Текст книги "Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 1 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 29

Дэмиан Эйрхарт сидел в просторной гостиной Ройса Грейсона, потягивая горячий травяной чай из увесистой глиняной кружки и поглядывая в окно, наблюдал за тем, как вечернее солнце, отражаясь в воде, окрашивает бухту в золотисто-алые оттенки, а рыбацкие лодки одна за одной причаливают к берегу.

Волны с мягким шорохом накатывались на песок, оставляя за собой тёмные, блестящие полосы.

Дэмиан чуть прищурился, наблюдая, как один из рыбаков, высокий, жилистый мужчина, спорил с покупателем, размахивая руками и что-то яростно доказывая. Рядом его помощник – совсем ещё мальчишка – ловко стягивал сети, стряхивая с них водоросли.

Вдохнув аромат чабреца и мяты, он сделал очередной глоток и в который уже раз покосился на потолок, с которого доносился беспрерывный топот маленьких ножек. Ощущение было такое, что там наверху бегало не двое шестилетних сорванцов, а как минимум табун пони. Поправочка – визжащих и вопящих пони.

– Отдай! Отдай сейчас же! – завопил один из близнецов с таким надрывом, отчаянием и злостью, будто его лишали главного сокровища в жизни.

– И не подумаю! Это тепегрь мой тгрофей! Я честно захватил его в бою! – возмутился второй близнец.

Последовал грохот, затем визг, снова грохот и громкий вопль:

– Лети! Он жульничал!

– Я тебя победил, и ты сдался! А тепегрь ябедничаешь! – презрительно парировал «захватчик». – Ты ж мужик! А ведешь себя, как баба!

Дэмиан усмехнулся и отпил ещё глоток чая.

– А ну немедленно отпусти брата и верни ему саблю! У тебя своя есть! – вмешался в разборки звонкий девичий голос, в котором Дэмиан узнал голос дочери мэра, Летиции. – Вас же просили, ведите себя потише! Объяснили же, – голос значительно снизился, но, благодаря тонкому драконьему слуху, Дэмиан продолжал слышать каждое слово, – что у нас в гостях большая шишка и к тому же дракон!

Большая шишка и к тому же дракон снова усмехнулся и сделал еще глоток чая.

– Дграк-оон?! – дружно уточнили оба мальчугана. Они все еще ни до конца научились выговаривать звук «р» поэтому он у них звучал смазано и гортанно, как если бы где-то на полпути застревал в горле. – Большая шишка и ещё и дграко-оооноон!!!

Тяжкий, отчаянный вздох девочки и громкий, яростный топот раздались одновременно. И уже через пару секунд два неотличимых друг от друга сорванца с рыжими вихрами выскочили в гостиную, один – в правой руке сжимал деревяный меч, второй обеими – небольшую подушку, которая, по-видимому, служила ему щитом.

Увидев того, на кого они, собственно, и прибежали посмотреть, они тут же замерли, уставившись на него круглыми, как монеты, глазами.

– Ух ты, – выдохнул близнец с мечом в руках, едва слышно, будто боясь спугнуть видение. – Настоящий дгракон!

– Ничего он не настоящий! – возразил ему второй, скептически оглядывая гостя. – Ни чешуи, ни кгрыльев, ни хвоста, ни даже дыма из ноздгрей! – авторитетно заявил он.

– А может он их спгрятал! – с вызовом возразил второй и тут же с надеждой поинтересовался у Дэмиана: – Спгрятал ведь?

Эйрхарт поставил кружку на стол, лениво откинувшись в кресле, и смерил мальчишек насмешливым взглядом.

– Может и спрятал.

Мальчишки переглянулись.

– А покажите? – с надеждой спросил пытавшийся доказать его «настоящесть» близнец.

Дэмиан усмехнулся, слегка склонил голову набок, и его кожа в ту же секунду стала покрываться чешуей.

Оба на миг замолчали, разглядывая гостя во все глаза. Дэмиан изо всех сил старался сохранить серьёзный вид, хотя уголки губ непроизвольно подрагивали от смеха.

– Видел?! – торжествующе возвестил защитник «настоящести» дракона.

– Ну видел! – пожал плечами второй. – Но так и змеи тоже могут!

– Дяденька дгракон, а огнём полыхнуть можете?! – с явно подстрекательными интонациями предложил Дэмиану его защитник.

