Текст книги "Та-Ро"

Автор книги: Наталья Шумак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 32 страниц)

–Нет.

–Ты стала настоящей, Ли. Ты больше не печальная русская девочка.

–И?

Она подавала односложные реплики. Точно боялась заговорить. Пока Даниил раскладывал по полочкам факты, да строил башни из предположений, продолжала кивать. А если и возражать, то очень коротко. Странная выходила беседа. В глаза друг другу смотрели – тот, кто был Драконом, и та, что смогла стать принцессой. Даниил не оправдывал себя. Не жалел. Не выставлял в выгодном свете. Он держал в руке путеводную нить. Но воспользоваться ею могла одна только Ли.

–Они согласятся. Дуэль так дуэль. Исход для проигравшего один. Предпочтут ментальный поединок с высокомерной зарвавшейся девочкой. Выберут самого сильного. Догадываюсь кого.

–Ну?

–Он был мне очень близок. Мы похожи. Только в человеческом облике он обычно выбирает образ голубоглазого блондина. Почему ты фыркаешь?

–Так, перебрала в памяти нескольких. Бывшего мужа Ангелины Королевой, например. Брата Ли... Не везло мне на блондинов никогда.

–А на брюнетов? Они тебе как?

Ли промолчала. Он потянулся с хрустом, шумно выдохнул, заложил руки за голову, изрек мечтательно.

–До этого, (я имею ввиду мое чувство к тебе) был сильно увлечен только однажды. Давно. Твоей бабкой.

Сейчас его романский был безупречным.

–Что?

–Правду. Если бы я не поостерегся, ты могла бы быть моей внучкой.

Ли продолжала пылать от праведного гнева, в который мгновенно перекрасилось ее отчаяние.

–Идиот! Не верю!

–Зря. Обожаю выступать в роли грязного соблазнителя.

Ли продолжала недоверчиво качать головой.

–Знаешь, обычно мне платят взаимностью. Безответные страдания – не мой стиль. Вот и в тот раз, жертва моих гнусных поползновений не устояла. Твой законный дед тогда еще обретался на правах любовника. Консортом Аэль сделала его через пять, или шесть лет после моего исчезновения. Славно мы с ней покуролесили. Твой дед временно получил отставку. Вызвал меня на дуэль. Коронную. Значит до гибели одного из противников. В последний момент примчалась Аэль. Откуда узнала, непонятно. И мы оба получили на орехи. Назвала зарвавшимися мальчишками. Каждому отвесила по оплеухе. Заставила заключить перемирие. Стояли мы печальные, злые, а она в мужском охотничьем костюме, верхняя пуговка камзола расстегнута... Кожа у нее была необыкновенная, цвета молока. Загляденье. Глаза горят, как у хорошей кошки в ярости. Ноздри чуть подрагивают. Голос точно хлыст. Вжих. Вжих. Одному мерзвцу, затем другому – по ласковой реплике. Натурально выпорола. Мы, ясное дело, прижухли. Монарший гнев – не шутка. Подали друг другу руки. Спрятали клыки и временно превратились в пай-мальчиков. Во избежание... Твой дед мне в конце сцены даже подмигнул. Вроде как, с гордостью. Смотри, мол, любовничек номер два, как она нас обоих отделала! Хороша, мол наша любовь, сил нет. Ты на нее немного похожа. Не пытайся прожечь во мне дырочки взглядом. Лучше ткни в горло пилкой для ногтей. И зло сорвешь и польза будет.

–...

Даниил хорошо понимал, что девочка просто не взяла себя в руки. Для него, пережившего тысячи переходов и обновлений, это было яснее ясного. Глупышка действовала нерасчетливо, импульсивно. Вон, каких дров успела наломать. Через малое время опомнится. Вспыхивать как порох воину не положено. Всему виной проснувшаяся сила. Пьянит почище деревенского мордовского семидесяти градусного самогона... От употребления которого валятся даже комбайнеры и директора колхозов.

Осведомился меланхолично.

–Ли, у нас есть время? Час-два.

–А что?

Перешел на другой регистр. Обжег взглядом. Подарил плотоядную улыбочку.

–Да так... Соскучился.

Иногда он думал, что сумел бы совратить и святую. И гордился своими способностями чрезвычайно. Ли ответила тихо.

–Нет.

Приговор обжалованию не подлежал. В данную минуту, во всяком случае. Перед Даниилом точно стенку опустили. Пуленепробиваемую. Что ж. По крайней мере, начало положено. Имел место неплохой самоконтроль. А все остальное проснется следом.

