Текст книги "Та-Ро"

Автор книги: Наталья Шумак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 32 страниц)

–Будешь?

Лина по инерции, другого объяснения происходящему не найти, потянулась к нему, ближе к уху. Прокричать – спасибо, нет. Хотя зачем, если парень не понимает русского?! Даниил любезно склонился навстречу, и губы девушки коснулись загорелой твердой скулы, скользнули по ней. Это не могло быть правдой! Брезгливая учительница, не выносившая запаха табака и пота, заставлявшая мужа принимать душ с мылом и чистить зубы... Едва нашла в себе силы отстраниться. Мокрая кожа Даниила, жара стояла просто чудовищная, не показалась отвратительной – наоборот! Что с ней происходит? Облизнула влажные губы, с удовольствием, с диким первобытным наслаждением. Вкус и аромат его тела будили в ней странные желания. Никогда не приходившие раньше.

–Даниил.

–А?

Повернулся к ней, наградил улыбкой. Поднял руку и... ущипнул за щеку. Легко, будто приласкал ребенка, нежно и мимолетно. Лина откинулась назад, на глаза навернулись слезы. Да что с ней такое? С ума спятила? Дикарь, и поведение соответствующее. Что еще за манеры? Почему ей это не противно?

Яна и Живко поднялись и вышли. Куда? Надолго? Ничего не сказали. Сидеть тут и ждать подругу? Или топать в отель? О, Господи.

Горячая ладонь Даниила легла ей на плечо. Взмахом подбородка он указал на площадку.

"Вот и приглашение на танец последовало".

Язвительно прокомментировал внутренний голос.

"Так и пропадают дуры доверчивые. Романтичными южными ночами на курортах".

Даниил погасил сигарету, встал, потянул девушку за собой. В "Яблоке" не крутили кислоту, рэп, хип-хоп и прочие современные веяния. Блок рок-н-ролла сменили классические медленные композиции. Только что закончил петь о своей леди в красном Крис де Бург. Загремело начало следующего хита, как и подобает по законам дискотечного режима нон-стоп. Лина насторожилась, уж не Том Джонс ли с новой популярной песней о секс-бомбе? Только этого не доставало. Лину раздражали многие модные, грубые или вульгарные словечки. В ее лексиконе не было места для мата. Она морщилась, услышав что-либо типа: секс, перепихон, траханье... И даже замечательная мелодия и проникновенный голос не могли сгладить неприятного впечатления. Руки Даниила легли ей на талию. Вопрос о песне отошел с передней линии фронта в глубокий тыл. Мальчик умел двигаться. Его тело, жесткое и гибкое одновременно, слышало музыку и превращало ее в танец. Лина с коротким вздохом потянулась ближе, ближе, самым неприличным образом обвила парня за шею, прижалась плотно, игральной карты не просунуть между животами, закрыла глаза. Мир вокруг них растаял. Только раскручивающееся по спирали, нарастающее напряжение внутри. И совершенное слияние двух тел. Даниил, забавляясь, наклонял девушку чуть не к полу. Она послушнее некуда, сразу поняла – эти руки не подведут, не уронят, выгибалась, едва не переламываясь в талии. Не прекращая ритмичного покачивания бедер, Даниил слегка согнул колени, приподнял Лину, легко вознес над головой.

–Секс-бомб, секс-бомб...

Страстно напевал Том Джонс. В зале охнули. Лина поняла, что все смотрят на них. Раскинула руки в импровизированном полете. Даниил медленно, поворачиваясь вокруг оси, прижал девушку к своему запрокинутому лицу. Губы коснулись пупка, маечка бессовестно задралась в самом начале эскапады, которую Даниил выдавал за танец. Внезапно, с переменой ритма, движения стали стремительными. Лина вновь взлетела, высоко, а через мгновение уже стояла на полу, извиваясь вполне недвусмысленно. Откидываясь назад и волнообразно возвращаясь обратно. Теперь одна рука Даниила, кольцом держала ее за пояс. Вторая скользила по спине.

–Секс-бомб, секс-бомб...

Кажется, им аплодировали. Роковой брюнет что-то спросил. Рассмеялся увидев ее непонимание. Взял за руку, повел обратно к угловому диванчику. Лина оглянулась с веселым ужасом на площадку. Такого от себя она не ожидала.

–Спасибо. Это было здорово.