– Нет, малыш, прости, но я культурный дракон, – с нарочито виновато, но при этом невольно насмешливым видом «оправдался» Дэмиан.

– Ну тогда кгрылья покажи? – немедленно последовало предложение, но уже не столько просьба, сколько требование.

– Боюсь, если я покажу крылья, твоя мама выгонит меня, я же вам весь дом разнесу! – с тем же виновато-насмешливым видом объяснил Дэмиан.

– Ну шо, понял? – ехидно-победоносно фыркнул близнец, считавший гостя ненастоящим драконом. – Где ты видел дгракона, котогрый боится бабы!

– Не бабы, а нашей мамы! – чисто в пику брату поправил защитник «настоящести» дракона, поскольку уже и сам начал сомневаться в том, что дракон настоящий. – А нашу маму и папа тоже боится!

– Так папа ж не дгракон! – резонно возразил ему брат.

– Ну может тогда хотя бы дым из ноздгрей пустите? – предпринял последнюю попытку защитник «настоящести» дракона.

И столько надежды было в его голосе и выражении лица, что Дэмиан на сей раз и в самом деле почувствовал себя виноватым.

– Не могу, малыш, не в доме, – вздохнув, «покаялся» он.

– Ну шо, понял?! Я ж сказал, что дгракон ненастоящий! – торжествующе провозгласил отстаивающий «ненастоящесть» дракона.

Торжествовал победу, впрочем, он недолго. Ровно две секунды, по истечении которых раздался голос отца.

– Ненастоящий потому, что ведет себя как воспитанный человек, а не устраивает пожаров и погромов в доме, как тут некоторые?!

– Понял?! – тут же воспрянул духом защитник «настоящести» дракона.

– Филлип, тебя это тоже касается! – строго осадил его отец. – Ты чем думал, когда подстрекал дракона в доме огнем полыхнуть и крылья тебе показать? Тебе, что спальня твоя надоела, в лесу, в шалаше жить хочешь?

– Понял?! – захихикал его оппонент. – Подстрекатель! Ха-ха-ха! – радостно повторил он за отцом, указывая на брата пальцем.

Но брат его не слышал, он загорелся «предложением», которое показалось ему просто потрясающим. Буквально секунду обдумал и с надеждой поинтересовался и заявил:

– А что, можно? Хочу!

Распекающий сорванцов отец с открытым ртом беспомощно уставился на прячущего улыбку гостя.

Стоявшая в дверях сестра близнецов тихо хихикнула.

К счастью, на помощь пришла мать. Та самая, которую боится и отец, и, как выяснилось, и дракон тоже.

– Нельзя! – категорически заявила Лилиан.

Отец семейства облегченно выдохнул. Гость хохотнул в кулак. Летиция подавилась смехом, прикрыв рот ладошкой. Настаивающий на ненастоящести дракона близнец, в пылу сора пропустивший слова отца про шалаш и лес, удивленно захлопал глазами, пытаясь понять, «чего нельзя-то?». Загоревшийся же идеей пожить в лесном шалаше Филипп обиженно-укоризненно протянул:

– Ну-уу, ма-аам! Ну ты как всегда!

Лилиан смерила сына строгим взглядом и, уперев руки в боки, обманчиво ласково поинтересовалась:

– Что как всегда?

– Ничего! – надул губы и щеки мальчуган. – Хотя сама говогрила, что свежий воздух полезен!

– Хммм… А почему бы и нет! – подал голос отец семейства, получивший время обдумать ответ. – Хотят жить в шалаше, пусть живут! Но пока не в лесу, а в саду, – вопросительно посмотрел он на сына.

Тот на мгновение задумался и кивнул, мол, ладно, чего уж там.

Отец семейства на это удовлетворенно кивнул, лукаво усмехнулся и продолжил.

– Вот только шалаш нужно сначала построить. Я, конечно, помогу, но всё за вас делать не буду. Ну что, готовы строить шалаш?

– Стгроить?.. – почесал затылок Филлип, только сейчас понимая, сколь наивен он был, полагая, что отец ограничиться лишь поправкой на сад. Само собой, на то, что шалаш придется ещё и строить самому, он не рассчитывал и потому сейчас думал, о том, а так ли уж он хочет жить в шалаше?.. И почти уже решил, что не так чтоб и особо, но тут, согласно закону подлости, вмешались обстоятельства в лице старшей сестры.

