Текст книги "Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 1 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

Череп на это ничего не ответил. Да и что было отвечать? Волк был прав. Змей получил свою кликуху, отнюдь, не за красивые глаза. Череп тоже был далеко не прост: знал, как справляться с трудностями и выходить из схваток с минимальными потерями. Однако до Змея ему было далеко. Змей не просто умел ускользать от опасностей, он мог обернуть любую, самую безвыходную, ситуацию себе на пользу. Но именно себе. Себе любимому. Что, ясное дело, его, Черепа, не устраивало. Особенно, когда его, как сейчас, вдруг одолевала подспудная тревога. А он чутью своему доверял.

Череп почесал затылок и оглянулся. Откуда у него это чувство, что за ними наблюдают? Он не сдержался и нервно оглянулся. Затем посмотрел на Волка. Обеспечение подобного рода безопасности было по его части. Но тот был спокоен.

«Нервы, совсем не к демону!» – подумал он и решил, что пришло время кое-что поменять в его жизни. Например, избавиться от Змея, пока он первый не избавился от него. Это дело, конечно, придется закончить. И всё! Баста! Золота он скопил более чем прилично. А посему может позволить себе отдых, где-нибудь в далёких, теплых краях, в которых гораздо больше интересуются золотом, чем тем, как он это золото заработал.

– Вот, Змей просил тебе передать, – устав ждать ответа сообщника, протянул ему Волк мешочек с позвякивающими в нем золотыми монетами. – Здесь за всех шестерых по твоим обычным расценкам. И ещё столько же ты получишь в качестве премии по окончании дела.

Лысый заглянул в мешок и, подозрительно сузив глаза, поинтересовался:

– Почему сразу о премии не сказал? Надеялся, что удастся так договориться и моя премия достанется тебе?

– Че-ээреп, – укоризненно протянул Волк. – Сколько лет мы уже друг друга знаем? И потом, сам знаешь, что Змей премию всегда лично вручает.

Это было правдой. Что, однако, не успокоило Черепа, а натолкнуло на мысль о том, что поиметь его хотели и Змей, и Волк вместе.

«Пора! – решил он. – Пора сваливать! До сих пор ему везло и это везение принесло ему пять сытых, спокойных лет. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. И то, что ему было так неспокойно тому показатель. Он вновь не удержался и посмотрел туда, откуда, ему казалось, за ним наблюдают.

Вот только в том-то и дело, что ему совсем не казалось…

Глава 7

Окна больничной палаты герцога Дэмиана Эйрхарта выходили на Эшборн-роуд, которая никогда не знала покоя. Торговцы на телегах, бродячие музыканты и просто прохожие сновали туда-сюда, спеша по своим делам, и этот поток не прекращался ни днем, ни ночью. Даже в предрассветные часы, когда вроде бы все должны были или уже, или еще спать, улица продолжала бурлить жизнью, «развлекая» его переплетающимися с шелестом листьев и завываниями ветра звуками шагов, пьяным варняканьем, а порой, если ему особенно «везло», то и веселыми или не очень, в зависимости от настроения исполнителя или исполнителей, песнями.

По телу прокатилась очередная волна целительской силы и Дэмиан поморщился. Холод окутал его, проникая сначала под кожу, потом в кровь, а потом и в кости, пробираясь все глубже, вызывая во всем теле частую, мелкую дрожь и заставляя изо-всех сил стискивать зубы, чтобы не застонать. К счастью, ощущения эти были столь же скоротечны, сколь и неприятны: пронзив его тело насквозь, тысячи ледяных кинжалов… нет, не покидали его тело, а скорее, истаивали. Они растворялись в его мышцах, крови и костях, словно растаявший на солнце снег в земле, унося с собой боль, которая до этого казалась неотъемлемой частью его существования.

Дэмиан выдохнул сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как напряжение медленно отпускает мышцы, а вместе с ним – и привычная тяжесть в груди. Он осознал, что может наконец вдохнуть, не почувствовав при этом, что его легкие и сердце рвутся на части.

Его рука непроизвольно дернулась, и закованные в гипс пальцы вцепились в одеяло.