Даниил, успевший вооружиться сигаретой, небрежно похлопал девушку по коленке. Налил вина в два бокала. Отхлебнул, не дожидаясь, последует ли дама его примеру. Зевнул. Лина, широко распахнув глаза, смотрела как этот большой хищник стряхивает пепел, одним точным и четким движением. НЕ ГЛЯДЯ, протягивает руку, берет бокал, отпивает пару глотков, ставит обратно. Траектория каждого жеста, выверена. Ни миллиметра лишнего. Пальцами он видит, что ли? Помахал знакомому, ответил на приветствие официантки. А спокойные руки ни разу не ошиблись. Пепел упал куда положено. Бокал о бокал или бутылку не звякнул. Поразительная координация и чувство пространства. И память. Он не рисовался перед Линой. Сидел себе, слегка скучал, ждал провалившегося сквозь землю старшего брата. Лина зажмурилась, попыталась представить, что этот чрезмерно уверенный в себе тип, доигрался таки, смахнул со стола чашку, а лучше две. Но воображение подвело. Картинка отказалась нарисоваться. Видимо коварное подсознание правильно оценило Даниила. Ехидный внутренний голос не преминул уколоть.

"Может тебе еще кажется, что он оступиться может, или сесть мимо стула? Смирись, дорогуша. Сие невозможно".

Даниил, точно подслушавший эту краткую хвалебную речь в свой адрес, потянулся, взял ладонь девушки, поднес к губам, поцеловал. Он смотрел вперед, но не ошибся, хотя Лина и сидела слева и чуть позади него, в полутьме.

С какой стати такие нежности? Поражающая воображение галантность случайного кавалера не вязалась с мнением Лины о мужчинах вообще и в частности. Было абсолютно ясно, что от отсутствия партнерш юноша не страдает, затащить Лину в постель во что бы то ни стало, не стремится. Более того, откажут ему – уйдет, не оглянется. Одной женщиной больше, одной меньше. Чудны дела твои, о Господи. Почему этот мальчик болгарин? Живет с ней по разные стороны Черного моря? То есть за границей? Ну почему? Он, конечно, бессовестно молод. Года двадцать два. Двадцать три. Прикинула она. И? Ведь понравился. Очень понравился! Лина с суеверным ужасом поняла, что к нему тянет. Вот оно. Читанное в сотне книг понятие. Казавшееся таким глупым, придуманным писаками для красоты слога. Вот оно. Желание.

Ничегошеньки не знаешь ты о жизни, глупая девочка. Абсолютно. Смирилась с собственной холодностью? Привыкла считать себя лягушкой? Впервые в жизни заныла грудь, напряглись, выпирая из-под маечки, восстали затвердевшие холмики. На шее запульсировала, забилась в учащенном ритме голубая жилка. "Ангелина, ты сошла с ума! Ты хочешь этого мальчика"???

Даниил повернулся к девушке. Скорее весело, чем пылко, чмокнул в щечку. Выпустил ее руку. Взял бокал, отхлебнул глоток вина...

Глоток вина... Они больше часа сидели вдвоем. Уровень пурпурной жидкости в бокале Даниила понизился на пару сантиметров. Лина вспомнила бывшего мужа, и ее передернуло от отвращения. Движение не осталось незамеченным. Даниил вопросительно уставился на девушку. Сейчас его глаза показались Лине шоколадными. Хорошо когда взгляд полный такой жуткой силы принадлежит другу. Или тому, кто вам пусть самую капельку, но симпатизирует. Можно дышать, и не чувствовать себя в перекрестии прицела лучшего снайпера в мире. Лина увлеклась, глупо заулыбалась. Даниил, естественно не дождался внятного ответа на родном болгарском, задумался, темные брови сдвинулись у переносицы. Потом лицо разгладилось, вертикальная глубокая бороздка, такие, как помнила Лина, характеризуют людей наделенных незаурядной силой воли, исчезла.

–Отель? "Ясень"?

Решил, что я устала и хочу домой. Догадалась Лина, переспросила вопросительно.

–Живко? Яна?

–Няма.

Лина уже знала, что это означает нет. В данном случае видимо – их нет. "Интересный разговор завязывается, содержательный, информационно насыщенный" – прокомментировал внутренний голос склонный к психологическому садомазохизму.

