Текст книги "Та-Ро"

Автор книги: Наталья Шумак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 32 страниц)

Даниллин встал, выпрямился во весь рост. В распахнувшихся глазах зажглись острые вертикальные зрачки. За спиной, ломая останки комнаты, расправлялись громадные алые крылья. Это не было игрой, или привычной лепкой нового тела. На дне ЕГО души проснулась и ожила потревоженная тень давнего прошлого. Тысячи предков: могущественных и мудрых, неистовых и злых, отважных и гордых влились в ЕГО свечение. Громадный огненный дракон взлетел над дворцом. Ребенок казался крошечным батистовым лоскутком в чудовищной лапе. Алые крылья не били по воздуху, а легко опирались на него. У Повелителей свои законы полета.

* * *

ОН не нашептывал тропу в безвременье, как положено, не пользовался древним языком для изъявления своей скромной просьбы. ОН не влился трепещущей тенью в поток Реки, не ушел в глубину, не растворился в ней. ОН ворвался в сплетение нитей мироздания, в самую середину мерцающего клубка, и заявил в полный голос о правах, которые потеряли ЕГО предки давным-давно. В день ухода.

* * *

Ли потянулась, открыла глаза. Встала. Она была взрослой, совершенно взрослой девушкой лет двадцати с небольшим. Длинные волосы стекали ниже колен. В глазах вспыхивали и гасли фиолетовые искры.

–Здравствуй.

И она все помнила и все понимала. Абсолютно. Голос дрожал, смазывался, в нем пробивался предательский звон.

–Так предания не врут?

Она вскинула голову, точно пыталась удержать слезы. Спросила тише.

–У королевы мог быть свой собственный дракон? Как жаль...

–Прости меня, Ли.

ОН стоял на коленях у ее ног. В облике молодого воина из восточных провинций. Только зрачки остались вертикальными, стальными. Теплый белый свет обтекал их фигуры, уплотнялся внизу наподобие мягкого пола. Босые ступни Ли тонули в нем по щиколотку.

–Глупый. Это предопределение, а не твоя вина. Судьба.

Все же голос был иным. Самую чуточку, но иным. ОН помнил сбивчивую речь умного ребенка, а к нему обращалась юная женщина. Узкая ладонь зарылась в склоненный затылок, взъерошила черные пряди.

–Ты очень рискуешь, бессмертный. Меня больше нет, но даже для тебя опасно находиться в месте, которое не существует. Глупый.

Непоследовательно, но ласково добавило.

–Какой красивый.

Даниллин обнял ее ноги, прижался лицом к коленям.

–Ли. Ли, я все понял. В предпоследний момент, еще там. Ли, я знаю кто ты.

–Тем более тебе пора. Уходи. Моя судьба это только моя судьба.

ОН покачал головой.

–Я останусь с тобой.

–Уходи, потомок Повелителей. Уходи, тень тени. Уходи.

–Я теперь не тень, Ли. Я весь здесь.

–Как?

–Не знаю. Весь абсолютно.

–Этого не может быть.

–Может. И я с тобой.

Она прижала к губам ладонь, точно запрещая себе говорить. ОН почувствовал ее движение, поднял голову. И от ЕГО слов вздрогнула вечность.

–Жребий брошен, Ли. Моя душа в твоем кулачке, который ты прокусила. До крови.

По ее руке, вместо темных капель, сбежала яркая струйка алого пламени.

–Сумасшедший.

–Может быть.

ОН встал рядом. Их пальцы переплелись. Все вокруг потемнело.

–Что происходит?

–Не знаю, Ли. Я там, когда ломился, проклинал все подряд, может, хватил лишку.

Она посетовала.

–Я же говорю, сумасшедший.

* * *

Они сидели плечо к плечу на маленькой каменной площадке, на самой вершине. Далеко внизу проплывали облака.

–Где мы, Даня?

–Даня? Как ты фамильярно, со мной. Некоронованная королева.

–Ты же мне вроде как бы жених. Я не права?

Оба невесело улыбнулись.

–Где мы?

–А Бог его знает. На крыше мира может быть.

–Почему?

–Ну, знаешь. Могла бы и сама догадаться.

–Скажи.

–Ли.

ОН стал на мгновение очень серьезным.

–Ли. Ты должна жить. Это очень важно. Любой ценой. Поняла?

–Нет.

–Не плачь, душа моя. Не стоит. Я всего лишь...

