Текст книги "Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 1 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 27

София метнулась за сумкой Лилиан, я – за своей и за водой. Лилиан меж тем снова приложила пальцы к вискам своего пациента. На этот раз на более длительное время. Вокруг её рук проступило слабое золотистое свечение – едва уловимое, но в запыленном, полупустом торговом зале сразу же стало уютнее и теплее.

Получив всё необходимое, Лилиан четкими профессиональными движениями промыла рану на груди, уверенно, но бережно убирая кровь и пятна шоколада, обработала какой-то из своих мазей, наложила повязку и затем, как я поняла, влила в рану немного целительной магии для того, чтобы ускорить заживление.

Все это она сделала, не снимая с Карающего Клинка рубашки, но я все же заметила, что под нею скрывалось тело, по которому можно было изучать идеальную мужскую анатомию в картинках.

Мощные, словно выточенные резцом рельефные мышцы с явными следами боевой практики – каждая линия скрывала в себе силу, скорость и опыт. На загорелой коже – сеть шрамов, часть уже почти слилась с тоном тела, часть ещё выделялись багряными полосами.

Откровенно пялиться, я не пялилась, так поглядывала типа промежду прочим, но шоколадный волчище всё же перехватил мой взгляд и, чуть усмехнувшись, насмешливо изогнул бровь, мол, что так нравлюсь, что не можешь глаз отвести?

Я закатила глаза и продемонстрировала, что ещё как могу: развернулась и уставилась в окно.

Но волчище уже вышел на охоту.

– Претор Грейсон, а ваша… кто она, кстати, вам?

– Аннет – берегиня нашего городка, – тоном «не вздумай обижать» представил меня мэр, в который уже раз, поразив меня своим тонким умом. То, как он представил меня, прозвучало одновременно и многозначительно настолько, что удовлетворило охотничий азарт волка, и при этом не дало никакой информации о том, кто же я на самом деле такая.

– И то, что она берегиня даёт ей право избивать всех, кто встал на её пути, точнее её подноса? – с насмешливой язвительностью поинтересовался волчище, щурясь при этом с таким видом, с каким не от солнышка глаза прикрывают, а когти точат.

– Нет, не дает, – ответила я сама за себя. – Я просто испугалась ваших глаз, и оно… как-то само получилось, чисто инстинктивно.

– Она, что никогда дракона раньше не видела? – спросил он, переведя взгляд на Ройса. То есть, не у меня, хотя я по-прежнему стояла прямо перед ним!

Само собой, меня это разозлило, и я даже уже рот открыла, чтобы напомнить, что «она всё ещё здесь и может сама за себя ответить». Вот только… как открыла, так и закрыла, потому что не знала, что сказать.

– Настолько близко, насколько в этот раз, полагаю, что нет, – выручил меня Ройс.

– И вы определенно первый дракон, которого ОНА облила шоколадом! И у вас было такое выражение лица, что ОНА испугалась за свою жизнь! – добавила я с вызовом.

– Она не знала, что вы ранены, и подумала, что вы разозлились из-за того, что она вас облила шоколадом, – примирительно объяснила Лилиан очевидное. При этом положив мне руку на плечо вроде мягко, но с таким нажимом, в котором явно «читалось»: «Успокойся и перестань нарываться».

Волчище медленно кивнул, уголок его губ чуть дрогнул в насмешливой улыбке.

– Короче, я еще и виноват остался! – иронично резюмировал он. – Не там шел. Не так посмотрел. Не говоря уже о том, что нормальные раненные в постели лежат, а не по улицам шляются!

– Насчет последнего, это вы в точку! – строго сказала Лилиан. – С такими ранами как у вас, еще месяц точно в постели нужно было оставаться!

Карающий клинок на это только плечами передёрнул да глаза к потолку закатил – мол, я всё это уже слышал и всё равно сделал по-своему. И планирую и дальше поступать также!