Даниил вопросительно приподнял брови. Махнул рукой сначала в сторону выхода, потом на танцевальную площадку. Предоставил даме возможность выбирать, затушил сигарету. Четвертую за вечер. Расслабился. Откинулся на спинку дивана, заложил руки за голову. Опять зевнул. Часов у него не было, временем не поинтересуешься. Хотя? Зачем ей это? Счастливые люди, если верить господину Грибоедову, такими пустяками, как разглядывание всевозможных циферблатов, абсолютно не озабочены. Лина проглотила комок в горле. Это было необыкновенно смешно. Сидеть в ночном клубе, полу умирать от табачного дыма, глохнуть под прессом танцевальной музыки и балдеть, именно балдеть от компании едва знакомого парня. С которым толком, и словом то не перебросишься! "Кто ж с мужчинами болтает? А? Мудрые женщины употребляют самцов по-другому". Пошутил внутренний голос. Лина не стала спорить с ним. Последовала примеру Даниила – откинулась назад. Положила затылок на широкую мягкую спинку диванчика, вытянула под столиком ноги, вздохнула. Перед ними, на освещенном квадрате, взбрыкивали и резвились три толстушки. Больше всего они напоминали развеселившихся бегемотиков. Лина слегка позавидовала их раскрепощенности. Умеют же люди отдыхать. Никто пальцами не показывает. Не портит настроения. Что-то смутное ее обеспокоило, подкатило к сердцу, неприятно подтолкнуло. Девушка огляделась в поисках источника тревоги. Совсем близко, в углу, на модерновой никелированной подставке, висел телевизор, по которому транслировали всяческие клипы и концертные записи. Кого могло заинтересовать созерцание картинок без звука, девушка понять не могла. Да и не задумывалась особенно. Может так принято в диско-клубах? Мигают себе ящики. Без всякой цели. Никто на них не пялится. А зачем?

Странно, смутно знакомая рожа уставилась на нее с экрана. Голубоглазый блондин с серьгой в ухе. Белесые брови, полный молчаливого бешенства взгляд. Лина поневоле поежилась. До чего же отвратительная морда! Белоголовый разжал тонкие губы, процедил с непередаваемым сладким презрением и дрожью предвкушения в голосе. Точно в самом деле рад видеть. Как кот, прижавший когтистой лапой к полу, не вырваться – глупую мышку.

–Ли? Здравствуй, дорогая.

–?

–Здравствуй, девочка.

–?

По-видимому ее реакция полного непонимания была не тем на что он рассчитывал. Обманувшийся в своих ожиданиях он больше не притворялся. Почти кричал. Зло и резко.

–Обрадовать тебя мне нечем. Время вышло. Иди повесься, сучка. В туалете. Тебе же лучше будет. Ты поняла? Хоть это до тебя доходит? Нет?

–...

–Я выиграл тебя в ТА-РО. Я пожелал твою вторую смерть, настоящую, полную. И это мне обещано. Сколько хлопот из-за тебя, тварь!!!

Его скользкий голос оглушил Ангелину, заполнил зал, ударил по голове, задребезжал словно стальной прут, пытающийся сокрушить кусок рельса. Болезненная вибрация охватила виски, сдавила их. Девушка дернулась, вскрикнула.

Картинка мигнула и сменилась приторной красоткой в купальнике, длинноволосая дива плотоядно облизывалась и раскрывала ротик. Текст и мелодия оставались загадкой. В клубе царил голос Криса, на этот раз не де Бурга, а Ри. Звездный дедушка приглашал желающих в "Блю кафе". Боже мой! Что такое? Беспомощно поднесла руки к вискам. Только слуховых галлюцинаций ей не хватало.

–Лина?

Горячая твердая ладонь Даниила сжала плечо. Испуг прошел сразу же. Осталось недоумение с отвращением. Белоголовый... Кем он был? Что за пакость ей привиделась!

–Проблем?

Что тут скажешь? И на каком языке? Недоделанный школьный английский призвать на помощь? Пальцы Даниила гладили предплечье, поднимаясь вверх по тонкой, но сильной руке. Остановились. Как раз над тремя яркими родинками. Они образовывали равносторонний треугольник. В школе, был такой момент, одноклассники поддразнивая за это созвездие, величали Ангелину ходячим пособием по геометрии. Пальцы Даниила замерли, обхватывая руку девушки. И острое покалывание возникло под его ладонью, отозвалось во всей руке, пробежало по спине, талии, спустилось к стопам. Лина невольно вздрогнула. Даниил отшатнулся.

–А вот и мы. Вот и мы. Как делишки?

