Текст книги "Та-Ро"

Автор книги: Наталья Шумак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 32 страниц)

Каюта Оямы примыкала к той, где размещалась принцесса. Разбуженный воин проморгался в несколько секунд, переоделся, дабы предстать перед госпожой в подобающем виде. Вытянулся в струнку. Поклонился.

–Ты мне нужен.

Сказала принцесса.

–Хочу увидеть здесь все мечи моих воинов. Немедленно.

Если офицер, вслед за близнецами и решил, что госпожа спятила, то виду не подал. Не той закалки человек. Прорычал четкие распоряжения для десятников, мгновенно вскипело движение. В тесную каюту набились с трудом. С еще большим освободили свободный пятачок вокруг госпожи. У дверей наверху выставили стражу. Ли, хорошо понимая, что выглядит полной идиоткой, принялась вертеть головой налево и направо. Нет, решительно все мечи выглядели самым обыкновенным образом. В томительной тишине прошло минут десять. Разозлившись на себя принцесса повернулась к Ояме. И тут же ощутила мощный укол в запястье. Четки нагрелись, звякнули точно стеклянные.

–Что за дела?

Проворчала принцесса себе под нос по-русски. Подошла к офицеру.

–Покажите мне ваши мечи, Ояма-сан. Пожалуйста.

С коротким поклоном он исполнил требование госпожи. Ли протянула было руку, но что-то ее остановило. Поблагодарив воинов велела разойтись и досыпать. Близнецы само собой не послушались, такие распоряжения они всегда пропускали мимо ушей. А сверх дисциплинированные азиаты, кланяясь, вышли. Вытекли из каюты в узкую, невысокую дверь быстрым шуршащим ручейком. Большинству из них не приходилось даже нагибаться. Петр и Павел дело иное, маячат светлыми головушками под самым потолком и то сгорбившись. Беда с ними. Во всех корабельных помещениях кроме капитанской каюты и кают-компании (в каковые люди принцессы ни ногой) тесновато, не по их богатырской мерке скроено. Только на палубе и отводят душу – расправляют широкие плечики, спинки натягивают, поднимают подбородки. Две каланчи. Ну да не в росте дело, в конечном счете. Ояма обоим до уха не достанет. А в поединке против него шансы у мальчиков были бы весьма призрачными. Ли обратилась к своему невозмутимому офицеру.

–Ояма-сан. Это может быть важно. Простите. Могу я взять ваш меч? Вот этот?

Клинок выглядел таким безыскусно простым. В потертых темных ножнах, с рукоятью, обмотанной тонкими полосками акульей кожи. На ум пришло воспоминание. Как она сама, своей рукой достала оружие из груды, приготовленной для ронинов, сваленной на повозку!!!

Медленно извлекла меч. Бережно поднесла к лицу, всматриваясь в запотевшую серебристую сталь. Недоверчиво прикоснулась пальцем к холодному металлу. Какой же слепой она была! Непростительная тупость! Ведь видела, рассыпающегося гнилой трухой Повелителя. А два и два не сложила. Точно это просто – погубить подобного врага одним ударом.

Посмотрелась, как в зеркало в серебристую полосу лезвия. На мгновение показалось, что отражение ожило и подмигнуло. Ли даже вздрогнула. Спросила вслух.

–Это ты? Ты пришел ко мне сам? Правда?

Меч потеплел в ее руках, заиграл перламутровыми отсветами. У Ли в горле собрался комок, мешающий говорить. Перехватила клинок как положено, взвесила, подняла, очертила дугу, ощущая забытый прилив сил, уверенности в себе и спокойствия: того самого, особенного воинского, когда дух воспаряет над событиями, наблюдая со стороны. Не поддаваясь ни злости, ни боли, ни ярости, ни тоске. Совершенное состояние, текучее как река всех времен. Глубокое и таинственное.

–Это ты. Значит, моя просьба была услышана. А я уже разуверилась. В самом деле, глупая.

Теперь она не спрашивала. Благодарила.

–Да. Это ты. Спасибо.

Отблески играли на ее лице, делая в сотню раз привлекательнее и красивей. Окончательно проснувшиеся близнецы переглядывались между собой. Офицер хранил отстраненную невозмутимость. Ли обратилась именно к нему.