– Да, Филли, строить! – с ехидством и вызовом в голосе хохотнула она. И выражение лица у неё было та-акое… Мол, что, слабо?

И это решило всё дело.

– Хогрошо! Я готов стгроить! – чисто в пику сестре решил и постановил юный натуралист.

– А ты, Финни? – уточнил Ройс у второго близнеца, до которого только после его слов дошло в чем весь сыр-бор.

– Да, а ты Финни? – поддакнула Летиция все тем же тоном и все с тем же выражением лица: «А тебе Финни, не слабо?!»

Более спокойного и критически мыслящего Фенимора идея жить в шалаше привлекала не настолько, насколько брата, но, в целом… показалась прикольной. Не говоря уже о том, что он старался ни в чем не уступать более шебутному и легкому на подъем брату. И… ему тоже было не слабо.

– Готов! – торжественно, словно отправлялся в свой последний и решительный бой, подтвердил он.

– Отлично! – постановил мэр. – Значит, завтра с петухами и начнем!

– Ссс пе-пету-тухами? – дружно заикаясь, переспросили явно обескураженные этим известием близнецы.

– А вы как думали? – подмигнул им отец. – Потом мне на работу!

Близнецы переглянулись. Выражение лиц обеих было: «Боги всемогущие! На что мы подписались?! Может откажемся?»

И ещё пара секунд, и они бы отказались, но коварная старшая сестра их опередила.

– Что, всё? Сдулись?

– Нет, не сдулись! – был ей дружный негодующий ответ. – По рукам! – с важным видом кивнул и первый, и второй отцу. – Завтра с петухами за гработу!

Вслед за чем гордо развернулись и, опасаясь, как бы еще на что-то подобное подъему с петухами не подписаться, ушли. Точнее, унеслись со скоростью ветра.

Первый, мысленно недоумевая, «как потрясающе классная идея пожить в шалаше превратилась в ежеутреннюю строительную повинность в безбожную рань?!». А второй, пытаясь понять, как он мог? Как он мог так вляпаться? Ему ведь и в шалаше-то не так, чтобы очень тянуло пожить. Прикольно, конечно. Но не настолько, чтобы на каторжные работы подписываться! А он… А он подписался! Болван! А всё, Филька! И Лети, ко-оза! Ну он ей еще отомстит! И Фильке!

Проводив взглядом близнецов, Дэмиан перевел восхищенный взгляд на хозяина дома и с лёгкой усмешкой признался.

– Опыт таки великое дело! Как вы их! Потрясающая командная работа!

– А куда деваться! – усмехнулся Ройс. – С этими двумя работает только «не можешь управлять, возглавь!

Лилиан насмешливо посмотрела на мужа:

– Хотела бы я посмотреть, как бы ты возглавил, если бы я не вмешалась! Или мне показалось, что у тебя челюсть отвисла?!

– Нет, не показалось, – признался тот и, любовно глядя на жену, продолжил: – Если бы не ты, моя любимая, моя умница и разумница…

Лилиан зарделась, сияя в ответ настолько же любящим взглядом.

– Ты бы начал читать им одну из своих занудных лекций, – закончила за Ройса дочь.

– Да ладно! – деланно возмутился он. – Не такие уж мои лекции и занудные!

Летиция закатила глаза. Лилиан закатила глаза, чтобы сдержать смешок.

– Ну всё-всё… Сказано ж было, хорошая командная работа! Чем вы слушали? Умницы, разумницы, а? – нарочито строго осадил их Ройс. – И, вообще, вам не стыдно? Устроили тут, понимаешь ли, перед высоким гостем семейные разборки!

Испугаться, его никто не испугался, разумеется, но правоту признали.

– Простите, Ваша Светлость, – смущенно покаялись мать и дочь.

– Да всё нормально! – улыбнулся Дэмиан. – Мне очень у вас нравится. У вас замечательная семья.

Лилиан расцвела в широкой, счастливой улыбке, но её взгляд уже в следующее мгновение посерьёзнел. Она вспомнила зачем, собственно, пришла.

– Вам бы отдохнуть. Я пришла сказать, что ваша комната уже готова.

Дэмиан благодарно кивнул и, широко улыбнувшись, сообщив:

– Так я уже! Отдыхаю и душой, и телом! Ваш чай, кстати, настолько хорош, что я всерьёз подумываю, а не переехать ли к вам насовсем!