Пританцовывающая на ходу Яна и ее кавалер в измятой неведомыми врагами рубашке, жадно похватали бокалы сока. Подмигивая друг другу, как заговорщики в старом черно-белом фильме, уселись на диванчике. Капризы дискотечного освещения искажали лица. Яна выглядела свеженькой нимфеткой, чрезмерно кокетливой и опытной для своих лет. Живко – остался кем был – симпатичный болгарин лет около тридцати. Только вылезла наружу усталость, обозначились круги под глазами. Словно невидимая рука стерла с него лоск. Что касается младшего брата... Даниил! Что с тобой, Даниил?

Лина несмело взялась за каменное плечо.

–Даниил?

Можно подумать мир рушится у него на глазах! Такой тоской и скорбью повеяло на русскую туристку. Такой вселенской неизбывной болью. Искривившиеся в подобии жуткой улыбки губы разомкнулись. Юноша выплюнул короткое злое ругательство. Лина поняла это по тону голоса. Отстранилась, скорее озадаченная, чем оскорбленная, попыталась поймать взгляд Живко. Потребовать перевода пополам с объяснениями. Должна же она понимать, что происходит! Что и почему?

Даниил швырнул в брата несколько фраз. Резко поднялся, прихватив свою пачку сигарет. Сжал ладонь Лины, тотчас выпустил, как будто обжегся.

–До вижденя.

Кивнул жмущейся к брату Яне и ушел. Широкие плечи проплыли в темноте над соседними столиками. У лестницы, ведущей вниз, к выходу, он замешкался на пару секунд. Лина почувствовала смешную надежду. Может быть, передумает и вернется? Вспыхнул огонек зажигалки. Даниил затянулся, махнул рукой неведомо кому у бара. Исчез.

Лина посмотрела на Живко. Тот ответил вопросом.

–Кто ты? Он сказал, что узнал тебя. И не желает больше видеть. Ясно?

–Бред. Я первый раз в Болгарии.

Живко переспросил у Яны.

–Так?

Услышал подтверждение, нахмурился. Слишком тонкие и длинные пальцы нервно ласкали бедро московской подружки. Лина отвернулась, кисти рук этого красавчика напомнили ей двух белых пауков. Голодных и ядовитых. Впечатление оказалось столь сильным, что девушке пришлось зажмуриться и досчитать до пятнадцати. Только после этого вспышка отвращения несколько ослабла. Извинившись перед Яной и ее мальчиком, Лина попыталась расплатиться за сок и кофе. Живко не позволил.

–Обижаешь. Да?

В отель одну ее тоже не отпустили. Пошли провожать. У Живко, как выяснилось, была машина. Кулата, по-болгарски. Но по самому побережью, мимо отелей мог ездить далеко не каждый смертный.

–Полицаи, такси, мафия.

Загибал пальцы Живко, объясняя дамам, почему им придется прогуляться пешком. Лина смотрела на него сбоку. Очень симпатичный, внимательный, хорошо воспитанный молодой человек. Совершенная противоположность брату.

–Кем работает Даниил?

Спросила она громко. Живко спокойно объяснил, что устроил его к себе в "Чайку". Ремонтником.

–Намного проще, когда брат на глазах.

–Почему?

–Даниил у нас парень с характером. Четвертый год после армии. Денег на учебу нет, да он и не рвется. Работает понемногу. Родителям помогает. Стал спокойным. Даже странно.

–А что такое?

Живко непонятно по какой причине разоткровенничался. Ошеломленная Лина услышала какой дикой головной болью для отца с матерью и старшего брата был кареглазый юный хищник несколько лет назад. Ни одна драка в Нессебре не обходилась без него. Абсолютно неуправляемый, бешеный, просто гремучая змея. Начисто лишенный страха. За что его уважали даже самые отпетые парни.

–Мы были уверены, что Даниила убьют, или посадят. Каждый день ждали очередной новости. Никого не слушал. Посмотрит злобно и уйдет, ничего не отвечая. То одно, то другое. Мать поседела. Отец сильно переживал. Это был ужас. Долгий. А прошлым летом, как отрезало. Проснулся однажды, выхожу на кухню, там брат, кофе варит... маме. И мне предлагает. Мило так спрашивает, будешь? Я чуть не упал. Так по-русски можно сказать?

–Можно.

Подтвердили дамы.

–С тех пор в семье тишина, мир. Но родители долго не могли поверить и расслабиться. Да и я тоже. Брат, правда, иной раз поведет себя странно.. Как сегодня, например. Не сердись, Лина.

Пришлось повторить, что все окей. Жизнь прекрасна. И свирепый Даниил вел себя превосходно. Не обижал, угощал, всячески ухаживал. А что исчез под конец, так это его право. Лина очень старательно притворялась счастливой, едва сама себя не убедила. Актриса!