–Ояма-сама, могу ли я попросить вас обменяться мечами со мной. Если это возможно?

Он поклонился.

–Вы делаете мне честь, госпожа. Благодарю вас.

Ли покраснела.

–Я хочу этот меч, вы понимаете?

–Да, госпожа. Он ваш.

И что-то вновь изменилось в окружающем мире. Он посветлел. Ли расправила плечи с забытым удовольствием, улыбнулась. Сейчас она была невероятно хорошенькой. Огонь, вспыхнувший во взгляде, набирал силу, рос, изливался наружу. Близнецы и офицер почувствовали перемены. Подошли поближе. Точно к костру в холодную ночь. Ли нетерпеливо отцепила от пояса свои мечи.

–Держите, Ояма-сама.

Офицер бережно принял из рук госпожи драгоценные клинки семьи Миновара. Потупившись поблагодарил в сдержанных и одновременно изысканных выражениях. А вот близнецов прорвало, вылезли с расспросами.

–А что за меч, то, госпожа? Что за меч то? А? Особенный какой?

Принцесса продолжая нянчить в руках серебристую полосу, (вторую, вроде бы самую обычную пихнула в ножны) ответила просто и честно. Выпевая имя клинка с явным удовольствием.

–Это Амэ-но охабари. Иногда его называют Амэ-но ри. Отец Филарет обещал мне, что я непременно найду его в Синто... Я не верила...

Известие прошибло даже невозмутимого Ояму. Он переспросил дважды.

–Амэ-но охабари? Амэ-но охабари?

Принцесса кивнула. Пояснила для близнецов.

–Небесный клинок. Из преданий. Теперь я понимаю почему погибли Повелители...

–???

–Ты прекрасен.

Она обращалась к мечу.

–Ты прекрасен, Амэ-но ри.

Ояма быстро заговорил. Ли с трудом смогла вникнуть с смысл слов.

–Клинок для Ри? Волшебной девы, спасающей мир? Забавное совпадение, что мое имя именно так и звучит для вас. Ри. Надо же. Но спасающая мир? Это не чересчур, Ояма-сан? Шучу. Предания они и есть предания.

Коснулась пальцами плеча воина. Он застыл, напрягся под ее ладонью. Близнецы переглянулись. Ли ничего не заметила, переполненная ощущениями, которые вызывал в ней меч. Рукоять идеально легла в ладонь. Угнездилась, точно приросла. Вес был сладкой тяжестью, приятной и долгожданной. Никогда раньше принцесса не могла до конца проникнуться словами Тинэль о том, что клинок – волшебное продолжение руки. Что в каждом настоящем мече живет частица божественного огня.

Медленно подняла Амэ-но ри, полюбовалась блеском, с явным нежеланием вдела в ножны. Погладила рукоять ладонью. Наконец перенесла внимание на трех мужчин, превратившихся в молчаливые изваяния. Окинула их быстрым взглядом. Обратилась к воину Синто.

–Хотите чего-нибудь еще, Ояма-сан? Вы спасли мне жизнь. Это раз. Вы отдали мне меч, который я искала. Это два. Говорите. Слушаю.

Офицер покачал головой, не произнеся ни звука. Ли улыбнулась.

–Я возвожу вас в ранг хатамото, Ояма-сама.

Близнецы, ничего не поняли. А вновь назначенный хатамото просиял, покраснел от удовольствия и поклонился несколько раз.

–Ваше денежное содержание будет увеличено втрое, Ояма-сама. Я изменила свои планы. Мы высадимся в ближайшем европском порту. Время ожидания кончилось.

Близнецы пожали плечами. Решила госпожа лезть в пасть к ромскому льву с горсточкой воинов, без армии – ее право. Их дело маленькое – за спиной маячить, от худых неожиданностей беречь. Ояма и вовсе никак не отреагировал. Ли была уверена, что если он услышит приказ совершить сеппуку, то немедленно начнет готовиться, а не выяснять мотивы и подоплеку. Вспорет себе живот в лучших традициях Бусидо – с презрительной улыбкой. Может еще и предсмертный стих сочинит. Недрогнувшей рукой нарисует столбик иероглифов. Просить пощады не будет, это точно.

–Хотите чаю, Ояма-сама?