Лилиан в ответ лишь вздохнула. К сожалению, не он первый такой, не он последний. Тот же муж её любимый – такой же! И дружок его закадычный – не лучше.

– Вы так и не сказали, герцог, какими судьбами вас к нам занесло? – напомнил мэр в установившейся неловкой тишине.

– Вашими, – усмехнулся карающий клинок. – Я здесь ради вас Ройс. По просьбе Его Величества. Его весьма обеспокоило покушение на вас и вашу семью. И вашу, шериф, – перевел он взгляд на последнего. – Как, впрочем, и меня. Откуда Его Величество узнал? – увидев озадаченное лицо мэра, предположил герцог. – Нашлись добрые люди, – усмехнулся он. – И очень хорошо, что нашлись. Потому как, вполне может статься, что нападение на вас лишь вершина айсберга. Но более конкретно мы поговорим об этом сегодня вечером, а сейчас я бы хотел-так добраться до гостиного дом, и, последовав совету, вашей прекрасной супруги, немного поваляться в постели.

– Никакого гостиного дома! Вы будете жить у нас! Раз уж вас назначили нашим защитником, то я просто обязана проследить за тем, чтобы с вас, как с защитника, был толк! – не терпящим возражений тоном заявила Лилиан.

– Просто держите её подальше от меня, – кивнув на меня, съехидничал шоколадный волчище, – и я буду в полном порядке! – В золотых глазах при этом плескался откровенный вызов.

Я чуть склонила голову набок, подарив ему безупречно вежливую улыбку – такую, какой провожают особо «дорогих» гостей, когда они всё-таки решают наконец-то покинуть ваш дом.

– Разумеется, Ваша Светлость. Я же не зверь какой и прекрасно понимаю, как важен больным для выздоровления полный покой и душевное равновесие. Так что не волнуйтесь – никакого беспокойства с моей стороны. Лишь искреннее сочувствие издалека.

Лилиан тяжело вздохнула и закатила глаза. София хмыкнула и усмехнулась. Мэр и шериф дружно сделали вид, что увлечены происходящим за окном.

Глава 28

Замок Ревантисов возвышался над окрестностями, словно памятник упрямству и непокорности проживающего в нем рода. Его массивные стены из чёрного камня помнили слишком многое – от первых междоусобных войн до казни его последнего хозяина. За годы после поражения крепость не пришла в упадок, напротив – она стала ещё величественнее, ещё крепче, ещё неприступнее.

В отличие от других замков Империи, в стенах этого не звучал смех, не устраивались бесконечные праздники для соседей, не приглашались гости без крайней на то необходимости.

Этот замок был щитом и ножнами одновременно, пряча в себе закаленную, как сталь, обиду.

Гостиная, расположенная в центральном крыле, точно отражала саму суть рода Ревантисов. Её богатство не ослепляло – оно давило, нависало над каждым, кто переступал порог, напоминая каждому вошедшему, что перед ним не просто комната, а сердце одного из самых старых и опасных родов империи.

Пол из полированного гранита, гладкий, как лёд, заставлял невольно шагать осторожнее. Огромное наполненное эхом пространство столь же невольно заставляло осторожнее выбирать слова. Стены, обтянутые потемневшим от времени бордовым бархатом и изображавшие сцены великих побед гобелены, скрывали ниши, в которых хранили оружие, готовое к бою в любой момент, тяжёлые канделябры, в каждой свече которых горел ровный, непоколебимый огонь – ничто из этого не позволяло гостям даже на мгновение забыть, КТО хозяева этого дома.

За массивным столом, покрытым парчовой скатертью глубокого винного цвета, сидели четверо: мать, её два сына и дочь.