Она прильнула к ЕГО губам. И серый туман над ними растаял. Исчезли горы, чудовищные пропасти разгладились, как складки на скатерти. Зеленая мягкая трава расстелилась во все стороны до самого горизонта.

Ли подтолкнула Даниллина, опрокинула навзничь, вытянулась вдоль ЕГО тела, обняла за шею, пристроилась головой на плече. Прижалась.

–Я люблю тебя, дракон. Мне не нужна такая жертва. Это слишком для меня. Слишком. Я буду -несчастна... Я ведь, думала... там, что ты Бог. В крайнем случае – ангел.

–Знаю. Глупая маленькая девочка.

–Не нужно было делать этого. Не нужно. Не нужно.

ОН вывернулся из ее рук. Оттолкнулся, подпрыгнул и взлетел, трансформируясь на ходу. Чешуйчатый, слепленный из живого огня. Раскинул громадные крылья. Тень накрыла все, от горизонта до горизонта. Голос прогрохотал.

–Ли...

Она откинулась на спину, закрыла глаза, вытянула вверх руку. И крошечный дракончик, не больше бабочки, сел в подставленную ладонь. Ли поднесла кисть к губам, выдохнула нежно и горько.

–Даня. Глупый. Все решат за нас и без нас.

–Вот уж нет.

Но, подтверждая ее слова, линия горизонта вздыбилась с двух сторон, выгнулась, скатываясь в гигантскую трубу. Темноволосого воина и девушку в короткой белой рубашке, взявшихся за руки, подхваченных воздушным потоком точно засосало внутрь пульсирующего гибкого желоба, швырнуло и потащило в никуда. Они падали целую вечность.

–Даня. Даня. Прощай.

–Ли!

Сила, которой не смог противостоять даже Даниллин, вырвала из ЕГО руки узкую ладонь.

–Ли!

ОН уже не слышал своего крика, провалился в беспамятство, в убаюкивающую тишину.

* * *

Печальная дама с фарфоровым прозрачным лицом смотрела на НЕГО.

–Ты хоть догадываешься, что натворил?

Даниллин взялся за виски. ОН ничего не помнил. Кроме своего имени. И каких-то навыков. Вполне примитивных. Что за муть?

–А?

–Принято считать, что ВЫ бесконечно мудры. Не знаю. Не знаю.

Поднесла к розовому кукольному ротику маленькую чашечку. Деликатно отпила глоточек.

–Хороший кофе. Будешь?

–Воды! Со льдом. Или холодного зеленого чая.

Посмотрел в миндалевидные кошачьи глаза красавицы и вежливо добавил.

–Пожалуйста.

Ей это показалось забавным.

–А ты умеешь держать себя в руках. Молодец. Может все же, кофе?

ОН покачал головой и зевнул. Спокойно осмотрелся. Комната напоминала будуар. Позолота, розовый шелк, резные ножки мебели, кровать с балдахином и пухленькими херувимами у изголовья. Большое зеркало в узорной раме, поднос с нераспечатанными письмами и ножом для разрезания бумаг. Флаконы духов. Помады. Кремы. Пудра. Непременная раскрытая шкатулка с драгоценностями. Нить прекрасного крупного жемчуга на столе, рядом серьги, браслет и расшитый вензелями батистовый платочек.

–Просветишь? Что ж я натворил такого страшного?

Поудобнее устроился в постели. Подбил себе под бок шелковую подушку. Одеяло сползло, обнажая живот. Даниллин не стал ничего поправлять, изобразил готовность слушать.

–А вот и твой чай.

Расторопная служанка, ненастоящая – насквозь прозрачная, водрузила на постель крошечный гибрид столика и подноса, затем бесшумно исчезла. Растаяла на самом деле. Магия. Только этого не хватало. Впрочем, у него были крепкие нервы. Очевидно. Ведь он не стал визжать.

Чашечка выглядела нелепо в руке воина. Из такого кукольного сосуда впору пить лишь самой хозяйке. Или какому рафинированному гостю. Стройному, с завитыми локонами, с напудренным носиком. Чтоб с первого взгляда не догадаться, мужчина он, или женщина. Никак не для смуглой лапы Даниллина оказалась и выгнутая миниатюрная ручка чашки. Двумя пальцами и то не ухватишь. Не раздавить бы. Он продегустировал напиток. Сойдет. В четыре приема выхлебал содержимое маленького чайника, аккуратно наполняя мгновенно пустеющую чашечку. Пытка, честное слово. Подмигнул гостеприимной хозяйке.