Взяла на рецепции ключ от номера. Влезла в душ, беспощадно бичуя ни в чем не виноватое тело ледяной струей. Она ненавидела холод. Потом переключила смеситель на обжигающий поток, чередуя почти кипяток, с риском быть ошпаренной, и максимально низкую температуру воды. Контрастный душ ослабил жалость к себе, обуявшую Лину. Настроение приподнялось с критической отметки. Завернувшись в полотенце, девушка вытянулась поперек двуспальной кровати, занимающей почти весь номер.

Яна появилась в шесть утра. Зацелованная, сияющая, хихикающая и совершенно счастливая.

* * *

Хороши же они были на завтраке в субботу. В половине десятого еле выползли из номера. Помятые, опухшие мордашки говорили сами за себя. Неунывающая Яна показала язык зеркалу.

–Красоту не пропьешь, не прогуляешь.

Лина вздохнула, любоваться собою не стала. Зачем зря расстраиваться? Воинствующим оптимизмом Яны судьба ее не наделила. Взяла чашку, налила крепкий кофе, бросила в него два ломтика лимона. Обвела взглядом зал в поисках приятельницы и столика, который она захватила. В дверях, выходивших на бассейн, стоял... Даниил? Лина узнала силуэт. Лица на таком расстоянии рассмотреть не смогла бы. Руки дрогнули, кофе щедро плеснуло на футболку. Ложечка упала на пол. На шум обернулись полный немец и его сухопарая жена. Лина с извиняющейся улыбкой присела, подобрала чайную ложку, положила на поднос с грязной посудой, наперевес с ним удачно проплывала официантка. Даниила не было. Не сквозь землю же провалился?! Или она обозналась? Выдала желаемое за действительное? Кошка драная. Обругав себя, отхлебнула кофе, услышала смех Яны за колонной, пошла на него, как корабль на сигналы маяка в штормовую ночь.

Сверкая очами, так романтично по-болгарски именуются глаза, Яна беседовала с Живко. С Живко? Ясно. Вот чьи широкие плечи сбили Лину с толка.

Янин поклонник слегка наклонился к столу, левая ладонь на спинке стула, в правой – ручка. Царапая на салфетке некие важные сведения, время от времени он безмятежно и расслабленно кивал. Диалог велся на русском. Оба, увлеченно и весело, уточняли какие-то моменты. Яна переспрашивала, отказывалась и соглашалась.

–Доброе утро.

–Добрый день.

Вежливо ответил Живко. Поцеловал Яну в нежно облитую румянцем щечку. Улыбнулся Лине, вышел.

–Красавчик, правда? И брат не хуже.

Лина невольно вздохнула.

–Чем ты обидела парня?

Укоризненно поинтересовалась Яна. Она намазывала тост джемом и не смотрела на приятельницу.

–Стоило оставить на часок без присмотра! Такого джигита проворонила!

–Ничего не случилось. Сама понять не могу.

Лина сгорбилась над остывающим кофе. Кофе? Вот какого цвета глаза у Даниила.

–Лина? Ау!

Яна поливала шопский салат оливковым маслом. Салфетку с записями она успела убрать в карман. Персиковая губная помада, персиковый лак для ногтей, бретелька персикового бюстгальтера на плече в сбившемся вороте персиковой блузки. Лине хотелось кричать с горя! Почему он ушел? Почему сказал, что не желает ее видеть? Скрывающий злость под безразличной вежливостью, далекий, совершенно чужой, своенравный и непонятный. Пахнущий морем и солнцем. Почему?

Персиковая Яна покачала головой.

–Жаль. Могли бы вчетвером прокатиться сегодня вечером. Живко приглашает меня в ресторан. Жаль. Надеюсь, ты не станешь дуться на меня?

Лина нашла в себе силы улыбнуться.

–Ни за какие коврижки. Ты – замечательная. А чем я обидела парня, убей меня, не соображу.

–Отказала в сексе?

Лина печально вздохнула.

–Увы, мне грешной. Увы. Чего не было, того не было. Никто ни о чем не просил. К моему огромному сожалению.

Расправляющаяся с салатом подруга пожала плечиками. Великодушно изменила точку зрения. Снимая с плеч девушки чувство воображемой вины простым пояснением.