* * *

Четки на руке принцессы оставались теплыми и блестящими. С губ то и дело рвалась легкая улыбка. Время от времени, даже не замечая этого она опускала ладонь на рукоять Амэ-но ри. Слух о волшебном мече мгновенно разнесся среди воинов принцессы. Ли сказала Ояме, что ее цвета черный и белый. Хатамото всерьез предложил немедленно пошить новые кимоно.

–Это необходимо, госпожа.

Вопрос о форме для личной гвардии волновал принцессу в последнюю очередь, но близнецы неожиданно и пылко поддержали инициативу пожилого вояки. Хотя обряжаться именно в кимоно не собирались. Вообразив себя в длинных до полу плащах и серебряной броне.

–Хорошо. Сразу же, как только займу трон.

Близнецы скисли. Ояма остался невозмутим. Клинки, подаренные госпожой и звание хатамото чрезвычайно подняли его престиж. Умереть ближним вассалом, особенным, наделенным безграничным доверием господина? Завидный удел.

* * *

Ли, облокотясь о перила, смотрела вдаль с капитанского мостика. Ради приглашения поужинать она соизволила одеться в неудобное, почти настоящее европское платье. Старик-портной в Кио-то, где она с господином Оямой провела две недели, никогда не шил таких. Пришлось долго объяснять, картинки чертить. Прельщая срочностью заказа сулить тройную плату. В итого получилась восточная фантазия на заданную тему. Платье чем-то неуловимо напоминало кимоно.

Зато, несмотря на некоторую странность в линиях, оно было пошито из самого лучшего, настоящего шелка, который не каждая очень богатая дама может себе позволить. Как нельзя кстати оказалась глупая причуда Неждана – сотворить европский наряд для принцессы. Осточертело ему лицезреть госпожу в неподобающих одеждах. Вот и угнездилась в умной голове смешная затея. Сначала уговаривал, улещивал. Ли носом крутила и фыркала. Потом, вдруг, загорелась сама. Придумала фасон, наподобие тех красивых, что запомнила в кино на разных Золушках и феях. Прическу принцесса соорудила сама. Глянула перед выходом в зеркало. Жаль Неждан ее не увидит – такой.

Из закрученных в высокий узел волос, на спину стекала шелковая волна. Умеренно декольтированные плечи сделали шею еще длиннее. Символ Династии – яркий цветок Тинэль, прикрытый легким газовым шарфом слегка поблескивал. Увы, украшений у девушки не нашлось. Шлейф из золотистой парчи и затейливый веер, подаренный господином нох Миновара – вот и все драгоценности. Амэ-но ри для такого случая перекочевал в руки верного Оямы. Близнецы и хатамото соизволили удалиться лишь на пять шагов. Ли объяснила удивленному капитану эту странность.

–По обычаям Синто, они не имеют права поступить иначе. Я прошу у вас прощения за подобную нелепость.

–Они не оставляют вас даже ночью.

Знатный вельможа из воинственного Порту не спрашивал, а утверждал. Что ж, он был бы скверным капитаном, если бы не знал что именно происходит на борту. По масляному и хитрому блеску его глаз Ли с удивлением поняла, что близнецов явно считают ее фаворитами, мастерами постельных услад! При чем обоих сразу. Экое куртуазное воображение, однако.

Десятку, которой командовал стройный, быстроглазый Таэда (явный любимец Оямы), удалось разместить по периметру мостика. Они замерли в парадных кимоно (господин Акино рекомендовал приобрести полный комплект экипировки для каждого бывшего ронина), положив руки на мечи, глядя прямо перед собой. Широко расставленные ноги в новых гэта как кошачьи лапы вцепились в доски палубы. Одно колено чуть заметно согнуто, для удобства балансировать. Не на твердой же земле построились. Поза каждого воина полна скрытой силы и готовности действовать немедленно. Дон Педро де ля Сангре, против ожидания Ли не стал возражать. Сказал неожиданно.

–Должен признать – ваша гвардия великолепна. Я частенько подглядываю как они занимаются. Уму непостижимо. Мне кажется, что они вам в самом деле преданы. В наше меркантильное время это большая редкость.

Ли удивленно воззрилась на капитана. Не доверяя своим ушам.

–Меня просили, да-да, именно просили составить о вашей персоне мнение. Самозванка вы или, пропавшая принцесса, законная наследница трона Вечного Города.