–Спасибо. Кто ты, кстати? И каким путем я попал в этот райский уголок?

Дама поднялась, платье не платье, пеньюар не пеньюар, прозрачное кружевное одеяние, окутывающее ее стройную фигурку соскользнуло на покрытый мозаикой пол.

–Однако.

Прямо от остроконечных дерзких грудей все ее тело покрывала густая белая шерсть.

–Нравлюсь ли я тебе, гость?

–До сих пор.

Коротким жестом ОН провел линию поперек тела.

–До сих пор, выше всяких похвал. Бесподобно.

–А дальше?

Она пересекла комнату, цокая то ли когтями, то ли копытами. Шерсть на ногах была чрезмерно густой, до самого пола, казалось дама надела меховые брючки-клеш. Замерла у постели.

–Все сейчас зависит от твоего ответа, гость.

Было в ее тоне нечто очень убедительное. Но мужчина отказался запугиваться, бесцеремонно велел.

–Тогда стой, где стоишь. Я тебя не рассмотрел.

Сел на постели, свесил ноги и принялся оглядывать существо сверху вниз и снизу вверх с видом знатока живописи, изучающего новый шедевр художника. Критиковать? Хвалить? Пожать плечами, типа сойдет? Скользкое шелковое одеяло съехало на пол. Даниллин размышлял вслух.

–Классные пропорции. Такое ощущение, что тебя нарисовали. Двигаешься очень легко, сильные мышцы. Привыкла убивать? Это твоя потребность? Или ты лишь инструмент чьей-то воли? Живая игрушка? Откуда, печальные и думающие глаза? Какая то загадка, честное слово. Ты держишь подбородок с редким достоинством. Этого не выработать. Врожденное? Я уважаю ум и характер. Кажется, ты не обделена ни первым, ни вторым.

Наконец ОН подвел итог.

–По-своему ты очень красива, и функциональна. Только, прости, в моем отношении к твоему телу есть некая, уже моя собственная патология. Ты мне нравишься, и это меня беспокоит.

Существо уставилось в глаза воина, потом опустило взгляд. Не заметить возбуждения голого мужчины невозможно.

–Ты не лжешь, гость. Это хорошо. Я кажусь тебе привлекательной.

–А в чем, собственно смысл? Ты меня сначала изучала, потом пугала. Что дальше?

Даниллин подобрал не вовремя улизнувшее одеяло и целомудренно набросил на колени. Существо отступило, и быстро, слишком быстро подхватило свое кружевное блестящее одеяние. Темп движения был невероятным. Миг и перед Даниллином стоит прежняя хрупкая прекрасная женщина.

–Спасибо гость.

–За что?

В длинных глазах красавицы промелькнула вспышка бессильной ярости, направленной, впрочем, не на Даниллина.

–Ты мужчина. Настоящий.

–Господи. Ты из-за этого?

ОН подбородком обозначил кивок на ту часть своего тела, которая теперь пряталась под одеялом.

–В некотором роде.

–Ну, знаешь. Это не делает человека мужчиной.

–А что еще?

В ее голосе прозвенела издевка. Даниллин похлопал по постели рядом с собой.

–Вижу по тебе, что ты меня не боишься. И за свою честь постоять уж как-нибудь сумеешь. Так что садись поближе. Шепни мне на ушко.

–Что именно?

–Кто ты, кто я, что я здесь делаю, как попал, как выбраться? Что за хрень творится? А?

Теперь она улыбалась. Маленький рот походил на нежный цветок. В глазах появилась теплая искра.

–А ты сам меня не боишься?

Даниллин ответил весело.

–Трепещу просто, как невинная девушка в лапах пьяного гусара.

–Переход ненадолго стер твою память. Осталась самость, мужская сила, кураж, характер, ум. Ты мне тоже нравишься, человек. Ведь сейчас ты всего лишь человек. И я тоже нахожу такую реакцию патологической.

Она вернулась еще быстрее, чем отступила. Исчезла и появилась уже рядом, с краю постели. Медленно наклонилась к самому уху воина.

–Ты в большой опасности, гость. Тебя решено убрать.

–Этими руками?

ОН взял бледные запястья и потянул даму к себе. Нежно и настойчиво.

–Да.

–Тебе это очень нужно?

Она ухмыльнулась.

–Тогда отказывайся. Живой я гораздо интереснее. Честное слово.

Ее губы были злыми и нетерпеливыми. ЕГО опытными и нежными. Ее шерсть, такая грубая с виду, оказалась шелковой. Дама настойчиво стремилась оказаться сверху, понукать, управлять, иметь.