Во главе стола сидела мать – герцогиня Домиция Ревантес, которая не отвела глаза даже тогда, когда топор палача опустился на шею её возлюбленного супруга. Она стояла на главной площади Драак’Талора[1] – с прямой спиной и каменным лицом. В тот день она простилась не только с человеком, которого любила, но и с собой прежней – любящей женой, счастливой матерью трех замечательных детей, берегиней очага. Прежняя она осталась там, на камнях площади, рядом со стёкшей на серый камень кровью её любимого. А её место заняла другая – холодная, безжалостная, живущая только лишь ради мести, дышащая только лишь ненавистью.

По задумке её врагов, казнь должна была поставить точку в славной истории её рода, но Домиция превратила её в запятую.

Уже на следующий же день, она заняла место главы рода Ревантес и объявила себя полноправным архоном Крейванора. Её слово стало законом для армии, её имя – символом власти и силы, которая не канула в лету вместе с проигравшим, а просто поменяла лицо.

Она знала, что никогда не простит себе того, что не подняла восстание ещё там на площади, но во время неудавшегося переворота в плен были захвачен не только её муж, но и обо её брата, и старший сын. Совсем еще мальчишка, пятнадцати лет отроду.

Домиция помнила тот день до мелочей – звук дождя за окнами, шелест вражеских знамен, холод металла, перегородившего ей путь в тронный зал.

Они заключили, так называемый, мирный договор, согласно которому пять из шести её легионов становятся под знамена Империи и отправляются на юго-запад останавливать нашествие крагваров, а её сыну и братьям сохраняют жизнь.

Домиция приняла эту сделку с холодной улыбкой, и, подписывая этот свой первый договор как Архон, рука её ни разу не дрогнула.

С тех пор она не изменилась – её рука всё так же тверда, взгляд – спокоен, осанка исполнена величия, разве что морщины у глаз, в холодном блеске которых жила память о крови и унижении, стали чуть глубже, да седина посеребрила волосы.

Справа от Домиции сидел Авелиан – её старший сын, надежда и опора. Высокий, светловолосый, сухощавый, со скупыми движениями человека, привыкшего к полному самоконтролю. Его бледное красивое лицо было спокойным, почти неподвижным, будто высеченным из того же камня, что и стены этого замка, а взгляд – тяжёлым, вдумчивым, привыкшим просчитывать на несколько шагов вперёд.

Слева от матери расположился Кейлар, на десять лет младше старшего брата он был полной его противоположностью, смуглый и порывистый, он совершенно не умел сидеть спокойно. Его роскошные чёрные волосы были вечно растрёпаны, глаза горели вызовом, на губах практически всегда играла ироничная улыбка.

Место напротив главы рода заняла её дочь, Селина. Изящная, воздушно-легкая и хрупкая на первый взгляд, она обладала стальной волей и очень трудным характером. Светлые волосы, собранные в строгий узел, подчёркивали её поразительной красоты тонкие черты лица, взгляд, таких же как у матери, огромных серых глаз излучал непоколебимую веру в собственную богоизбранность и величие.

– Мы теряем время, – голос Селины звенел, как натянутая струна. – Сколько ещё лет мы будем выжидать! Если бы отец был жив, он бы уже давно…

Домиция уже открыла рот, чтобы осадить дочь, но старший сын сделал это за неё. Голос его прозвучал негромко, однако в спокойствии его тона была та особая сила, которая способна нивелировать любую самую неистовую истерику.

– Отец мёртв, – перебил он сестру. – И мёртв он именно потому, что не умел ждать. Он не умел видеть дальше собственного меча, не умел взвешивать каждый свой шаг, каждое свое слово. Он проиграл не потому, что был слабее, а потому что переоценил себя и недооценил своего врага. Точнее, врагов! Он недооценил трусливую, алчную и подобострастную человеческую натуру. Он строил свою власть не на абсолютной преданности, а на страхе и корысти. В подавляющем своем большинстве его, так называемыми соратниками, были те, кто его боялся, кого он купил или шантажировал.

Авелиан провёл пальцем по краю бокала, его злой, мрачный взгляд сверлил сестру.