–Согласна. Иной раз мужчин, действительно, нелегко понять. Они сами не всегда знают, чего хотят от жизни вообще, и данного момента в частности. Самые нелепые истории случаются. Завелся у меня во времена далекой юности один кавалер. Клевый во многих смыслах парнишка, но беда – уж так дрожал над своей бесценной свободой. Так трясся. Так паниковал, что его подлым способом каким-нибудь окольцуют. Умора. Увы, была фатально влюблена. И ни черта не смыслила в людях. Надеялась, что моя девственность его умилит. Как же! Кавалер, переспав со мной, невинной девушкой, перепугался претензий и, опережая события, набросился с угрозами и оскорблениями. Вообрази. Минуту назад он был настойчив и нежен. Вдруг, отстраняется с гадливым ужасом, отвешивает мне пару хлестких пощечин, велит собирать вещички и валить с глаз его долой и подальше. Я, естественно, в рев. Не от боли. Оскорблена, унижена – чувствую себя испачканной. Хватаю одежду, кое-как напяливаю, бегу прочь. Через год выхожу замуж за сына директора мясокомбината. Уважаемый человек был мой свекор. Царствие ему небесное. А кавалер бывший, начинает, буквально, преследовать. В ноги падать, о любви неземной вопить на всех перекрестках. Мерзость какая. Так что, деточка, не станем хмуриться из-за того, что получили по носу. Всякое бывает. Христо вон, спит и видит, как бы ему тебя уложить. Верь мне, он славный мальчик. Электрический и нежный. Тебе будет хорошо. Выйди вечерком, как я уеду, к бару. Выпей чаю... Учить тебя, что ли? Раньше четырех не вернусь. Времени вагон. В крайнем случае, если вдруг раньше освобожусь, звякну в номер еще с дороги. Так что не тушуйся, действуй!

Лина, полная самых сложных эмоций, сделала вид, что козыряет. Приложила ладонь к несуществующему козырьку воображаемой фуражки и выдохнула.

–Так точно.

* * *

Принарядившаяся Яна отбыла в десять ноль-ноль. В десять пятнадцать с рецепции позвонили. Едкий женский голос на плохом русском проинформировал Лину, что ее спрашивают.

–Кто?

После короткой паузы неожиданно она услышала низкий и властный ответ.

–Я. Даниил.

У нее сердце подскочило к горлу. Лина взялась за ворот пижамы. Вопреки наставлениям подруги, она собралась лечь спать. Господи. Даниил. Ей звонит Даниил.

–Ты?

Сказала она. Повторила чуть громче и увереннее.

–Ты!

–Я.

Усмехнулись в ответ. А следом прозвучал приказ.

–Пять минут.

Она выпустила трубку из руки. Спросила у своего поглупевшего и счастливого отражения в зеркале.

–Ты пойдешь к нему? Вот так? Сама знаешь зачем? Ты?

Пижама полетела на пол. Где черные новые штанишки? Маечка? Расческа? Она не стала краситься. Натянула одежду, пихнула в карман пятьдесят левов. Торопливо обулась. Одним взмахом взъерошила челку. Забежала в ванную. Почистила зубы. Второй раз за последние пол часа. Побрызгалась дезодорантом. Выскользнула из комнаты с сердцем трепещущим от восторженного предвкушения. Сейчас! Сейчас я увижу его. И пусть будет, то, что будет. Пусть. Это все равно. Он мне нужен. Нужен больше всего на свете. Я не знаю почему. Это не важно. Даниил. Ты пришел ко мне. Даниил.

В ее глазах было столько счастья и нежности, что дама, дежурившая в ночь, протянув руку за ключом, неожиданно и глупо покраснела. От стыда за себя, и гадкие мысли о всех русских туристках, об этой тоже. От неловкого понимания своей ущербности. Ни к кому, никогда ТАК сияя она не стремилась.

–Лека ночь.

Пожелала она удачи Лине.

–Лека ночь.

Повторила она тихонько, оставшись одна в опустевшем холле.

–Лека ночь.

* * *

-Даниил!

–Лина.

Пальцы рук сплелись. Тела потянулись навстречу. Поблагодарив невеселую служащую вежливой улыбкой, высокий болгарин потянул за собой в новорожденную темноту южной ночи глупую русскую туристку. Родинки на ее плече запульсировали в такт бешеным ударам сердца. Она прижала их ладонью свободной руки. Мимолетно удивившись странной помехе. Перевела светящийся взгляд на лицо спутника.

–Даниил?

Он приложил к ее губам палец. Извечный жест требования – молчи! И повел прямо по дороге. Остановил первое же такси. Назвал водителю адрес. Уселся рядом с девушкой. Притянув к себе, обнял. Шепнул на ухо.