И какое-то время ОН не спорил, позволяя ей сбросить первое невысказанное бешенство, выложить злобу в быстром и сильном темпе скачки. Гримаса ярости обезобразила нежное личико, из под губ показались клыки. Странно. Целовал и не заметил.

–Подожди.

ОН крепко взял ее за талию, остановил, повалил на себя.

–Я не тот, кого ты ненавидишь. Я другой.

И что с НИМ такое случилось? Страха не было, сплошное желание утешить. Точно нашел в кошмарном месте маленькую девочку и собрался вывести оттуда. Руки гладили узкую спину, зарывались в мягкую шерсть на бедрах, ласкали, успокаивали. Она зажмурилась, попросила тонким голосом.

–Убей.

–Пообещай не сопротивляться.

ОН шутил. Она не поняла, кивнула. Из под стиснутых век пролились слезы. Даниллин высвободился, уложил свою странную партнершу на спину. Положил ладони на два твердых холмика.

–У тебя очень красивая грудь. Просто чудо.

–Убей.

–Позже. Об этом позже.

Потянулся, прильнул к напряженному соску, с таким удовольствием, какого и сам не ожидал. Мир вокруг сдвинулся. Застыл, заструился в ином ритме и направлении. А потом к Даниллину пришла Сила. ОН понял, что может не просто многое, почти все.

И прежде, чем вновь взять безвольное тело несчастного существа, ОН подарил. Женщина, сейчас она была самой обыкновенной женщиной, выгнулась и застонала в ЕГО руках. С каждой судорогой острого наслаждения из нее уходил чужой, внушенный ужас. Короткий крик освобождения, и вот она открыла глаза.

–Повелитель.

Даниллин уже не слышал, отпустил долго сдерживаемую часть себя на волю. Обрушился на распростертое под ним тело, с бездумной слепой страстью. Вбивая в постель, с яростным нетерпением, почти свирепо. Ему ответили, подхватывая темп, с такой счастливой готовностью, которая может быть выше любого опыта. И получилось. Четырехрукое, четырехногое существо забилось на скомканных простынях в пароксизме невероятного слитного, мощного восторга.

–Повелитель.

ОН улыбнулся, уже начиная вспоминать, и не дойдя до истинной боли. Он осознал СЕБЯ, вдохнул СИЛЫ, и легко коснулся злых шипов в ауре женщины, разделившей с ним удовольствие.

–Оставить как есть? Убрать? Говори.

–Что?

Не поняла она.

–Слепить совсем новое тело или подправить это?

–Но...

–Говори.

–Это невозможно.

–Да ты что?! Ха-ха.

Даниллин бесцеремонно провел рукой по животу случайной подруги. Под ЕГО пальцами родилось потрескивающее сияние. Оно увеличилось, потекло вниз, распространяясь вширь, обхватило бедра, колени, щиколотки. Мелькнули, показавшись из-под тающей шерсти чудовищного вида трехпалые когтистые лапы, и съежились, склеились, превращаясь в милые босые ступни.

–Неплохо получилось.

Похвалил ОН себя. Не дождавшись благодарности от онемевшей женщины. Потрепал ее по нежной бледной щеке, на которой зажегся румянец. Встал. И вспомнил до конца, абсолютно все, сразу.

Боль согнула ЕГО пополам.

* * *

ОН лежал на полу, скрючившись в позе эмбриона, обхватив колени руками. ЕГО била дрожь. Через судорожно сжимающееся, до объемов человеческого, и распахивающееся до нормального сознание проносились образы. Не успел, опоздал. Скот тупоголовый. Не успел. И в безвременье проиграл несостоявшийся бой со смертью. Как последний болван. Ведь получилось, почти получилось, весь свой потенциал вложил в рывок, вытянул за собой девочку, даже поговорил, подержал в объятиях – Ли. Малышка.

Твой дракон хотел сжечь страницу в книге судеб и написать заново.

ОН лежал нет, уже не на полу, голова на мягких женских коленях, батистовым платочком вытирают пот со лба, ласковые теплые пальцы. ЕГО укрыли одеялом, и обнимая успокаивают?

–Не надо Повелитель, не уходи в горе, не умирай. Ты можешь все. Ты можешь все, это правда.

ОН разлепил веки, опухшие от невыплаканных слез, спросил, и воздух ободрал саднящее горло.

–Кто ты, утешительница?

–Чудовище. Крир.

