку, я передам ваш заказ, – улыбнулась я и, изображая готовность угодить, почти бегом направилась к Софии. «Благо» зал по-прежнему пустовал, так что снести кого-нибудь на своём пути я не рисковала.

– Ну, как прошло? – шепнула подруга, пряча насмешливый взгляд и улыбку за жестянками с кофе и чаем.

– Раскрутила клиентку на успокоительный чай, – «похвасталась» я. – Тимьян, мелисса и мята.

– Ого! – хохотнула София. – Ну всё, озолотимся!

Я развела руками.

– С чего-то ж надо начинать.

В этот момент в магазин вновь вошла тетушка Далила, с внучкой и с самым решительным выражением лица.

– Ладно! – с явным одолжением в тоне объявила она. – Я куплю у вас парочку вот тех пироженок, – указала она украшенные сверкающими каплями сиропа и тонкими завитками шоколада корзинки с масляно-ванильным кремом.

– И вот тех, ба! – капризно потребовала внучка, указав на эклеры с творогом, щедро залитые густым шоколадным ганашем и украшенные завитками белого шоколада.

– Ладно, – согласилась старушенция. – И вот тех тоже парочку, но… только если вы мне всё расскажите, как было! Подробно!

Я вздохнула и натянула на лицо самую располагающую улыбку из всех, что были в моём арсенале.

– Идёт! – нарочито бодро объявили я.

Ну а что ещё мне оставалось делать? Первое правило торговли: «Клиент всегда прав!», а если не прав, смотри пункт первый! И раз так уж вышло, что мои клиенты жаждали не сладостей, а подробностей произошедшего на моём заднем дворе убийства, значит, ими и будем торговать! Что же до «умопомрачительно вкусно пахнущей красоты», то она, как промо-образцы, пойдет в нагрузку. Ага, вот такая у меня будет рекламная компания!

Само собой, всё, что я знала, я рассказывать не собиралась, но об этом знала только я.

В рекламе, главное ведь, что? Падать товар так, чтобы клиент был уверен, что он стоит его денег. А если к нему прилагается ещё и красивая обертка и, в прямом смысле слова, вкусный бонус, то успех практически гарантирован, а довольный клиент, как известно, –лучшая реклама.

К тому же я уповала на проверенную веками магию: сладкое смягчает нравы и дарит блаженство, а довольный желудок снимает напряжение и расслабляет. Чашечка же кофе и чая создаёт атмосферу доверительности и уюта.

Да, вот такая я коварная и расчетливая!

А что делать… (Тяжкий вздох). Не я такая, жизнь такая.

И да, моя новая стратегия продаж сработала, и расчет на проверенную веками магию полностью себя оправдал.

Люди и правда становились добрее после чашки чая или кофе и порции сладкого. Те, кто пришёл с горящими от любопытства глазами и поджатыми губами, уходили с улыбками и рассыпались комплементами кондитерскому искусству новой берегини.

К моменту закрытия торговый зал моего магазина стал чуть ли не самым оживлённым местом во всей Тихой Пристани. Колокольчик над дверью звенел почти не переставая, впуская всё новых и новых посетителей. София едва успевала упаковывать заказы, а я и Ивко метались между столиками, разнося напитки и рассказывая по тридцатому разу тщательно отредактированную версию утренних событий.

Тётушка Далила, изначально пришедшая за двумя корзиночками, в итоге скупила чуть ли не полвитрины с собой – «для соседок, бедняжки так расстроены новостями», объяснила она. Адрия доела свой промо-слайс яблочного пирога, попросила запаковать с собой целый пирог и прикупила целую дюжину имбирных печений для мужа, который, как выяснилось, его просто обожал.

Глава 42

Виртуозно лавируя между столиками, балансируя подносами и запоминая заказы на ходу, я порхала по залу, как колибри на энергетике, раздавая улыбки, ответы на вопросы о произошедшем утром, чай, кофе, печенье, пироги, ещё раз улыбки и будоражащие воображение подробности – всем, каждому и сразу.