– А и переезжайте! – ничуть не испугалась «угрозы» Лилиан и предложила: – Ещё чая? Или может, чего посущественней?

– Пока только чай, но не сюда, а, возможно… мы пройдем в ваш кабинет? – обратился Дэмиан к хозяину дома.

Ройс кивнул, его лицо словно бы вдруг потемнело.

– Лучше в библиотеку, – предложил он. – Там и кресла удобнее, и диван.

– Диван, чур мой! – шутливо застолбил за собой диван Дэмиан, прекрасно понимая, что диван ему, как раз и предназначается.

Глава 30

Библиотека была гордостью хозяина дома.

Просторное, наполненное запахом старых фолиантов помещение с уходящими к самому потолку деревянными шкафами служило не только хранилищем вековой мудрости, но и местом для дружеских встреч.

В центре комнаты стоял круглый стол, вокруг которого располагались удобные, мягкие кресла с высокой спинкой и обтянутый тёмно-вишнёвой кожей диван. Кресла и диван были расставлены так, чтобы все собеседники, сколько бы их ни было, могли видеть друг друга.

Ведущее на балкон, большое панорамное окно было распахнуто настежь, пропуская в комнату тёплый вечерний воздух, наполненный ароматами цветущих деревьев и шумом моря. Полупрозрачные шторы, дыша в такт вечернему бризу, мерно вздымаясь и опадая, чуть колыхались на слабом ветерке.

Едва, переступив порог, Дэмиан сразу же заприметил диван и, не дожидаясь приглашения от хозяина дома, сразу же направился к нему.

– Я полежу. Вы не против? – поинтересовался он с явным удовольствием растягиваясь на мягких подушках и, закидывая руки за голову.

Ройс отрицательно покачал головой.

– Нет, разумеется, не против, – опускаясь в кресло и закидывая ногу на ногу, заверил он. – Скорее даже наоборот, мне так спокойнее.

Дэмиан понимающе хмыкнул, несколько секунд поерзал на диване, укладываясь поудобнее, затем повернул голову в сторону хозяина дома и выжидающе на него посмотрел.

– Я так понимаю, вы хотите всю историю от начала и до конца? – предположил Ройс.

– Со всеми, самыми мелкими и незначительными подробностями, – подтвердил его догадку гость. – Но чуть позже. Сначала я хотел бы узнать, почему вы не привлекли к расследованию нападения на вас Когти закона[1]?

Ройс вздохнул.

– Потому что я знал, что Когти закона, как это, впрочем, и случилось, увидят в нападении на нас с Конрадом и наши семьи руку Ревантисов, а это не они. Это наши, так сказать, местные разборки.

– Местные разборки? – скептически нахмурившись, переспросил гость.

– Да, – кивнул Ройс, – и связаны они с предстоящими очередными выборами претора щита и клинка Короны всего лишь нашего небольшого городка, – усмехнулся он. – Для непосвящённого должность так себе, а вот для тех, кто знает, что в наших горах встречаются пещеры, в которых целая стена может быть покрыта кристаллами эферитов…

Дэмиан понимающе кивнул и усмехнулся. Эфериты, что б его! Слишком зацикленные на Ревантисах, они с императором даже и не подумали о них! Воистину, месть глаза застит. Забыть об эферитах! Кристаллах, способных не только поглощать, аккумулировать и сохранять в себе магию, но и, в отличие, от их искусственных аналогов трансформировать, очищать и усиливать!

Об эферитах, которые ценились дороже алмазов. Намного дороже. И чья добыча строго регламентировалась, поскольку «произрастали» эти кристаллы исключительно в разломах-трещинах между пластами реальности и поэтому, чтобы не вызвать землетрясения или, того хуже, вулканического извержения, при добыче их нельзя срезать под корень, а обязательно нужно оставлять довольно высокие пеньки, которые, к несчастью, как для добытчиков, так и законников, по своим свойствам гораздо ценнее вершков.

– Я бы и эти разборки не назвал местными, – заметил он. – Но я вас слушаю.