–Бывшее. А на самом деле?

–Я только чудовище. Ты не слышал о крирах? Никогда не была ребенком, девушкой. Меня придумали и воплотили. Наделили разумом, немного чувствами.

–Как тебя зовут?

–У меня нет имени.

–Дарю. Будешь Зимой.

–...

–Зима. Не нравится?

ОН сел, шумно выдохнул последние остатки воздуха из загорающихся от боли легких. ЕМУ хотелось не уйти, это было невозможно, теперь, а умереть. При чем по-настоящему. Даже не узнаешь, что там с основой. Пережил ли ОН Первичный эту эскападу. Навряд ли. Даниллин не чувствовал вины перед первичным собой. То, что ОН узнал, то за что сражался было важнее всего. И когда чья-то невидимая рука смахнула с доски фигурку зарвавшегося дракона. ОН не пожалел себя. Ерунда. Одним, черт их всех подери Повелителем больше, одним меньше.

Но мир без Ли не стоил ни гроша...

–Повелитель!

ЕГО бесцеремонно и свирепо встряхнули, саданули кулаком под ребра, заставляя дышать. В стройном женском теле Зимы силища сохранилась прежняя.

–Повелитель!

–Ну что еще?

Зима строго и уверенно смотрела в глаза Даниллина.

–Девочка, которую ты потерял – жива.

–Что?

–Ты успел пробиться в безвременье. Натворил бед по дороге. Потребовал ее жизни у смерти. И почти победил.

–Половинная победа. Нечто новое. Я такого не понимаю.

–Это называется ничья. Пока. Будет вторая попытка. Как положено.

–Кем положено?

–Хранителями. Твою девочку убрали с поля. Понимаешь?

–То есть?

–Она далеко. В мире, который не существует. На помойке.

–Что?

–Мир – каким он мог быть без вас. Мир, которого нет. Представляешь?

Даниллин призадумался. Механически протянул руку, вынул из воздуха одежду. Натягивая штаны и рубашку, обуваясь, ОН лихорадочно размышлял. Не замечая восторга в глазах Зимы. Ходили слухи, что существующий лишь в воображении Всевышнего, придуманный для Повелителей мир – не единственный вариант событий. Даниллин читал вполне удобоваримые трактаты на эту скользкую тему, сочиненные предками. Давно, когда ИМ еще было интересно просто жить. Давно, когда ОНИ не имели и тени нынешней мощи. Когда просто рождались, учились, творили и умирали. Когда принимали истинный облик по своей прихоти, капризу, из желания наказать или припугнуть непокорных человечков. В те далекие, очень далекие времена, мир без НИХ не казался такой уж крайней глупостью. Вроде бы некоторые из НИХ умели проникать в него, забавы ради, ненадолго. Считая, правда, что путешествуют по дважды воображаемому пространству. Так? Помойка вселенной?

–Зима.

–Ты сильнее всех! Ты.

–Почему?

Не понял Даниллин, не сразу включаясь в диалог, из которого выпал, задумавшись. Раньше с НИМ такого не происходило. Совсем очеловечился. Болван.

–Никто из вас, в одиночку, здесь не способен творить. Ничего. Ни себя, ни вещей. Ты – можешь.

В голосе облагодетельствованной им женщины плескалась радость.

–Где здесь, кстати?

–На изнанке мира. Здесь все вывернуто. Ни у кого из ВАС тут нет и капли силы.

Даниллин решил не обращать внимания на неувязки и нестыковки. Нет и нет. И наплевать.

–Оставить тебя? Вынести в мир? Человеческий, я имею ввиду.

У нее задрожали губы. Поверила, мгновенно. Испугалась.

–Я чудовище. Морок. Что мне делать с людьми?

–Ты нормальна. Абсолютно. Если я перелил силы, дольше проживешь. Ненамного. Вот и вся разница. Ну, отвечай.

–Я крир. Не человек.

–О, Господи! Закрой глаза. Не вздумай подглядывать! Отшлепаю по мягкому месту, неделю сидеть не сможешь. Поняла?

Подошел к туалетному столику. Золото. Золото. Золото. Взял браслет, толстый, тяжелый. Вернулся к девушке с волосами цвета молока и алебастровой кожей. Присел рядом. Колени их соприкоснулись. Зима вздохнула тихо и нежно. Даниллин не стал отстраняться, еще обидится, бедняжка, положил браслет на ладонь, вдумчиво посмотрел на него. Точно изморось изнутри проступил ртутно-серый налет, мгновение, другое. Украшение стало серебряным.