– Спокойнее, друг мой, спокойнее, – Джеймс Уэст говорил мягким, убаюкивающим голосом. Блеснув в свете газовой лампы линзами пенсне, которое он носил исключительно солидности ради, ибо зрение у него было превосходнейшее, он склонился чуть ближе, изучая пациента с легким, едва заметным прищуром. – Сейчас закончим, – успокоил он. – Вам лучше, – заверил он. Однако лицо его при этом говорило, что сам он прогрессом весьма недоволен. Он укоризненно покачал головой, посмотрев при этом на Дэмиана так, что у того не осталось сомнений: будь на его месте, кто другой, он бы уже бегал. А он, Дэмиан, сволочь неблагодарная, выздоравливать почему-то отказывается.

– Сколько мне ещё валяться в постели? Надеюсь, не очень долго? – спросил он, старательно выделяя слово «надеюсь», ибо он и в самом деле надеялся. Потому что никакая он не неблагодарная сволочь, а просто невезучая.

– Не могу сказать, – покачал головой лекарь. И пожаловался ему же на него же: – Сложный вы случай.

И с такою это было сказано досадой, что Дэмиан даже обеспокоился.

– Но вообще, в принципе, я с этой койки встану ведь? – уточнил он. И тут же понял, что неправильный он вопрос задал. Очень неправильный, но…

Слова уже слетели с его губ, и… целитель уже оскорбился. В лучших своих чувствах! Его, целителя с сильнейшим даром, многолетним стажем и безупречной репутацией лучшего из лучших! И так недооценить!

Джеймс Уэст резко выпрямился, движение его руки, которая было начала двигаться, чтобы поправить пенсне, застыло на полпути. Брови его сошлись на переносице, глаза сощурились, губы сжались в узкую, напряжённую линию.

– Хы-ыым! – грозно даже не хмыкнул, а прорычал он.

– Целитель Уэст, я понял, – поспешил заверить Дэмиан. – Я понял: я не только встану, но и буду бегать! – и настолько убежденно он это сказал, что, во-первых, сам же и поверил, а, во-вторых, прозвучало это скорее клятвенным обещанием, чем констатацией снизошедшего на него озарения.

– Конечно, встанете, Ваше Сиятельство, – сменив гнев на милость, благосклонно кивнул целитель. – Куда ж вы денетесь! А вот насчет бегать… – он таки поправил пенсне. – Я ведь правильно понимаю, что вам не терпится вернуться к работе?

Дэмиан пожал плечами, мол, само собой разумеется.

– Кто бы сомневался! – усмехнулся целитель, который, судя по саркастическому тону, совершенно не одобрял служебное рвение своего пациента, о чем тут же и уведомил его: – Я буду рекомендовать, чтобы вас комиссовали, Ваше Сиятельство.

Дэмиан резко поднял голову, глаза его сузились:

– Что-о? – одновременно грозно, недоуменно и возмущенно переспросил он. – Вы шутите?

– А что, похоже? Похоже, что я шучу? – скрестив руки на груди и устремив на своего пациента суровый взгляд, вопросом на вопрос ответил целитель. И тон его при этом был ничуть не менее грозным, возмущённым и недоуменным. – Я собрал вас по частям, Ваше Сиятельство! По таким мелким частям, что, не сработай ваша родовая защита и не телепортируй вас сразу же ко мне, вы бы не прожили и несколько минут!

Джеймс Уэст сделал шаг вперед и навис над пациентом. Лицо его было суровым, в нем больше не было и следа прежней снисходительности или мягкости.

– Вы чудом остались живы! Вам повезло, что ваш хранитель рода мгновенно сориентировался в пространстве и только поэтому вам уже практически в следующую же секунду была оказана экстренная целительская и магическая помощь!

– Ка-аррр! – согласился с целителем восседающий на подоконнике огромный черный ворон, который, собственно, и был тем самым хранителем рода.

– Раздробленные кости, разорванные мышцы и органы – то, что доставили на мой операционный стол, было грудой мяса! Которое к тому же местами было протухшим! – тем временем продолжал целитель.

– Кар-кар! – вновь поддакнул ворон.

– Я сделал невозможное! – Джеймс Уэст поднял вверх указательный палец, подчеркивая свои последние слова.