– Все они кланялись и улыбались ему, пока он был в силе, и предали при первой же возможности! Ты предлагаешь нам наступить на те же грабли?

– Но разве мы действуем не также? Разве мы не покупаем, не шантажируем и не запугиваем? – фыркнула девушка.

– Вот-вот, – поддакнул сестре Кейлар, младший из сыновей. – Мы делаем всё то же! И именно ты научил нас этому. И теперь ты говоришь, что мы действуем неправильно?

– Нет, – отрезал Авелиан, с презрением глядя на брата. – Мы с мамой учили вас быть умнее и осторожнее, чтобы не повторить ошибки отца. Те, кого мы покупаем, шантажируем и запугиваем – лишь инструменты, а фундамент. Наш отец строил замок на песке, и первая же приливная волна разрушила его. Мы же должны строить на камне – на абсолютной, рабской преданности!

Он взглянул на мать, ожидая одобрения и Домиция кивнула ему, позволив продолжать.

– Мы будем ждать ровно столько, сколько потребуется, – продолжил Авелиан уже тише, – чтобы все нужные нам люди употребили приготовленное нашей матерью зелье, которое сделает их нашими рабами не только телом, но и душой… До этих же пор мы должны быть терпеливыми, незаметными и осторожными, словно тень, что ползёт по стене, не тревожа сон своих жертв. До этих пор ничто не должно выдать наших истинных намерений и поэтому, ТОЛЬКО ПОЭТОМУ мы продолжаем, а точнее, изображаем, что действуем по старинке: подкупаем, шантажируем и запугиваем!

– Но этого зелья у нас жалкие капли! – с досадой воскликнула Селина, резко поднявшись и нервно опершись ладонями о стол. – А мы только и делаем, что ждем! Время уходит! Уже двадцать два года мы прячемся, выжидаем, а Драханы тем временем только крепнут. Ксарил подчинил себе храмовников, гильдии, магистрат! – голос Селины звенел от негодования. – Император посадил на ключевые посты преданных себе людей, подавил любые бунты и вычистил из Конклава всех тех, кто хотя бы слово мог сказать против него! Все Архоны теперь кормятся с его руки, благодарные ему за победы над крагварами и гайрами! Я всё понимаю! Осторожность и прочее! Но мы до сих пор даже предателю так и не отомстили! Хотя мы прекрасно знаем, где он живет! Причем, не просто живет, а еще и здравствует!

При этих её словах младший брат с удивлением посмотрел на сестру, но тут же отвел глаза в сторону, а мать изменилась в лице. Её ледяные глаза вспыхнули таким яростным пламенем, что даже обычно непоколебимый Авелиан напрягся и бросил на мать предостерегающий взгляд. Несколько мгновений она молчала, сжав пальцы в кулаки так сильно, что побелели костяшки, а дыхание её стало тяжелым и прерывистым. Казалось, она вот-вот вскочит и ударит дочь, но вместо этого герцогиня заговорила тихо и холодно, отчего кипевшая в её голосе ненависть прозвучала лишь отчётливее.

– Поверь мне, он своё получит! – прошипела она с такой яростью в голосе, что воздух в комнате, казалось, сгустился от одного только звучания её голоса.

– Когда?! Еще через двадцать два года?! – не дрогнув под гневным взглядом матери, насмешливо фыркнула Селина. – Детей он уже наплодил! Теперь подождем пока у него внуки появятся?! Он лишил нас отца, и я хочу того же для его детей!

– Селина, уже скоро. Очень скоро, – твёрдо, не повышая голоса, ответил Авелиан, сверля сестру тяжёлым взглядом. – Урожая душника, который мы соберём в этом году, должно хватить на то, чтобы напоить зельем всех, на кого Ксарил мог бы опереться в случае нового дворцового переворота.

– Должно? – язвительно переспросила сестра, вскинув брови и бросив на брата насмешливый взгляд. – А если и нет? Если не хватит? Опять ждать семь лет?! Следующего урожая! Ещё семь лет оставаться запертыми в этой проклятой крепости, наблюдая за тем, как этот предатель живет себе припеваючи и радуется жизни?!