–Держи.

Она, не открывая глаз, послушно надела блестящую безделушку.

–А теперь посмотри на свою руку!

Девушка взвизгнула, дернулась. Даниллин перехватил ладони, не позволил сорвать браслет.

–Не мечись. Успокойся. Разве тебе больно? Только честно?

Она покачала кукольно прекрасной головой, по бледному личику лились слезы.

–Нет. Нет.

Даниллин прокомментировал с легкой ехидцей в голосе.

–Какие еще доказательства тебе нужны, так называемое чудовище? Криру, серебро сожгло бы кожу до кости.

–Так не бывает. Чудовище всегда чудовище!

–Будешь есть серебряной ложкой, носить серьги. Что угодно. Ты человек.

–Не может быть.

–Пластинку заело?

Наконец, красотка опомнилась.

–Как ты это сделал? Со мной?

–...

–Как ты это сделал?

–...

–Как?

–Пластинку заело?

Опять повторил Даниллин скучным голосом. Зима встряхнулась, точно мокрый котенок, одновременно смешной и грациозный. Глаза сияли. Спросила уже о другом.

–Как мы выйдем отсюда?

–Возьму и выверну вышеупомянутую изнанку, лицевой стороной. И пойдешь себе. Или предпочитаешь остаться здесь?

Она склонила к плечу красивую головку, потом выпрямилась.

–Ни за что. Не хочу быть ничьей... игрушкой. Больше.

–Кто это был, ответь. Кто тебя создал? Кто велел сожрать меня? И почему ты была... полу женщиной? Не обыкновенным чудовищем? Убить так убить. Для чего так усложнять? Будить, поить чаем. Нет, чтобы просто. Когти в горло, пока я валялся в отключке и все дела.

Она сидела в прежней позе. Пай девочка. Маленькие ладони на бедрах. В выражении бледного личика короткая борьба. Отвечать или нет. Наконец, заговорила. Ласковый голосок ожившей картинки.

–Ты дал мне имя. И любовь вместо ненависти.

Зима изогнулась, положила голову на колени Даниллина. Все же нормальная человеческая женщина не смогла бы исполнить движение с такой поразительной плавностью. Да и гибкость у бывшего чудовища была невероятная. Даниллин залюбовался. Она уловила его взгляд, но не мысль. Продолжила громко и четко.

–Ты слишком сильный. Твои наставники тебя боятся. Все Повелители тебя боятся. Это коллективное решение. Хочешь знать, кто конкретно лепил и обучал меня? Он очень красивый, светловолосый. Несколько слащавый. Ты считаешь его другом, хотя у ВАС и не бывает друзей.

Зима вздохнула, заговорила тише, словно через силу.

–Почему я полу женщина? Почему не загрызть тебя сразу? Не понял? Значит, не читал черных книг, ни одной. Верно?

ОН кивнул.

–Обними меня, пожалуйста. Не как подругу, не как женщину, которую ты хочешь. Об этом я не мечтаю. Как... существо, слепленное заново. Тобой. Только что.

Горячие ладони Даниллина легли на белую узкую спину.

–Жалость. Вот, что ты испытываешь.

Она помедлила секунду, шумно вздохнула, так набирают полную грудь воздуха перед прыжком в воду.

–Спасибо, Повелитель. Спасибо, что ты такой. Но, правда очень неприятна. Ты уверен, что жаждешь ее услышать?

–Говори.

–Только выполнив определенный ритуал можно не просто убить тебя, а отнять силу. Перелить ее в другой флакон. Вернее в десяток других флаконов. Они сочли себя более подходящими. Решили переиграть судьбу. Дошло, наконец? Тебя полу выпотрошенного, причем выпотрошенного особым образом, следовало... отыметь. Извини. Чтобы ты умер... в процессе. У меня есть специальные... приспособления. Показать?

–Не стоит.

–Я ответила на твои вопросы?

Даниллин скривился. Пожалуй, такое знание, действительно может отравить жизнь.

–Из безвременья тебя вышвырнуло по воле Хранителей. Они еще не решили, что делать с тобой. Подарить человеческую жизнь? Просто стереть с экрана? Ты и твоя девочка не вписываетесь в картину мира. Вообще. Вы лишние.

–Ясно. Здесь, в твоих объятиях я оказался по их воле?

–Нет. Хотя именно сюда ты попал не случайно.

–Ловушка?