Ли продолжала заинтригованно и многозначительно молчать. Ободренный ее вниманием капитан продолжал.

–Татуировку на плече можно подделать.

Принцесса не стала объяснять невеже, что он крупно ошибается. И подобный трюк заведомо приговаривает наглеца к смерти. Тинэль не умеет прощать оскорбления.

–Цветочек не может быть доказательством, ровно как и портретное сходство с пропавшей девочкой и венценосной Аэлью. В мире существует немалое количество двойников любых знаменитых людей. Подобрать подходящую персону вовсе не трудно.

Девушка игриво захлопнула веер и приставила к груди капитана.

–К чему вы клоните, идальго? Я начинаю нервничать. Испуганная женщина, что может быть страшнее?!

Уверенная яркая улыбка, горящая на губах опровергала последнее утверждение. Превращая его в забавную шутку. Дон Педро де ля Сангре вполне оценил юмор собеседницы. Развел руки в стороны, демонстрируя пустые ладони, точно сдаваясь в плен. Рассмеялся, несколько деланно, но одобряюще.

–Браво. Видите ли, я уже составил донесение. В нем я сообщаю отцам инквизиции, что считаю вас настоящей Алентевитой-Августой-Либерией.

–Спасибо, мой любезный друг. А могу я узнать ход ваших рассуждений? Почему вы пришли к столь лестному для меня заключению?

Голосок принцессы переливался, искрил, поддразнивал. Капитан почувствовал себя польщенным.

–Я имел честь видеть Алентевиту-Августу-Аэль. Много лет назад, когда был совсем мальчишкой. Она пребыла с визитом в столицу. Мой отец один из приближенных ко двору. Тот день навсегда мне запомнился. Видите ли, я был изрядным сорванцом, выскочил из рядов, отвесил поклон и произнес комплимент собственного сочинения. Алентевита-Августа-Аэль соизволила ущипнуть меня за щеку и назвать ангелочком. Все очень смеялись, завидовали. Отец не стал меня наказывать за дерзость. А ваша бабушка обещала мне прекрасную карьеру и лавры первого сердцееда Порту.

Капитан многозначительно протянул паузу. Потом улыбнулся.

–Здесь она ошиблась. Я лишь один из многих.

Ли покачала головой, что должно было означать полное понимание того, как сильно дон преуменьшает свою должность в армии галантных кавалеров.

–С тех пор вы стали скромнее.

Дон расцвел.

–Ах, пустяки. Ваше Высочество, Вы точно так же держите голову. Как незабвенная Алентевита-Августа-Аэль. Смеетесь. Смотрите. Это больше чем просто сходство. Голос крови, должно быть.

Ли изволила взглянуть на капитана благосклонно. Дон вкрадчиво понизил голос.

–И хотя Вас нельзя назвать красавицей...

Он явно дожидался, что его перебьют. Ли решила не отказывать кавалеру в невинному удовольствии светского флирта. Наигранно возмутилась.

–Где ваша галантность, идальго? Да вы же просто гнусный преступник, не заслуживающий снисхождения. Объявить даме подобную правду? Какая жестокость...

Оба рассмеялись. Капитан наклонил голову. Повторил.

–Продолжаю настаивать на своем заявлении. Вас нельзя назвать красавицей.

На этот раз пауза тянулась целую минуту. Ли сдерживала смех, капитан тоже притворялся абсолютно серьезным. Выждав положенное время, склонился к тонкой ручке, затянутой в шелковую перчатку. Им же, капитаном, неделю назад – подаренная пара. С уверениями в почтении и ласковой заботой о нежной коже преподнесенная... Море. Ветер...

Запечатлел на шелке поцелуй.

–Вы восхитительны. Полны особенного внутреннего огня. Умны. И, главное, в вас есть истинное Величие. Которое невозможно приобрести. С ним рождаются. Этот редкий цвет глаз подвигнет немалое количество поэтов на хвалебные вирши. А ваши волосы, равных которым я не встречал в жизни! Этот шелковый водопад без сомнения заманит многих несчастных страдальцев в пучины наслаждения.

–Осторожнее, капитан!

Ли погрозила пальчиком.

–Вы становитесь дерзким. Впрочем, что наша жизнь, как не рискованная игра?

–Превосходные слова. А кто автор?