–Да?

Не спрашивая разрешения, закурил. Высунул руку с сигаретой в окно. Лина жадно смотрела на чеканный твердый профиль. Время от времени затягиваясь дымом, Даниил хмуро молчал. Девушка решила, что он не доволен происходящим, попыталась отстраниться. Наивная глупышка. В наказание ее прижали крепче, почти до боли.

–Так?

Из этих рук вырваться было невозможно. В принципе.

–Лина и Даниил.

Она сдалась. Положила голову ему на грудь. Закрыла глаза. Услышала тихий вздох обреченного на что-то ужасное человека. Вздох того, под чьими ногами разверзается бездна, падения в которую избежать нельзя.

–Лина...

В его голосе была смиренная и тихая просьба.

–Лина...

Отчаяние. Причины которого она не могла постигнуть.

–Лина.

Констатация факта. Признание проигрыша. И... подступающее яростное желание.

–Тук.

Велел он водителю. Лина уже запомнила, что это означает – здесь. Мужчина подмигнул.

–Лека ночь.

Бибикнул, отъезжая. Эдакая смесь циника и романтика. Даниил не ответил на пожелание удачно провести время. Даже не кивнул. Сосредоточенный и строгий он повел девушку вперед. В лиловой темноте ссорились и флиртовали невидимые цикады. Лина оглянулась. Круто уходящий вверх холм тянулся навстречу луне. Мрачные силуэты недостроенных домов, высокие заборы. Ни одного огонька вблизи, кроме алой точки сигареты во рту Даниила. Острый запах моря и далекая россыпь светлячков отелей.

Так и гибнут доверчивые идиотки. В лапах проходимцев и маньяков. Несерьезно укорила себя возможная жертва.

–Тук.

Они остановились у металлических ворот. Звякнули ключи. Лина споткнулась, охнула, упасть ей не позволила крепкая рука. Буквально сгребли за шиворот как котенка. Ободряющий смешок и уже знакомая странная ласка – пальцы бережно ущипнули щеку. Через мгновение загорелся фонарь над крыльцом. Мифическое обиталище людоеда, который заманил к себе глупенькую милашку, оказалось белым зданием со всех сторон окруженным виноградником. К двери вели ступени. Четыре. Лина сосчитала их, глядя себе под ноги. Посмотреть в лицо спутника она не могла. Сама не понимая почему оказалась здесь, бредет теперь за пастухом точно послушная овечка. Убегать поздно. Такси уехало. Где они находятся – тайна сия великая известна теперь лишь мужчине. А девушке остается надежда на добродушие и благородство случайного спутника. Ну не дурочка ли?

Весь первый этаж занимала кухня, отгородившаяся от столовой полками и стойкой мини-бара. Витая лестница уводила наверх. В прихожей пока еще царил хаос: громоздились стопки кафельной плитки, мешки с цементом и песком, обрезки труб. Тем не менее, вымытые полы сияли – ни одного грязного развода. То есть после очередной порции ударного труда все подмели, прибрали. Вот уж это точно не по-русски. Подумала Лина. Легко можно было вообразить будущее великолепие дома. Даже сильно напрягаться не придется.

Кивок Даниила обозначил направление – второй этаж. Лина струсила, и ее смятение отразилось в короткой гримасе. Куда она попала, больная на голову искательница приключений? Широкий коридорчик. Повсюду двери.

–Тук.

Даниил нырнул в одну из комнат, зажег свет. Жестом пригласил девушку войти и улетучился. Два диванчика, покрытых красными мохнатыми пледами, низкий столик с неизбежной пепельницей, огромное во всю стену окно и дверь, выходящая на балкон. Туда то Лина и отправилась. Не за глотком свежего воздуха, нет. Ей показалось ужасным, отвратительным, пошлым – ожидание партнера. (А как иначе его назвать, не другом же?) В ярко освещенной комнате, не оставляющей и сантиметра для иллюзий. Здесь трахались, или совокуплялись (выбирай любой термин, детка!) много-много раз. Лина не могла бы объяснить, почему она так решила, просто поняла мгновенно. Что диваны хранили память о самых разных телах, потных и переплетенных, что на столик водружались бутылки вина и пива, что люди, побывавшие здесь, оставили невидимые отпечатки повсюду.

–Хорош накручивать!

Строго оборвала она себя.