Хозяин дома кивнул, поправил перстень на пальце и обвёл взглядом комнату, испытывающе посмотрел на своего гостя, словно оценивая, насколько ему стоит быть откровенным. Затем усмехнулся и заговорил:

– У меня нет доказательств. Внешне Каспар Старбридж, мой соперник по мэрской гонке – образец законопослушности и добропорядочности: говорит правильные вещи, цитирует старые уставы и клянётся в верности традициям, выступает за порядок и стабильность. Публично он ни разу не оступился и потому для многих из нашего городка он идеальный кандидат: честный, рассудительный, богатый и очень-очень щедрый. Как по мне, так до расточительности…

Дэмиан снова понимающе кивнул. Богатые люди бывают щедрыми, но расточительными – никогда. Точнее, никогда просто так. Только, если рассчитывают на крупный куш. На очень крупный куш. И эфериты, если наладить их контрабандную добычу, таким кушем были. Они настолько ценны, что очень и очень многих не останавливает то, что за их незаконную покупку, использование, продажу и/или перепродажу грозит каторга сроком до тридцати пяти лет.

С другой стороны, возможно, у человека всё есть, и для полного счастья ему не хватает только того, чтобы стать мэром родного городка.

– Совсем-совсем никаких доказательств? – уточнил он, испытывающе глядя на собеседника.

Ройс в очередной раз тяжело вздохнул.

– Только повышенный интерес Каспара к эферитам, мое предчувствие и… – он замолчал.

– И?.. – нетерпеливо протянул Дэмиан.

– И слова моей тетки. И обстоятельства её смерти. Моя тетка, Велена, была берегиней нашего городка. Обычно, точнее, все берегини до неё жили долго. Намного дольше, чем обычные люди – раза в два, а то и в три. И никогда не болели. Тетя же Велена долго болела и умерла, хотя ей было всего пятьдесят семь, впервые за многие столетия, если не тысячелетия, оставив город без берегини. Так вот, перед смертью она взяла с меня слово, что я никогда не допущу Каспара к эферитам.

– Согласен, – кивнул Дэмиан. – Не густо у вас с доказательствами. Не знай я вас, и не будь я на вашей стороне, наверняка решил бы, что вы просто используете метод: «в борьбе за власть все средства хороши!»

Его собеседник поморщился.

– Дело не во власти. А в сохранении бухты и, как следствие, города и жизни людей. Слава богам, у нас снова есть берегиня, что очень хорошо. Но Аннет еще не осознала себя берегиней, поэтому я не уверен, хватит ли у неё сил остановить землетрясение или извержение вулкана, если в погоне за наживой Каспар начнет срезать эфериты, не оставляя пней.

Дэмиан округлил глаза и усмехнулся.

– Вы серьезно? Ваша берегиня, конечно, барышня – «Ух!», но…

– Вот и я об этом же, – усмехнулся Ройс. – Не хотелось бы проверять врут легенды или правду говорят!

– В этом вы правы, не хотелось бы. Значит, вы думаете, что дело не в Ревантисах, а в амбициях и жажде наживы этого Каспара Старбриджа. И с ним же, как я понимаю, вы, пусть неосознанно, но связываете болезнь и скоропостижную кончину вашей тетки… – задумчиво резюмировал он. – Угу… – протянул он и неожиданно поинтересовался: – Он местный, кстати?

Хозяин дома покачал головой.

– В том-то и дело, что нет. Сюда после смерти его отца переехала его мать, где-то десять лет назад. А лет шесть назад, возможно, семь перебрался и он вместе со своей семьей. Его отец, Отто Старбридж, разбогател на добыче и продаже фросталя[2]. Дельцом, как я понял, он был не особо щепетильным. Партнёров кидал легко и без угрызений совести: стоило им ослабить хватку или проявить доверчивость – и Старбридж выжимал всё, что мог. Не гнушался ростовщичеством, выдавая займы под такие хитрые проценты, что взявшие у него в долг платили в двойне, а то и втройне от той суммы, которую предполагали отдать с процентами изначально. За что, как я предполагаю, собственно, и поплатился. Однажды утром его нашли мёртвым у входа в одну из его шахт. По официальной версии с ним случился сердечный приступ, но поговаривают, что старик просто не ладил с сыном…

– С тем, который Каспар? – усмехнулся Дэмиан.

– С ним самым, – кивнул Ройс. – О том, что так скорее всего и было, говорит то, что его вдова поспешно перебралась за две с половиной тысячи километров в Тихий Причал, а Каспар с семьей столь же поспешно и вовсе покинул границы нашей славной империи, вдруг загоревшись желанием посмотреть мир.