Ли бесцеремонно приписала высказывание себе. Шалить – так шалить, авось Вильям Шекспир, весьма вольно процитированный и неизвестный в этом мире, не будет обижен. Хотя, плагиат, он и есть плагиат... Дон Педро предложил пройти в каюту.

–Я угощаю. Вино из поместий моего дяди превосходно! Жареный каплун, фрукты... Мой повар совсем неплох. Вот увидите.

Ли приняла галантно поданную руку и поплыла точно роскошная яхта, колыхая юбками, в золоченые двери. Подпортив картину впереди успели проскользнуть близнецы и Ояма. А что делать? Работа у них такая.

* * *

Петр и Павел замерли за спинкой кресла принцессы. Отчаянно мешая услужливым официантам, но не сдавая позиции. Пусть изворачиваются, как хотят, тянут руки с риском расплескать вино и рассыпать диковинные сладости, то не их телохранителей печаль. Таэда маячил в дверях. А Ояма с тремя воинами, прикрывал подходы к капитанскому мостику. Дон Педро, впрочем, делал вид, что молчаливые живые статуи в парадных кимоно в кают-компании дело самое обыкновенное. Как и два громадных росских медведя. Застольная легкая беседа лилась себе журчащим потоком. Ли сознавала, что ее обольщают и веселилась. Капитан понимал, что ни один его маневр не удается в полной мере, но не собирался отступать. К обоюдному удовольствию они провели за ужином пару часов. Ли, правда, отказалась попробовать каплуна. Не то, чтобы она была упертой вегетарианкой. (Ангелина Королева, например, не могла представить себе жизни без котлет и сосисок.) В свое время Тинэль потратила немало сил, пытаясь переучить воспитанницу. Воительница предпочитала растительную пищу. Ли спорила с ней, горевала без холодца, пельменей и блинчиков с мясом... А теперь, еще в Синто, поняла, что всерьез пристрастилась к рису с овощами. От одного вида жареной птичьей тушки, политой густым мясным соусом, ее начало мутить.

–Разве что немного рыбы, мой дорогой капитан.

–Воля ваша. Только Жюльен будет очень огорчен. Он безумно старался, в надежде угодить вам.

Ли улыбнулась и отпила глоток вина. Она умела молчать не просто так, а интригующе. (Спасибо наставнице со всеми ее уроками хороших манер.) Тонкие пальчики управлялись с вилками-ложками-ножечками с невероятным изяществом. Конечно, что греха таить, девушке было бы гораздо удобнее просто взять с блюда яблоко и впиться в него зубами. Но, увы. Правила поведения за столом не допускали и менее ужасных вольностей.

–Вино в самом деле неплохое.

–Жестокая. Оно бесподобно. Просто вы мстите за правду о внешности.

–Да, благородный дон. Открою секрет. Подобной истины, безжалостно высказанной вслух вам никогда не просит ни одна женщина! Обычная...

Капитан наклонился к девушке. Проговорил вкрадчиво.

–Кстати, Ваше Высочество, вам не стоило покупать мою лояльность.

–Вот как? Почему же?

–Вы сами по себе драгоценность. Вам хочется служить. Еще немножко и я вытянусь как ваши азиатские гвардейцы. Или эти росские медведи – в струнку.

Ли откинулась на спинку кресла, посмотрела исподлобья. Посетовала горестно. Искренне.

–Именно это и происходит со всеми. Просто кошмар какой-то. Не успеешь назначить кавалеру свидание, а он уже служит тебе, служит, служит.

–Готов отказаться от предложенной вами платы.

–Готовы?

–Ну...

Он улыбнулся.

–Почти.

Очевидно следовало торговаться и выспрашивать, что именно капитан желает получить взамен. Но Ли не хотела никаких отношений кроме чисто деловых. Медленно, оценивающе, она прошлась взглядом по губам, гладко выбритому подбородку тонущему в высоко подвязанном на горле белом батистовом шарфе. Нелепая мода щеголей с главного бульвара в Лиссабо. Черный камзол туго охватывал широкую грудь. Капитан был отменно сложен. Вне всякого сомнения – он опытный любовник. Ли вздохнула. Какой яд влили ей в кровь поцелуи Даниила? Почти ласково проговорила.