К которым не преминул присоединиться и хранитель рода.

– Ка-аррр! – мол, и он тоже, спасая его, сделал невозможное.

– Но мои силы небезграничны... – продолжил целитель и сделал короткую паузу, дабы позволить тому, что он сказал, достигнуть сознания пациента.

– Кар-кар! – в очередной раз поддакнул ему ворон, имея в виду, что и его силы тоже не безграничны.

– Вот-вот, – кивнул целитель на ворона, – не слушаете меня, послушайте хотя бы своего хранителя.

Ворон на это важно кивнул и укоризненно посмотрел на подопечного. Подопечный тяжело вздохнул. Вот прям задавили авторитетом!

– Вы встанете на ноги и, возможно, даже будете бегать, но таким, как прежде вы уже никогда не будете! – продолжал Джеймс Уэст между тем. – Я не уверен даже сможете ли вы когда-либо вновь обернуться. Не говоря уже о магии. Вы не просто выгорели, вас в прямом смысле слова выжгли. Выжгли изнутри, распространив тьму по всему вашему телу с помощью вашей же крови. Каждый ваш сосуд, каждая мышца, каждый орган, каждая клетка вашего тела – всё было пропитано тьмой. Ваше тело, в буквальном смысле слова, пожирало само себя. Но, к счастью, ваша регенерация, ваша воля к жизни и мои сила и опыт… Я всё же смог остановить этот процесс, но, боюсь, ущерб, который тьма успела нанести вашему здоровью, невосполним. Невосполним настолько, что его не компенсируют никакие, даже самые лучшие, амулеты и артефакты.

Ваши кости и мышцы, даже несмотря на то, что я их восстановил, стали более хрупкими, а значит и более подверженными травмам, чем прежде. Тьма нарушила их структуру на уровне, который не может исправить никакая магия. Ваши нервы – это особая история. Большая часть вашей нервной системы была поражена, и, хотя я сделал всё возможное, ваша чувствительность будет ограниченной, а движения – менее точными и, возможно, болезненными. Пострадали также ваши регенеративные способности: все полученные вами в будущем раны, будут заживать очень медленно. Кроме того, вполне возможно, будут также проблемы с памятью и эмоциональной стабильностью. Ваш дар к магии, как я уже сказал, скорее всего, утрачен вами навсегда. Тьма выжгла ваши магические каналы, иссушив их. Но, даже если вы сможете снова пробудить свои силы, они будут нестабильны и опасны как для вас, так и для окружающих.

Ваше Сиятельство, я понимаю ваше желание разобраться в том, что случилось и наказать виновных… – вздохнул он, часто при этом кивая, – но всё, что я сказал вам сейчас, я повторю также и комиссии. Я буду категорически настаивать на том, чтобы вас комиссовали. И не временно, а навсегда! – услышанное настолько шокировало Дэмиана, что он даже дар речи потерял. И потому так и застыл… с раскрытым ртом.

И не только он. Ворон тоже. Раскрыл клюв и так и застыл…

– Не надо на меня злобно зыркать, Ваше Сиятельство, – строго сказал целитель. – Я действую исключительно в ваших интересах. Да, у вас сильная родовая защита! И всё же вам повезло! А везенье штука такая. Сегодня оно есть, а завтра… – он не договорил и снова вхдохнул.

Дэмиан мысленно хмыкнул, прикусив губу. Везенье! Ничего себе везенье!

Нет, сначала он, и в правду, считал себя везучим. Ему повезло с работой. Особый отдел. Спецоперации, которые выходили далеко за рамки обычных, рутинных расследований. В его отделе не было места мелким преступлениям или скучным бюрократическим разбирательствам – каждый случай был делом государственной важности: террористические заговоры, контрабанда редчайших магических артефактов, тайные заговоры с участием магов и высокопоставленных чиновников, неизвестные, опасные существа из иных миров – все это было частью его работы.

Он сам выбирал себе дела и каждое задание рассматривал не как работу, но как личный вызов. Сложность, опасность и важность дел – вот что определяло его выбор! Загадки, которые никто другой не мог разгадать, опасности, которые другим казались непреодолимыми – именно такие задачи он искал.