–Дом абсолютно новый, не отделанный до конца. Разумеется, взрослые люди резвились в этой комнате. Ну и что с того? Не тысячи же пар вбивали друг друга в диваны. У них, кстати, свежий вид. Тоже куплены недавно. И нечего психовать. Алес!

–Лина?

Окликнул вопросительно и тревожно. Нарисовался широкоплечим хищным силуэтом в дверном проеме.

–Лина?

Нашел ее взглядом, поманил к себе. Из непонятного упрямства девушка не послушалась. Хотя тело требовало немедленной и полной покорности. Облокотилась на каменные перила, притворяясь статуей. Холодной и неотзывчивой, как белый в серых прожилках мрамор под пальцами.

–Лина...

Теперь ее имя прозвучало тише на пол тона. Не брошенное в ночь, как мгновение назад, а мягко отпущенное, соскользнувшее с губ сладкой волной. Колебание, родившее отклик в воздухе – как круги от камня на поверхности воды. Ветер обнял девушку, растрепал волосы, проник под маечку. Кожа покрылась мурашками.

–Лина...

Даниил подошел сам, встал за спиной, наклонился. Руки сомкнулись на талии, короткий рывок, Лина оказалась прижата, вернее притиснута к его груди, животу, бедрам. Это вызвало в ней неразборчивое эхо, растущее внутри, вслед за каждым движением Даниила. Она выгнулась, извернулась в его объятии, привстала на цыпочки, потянулась к губам. Он, избавившийся от сигареты, о чудо из чудес! Пах не вонючим табачным дымом, а мятой. И то, что Лина всегда терпеть не могла, то, что вызывало в ней брезгливую дрожь, оказалось сладким и прекрасным – чужой язык изучал ее рот. Упругий, горячий, дразнил короткими прикосновениями, вдруг властно ввинчивался, проникая в глубину, ведя себя, как бесцеремонный захватчик, уверенный в своем праве диктовать условия. Настойчивый и алчный повелитель.

–Ты.

Прошептала Лина отклонившись, упираясь руками в твердую грудь.

–Господи, это ты.

Он оборвал ее глупый монолог очередным бесконечным, страстным поцелуем. Ветер бился вокруг, хлопал невидимыми крыльями, точно гнал с балкона, в комнату. Контраст между холодным воздухом и горячим телом Даниила ошеломлял. Привставая на цыпочки, девушка гладила лоб, виски загорелого до черноты болгарина, вдыхала запах его кожи, тянулась навстречу. Что с ней происходило? Мир мог лететь в пропасть, море гореть, а горы таять – под синим светом звезд. Ничего решительно не имело значения, кроме простого и нелепого факта. Она безумно хочет этого мужчину.

Пальцы Даниила забрались под маечку, легли на грудь, требовательно сжали ее. Лина глупо затрепыхалась, бежать, бежать отсюда немедленно. Но у тела были собственные планы. Животное, темное, таинственное, то, что Лина всегда отрицала и гнала прочь, поднялось со дна души. Девушка выгнулась, вцепилась в ремень мужских джинсов, неумело, но страстно поцеловала чужие губы, размыкающиеся, с ответной, радостной готовностью. Даниил прижал ее к себе, подхватил под колени, внес в дом. На полу у двери угнездился маленький недорогой магнитофон. Очевидно, секс без музыки парня не прельщал. Комнату наполняла чувственная мелодия. На пустом столике вызывающе серебрилась фирменная упаковка презервативов. А как иначе? СПИД не дремлет. После темноты свет резал глаза. Лина непроизвольно зажмурилась. Даниил опустил ее на разобранный диванчик. Встал рядом, одним движением стянул и отбросил в сторону футболку. Лина села. К ней внезапно вернулась способность соображать. Она внимательно, почти холодно наблюдала, как партнер избавляется от сандалий. Один, затем другой отлетели прочь. Как наклоняется и тянется к ней. Полноте! Гнусность какая! Это некрасивое лицо принадлежит мужчине ее мечты?! Быть не может! Абсурд. Даниил заметил перемену в настроении дамы, показал на лампочку. Он что, решил, что ее смущает свет? Ну, если быть абсолютно честной, то еще как смущает и нервирует. Она ни разу в жизни не отдалась мужу иначе, чем в полной темноте. Но разве дело в этом? Просто она передумала, внезапно, в последний момент. Просто все показалось ей пошлым и отвратительным. Просто она захотела найти кнопку, нажать на нее и отключить происходящее. Оп. Очутиться в отеле, одной, в постели с книжкой. С глупой, слащавой книжкой о Любви... Зачем?