Кто-то просил взбитые сливки к брауни – пожалуйста, вот вам да ещё и с горкой! Кто-то сменить травяной чай на чёрный – да ради бога! Кто-то попросил рецепт круассанов – ха-ха, ну ладно, мне не жалко. Кому-то срочно нужно было ещё чая – да, не вопрос, держите сразу два чайника!

Несмотря на сумасшедший темп, с каждой минутой мне становилось спокойнее. Звук радостно позванивающей каждые пять-десять минут кассы и пустеющие полки, успокаивали, как медитация. Шаг влево к витрине, поворот к кофеварке, улыбка, кивок, снова шаг.

К закрытию основной поток любопытствующих уже схлынул, но в зале всё ещё оставалось достаточно посетителей, чтобы держать меня в тонусе.

– Вам травяной сбор с мятой, правильно? – уточнила я у пожилого мужчины в углу, одновременно собирая пустые чашки с соседнего столика.

– И ещё одну плюшку с творогом, милочка! – добавил он.

– Сейчас всё будет! – ослепительно улыбнулась я и, развернувшись, чуть не столкнулась с Ивко, который нёс чей-то заказ.

– Столик у окна просит ещё кофе! – выпалил он на бегу.

– Есть, сэр! – шутливо взяла я под козырек и побежала к прилавку, у которого, не покладая рук, трудилась София – упаковывала заказы навынос, заваривала чай, варила кофе, взбивала пенку для капучино.

Я подхватила готовый поднос с травяным чаем и плюшкой, понеслась к дальнему столику, по пути прихватив кофейник.

– Ваш чай, наслаждайтесь! – поставила чашку перед пожилым господином. – А вам кофе? – уточнила я у его спутницы. Та кивнула и улыбнулась.

Дверной колокольчик снова звякнул. Я хотела было развернуться и пойти навстречу новым гостям, но меня отвлекли.

– А скоро будут наши эклеры и шоколад? Мы уже полчаса ждём! – капризно потребовала мать большого семейства.

– Простите, да, конечно, сейчас всё будет! – повинилась я, уже мчась обратно к прилавку.

По пути меня перехватила молодая пара.

– И нам тоже шоколад, две чашки!

– И нам шоколад! – подхватили две дамы за соседним столиком.

«Просто шоколадное нашествие какое-то!» – мысленно закатила я глаза и, кивнув всем сразу, вновь понеслась к прилавку, на который София уже выставляла стаканы с дымящимся шоколадом.

Я аккуратно расставила их на подносе, добавила тарелку с эклерами, подхватила поднос и помчалась к столику, за которым шоколад ждали «уже полчаса». Само собой, это было не так, но клиент – всегда прав!

– Извините, можно пройти? – машинально попросила я у чьей-то спины в сером.

Спина не отреагировала. Её хозяин, стоял вперившись взглядом в дверь на задний двор.

«Понятно, – мысленно усмехнулась я. – Ладно, обойду»

Я начала маневрировать, балансируя подносом, когда услышала знакомый голос:

– Аннет!

Лилиан? Я резко обернулась, совершенно забыв о препятствии позади. Поднос, разумеется, развернулся вместо со мной…

В последний момент препятствие я всё же заметила и успела не только слегка отклонить поднос в сторону, но и, крепко зажала его в руках, а не подкинула вверх и не выронила, как в прошлый раз.

Но, поскольку я не Дурга[1], а всего лишь человек – то позаботится ещё и о чашках с шоколадом, и блюде с эклерами, подпрыгнувших на подносе и дружно поехавших, согласно закону подлости, не в обратную от препятствия сторону, а прямиком к нему, я, само собой, имея всего две руки, не могла.