Ему повезло с теми, с кем он работал – ему удалось сколотить коллектив выдающихся профессионалов, команду, в которой каждый мог не только положиться на другого, но и дополнял друг друга.

Ему долго везло избегать серьезных ранений. Адреналин, стратегия и удача были, как ему казалось, его надежными напарниками. Он ощущал себя на гребне волны, считая, что сама судьба направляет его руку, подсказывает, когда и как нужно действовать…

Самоуверенный кретин!

Удача изменила ему и его команде внезапно. Просто вдруг в один момент всё пошло не так. Их предположения оказались ошибочными и операция, которая должна была стать их очередным триумфом, оказалась даже не провалом, а… катастрофой.

То, что случилось, было как удар молнии – быстрый, оглушающий и бесповоротный. Он потерял всех. В том прорыве… Или что там это было?.. Всех, кто был с ним.

Он ещё, конечно, поговорит и с чрезвычайниками, и с аномальщиками, и с теневиками, выслушает их мнения и предположения, но что-то ему подсказывало, что вряд ли он получит от них ответы на большую часть имеющихся у него вопросов.

Что-то было не так с этим прорывом… Он это точно знал.

Он и его люди действовали по процедуре. От и до. И они были осторожны. Очень осторожны и внимательны. Впрочем, как и всегда. Не тот у них род деятельности, чтобы хоть что-нибудь можно было доверить случаю. Они не пожалели ни сигналок, ни детекторов, ни времени на их настройку и проверку. Оборудование было рабочим. И работало оно идеально!

А значит никак не могло такое скопление некротической энергии остаться незамеченным. Не могло и всё тут. И всё же осталось…

И для детекторов уровня разложения и гниения. И для магических маяков, расставленных по всему периметру аномальной зоны, которые должны были зафиксировать даже малейшие изменения в плотности магической ткани или температуры. И для артефактов резонанса, которые должны были вибрировать в унисон с магической частотой разрывов.

Как такое могло произойти? Это просто в голове не укладывалось! Скопления некротической энергии, способные вызвать разрыв, сначала истончают ткань реальности, что всегда приводит к просачиванию через неё миазмов разложения и гниения, которые проникают в землю и воздух, отравляя их и распространяя по округе зловонные испарения.

Деревья, цветы и даже трава в пределах таких скоплений чернеют и высыхают. Леса и лужайки сменяют гниющие болота.

Некротическая энергия вытягивает тепло из окружающего пространства, создавая резкий перепад температур. И холод в этих зонах такой, что не почувствовать его просто невозможно: он проникает в кости, замораживая дыхание, даже в самые жаркие дни.

Не говоря уже о призраках и потустороннем шепоте.

Но ничего этого не было и близко!

Лес, который они исследовали, был живее всех живых: зелёные и сильные деревья, весело щебечущие в кронах птицы, деловито жужжащие насекомые, суетливо шуршащие то там, то сям мелкие грызуны… Трава под их ногами была свежей, он это точно помнил, а цветы яркими и приятно пахнущими.

Никакого запаха гнили, никаких признаков разложения! Никаких неприятных холодков по спине! Да и вообще каких-либо неприятных ощущений, даже мимолетных!

Что-то с этим прорывом было определенно не так… Если то, что случилось, вообще было прорывом!

Вот только… Чем же ещё? Что ещё могло вызвать настолько мощный выплеск некротический энергии, если не разрыв в ткани реальности?

Глава 8

Дэмиан и его команда отправились в затерянную среди гор и лесов отдалённую приграничную деревушку, расследовать исчезновение животных и людей.

Первое время, пока исчезали только животные, жители деревни пытались справиться своими силами: оставляли на ночь патрули, организовывали поисковые экспедиции, но каждый раз возвращались с пустыми руками и это несмотря на то, что почти все местные великолепно умели читать следы, и в горах, и в лесу чувствовали себя почти также уверенно, как и на собственном дворе или огороде.

Поэтому, как только начали исчезать также и люди, староста деревни стал бить тревогу во все доступные ему «колокола».

Для Дэмиана и его команды это было почти рутинное задание. Их задача была простой: проверить местность, собрать данные о магической активности и выяснить, куда исчезали животные и люди.