–Да. Звезды жестоки. Ты угрожаешь их общему благополучию. Так решено.

–Моя основа?

–Ты сжег ее, Повелитель.

–Говори.

Она с видимым блаженством потерлась щекой о бедро Даниллина.

–Твои.. друзья не знают о Хранителях. Считают себя вершителями судеб. Почти богами.

–Без почти.

Уточнил Даниллин. Это была одна из самых распространенных теорий. Она объясняла очень многое. Когда-то и ОН тоже думал так. Глупец.

–Они решили, что ты попал сюда из-за отдачи. Когда твоя основа взорвалась. Вернее, они посчитали, что если ты уцелеешь, хотя и спорили, убеждали друг друга, мол твоя гибель предрешена. Но вдруг – уцелеешь. Нужно довести начатое до конца. Приготовили ловушку. Навели на нее вектор силы и стали ждать. Посадили меня. Я сделана не просто так, а именно для этого. Хотя... мною пользовались несколько раз. Тренировки ради.

–Молодцы какие. Затейники.

Она пожала плечами с быстрой виноватой улыбкой. Даниллин уточнил, догадался.

–Тебе приходилось... устранять Повелителей?

–Да. Увы. Дважды.

–Ладно. Забудем. Ты не можешь быть виновата, Зима. Как они справились с наведением вектора? Рассчитать куда меня отбросит, если я уцелею, не так просто.

–Собрались в круг. Вот и все, что я знаю.

Хихикнула.

–Им часто приходится вставать в круг. Даже, чтобы прийти сюда хотя бы одному из них. Слишком сложно.

–Выходит, что ловушку готовили задолго до сегодняшнего дня?

–Да.

–Спасибо, Зима. Нам пора.

–Откуда ты берешь силу, Повелитель? Ведь тебя первичного больше нет?

–Бог его знает, Зима. Я что-то туго соображаю сегодня. Вставай.

ОН, осмотревшись, потянулся, крепко взялся за края изнанки. Что с того, что от комнаты-кокона, закапсулированного временного кусочка, в котором они стояли сейчас до точки приложения силы были миллионы и миллионы километров и тысячи лет? Зима перепуганно охнула и вцепилась в ремень его брюк. Даниллин решил вывернуть действительность. ОН знал, что может это сделать. И вдруг передумал.

–Зачем это я из пушек по воробьям? Не знаешь, Зима?

Она, само собой не ответила. Тряслась, закрыв глаза. Почувствовала, что ОН делал и перепугалась.

–Сейчас мы это попроще как-нибудь сообразим. Раз. Два. Оп па. Даниллин усмехнулся. Взял рыдающую женщину под мышку, небрежно, точно груз и шагнул в стену, которая в последнее мгновение перестала быть стеной, вздрогнула и засверкала потоком воды.

–Оп па.

* * *

Прохожие выворачивали шеи, замолкали на полу слове. Вытаращенные глаза и приоткрытые рты купцов, позабывших о сделках некоторое время развлекали Даниллина, затем стали нервировать. Они вошли в город через южные ворота, как и подобает чужестранцам, прибывшим по торговым или каким иным делам в Моску. Но даже невозмутимые гвардейцы, опечатывающие у гостей оружие специальными бирками, впали в ступор. Теперь и подавно, следом тянулся людской ручеек, постепенно набирающий силу, густеющий, еще немного и идущие по пятам зеваки станут настоящей толпой.

–Зима.

–Да, повелитель.

–Ты выглядишь чересчур... эффектно. Нужно было подпортить твое личико и фигурку.

Она скромно опустила глаза. Невероятно густые и длинные черные ресницы бросили легкую тень на бледные щечки. Белые, не золотистые, не пепельные, именно белые локоны свешивались ниже талии. В Моске, справедливо гордились своими русоволосыми и голубоглазыми красотками. Мужья спорили у чьей жены косы тяжелее да толще. Еще полагалось иметь румянец и двигаться плавно, чтобы подол сарафана колыхался особым образом.

Распущенные волосы чужеземки шокировали горожан, цвет лица удивлял, насыщенная яркая синева громадных глаз, подчеркнутых черными крыльями ресниц – вызывала восторг. У собственных женщин ресницы были светлыми, а красить их в Моске было не принято. И все бы еще ничего. Исключительно красивая чужеземка, в сопровождении весьма зверского вида парня, ну и что? Посмотрели, вздохнули завистливо, да и забыли через пять минут. Если бы не ее походка... Приличные женщины не должны так извиваться! Ни в коем случае. Тем более в мире, где еще нет ни стриптиз-баров, ни порно-индустрии и люди к подобному зрелищу абсолютно не готовы.