– И в самом деле подозрительно, – согласился Дэмиан.

– Вот и я так думаю, – хмыкнул хозяин дома. – Но опять же бездоказательно. Как я уже сказал выше, согласно официальной версии Старбридж умер по естественным причинам, поэтому расследования причин его смерти не было.

– А что с шахтами по добыче Фросталя? Каспар их продал или они по-прежнему в его собственности? – уточнил Дэмиан и ничуть не удивился, услышав:

– Продал. Подробностей сделки я не знаю. Но в данный момент принадлежащие отцу Каспара шахты по добыче фросталя принадлежат легату щита и клинка короны Эйнару Хвиттингу.

Дэмиан задумчиво усмехнулся.

– Понял. Проверим. И Каспара вашего. И Эйнара Хвиттинга.

[1] Когти Закона – тайная полиция, разведка, служба внутренней безопасности.

[2] Фросталь – минерал, обладающий свойством продолжительное время сохранять свою низкую температуру.

Глава 31

Домой я возвращалась уставшая, измазанная в краске, штукатурке и… шоколаде. И все мои мысли, естественно, крутились вокруг «шоколадного монстра».

Который, будем откровенны, произвел на меня не просто сильное, прям таки незабываемое впечатление.

Я вздохнула и снова посмотрела на свои ладони в шоколадных разводах. И где-то в глубине души ощутила отчаянную надежду, что Дэмиан Эйрхарт всё-таки сумеет простить мне сегодняшний конфуз.

Угораздило же меня, если верить Софии, дать по шее ни кому-нибудь, а чуть ли не второму после императора самому могущественному и влиятельному дракону империи.

Возможно, если я объясню ему, что я не просто споткнулась, а стала жертвой подножки коварной Лаванды, у меня появится шанс отделаться простым, человеческим «извините». Ну, или простым человеческим «извините» и, например, яблочным пирогом. «Черный лес»[1] или Опера[2], конечно, в качестве презента выглядели бы эффектнее, но, мало ли… Вдруг он мнительный и увидит в шоколадной начинке тортов не извинение, а насмешку.

Было бы неплохо еще и покаянную речь продумать… Вот только с речами у меня было также, как и с изысканными манерами: самый верный вариант, даже и не пытаться. Я мысленно хохотнула, представив себе эту сцену: являюсь я пред светлы драконовы очи, протягиваю ему пирог и каюсь:

«Простите, о великий дракон за шоколадный курьез, я не со зла! То подлой Лаванды – подножка была! Удар же по шее – неловкий рефлекс! Сами посудите, паника, стресс… вот и вышел… рефлекс! Не гневайтесь, грозный владыка огня, Я с пирогом к вам… давайте начнем с нуля!»

Да уж, развеселилась я, если такую речь толкну, то он меня точно простит! У него просто не останется никакого другого выбора, кроме как решить: «Ну вот и что с этой дуры возьмешь, кроме анализов? Да и те наверняка будут плохие!»

Вот только мне не только прощение нужно было, а еще и дурой выглядеть не хотелось. Мягко говоря. Очень мягко говоря…

При воспоминании о надменном, насмешливом взгляде сердце начинало биться быстрее, в солнечном сплетении порхать бабочки, а щеки заливал румянец.

Нет, в этих глазах мне совсем не хотелось выглядеть дурой. Да и вообще ни в чьих глазах не хотелось выглядеть дурой. Не настолько я была уверенной в себе, чтобы совершенно не обращать внимания на чужое мнение и спокойно реагировать на закатывание глаз при моем появлении и шепотки и смешки за спиной.

Потому, пожалуй, наиболее разумно будет – передать яблочный пирог и извинения через мэра. Вот у кого и с манерами все отлично и с речами полный порядок.

А я тем временем займусь Лавандой! И месть моя будет страшна! Интересно, что она почувствует, когда узнает, кто стал жертвой её мелкого пакостничества? Скорее всего, восторг… Но смеется тот, кто смеется последний! Она хотела войну?! Она получит войну! И не какой-нибудь локальный мордобой на кухне, а полномасштабную, стратегически выверенную, с хитрыми манёврами, партизанщиной и моральным подавлением!