–Мне очень жаль, любезный кабальеро. Но плата останется прежней. Время нашей беседы подходит к концу. Можете попросить о чем-нибудь.

Дон Педро дернул подбородком. Крупная жемчужина блеснула в мочке уха.

–Ваше Высочество. Мне хочется, что бы вы остались живы. Если это возможно. Вы идете на самоубийственный риск. Без армии ваша попытка обречена. Повремените. Навербуйте войска и тогда...

Ли быстрым жестом положила палец на яркие губы капитана.

–Достаточно, дон Педро. Молчите. Прошу вас.

Больше не было сказано ни слова кроме вежливых фраз прощания. Близнецы за спиной Ли смотрели орлами. Слащавый щеголь из Порту им активно не нравился.

* * *

Быть героем древних пророчеств – отнюдь не самое большое удовольствие на свете. Даже, когда под твоей рукой у пояса Меч. А рядом Воины.

Иные пути выматывают не ноги, а сердце. Знак, принадлежавший настоящему святому старцу, предсказавшему Кто будет его носить. Каково это – ощущать его на груди, под одеждой? Оружие, о котором еще две тысячи лет назад было написано – Явится дева и смахнет голову чудовища. Вот оно, ждет – не дождется своего часа. Четки, каждая бусина их помнит прикосновение пальцев Матери. Вместо браслета на тонком запястье.

Она единственная надежда, так уверяла наставница, ровесница этого мира.

У нее все получится. Это сказал истинно верующий священник, полный светлой силы.

Ей пора идти – подтвердила ведьма, олицетворяющая саму природу.

Все верили в принцессу.

Все, кроме нее самой...

* * *

Она перестала видеть сны. Вообще. Раньше мучили кошмары. Позже пришли, полные сомнений, странные неприятные картинки, сменяющие одна другую. И вот пустота, как отрезало. Даже лица близких людей, потерянных или погибших не всплывали из глубин сознания. Ей казалось – так легче. Как рыцари опускали забрало шлема – она отгородилась от себя самой. От уставшей, измученной, растрепанной, потерянной и потерявшейся девушки, человеческого существа в железном умном теле великолепного бойца. Порой на короткое мгновение неожиданной радости (как в случае с Амэ-но ри), Ли чувствовала себя уверенно. Достаточно уверенно для того, что бы решиться идти. Все остальное время запуганный ребенок в глубине ее души рыдал от страха.

–Госпожа?

–?

Она резко обернулась к Ояме.

–Вам плохо?

Ли съежилась. Покачала головой.

–Нет.

–Вам плохо. В таком состоянии умирать нельзя.

–?

–Это неправильно.

Ли потрясла головой, как мокрый щенок выбираясь из воды.

–Что?

–Вы полны боли.

Рука с короткими толстыми пальцами протягивала платок, вытереть мокрое от холодного пота лицо.

–Госпожа. Послушайте старика.

Ли сквозь всю свою тоску слегка очнувшись, хмыкнула с недоверием.

–Старика?

–Старика.

Жестко повторил Ояма.

–У меня есть взрослые внуки. Я их больше никогда не увижу. Но это не важно.

–А что тогда важно?

–Важно как я умру. Не когда, не где, не с кем, не почему – а как. Вот и все.

–Все?

–Да.

Близнецы не понимали родного языка Оямы. (Умели разобрать не более трех десятков наиболее простых и часто встречающихся слов. Поблагодарить там. Попросить воды.) Офицер и его госпожа беседовали совершенно спокойно. Точно были вдвоем.

–Твои люди считают так же?

–Конечно. Ведь они воины.

–То есть?

–Воин должен умереть. Это в порядке вещей. Важно только как. Вот и все.

–То есть если я не смогу победить...

–Это не существенно. Толмач умер, как воин. Гири. Он понимал больше, чем его госпожа.

Ли сморщилась.

–Сейчас я не в состоянии переварить эту концепцию.

Настало время Ояме поднимать брови.

–?

* * *

Дон Педро был невероятно любезен. Совершив изрядный крюк дабы высадить навязанных ему пассажиров в порту на острове принадлежащем королю франков, по мнению Ли он изрядно рисковал карьерой. Большая политика, будь она неладна.

–Вас не выгонят в отставку со службы, дорогой капитан?