И поначалу рутиной это и было.

Они прибыли на место, провели разведку, настроили оборудование, но датчики фиксировали лишь слабые всплески некротической энергии. Настолько слабые, что они даже почти было уже решили, что всплески эти связанны с естественными причинами.

Подобные аномалии порой встречались в местах, где природа и смерть переплетались особенно тесно. Это могли быть поля сражений, унесшие тысячи жизней, или же превратившееся в лес или холм всеми забытое старое кладбище. Подобные всплески некротической энергии также нередко встречались в местах проведения ритуалов с жертвоприношениями, особенно если проводились они ради того, чтобы призвать нечто из-за грани мира. Ещё одной возможной причиной могли быть приведшие к массовой гибели животных и/или людей природные катаклизмы или эпидемии болезней.

И ему бы на этом и успокоиться, вызвать аномальщиков и археологов, и отбыть восвояси, но…

Но они так и не поняли, куда исчезали люди и животные.

Чутьё. Его чутьё, которому он привык доверять, говорило ему, что всплески, которые зарегистрировали их датчики, даже при самом неприятном стечении обстоятельств не могли стать причиной совершенно бесследного исчезновения трех настолько крупных животных, как коровы, и двоих людей.

Он поделился своими соображениями с командой. И все до единого с ним были абсолютно согласны.

Они определенно что-то упустили. А значит не сделали свою работу. И потому не могут развернуться и уехать. Или грош цена им как исследователям и профессионалам, если они уедут так и не поняв причину.

Они прибыли в эту деревню не только по приказу, но и потому, что таково их призвание: защищать и оберегать мирных жителей от тварей, которые портят им жизнь. Будь эти твари двуногими и двурукими, многоногими и многорукими или вообще без того и другого.

Решение ещё раз пройтись и осмотреться перед отъездом – было единогласным. Что, однако, в его глазах, нисколько не умоляло его вины. Это было его чутьё! И поэтому он должен был пойти туда сам! А не пытаться переложить свою бессознательную тревогу с больной головы на здоровую. Не говоря уже о том, что он обязан был настоять на том, чтобы отправиться на поиски волнующей их всех разгадки с утра, а не на ночь глядя.

Но утром уже должны были прибыть аномальщики, и они должны были их встретить и вести в курс дела. Того самого дела, о котором они, проведя в деревне три дня, ничего хоть сколько-нибудь стоящего упоминания так и не узнали!

Освещая путь магическими светляками, они продвигались по лесу тесным строем. Кроме шороха травы и треска веток под их ногами спокойствие ночи нарушали также редкие трели птиц, жужжавшие комары и шелестящий шепот переговаривающихся с ветром листьев.

То есть, всё было как обычно. Как и в любую другую ночь.

Так откуда же тогда это беспокойство? Не понимал идущий впереди своего отряда Дэмиан. Откуда это чувство, что за ними пристально наблюдают? Откуда ощущение, что вот-вот должно произойти что-то очень нехорошее?

Он обернулся на свою команду – все шли с одинаковым выражением лица, сосредоточенным и настороженным.

– Что тоже неспокойно? – спросил ищущий за ним Лиам.

Его лучший друг. С детства. Если б он только знал, что видит его живым в последний раз…

Всё, что произошло столь внезапно, что он даже и понять ничего не успел.

Пространство вокруг них вдруг завибрировало и треснуло… Или может взорвалось? Или раскололось?

Он не знал. Он не знал даже этого. Он не знал ничего кроме того, что ему единственному повезло остаться в живых. По крайней мере, так ему все говорили, что ему повезло… Очень-очень повезло!

Он же так не считал.

Нет, он был искренне благодарен и своему хранителю рода, и целителю за то, что они его вытащили. И нет, он и секунды не жалел о том, что выжил…

Просто он был уверен, что выжил он, не потому что он ему повезло, а ЕДИНСТВЕННО ради того, чтобы разобраться, что за демонщина произошла в том проклятом лесу в ту проклятую ночь! И отомстить за гибель своей команды.

Он не мог допустить, чтобы его люди погибли просто так!

Он не мог допустить, чтобы виновные в том прорыве, или что это было, остались безнаказанными!