О да, я уже прям видела это: Лаванда выходит из своего кафе, вся такая из себя деловая, стильная и довольная, и… летит вперед носом, зацепившись изящной туфелькой за леску, которая оказалась натянута перед входом СОВЕРШЕННО СЛУЧАЙНО!

Неплохо! Но вот беда… может ведь пострадать и кто-то другой, а мне бы этого совершенно не хотелось.

Нет, не так быстро. Надо все хорошо обдумать. Решила я. И начала думать…

Но размышления мои прервало в некотором роде уже знакомое…

– Тук-тук! Тук-тук! Ме-ээээ! Тук-тук! Тук-тук! Ме-ээээ! Тук-тук! Тук-тук! Ме-ээээ!

Опять? И именно сегодня? Именно сейчас?! Когда я почти уже предвкушала, как окажусь в ванной и, наконец-то, смою с себя шоколад, пыль и… чувство неловкости и вины.

Я замедлила шаг, пригнулась и, прокравшись к забору, воровато из-за него выглянула.

Да, опять. Да именно сегодня. Да именно сейчас. Меня ждали мои, так сказать, старые знакомые – юный шантажист-вымогатель и его рогатая сообщница.

Пацан нетерпеливо переминался с ноги на ногу, а коза, как уже упомянуто выше, ломилась в дверь. Что не помешало ей, засечь меня первой! Понятия не имею как! Не иначе как у неё радар на хвосте!

– Мэ-ээээ! – радостно заблеяла она, повернув голову в мою сторону.

– Вот видишь, Грета! – победоносно воскликнул малец. – Я же говорил тебе, что её нет дома, а ты мне не верила и зря только рога сбивала!

Коза подняла на меня обиженные глаза, мол: «Что ж ты, так меня подвела?», укоризненно покачала головой и, грустно вздохнув, принялась ощипывать листья тамарикса, давая тем самым, судя по всему, понять, что «не о чем ей боле со мной разговаривать».

Округлив глаза, я перевела взгляд на «победителя». Тот вдруг вытянулся по струночке, выпятил тощую грудь, и объявил:

– Вот! Пришел служить тебе верой и правдой, госпожа берегиня!

И сложился пополам, меня при этом правой рукой по траве, словно веником, ну или метлой.

Ничего не понимающая, растерянная я захлопала глазами.

– Ты чего?.. – подозрительно уточнила я.

«Точно, пакость какую-ту очередную задумал!» – была уверена я.

– Низко кланяюсь, – объяснили мне, продолжая, собственно, низко кланяться.

– Зачем? – еще более подозрительно уточнила я, не решаясь переступить порог собственного же двора.

– Так чтоб служить взяла! Ну… то есть… из почтения! – объяснили мне.

– Ннне надо! – всё более и более убеждаясь, что неспроста, ох неспроста, он комедию разыгрывает, попросила я. И уточнила, чего, собственно, мне не надо: – Не надо мне ни службы, ни почтения! Просто… уходи! – и пальчиком показала, куда уходить и даже услужливо калитку открыла.

Ага, сейчас! Вместо того, чтоб уйти, пранкер этот, чтоб его!.. подобно герою дешевого балагана, рухнул передо мной на колени и заломил руки!

И это же сделала и его коза! Да-да, натурально, подскочила к нему и рухнула… не переставая при этом жевать.

Разница была лишь во взгляде. Первый смотрел на меня умоляюще-укоризненно, а вторая – просто очень-очень укоризненно, мол, и откуда я такая взялась на её голову?! Из-за меня ни её рогам, ни ногам покоя нет!

Злостный же пранкер меж тем с отчаянием и надрывом вопил:

– Госпожа берегиня! Не гоните! Служить буду! Верой и правдой! Живота своего не пожалею! Хошь, могу клятву на крови дать! Или душой поклясться!

– Ме-ээээээээээээ! Ме-ээээээээээээ! Ме-ме-ме-меээээээээээээээ! Ме-ме-ме-меээээээээээээээ! – вторила ему коза.

«Да они надо мной не просто издеваются, а в маниакально-извращённой форме!» – Еще больше разозлилась я.

– Не надо клятв, – попросила я и снова указала пальцем на открытую калитку. – Просто уходи, – и пальчиками показала, мол, ножками уходи.

Но мои мучители продолжали стоять на своем. В смысле, на своих коленях.

– Госпожа берегиня, ты просто счастья своего не понимаешь, я ж полезный! Я и дров наколю, и воду принесу! И избу подмету! И козу подою!