А посему следующее что я услышала и увидела – это…

Звон чашек, жалобный «хлюп» эклеров сначала об… подозрительно знакомую грудь в пятнах шоколада, оставляя на ней ещё и разводы сливочного крема и сахарной глазури, затем об пол.

И знакомый сдавленный «ох», который на сей раз продолжился ещё и сдавленным ругательством: «Да твою ж мантикору! Гнилые кишки каррака!»

«Нет! Не может быть! Только не это! Только не он опять!» – пялясь на стекающие по мощной груди потоки шоколада, пятна сливочного крема и островки глазури, мысленно пыталась убедить себя я, страшась поднять глаза.

Все, кто был в торговом зале, замерли, словно кто-то нажал на паузу. Десятки глаз устремились в нашу сторону. В наступившей тишине было слышно, как капли шоколада медленно, очень медленно и размеренно стекают на пол…

Кап… Кап… Кап…

– О-о-ох... – донёсся из-за прилавка сдавленный стон Софии, и чей-то ещё за спиной, как я потом узнала, это была Лилиан. Краем глаза я заметила, как первая закрыла лицо руками, явно пряча улыбку или даже рвущийся наружу смех. На Лилиан я тогда не оглянулась, но уверена, что она делала то же самое – зажимала ладонью рот, чтобы не расхохотаться вслух.

Ивко застыл посреди зала с подносом в руках с приоткрытым ртом, часто моргая. На его лице читался чистый, ничем незамутненный восторг.

А вот мне, при всем комизме ситуации, было не до смеха и тем более не до восторгов… Я чувствовала себя не то, чтобы виноватой, но что-то около. Нет, если бы я и в этот раз врезала ему подносом в грудь и разбередила его рану, то я определенно чувствовала бы вину, но в этот раз ничего подобного не произошло. Я точно знала, что поднос его, если и коснулся, то лишь вскользь. И всё же ситуация, как ни крути, была неловкая.

– Опять вы?! И опять с подносом?! – прошипел, разумеется, ИМЕННО ОН сквозь зубы.

«И с шоколадом», – мысленно добавила я, тяжко вздохнув.

– Печень гайра! – снова выругался Дэмиан Эйрхарт. – Ведь знал же, куда иду! И всё равно не озаботился щитом...

Пожилой мужчина, сидящий напротив меня, поспешно отставил чашку с травяным чаем, достал из кармана очки и нацепил их на нос, само собой, дабы лучше видеть. Несколько посетителей пошли ещё дальше, чтобы лучше видеть и слышать, они повскакивали со стульев и сделали несколько шагов к нам. Кто-то осторожно, почти крадучись, кто-то мелкими перебежками, а кто-то типа «а я тут, просто, мимо иду…».

– Простите! – с опаской подняв взгляд, пролепетала я. – Я не хотела. Я всё постираю, – заверила я, надеясь задобрить этим жертву моей… скорее всё же неудачливости, чем неуклюжести или невнимательности. Потому как статистика была на моей стороне. Я сегодня почти целый день пулей носилась с подносом и не с кем, не то, что не столкнулась, но и даже вскользь никого не задела. А этот не успел явиться и вот вам пожалуйста… Ну и кто, получается, виноват? Вот и я о том же.

Меня наградили долгим тяжелым взглядом. Явно подбирая слова, чтобы послать меня с моим предложением, как я понимаю, повежливее и при этом не просто далеко, а очень-очень далеко, так далеко, чтобы я из этой дали, не смогла снова налететь на него с подносом и в очередной раз облить шоколадом и забросать пирожными. Подобрать такие слова, как вы понимаете, задачей было нетривиальной и потому заняло некоторое время…

– Он сказал «опять»? – раздалось за моей спиной во вновь наступившей тишине под всё еще продолжающийся, хотя и гораздо более эпизодический кап… кап… кап…

– Ага, «опять с подносом!» – хохотнули в ответ.