Глава 9

Я плотнее прижалась к стволу дереву и даже дышать перестала, когда взгляд Черепа застыл, как мне показалось, прямо на мне. Сердце в груди заколотилось настолько быстро, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Каждый его удар набатом отдавался в висках. Время словно бы вдруг замедлилось…

Ворон вспорхнул с моей руки и перелетев на соседнее дерево громко каркнул.

И мы оба вздрогнули…

Только я при этом ещё плотнее вжалась в шершавую кору дерева, а вот лысый, в прямом смысле слова, подпрыгнул на месте. Его взгляд метнулся к птице, которая, явно насмехаясь над ним, каркнула ещё раз, мол, я здесь! А там, где был меня уже нет!

Я сглотнула и облегченно выдохнула.

«Спасибо», – мысленно поблагодарила я ворона.

Череп сорвал с плеча мушкет и прицелился. Ворон, не будь дураком, ретировался и скрылся в листве.

– Да не дергайся ты, – сказал ему брюнет, которого он звал Волком. – Никого здесь нет. Я отвечаю!

– Да знаю… Что, если б что… Ты почувствовал бы… – кивнул лысый. – Но всё равно неспокойно как-то… Также неспокойно мне было в тот раз, когда я заговоренную пулю в грудь поймал. Еле оклемался тогда. И ещё эта проклятая птица…

– Птица в лесу! Эка невидаль! – насмешливо прокомментировал Волк.

– Не просто птица, ворона! – не спешил присоединяться к веселью товарища Череп.

Ворон возмущенно каркнул, мол, какая я тебе ворона!

– Кружит и кружит… – не обратив внимания на возмущение доставшей его крылатой заразы, продолжил он: – На нервы действует, зараза такая! – сплюнув он себе под ноги.

– Ещё бы она не кружила, вороны – твари любопытные, а мы далеко в лес забрались. Она чай и не помнит уже когда последний раз людей видела, если вообще когда-то видела, вот и кружит, – успокоил его Волк и лениво потянулся.

Лысый, тяжело вздохнув, потер ладонью шею.

– Хорошо, – кивнул он. – Выбора у меня все равно нет… – мрачно добавил он и снова сплюнул. – Хорошо привяжу. Только не напортачьте! Если вы кого-то из шестерых укокошите прежде, чем я с ними поработаю, я сразу умываю руки!

Волк прищурился и оскалив зубы, усмехнулся.

– Что мы со Змеем вчерашние что ли? – укоризненно фыркнул он, подбросив и поймав кинжал. – Понимаем, что душа не тело, ни бечевкой, ни воздействием на разум её не удержишь. И сонным зельем не усыпишь.

– Нет, не удержишь и не усыпишь, – кивнул Череп. – Поэтому вы там поосторожней. Я ведь правильно, что вас будет всего двое на шестерых?

– Не ссы! – отмахнулся Волк. – Остальные четверо – бабы! Из них две малолетки! – Он рассмеялся мерзким, глумливым смехом. – Змей в своем деле спец. Следы я замету. Так что не гони волну! Всё будет в ажуре! – тоном, в котором не было и тени сомнения заверил он.

Череп, однако, успокаиваться по-прежнему не спешил. Вот неспокойно человеку было и всё тут!

– Всё же предупреди Змея, чтобы он с дозой не переборщил, малолетки же! – ворчливо заметил он.

– Ага, сейчас! Не было печали! – насмешливо фыркнул Волк. – Тебя Змей как души пить когда-либо учил? Нет, ведь?

– Нет, – исподлобья посмотрев на собеседника, хмуро ответил Череп, недовольно покачивая головой.

– Вот и меня он никогда не учил! Ни как брать след, ни как заметать, поэтому и я его учить не буду! Прости уж, – иронично «повинился» Волк.

– Так я и не прошу учить… – начал было говорить Череп и махнул рукой. – Ладно. Мне хворост для костра нужен. Поможешь собрать? И место для пентаграммы здесь недостаточно…

– Говорю ж не учи ученого! – фыркнул Волк. – Змей обо всем уже позаботился. Пойдем покажу и хворост, и место для пентаграммы.