–Зима.

–Да, Повелитель.

–У нас будут неприятности.

Она посмотрела в лицо Даниллина. Миндалевидные прекрасные глаза зажглись на бледном личике. В толпе застонали.

–Почему, повелитель?

–Узнаешь. А я собирался тихо мирно тебя пристроить. Чем думал интересно? Придется остановиться здесь.

–Это не гостиница.

–Знаю. Но лучше немедленно скрыться. А здешняя обитель у меня в долгу. Очень старом, правда. Может о нем никто и не помнит?

ОН взялся за тяжелое медное кольцо и постучал в дубовые ворота. В узкую щель спросили.

–Кто?

–Смиренные паломники, умоляющие о приюте на несколько дней. Мы заплатим обители. Сколько положено.

Со скрипом отворилась маленькая калитка. Устроенная с таким расчетом, чтобы входящие кланялись. Неудобный высокий порог, низкая притолока. Даниллин пропустил вперед себя женщину, нагнулся и шагнул следом.

Во дворе было невероятно чисто. Особенно по сравнению с замусоренными улицами. Старик привратник запер калитку, повернулся к паломникам и глупо приоткрыл рот.

–Ох, Господи.

На него внешность Зимы тоже произвела впечатление. Даниллин сказал веско и уверенно.

–Мне нужно переговорить с отцом-настоятелем. Скажи, что пришел внук князя Ветрова.

Старик вышел из ступора. Осенил себя знаком.

–Подождите здесь. Я спрошу.

Засеменил, подобрав подол длинного, слишком длинного для него одеяния, через двор.

–Какой смешной.

Громко заметила Зима. Прильнула к плечу Даниллина, запустила пальцы в его рукав. Обняла запястье. Нежно погладила.

–Перестань.

Не обиделась, кивнула соглашаясь, но отстраниться и не подумала. Так, почти в обнимку стоящих у ворот их и застал вернувшийся привратник.

–Пойдемте за мной.

В коридорах пахло мятой и еще чем-то сладким, приятно щекочущем ноздри. Пришлось подняться на второй этаж по скрипучей деревянной лестнице.

–Вот эта дверь.

Пояснил привратник и прежде чем уйти добавил.

–Отец Филарет ждет вас.

Переписывающий в книгу из лежащих на столе листочков столбики цифр монах, оторвался от своего занятия, поднял голову. Он был слишком молодым для такой должности. Просто невероятно молодым, худым, усталым и спокойным. Жиденькая, буквально в три волоска, бороденка. Очень смуглое лицо. В узких некрасивых глазах, как свет за стеклом – недюжинный ум.

–Добрый день, пришедшие с миром.

–Добрый день, отец настоятель.

–Вы действительно тот, за кого себя выдаете?

Даниллин церемонно поклонился.

–Заслуги моего деда не забыты?

–Нет. Мы в долгу перед князем.

–Или тем, кто придет вместо него. И попросит о помощи.

–Предъявив доказательства.

Даниллин закрыл глаза, что же такое ОН наплел полстолетия назад отцу Варсонофию? Не перепутать бы.

–Лишь для него, единственного,

Пришедшего босиком,

Птицы не пели бессмысленно,

Владел он и их языком.

Лишь для него, непонятного,

Папоротники цвели.

Он ничего не прятал,

И не умел юлить.

Лишь для него безымянного,

Дети прощали врагов.

И выпускали камни

Из стиснутых кулаков...

Даниллин читал и внимательно смотрел в лицо настоятелю. Тот слушал с хмурой сосредоточенностью, явно повторяя про себя каждое слово.

–Все верно. Вы, кстати, очень похожи на князя. Просто невероятно. У нас сохранился рисунок. Небольшой. Отец Варсонофий иногда баловался красками.

Даниллин подумал, что всего не предусмотришь. Ну и ладно. Пусть это будет потрясающее фамильное сходство.

–Что привело вас в обитель?

–Важное дело, отец Филарет. Очень важное.

–Присаживайтесь на скамью. Говорите. Слушаю.

Даниллин окунулся в мягкую волну доброжелательного внимания, исходящую от настоятеля. ОН давно не сталкивался со священниками полными силы. Той особенной, которую может дать лишь истинная вера.

–Меня можете называть, как и деда, князем Ветровым. Эту женщину Зима. Она не знает ни слова по росски.