Он пожал плечами с удивительно безраличным видом. Мол, а какая разница? Удивленная Ли продолжала витийствовать и рассыпаться в благодарностях. Капитан слушал сумрачно. Почему? Ли подытожила свою речь, ожидая вполне понятной радости. Еще бы, столько денег!

–Вот письма к моим банкирам. Подпись. Печать. Все как положено.

Увы. Алчного огонька в глазах капитана принцессе дождаться не довелось.

–Благодарю.

Дон Педро вышел из меланхоличного ступора. Небрежно пихнул драгоценные бумаги за широкий шелковый кушак. Сегодня капитан нарядился по франской моде. Сдвинул брови. Вдруг попросил.

–Перстень, цепочку, браслет... Что-нибудь, что носили вы. Что касалось вашей кожи.

Даже почти покраснел! Ай, шельма! Кажется, это еще не все. Так и есть.

–И что смогу носить я. Как память. Если моя просьба вас не оскорбит.

Ли заглянула в блестящие черные маслины его глаз.

–Да вы фетишист? Мой дорогой друг.

Дон Педро не знал этого слова и посему пожал плечами с недоуменным видом. Ли не думала, что нравится ему так сильно. Впрочем, возможно, кавалер просто хочет похвалиться трофеем в кругу самых знаменитых сердцеедов Порту? Хотя ложью от него не пахло. Ли прищурилась. Действительно, он говорил абсолютно честно и серьезно. Беда с этими благородными донами, право слово!

–У меня нет ни одного украшения. Так уж получилось. Мой капитан.

Увидела неподдельное огорчение, сдобренное обидой в его взгляде и быстро добавила.

–Разве что шарф... Тот самый, который я надевала один раз, на наше маленькое рандеву.

За отсутствием служанки в каюту был отправлен Петр. Копался он подозрительно долго. Но шарф принес. Безжалостно смятый, в кулаке. Ли подняла глаза к небу, но выговаривать не стала. Это подождет. Приблизилась к до синевы выбритому идальго, набросила прозрачную ткань на крепкую шею.

–Держите, дон Педро. От меня на память.

Он с удивившей принцессу пылкостью расцеловал край шарфа, прижал к лицу, закрыл глаза.

–Экий вы, батенька, впечатлительный!

Прокомментировала принцесса по-русски. Добавила на почти правильном порту.

–Вспоминайте меня иногда.

–Ваше Высочество!

Пал к ногам, подметая палубу черными локонами (мода требовала от кавалеров длинных волос), поднес к губам край серебристого кимоно. Задохнулся от нахлынувших чувств. Наконец, выпрямился и поблагодарил.

–Это главный день в моей жизни, Ваше Высочество!

Повернулся к острову. Корабль стал на якорь в миле от берега. Небольшой городок, карабкающийся по густо заросшим зеленью склонам был едва различим в туманной дымке.

–Нужно ли вам письмо к губернатору? Я немного знаком с графом де Бейлем.

Принцесса подумала и согласилась.

–Да, пожалуй.

* * *

Сорокалетний бездетный вдовец – франк, говорящий на всех европских языках. Растолстевший любитель вкусно и плотно покушать. Некрасивый, неглупый, не добрый и не злой. Сплошные не. Согласившийся принять ромскую принцессу.

–Исключительно как частное лицо! Вы меня понимаете?

Гурман и сибарит превыше все прочих интересов ставящий личную выгоду. Богатство Ли произвело на него выгодное впечатление. Ее странная свита – оставила совершенно равнодушным. Оказывается держать малочисленный, но превосходно обученный отряд чужеземцев – старая традиция франкских королей.

–Очень удобно. Азиаты ничуть не хуже горцев. Или воинов степи. Мудрый выбор. Вы богаты. Перекупить сложно. Родственных интересов у них здесь нет.

Граф решил, что принцесса грезит троном.

–Вырвать власть из рук старшего брата? Экий право – кунштюк.

И в тот же вечер отправил в Пари депешу. С оказией: в гавань зашел алийский парусник, груженный чаем и табаком.

* * *

В первые же три дня виллу, предоставленную принцессе осадили десятки человек. Бывшие жители Вечного Города, беглецы с окраин. Отдельно держались торговые люди. Предложившие беспроцентный заем. Они спрашивали, когда прибудет флотилия. Видимо решили, что принцессу с ее армией разлучил шторм. Или еще какая напасть. Мысль о том, что все войско нашедшейся внучки Аэль составляют пол сотни азиатов и два росса никому в голову не пришла.