– И зачем тогда я тебя здесь ждал? – опять и снова заподозрил подвох лысый.

– Да, что на тебя сегодня нашло, Череп! – не сдержавшись, даже прикрикнул Волк. – Затем, что ты имеешь дело со спецами в своём деле! Ту прогалинку ты бы без меня не нашел, я следы к ней запутал. А то, мало ли, набредет кто на увал[1] хвороста. В лучшем случае стащат, а в худшем – и вовсе заинтересуются откуда вдруг и для чего?

Череп понимающе кивнул и снова почесал затылок.

– Неспокойно мне… – признался он.

– Ты просто зануда и паникер, Череп! – хохотнул Волк. – Неспокойно ему! Тебе ж сказали: всё на мази!

Череп проворчал что в ответ, но что именно я не услышала, поскольку к тому моменту мои нечаянные новые «знакомцы» от меня уже достаточно далеко ушли.

Как только их голоса окончательно затихли, ворон повернул ко мне голову и уставился мне прямо в глаза своими глазками-бусинками.

– Что? – шепотом спросила я у него.

Ворон склонил голову и многозначительно посмотрел вниз. Затем опять на меня, затем опять вниз.

– Ты предлагаешь мне спуститься с дерева? – уточнила я, совершенная уверенная, что неправильно его поняла.

Ага! Наивная!

Ворон кивнул.

– Ага! Сейчас! – саркастически фыркнула я. Может это и сон, а всё равно страшно!

Сон! Вдруг осознала я. Конечно же! Это сон! Господи, спасибо!

«Кстати, а чего я туплю? Теперь, когда я осознала, что это сон. Надо просто срочно сделать что-нибудь, чтобы проснуться!» – решила я. И стала припоминать, что я там когда-то читала по этой теме.

И само собой, первым я припомнила самый распространенный метод, а именно: сосредоточиться на ощущениях своего тела. Например, начать щипать себя до тех пор, пока не почувствуешь боль.

Сказано – сделано. А чего тянуть кота за хвост? Но…

То ли с пальцами у меня что-то не то, то ли я щипаться не умею, но сколько я себя не щипала по-настоящему больно мне так и не стало.

Делать было нечего, и я начала бить себя ладонями по щекам.

Если до этого ворон лишь закатывал глаза и неодобрительно качал головой, то теперь он приставил крыло к голове и покрутил им у виска.

– А-аай! – взвизгнула я, сделав, наконец, себе больно.

– Ка-аар! – в унисон со мной каркнул ворон и снова покрутил у виска.

Затем тяжело вздохнул и возвел очи к небу. Ну за что? За что мне всё это? Говорил он всем своим видом.

Я чуть не задохнулась от возмущения.

Ему за что?!!!

Можно подумать это ему предстоит спуститься к двум жуткого вида мужикам. Да еще и вооруженным до зубов! Не говоря уже о том, что одного из них зовут Череп и он пожиратель душ, а второго Волк, и он, возможно, волк и есть!

Это мне, за что всё это?!!!

Чем я провинилась перед морфеем, что он наслал на меня такой жуткий сон?!! Что там ещё было в этой статье?

Точно! Как же я забыла! Надо начать кричать! Вспомнила я. Но стоило только мне открыть рот, как ворон больно меня клюнул.

– А-аай! – взвизгнула я, что снова, несмотря на весьма приличную боль и даже брызнувшую из раны кровь, не помогло мне проснуться.

– Ка-аар! – в унисон со мной каркнул ворон и в очередной раз покрутил у виска. Затем снова тяжело вздохнул и указал крылом на сей раз уже на мою голову.

И я откуда-то знала, что он предлагает мне ею подумать. Нет, я не слышала в своей голове чужого голоса, просто каким-то образом поняла это.

– Вот ею-то я как раз и думаю! – заверила я. И в качестве доказательства здравости своего мышления, поинтересовалась: – Что я им противопоставлю? Их двое, а я одна!

Ворон опять указал на мою голову, вслед за чем провел крылом горизонтально своей шее.

– Это что угроза? – вполне искренне обеспокоилось я. А что? С этого живоклевателя станется заклевать меня до смерти.