– Селина, да пойми же ты, глупая девчонка! – Домиция всё же не выдержала и сорвалась на крик. – Для Ксарила Ройс Грейсон – это лакмусовая бумажка наших намерений! Он ещё семилетним ребенком предупредил меня, что смерть, исчезновение или же попытка убийства его спасителя, при каких бы обстоятельствах это ни произошло, будет расценено им и Великим Конклавом, как акт нападения на него лично! Пойми! Как только мы его хоть пальцем тронем, Ксарил в ту же секунду навострит уши! А нам этого не надо! Уж точно не теперь, когда мы так близки!

– И не тогда, когда Око[2], Когти[3] и Голос[4] Закона настолько плотно заинтересовались исчезновениями людей! – добавил Авелиан, грозно посмотрев на брата. – Мы чудом избежали разоблачения! А я ведь предупреждал тебя, Кейл, сеять душник не ближе, чем на расстоянии десяти километров от крупных поселений! Но ты сделал по-своему и чуть не погубил всё дело!

Кейлар Ревантис явно не разделял беспокойства брата. Он откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди, бросил на него вызывающий взгляд. На его губах играла дерзкая усмешка, а в глазах светилась неприкрытая уверенность того, кто никогда не сомневался в себе.

– Начнем с того, что «чуть» не считается. Все до единого отправившиеся исследовать аномалию пошли на корм нашему душнику и этим же, собственно, и закончим: потому как больше корма – больше сока! Больше сока – больше зелья! Как по мне, так от моей инициативы мы кругом только выиграли!

– Все – да не все, – сложив руки на груди, сквозь зубы процедил старший брат. Он явно с трудом сдерживался, чтобы не заорать. – Самый верный из псов Ксарила уцелел. И прямо сейчас он знаешь, чем занимается?

– Зализывает раны? – иронично изогнув бровь, усмехнулся Кейлар.

– Он копает! – рявкнул Авелиан. – Он землю роет, пытаясь понять, что произошло с его командой. И, насколько я его знаю, он не успокоится! Он будет рыть, пока не докопается до правды!

– А я слышал, что его собрали по кусочкам после встречи с душником! – откинувшись на спинку кресла и тоже сложив на груди руки, фыркнул младший брат. – И что он теперь калека – жалкое, немощное существо, к тому же без капли магии! – Он склонил голову набок и поинтересовался с явной насмешкой в голосе: – Этого Ксарилового пса, ты предлагаешь нам опасаться?!

– Мальчишка, – укоризненно покачала головой Домиция. – Какой же ты ещё мальчишка! Неужели мы тебя так ничего и не научили? Неужели тебе ничему не научил печальный опыт твоего отца? Кейлар, нельзя! Никогда нельзя недооценивать своих врагов! Как по мне, так лучше слегка переоценить!

– Или напоить его нашим зельем, – усмехнувшись, подсказала Селина.

– Так мы обычно и делаем, – кивнул Авелиан. – И случай с Эйрхартом не стал исключением. Но вот в чем проблема, – он опять перевел колючий, злой взгляд на младшего брата. – ПОСЛЕ ВСТРЕЧИ С ДУШНИКОМ, У НЕГО ИММУНИТЕТ!!! Ты слышишь меня, умник? У него иммунитет!!! – рявкнул он, ударив кулаком по столу, что для него обычно сдержанного и непоколебимого было невиданным проявлением эмоций.

Когда кулак старшего брата с глухим ударом опустился на стол Кейлар дёрнулся, но тут же взял себя в руки. Он скосил взгляд на след от удара – столешница всё еще слегка дрожала, бокал перевернулся, вследствие чего по белоснежной скатерти медленно растекалась рубиновая лужица вина. Чашки, тарелки и остальные бокалы, словно опасаясь новой вспышки гнева, приглушенно позвякивали.