– Ме-ээээээээээээ! Ме-ээээээээээээ! Ме-ме-ме-меээээээээээээээ! Ме-ме-ме-меээээээээээээээ! – поддержала его коза.

– И до бешенства доведу и с ума сведу, – сквозь зубы процедила я. – Спасибо! Но я все сама! В смысле и дров наколю, и воду принесу, и избу подмету, и козу… Козы у меня, славу богу, нет, так что, просто… уходи! – и снова пальчиком показала, куда уходить и калитку пошире открыла.

Ага, сейчас!

– Как нет?! – удивленно возопил мой мучитель. – А Грета?!

– Ме-ээээээээээээ! – подтвердила коза и, широко раскрытыми глазами, в высшей степени возмущенно-укоризненно на меня посмотрела. Мол, ну ты мать вообще! Вообще совести у тебя нет! Я же вот она! И я – самая, что ни на есть, настоящая коза!

И тут я поняла. Это не розыгрыш, а развод! И разозлилась еще больше…

– Вон! – в очередной раз указав пальцем направление, потребовала я. Да, грубо, но у меня был тяжелый день и нервы не железные.

– Нет! – упрямо заявил малец, прижимая к себе козу.

Коза согласно кивнула, прижавшись к мальчишке и придав морде выражение жертвы тяжкого и жестокого избиения.

И я сдалась…

– Сколько? – устало поинтересовалась я.

– Что сколько? – удивленно моргнув, переспросил мой мучитель.

– Ме-эээ?! – слегка склонив голову набок, округлила глаза коза.

– Сребня хватит? – уточнила я и сразу же предупредила: – О золотом даже и не заикайся! Бери сребень и вали отсюда, пока я добрая! Или я всё-таки пожалуюсь шерифу!

Пацан округлил глаза и прижал свободную руку к груди, изображая смертельную обиду:

– Да ты что, госпожа берегиня! Так вот ты оказывается, что думаешь! Это ж в прошлом было! И вообще то шутка была! А вообще мы с Гретой честные и работящие!

– Ме-ээээ! – подтвердила коза с самым честным видом.

Я тяжело вздохнула и, как стояла за калиткой, так и села. А что? Травка мягонькая, а я устала.

– Честные, значит, – снова вздохнула я.

– Ага! Ме-эээ! – в унисон заверили меня честные.

– И работящие, – еще раз вздохнула я.

– Ага! Ме-эээ! – снова в унисон заверили меня работящие и ожидающе уставились на меня.

И выражение лиц, что у первого, что у второго… ясно говорило: «Ура! Мы её уломали!»

– Нет, – отрицательно покачав головой, удивила я их. – Второй раз на те же грабли – извольте!

– Какие грабли, госпожа?! – мальчишка часто захлопал глазами и даже с колен свалился на задницу. – Я честно пришел на службу наниматься! Клянусь козой!

Коза ошарашенно повернулась к нему и заморгала, явно не готовая к такой жертве с его стороны.

Поняв, что надо мной всё же жестоко издеваются в извращённой форме, я в очередной раз тяжело вздохнула, закатила глаза к небу, мысленно обратилась к высшим силам с кратким «за что?!» и поинтересовалась:

– Почему я? Что я тебе сделала плохого?

Мальчишка вновь прижал руки к груди.

– Госпожа берегиня, это не вы, а я! – с отчаянием в голосе в очередной раз заверил он.

– Ме-ээээ?! – укоризненно уточнила коза.

– Точнее, мы! – тут же поспешно поправился мальчишка, легонько хлопнув Грету по боку. – Меня и Грету в море укачивает! Сильно! Аж зелёные становимся! И потому тятька сказал, чтоб мы работу себе на суше искали!

– Ме! – подтвердила коза с трагичным видом. И даже покачнулась при этом слегка – для пущей убедительности, очевидно.

– И ты пришел ко мне… – с очередным вздохом кивнула я и повторила свой вопрос: – Почему ко мне? Почему я?

Мальчишка расплылся в улыбке, словно это был самый очевидный ответ в мире:

– Так вы добрая и у вас пекарня скоро откроется, а я печеньки люблю! Особенно с корицей!

– Ме-эээээ! – подтвердила коза и в знак полной солидарности с хозяином смачно причмокнула.