Ворон закатил глаза, тяжело вздохнул и… снова сначала указал на мою голову, а затем провел крылом горизонтально своей шее. Правда, на сей раз он сделал это медленнее. В надежде, очевидно, что так до меня лучше дойдет.

Но я его надежды не оправдала.

– Хочешь сказать, что, если я останусь сидеть на дереве, то они меня убьют, а, если я к ним спущусь, то не убьют? – иронично поинтересовалась я.

Ворон снова закатил глаза. Снова тяжко вздохнул. И снова возвел к небу очи, жалуясь каким-то своим богам на свою тяжкую долю в лице мало того, что не умеющей читать его мысли, так ещё и совершенно недогадливой меня.

Я тоже возвела к небу очи. А что? Ему можно жаловаться, а мне нельзя?! Я может тоже не очень довольна его уровнем развития! Если он так умный, то мог бы и по-человечески объяснить! То есть, словами, а не жестами и закатыванием глаз.

Не знаю сколько бы мы так оба сидели, пялясь на свысока взирающие на нас облака в ожидании того, кому можно было бы друг на друга пожаловаться (потому как это точно были не облака и уж точно не трусливо спрятавшееся за ними солнце), если бы «усидчивость и терпение» входили в число моих добродетелей.

Но они не входили.

И потому я решилась на то, на что, возможно, никогда бы не решилась, знай я, что это не сон. А именно: на резкое, не логичное или экстремальное действие, рекомендуемое в когда-то прочитанной мною статье в качестве самого верного способа заставить себя проснуться.

К слову, одним из таких резких, экстремальных действий было… барабанная дробь… прыгнуть с большой высоты!

Ага! То-то и оно!

Нет, спасибо. Как я уже говорила выше, хоть и сон, а страшно. К тому же, а вдруг я на фоне стресса лунатиком стала?

Ещё одним из этих действий было – не прятаться от монстра, а сразиться с ним…

Тоже страшно, но, если выбирать из двух зол…

Как я уже сказала выше, возможно, знай я тогда, что это не сон, ни за что даже на пушечный выстрел не приблизилась бы к «монстру», не говоря уже о том, чтобы попытаться его «победить», но я была уверена, что я сплю и вижу сон. Странный, даже кошмарный, но всё же сон.

Ну а вы что на моём месте подумали бы?

Особенно после того, как почти три месяца каждую ночь вы снова и снова во сне спасали бы свою подругу лишь для того, чтобы проснуться с криком от того, что вам опять этого не удалось. Что вы опять и снова опоздали…

Каждый раз мой сон начинался одинаково: я откуда-то знала, что мой муж хочет убить Лизу. Данное озарение всегда заставало меня во время утренней пробежки: и я каждый раз в ту же секунду бросалась её спасть. Иногда я преодолевала весь путь от парка до офиса на своих двоих, иногда бежала на стоянку и прыгала в свою машину, иногда ловила первую попавшуюся попутку, иногда вызывала такси. Однако каким бы образом я ни добиралась до офиса, по пути обязательно что-то случалось такое, что меня задерживало и я снова и снова, и снова, и снова… не успевала её спасти; и снова, снова и снова, снова и снова находила Лизу на кухне собственного офиса с ножом в груди.

В этот раз речь шла не о Лизе. И началось всё не с утренней пробежки. Но у меня была информация о готовящемся убийстве шести человек. Двое из которых были ещё детьми! Разве могла я не попытаться их спасти?

Вот и я так подумала.

И, стараясь вести себя как можно тише и незаметнее, полезла вниз. Но как это часто бывает, чем больше стараешься, тем хуже получается. Особенно тогда, когда миссия твоя – невыполнима априори, ибо таков уж физический принцип статического равновесия: тело находится в покое, если на него действуют силы, которые компенсируют друг друга. А если не компенсируют, то начинается движение, в моём случае – движение веток. Не выдержав снизошедшего на них девяносто-трехкилограммового счастья в моём лице – самые стойкие и надежные из них гнулись и скрипели, те, что похитрее – норовили сбежать, а те, что послабее и вовсе… с громким и резким хрустом кончали жизнь самоубийством, само собой, пытаясь утянуть вслед за собой и меня.