– Хи-хи-хи! – захихикал кто-то из детей. – Мама, дядя сказал «печень гайра»! А ты говорила, что так говорить нельзя!

– Тсс! – шикнула на ребенка мать.

Но дети есть дети.

– А ещё он сказал «гнилые кишки»! – добавил второй детский голос.

– Марк! – возмущённо одёрнула его женский голос, вероятно, мать. – Я тебе что говорила?! Нельзя так говорить!

– Но ма-а-ам! – протянул мальчишка. – Это не я сказал, а ДЯДЯ!

По залу прокатилась волна сдавленных смешков.

Явно слышавший всё то, что и я, карающий клинок императора шумно втянул носом воздух и также шумно выдохнул. Его взгляд медленно скользнул от меня к детям за моей спиной, затем снова вернулся ко мне. В его глазах читалось что-то среднее между раздражением и обречённостью.

– Ваше предложение... – цедя сквозь зубы чуть ли не каждую букву, начал он, явно всё ещё подбирая вежливые слова слова, но… так и не подобрав, резюмировал: – Хорошо, я воспользуюсь им.

«Вот же ж гад! Воспользуется он моим предложением! Снизошел типа! Ни стыда у человека, ни совести! Сам под поднос подставился, а я опять обстируй его и обглаживай!» – мысленно негодовала я, но приходилось услужливо улыбаться, изображая радость от оказанной мне «великой чести». Потому как, репутация, прежде всего! Нет, не моя, а магазина и пекарни.

– Дядя, а почему у каррака кишки гнилые? – заинтересовался, судя по голосу, всё тот же Марк.

Карающий клинок замер с приоткрытым ртом. На его лице на мгновение появилось выражение растерянности, но на сей раз слова всё же нашлись.

– Потому что он ест не то, что мама ему разрешает, а что попало, – объяснил он, явно пытаясь заработать очки у смотрящей на него осуждающе матери любопытного мальчугана.

И, кто бы сомневался, что ему это удалось. Женщина озарила его одобрительной улыбкой.

Поняв, что скандала не будет, зал сначала зашелестел смешками и шепотками, затем загремел стульями и вскоре вновь зазвенел столовыми приборами.

Я же так и стояла столбом, сжимая поднос до такой степени, что он возмущенно поскрипывал в моих пальцах, и молилась о том, чтобы пол проявил ко мне милосердие и наконец-то разверзся, поглотив меня целиком. Но жестокосердный он остался глух к моим молитвам.

– Ладно, – вновь переведя на меня взгляд, тяжело вздохнул карающий клинок. – Меня завлекли сюда обещанием напоить кофе и накормить лучшей в мире выпечкой… – при этих словах он покосился на мэра.

Тот, сдерживая улыбку, выставил вперед себя руки.

– Ваше Сиятельство, покорнейше простите, но разве я виноват, что вы…

– Прошел к прилавку кондитерской без охраны? – иронично выгнул бровь Его Сиятельство.

– Уу-уууу, – сочувственно глядя на меня, задумчиво протянул мэр, слегка склонив голову набок.

– Вот и я об этом же, – усмехнулся карающий клинок. – И хотя понимаю, что оставаться здесь для меня весьма и весьма небезопасно, всё же рискну и попробую, и обещанную лучшую в мире выпечку, и кофе.

– Благодарю, Ваше Сиятельство и очень ценю оказанный мне кредит доверия, – стараясь быть максимально вежливой процедила сквозь зубы я, всё ещё сжимая в руках поднос, – позвольте предложить вам...

Его Сиятельство расплылся в широкой улыбке и с таким рвением изобразил, что внимательно меня слушает, что я забыла, что собиралась сказать.

– То есть, у нас есть... – запнулась я, судорожно пытаясь вспомнить ассортимент, который только что помнила наизусть и который в течение нескольких последних часов я озвучила раз надцать, ни раз не сбившись.