Вечером второго дня пребывания Ли на Корике, к ней явилась бойкая старушенция: напудренная и причесанная, с девически тонкой талией. Вдова, казненного маршала де Грамши. (Чем знаменитый полководец не угодил действующему режиму?)

–К услугам Вашего Высочества.

Огляделась. Приподняла белесые брови.

–Ваши придворные дамы прибудут позже?

–У меня нет придворных дам.

Брякнула Ли, не подумав. Лучше бы пораскинула мозгами и нафантазировала, что бедняжек выкосила тропическая лихорадка. К чему шокировать даму из высшего общества? Но, слово, как всем известно не канарейка. Чирикнул – улетело. Попробуй, поймай. Вдова всплеснула сухими ручками. Подняла к небу вылинявшие от времени глаза, похлопала явно накладными ресницами. И неожиданно выругалась, как портовый грузчик. Постановила твердо.

–Старшей буду я. Пока, походные условия, война, то-се, обойдемся минимумом. Пять или шесть фрейлин. У каждой три горничных. Ваши личные камеристки. Что??? Их тоже нет??? А как...

Тут она понизила голос.

–Как вы... раздеваетесь перед сном? Кто выносит ночной горшок? Неужели...

Она покосилась на близнецов. (Хорошо, что беседа велась на классическом романском. Петр и Павел почти ничего не поняли.) Покачала головой. Сморщенный, как у детеныша шимпанзе лобик и выпученные в священном ужасе глазки. Ли вздохнула. Опять произнесла ужасную правду.

–Я все делаю сама. Слуг у меня нет. И никогда не было.

–Бедное! Бедное! Обкраденное дитя! Вас лишили самого необходимого! О, изверги!

Выдворить решительную и сверхэнергичную вдову не получилось. Госпожа Грамши взяла бразды правления создающегося двора в цепкие обезьяньи лапки.

–Зовите меня просто – Агнес-Матильда де Грамши, де Парти.

Через неделю вокруг Ли буйно цвела светская жизнь. Наследница трона Вечного Города стремительно обрастала царедворцами. Прожженных мошенников за ворота выкидывал невозмутимый Такэда (по знаку хатамото, умеющего замечательно разбираться в людях). Вдова де Парти пробовала заступаться за нескольких, самых очаровательных господ. Не выгорело. Долго пребывать огорченной она не умела. А для вновь прибывших, озадаченных, удивленных или шокированных госпожа Агнес легко объясняла все странности в поведении будущей правительницы двумя факторами. Либо виной всему оказывалась тяжелая жизнь в изгнании! (Вызванное ею отсутствие должного воспитания, скверное общество... После этих слов полагалось коситься на Ояму. Трагические события, которыми была наполнена жизнь одинокого юного существа. Данный пассаж предполагал, что слушатель проникнулся, начал в такт всхлипывать, поднес к глазам батистовый платочек). Совсем редко, в избранном кругу вдова ссылалась на главный фактор номер два – гены.

–Юная Алентевита-Августа-Аэль, знаете, тоже в молодые годы отличалась изрядной несдержанностью, воинственностью, грубостью манер. Голос крови! Как ни старайся, его не избежишь. Так я считаю.

* * *

Пришлось нарядиться в платье. Вернее в платья. В первый раз выйдя из комнаты в которой над принцессой колдовали швеи, девушка немного застеснялась своих близнецов. Сколько мук пришлось вынести по требованию Агнес-Матильды! Неужели зря? Мастерицы (лучшие из тех, что есть на острове) ставили наследницу на табуретку. Часами ползали прикалывая подол каждой нижней юбки булавками. Измучили примерками. Ли чувствовала себя вороной в павлиньих перьях. Почти испуганно взглянула на братьев.

–Как?

Близнецы синхронно расплылись в дурацких масляных улыбках. В их глазах принцесса, кажется, выглядела воистину ослепительно. Ли приободрилась, вздохнула с облегчением, даже поблагодарила старуху.

–Спасибо, госпожа де Грамши.

–Не за что, Ваше Высочество. Это только начало. Главное – впереди.