– Иммунитет? – выдержав театральную паузу, протянул Кейлар, скептически выгибая бровь. – И что? Теперь он бессмертен? – насмешливо-победоносно поинтересовался он, подмигивая сестре. Которая в свою очередь послала ему воздушный поцелуй, мол, горжусь тобой братик! Так его!

– Мама, прости, но я его сейчас убью! – резко поднявшись из-за стола, процедил Авелиан, с трудом подавляя ярость. Его кулаки дрожали, лицо покраснело от едва сдерживаемой злости. – Или он своей тупостью погубит всех нас раньше, чем мы успеем отомстить!

Он медленно приблизился к младшему брату, уперевшись ладонями в стол, и склонился над ним, впиваясь тяжёлым взглядом прямо в глаза.

Тот и не подумал отводить взгляд и тушеваться. Он улыбнулся, нагло, вызывающе.

– Довольно! – теперь уже хлопнула по столу Домиция. В её голосе не было гнева, но была такая сталь, что открывший было рот Кейлар забыл, что собирался сказать.

Она медленно поднялась, вперив в младшего сына холодный, насквозь пронизывающий взгляд, от которого, казалось, воздух в комнате стал густым, как застывшая смола.

– Кейлар, до сих пор я прощала тебе все твои выходки, списывая их на молодость и горячий нрав, но моё терпение иссякло. – Она не повысила голос. В тоне не было ярости. И всё же от её тона пробирал озноб.

Она медленно подошла ближе, её тень легла на стол.

– Если я узнаю, что ты пытаешься сделать или уже сделал что-то, что поставит или уже поставило наши планы под угрозу, – её голос понизился до шёпота и от стал звучать лишь её более зловеще, – я лично посажу тебя под замок в одной из наших подземных темниц и продержу тебя там до тех пор, пока не сочту, что снова дать тебе свободу передвижения не помешает исполнению нашей мести!

Она сделала еще один шаг вперёд, склоняясь чуть ниже, так, чтобы её глаза были на уровне глаз сына.

– Я достаточно понятно выразилась, сынок?! – чеканя каждое слово поинтересовалась она и, не дожидаясь его ответа, посмотрела на дочь. – Селина, я достаточно понятно выразилась?

Брат с сестрой переглянулись и, хотя Кейлар поспешно изобразил на лице прежнюю дерзкую ухмылку, а Селина фыркнула, в их глазах больше не было прежней уверенности: за внешней бравадой и первый, и второй скрывал, если не страх, то уж определенно беспокойство.

– Так я достаточно ясно выразилась или нет?! – с суровой категоричностью и властностью в тоне повторила свой вопрос Домиция.

– Да, мама, – покорно кивнул Кейлар.

– Да, мама, ты достаточно ясно выразилась, – подтвердила Селина, кусая губы.

Еще бы ей было не кусать губы! Если её мать узнает о том, что она пыталась уничтожить Ройса Грейсона и его семью, и потерпела неудачу, ей несдобровать!

Само собой, дурой Селина не была и потому позаботилась о том, чтобы подозрение ни в коем случае не пало на их семью и тем более на нее. Но мать и особенно Авелиан, чтоб его стервятники бездны побрали, все равно могли заподозрить, что без неё или Кейлара в этом деле не обошлось.

«Ну и пусть подозревают сколько их душе угодно! – мысленно «позволила» она им. – Все равно доказать ничего не смогут! А я не признаюсь! И Кейлар тоже будет молчать!» – успокоила она себя, решив, все же на ближайшее будущее отказаться от новых актов самодеятельности.

[1] Драак’Талор – столица Великой Тиаматской Империи.

[2] Око Закона – следователи, дознаватели, криминалисты.

[3] Когти Закона – тайная полиция, разведка, служба внутренней безопасности.

[4] Голос Закона – судьи, прокуратура