– Крепкий чёрный кофе? Или более мягкий с густой сливочной пенкой? А может, горьковатый с добавлением пряностей и тёмного сахара… или сладкий, с шоколадом и каплей молочного крема??! – пришла мне на помощь София.

Сиятельство перевел взгляд на свою, «украшенную» разводами шоколада, сахарной глазури и сливок грудь, и… выбрал.

– Черный. Без сахара. Без сливок. Без шоколада.

София закусила нижнюю губу, сдерживая улыбку.

А я задумалась, что предложить ему из выпечки. Без сахара. Без сливок. Без шоколада.

– Как насчет сырных палочек с розмарином... – предложила я, вспомнив о закусках, которые я накануне купила к красному вину, поскольку не сомневалась, что Ройс и Конрад придут поздравить нас с открытием. – Уверяю вас в них нет ни сливок, ни сахара, ни, тем более, шоколада.

Ройс, Конрад и Лилиан закатили глаза и закашлялись, сдерживая смех.

Его Сиятельство выгнул бровь.

– А ещё есть ржаные булочки с тмином! – прокричал Ивко с другого конца зала. – Совсем не сладкие!

Его Сиятельство кашлянул в кулак.

– И хрустящие кростини[2] с томатами и базиликом, – подхватив идею, внесла свою лепту также и София, предложив Его Сиятельству не мою выпечку, а купленные мной закуски к вину.

Карающий клинок перевел взгляд на мэра, явно спрашивая: «Они серьёзно? Или издеваются надо мной?»

Уловив немой вопрос в глазах герцога, Ройс откашлялся, чтобы скрыть рвущийся наружу смех, и, как истинный мужчина, взял ответственность за удовлетворение «капризного» клиента на себя.

– Ваше Сиятельство, как насчет вон тех ореховых пирожен с карамелью, – указал он на своё любимое лакомство, которое его наметанный глаз опознал среди прочей выпечки, едва только его взгляд упал на витрину. – Сладость в них весьма умеренная, орехи придают приятную горчинку и они прекрасно сочетаются с крепким черным кофе.

Капризный клиент задумался, изучающе глядя на прилавок.

– Ореховые пирожные звучат... значительно лучше, чем всё остальное, предложенное мне, но я, пожалуй, остановился бы на… да, вон на тех слойках, – кивнул он на соответствующую часть витрины.

– Прекрасный выбор, – с преувеличенным энтузиазмом заметила я, изо всех сил стараясь подавить иронию в голосе. – Вам просто слойки или с начинкой? Есть с вишней, яблоками, творогом, перси…

– Просто слойки, пожалуйста, – закашлявшись, перебили меня на полуслове.

– Просто слойки, – повторила я. – Отличный выбор, Ваше Сиятельство. Может в таком случае присядете, – предложила я, указав рукой в сторону свободного столика у окна. – Или, возможно, вам с собой?

Мэр, шериф и Лилиан вопросительно посмотрели на высокопоставленного гостя.

– С собой, да, с собой было бы, конечно, безопасней, – насмешливо глядя на меня, заметил карающий клинок. – Но я всё же рискну остаться, – добавил он и проследовал к указанному мной столику.

Я широко улыбнулась, очень при этом надеясь, что моя улыбка не напоминает оскал. Чему бы я нисколько не удивилась, поскольку в душе я рычала.

Кусающие губы мэр, шериф и Лилиан снова одарили меня подбадривающе-сочувствующими взглядами и проследовали следом за ним.

[1] Дурга – одна из наиболее почитаемых богинь в индуизме, богиня-воительница, олицетворение Шакти (женской божественной энергии), защитница мира и истребительница зла, символ силы, порядка и материнской заботы. Обычно её изображают с 8-10 руками.

[2] Кростини – тонкие ломтики поджаренного хлеба (чаще всего багета или чиабатты), натёртые чесноком, сбрызнутые оливковым маслом и с начинкой сверху. В данном случае, из томатов с базиликом.