–Ли...

Позвал он негромко и нежно.

–Душа моя. Ты главное. Помни это.

Зябко повела плечами. Нахохлилась. Вдруг опять вспомнила, (взгляд упал) про его окровавленные бинты, спросила.

–Почему перевязанный? Что случилось?

Даниил ответил не сразу. Поднялся, приблизился. Заглянул сверху вниз в фиолетовые зеркала. Не каждый раз можно отразиться в глазах своей судьбы.

–Срезал татуировку. Теперь я твой.

Посмотрела пристально, удивленно. Покачала головой.

–Разве ты больше не любишь эту девочку?

–Ее любил Даниил. Мальчик из Несебра. А не я.

–...

В баре сменили диск. Клаус Майне хрипловато и проникновенно запел о ветре перемен. Даниил не воспринимал творчество "Скорпов", мог с удовольствием выслушать максимум три-четыре медленных баллады. Эта, впрочем, ему нравилась. Мелодия вплыла на балкон, обняла и сблизила. Даниил и не заметил, как начал тихонько насвистывать. Ли прислонилась к нему. Вздохнула. Он почувствовал, что бронированные створки невидимой перегородки между ними медленно поднимаются. И не ошибся. Ли прижалась плотнее, обвила руками талию, забралась ледяными пальцами под черную футболку.

–Какой горячий...

Ткнулась лицом в грудь. Вздохнула, прошептала непоследовательно.

–Возьми меня. Возьми меня, пожалуйста. И... не надо никаких презервативов. Я не могу иметь детей. Это раз.

Он медлить не стал, не то опять передумает, поднял ее, внес в комнату. Ли продолжала сбивчиво объяснять.

–У меня никого не было никогда, кроме мужа и... Стыд какой! Я тебе говорю такое... Знаешь, как в пошлой песенке про то, что каждый кто не первый, тот второй. Как глупо. Да!!! Глупо! Не смей смеяться! Ну, почему ты смеешься?

–От счастья.

Она не слушала.

–И я здорова, я знаю. Проверялась. Это два. И мне только жаль, что я ничего не умею. Потому, что... Это, наверно, самое главное. Я ужасно боюсь разочаровать тебя! Да!

Он положил ее на покрывало. Потребовал гнусно и весело.

–Проси.

–Что?

–Проси. Я хочу услышать ЭТО еще раз. Проси.

–Даниил, пожалуйста. Возьми меня.

Через малое время, она кричала, царапалась, плакала. Билась под ним. Снова и снова скрученная в сладкой судороге. То умоляла жалобно и тонко: "Еще, еще, еще!" То требовала. "Ну! Давай! Давай же! Сильнее! Еще сильнее!" Соседи слева дипломатично включили на полную громкость телевизор. Соседи справа ушли из номера. Как еще полицию не вызвали! Даниил доводил Ли до заветной вершины снова и снова. Сейчас она была с ним. Она хотела его. И эгоистично, торопливо, жадно пила бокал за бокалом все удовольствие, которое ей доставляли его талант, щедрость и опыт.

–Даня!

–Да?

–А ты?

Спросила она, наконец, сытым, сонным голосом существа довольного жизнью, собою и моментом. Герой хмыкнул недоверчиво.

–Что я?

Облизнул пересохшие губы. Положительно, мир полон сюрпризов. Минуту назад он готов был побиться об заклад сам с собой, что его обожаемая пуританка не поинтересуется подобной "мелочью". Хорошо еще не заключил пари со своим внутренним "Я", пришлось бы расплачиваться! А кто его знает, подлое подсознание. Запросило бы вовсе чушь несусветную. Пришлось бы исполнять. Долг чести, видите ли. Надо. Он трепался мысленно сам с собой, пока Ли не положила ладонь на плоскую дощечку живота своего мужчины. Потому, что внутренний голос, захлебнувшись восторгом, смолк. Не ожидал, парень? Мимолетно удивился, какими горячими стали ее пальцы. Не зря старался?

–Даня. Так неправильно. Ты ведь не... расслабился?

Слово "кончил" она произнести вслух не решилась. Потерлась носом о его грудь, слизнула языком каплю пота со смуглой кожи. Дальше – больше, верх неприличия, притянула одну его руку к себе, зажала ладонь бедрами. Пробормотала сладким голосом.

–Мне так хорошо...

Даниил игриво пошевелил пальцами. Ли отозвалась на ласку. Выгнула спинку, зажмурилась. Мурлыкнула. Вдруг отстранилась, села, отвела взгляд. Прошептала смущенно.

–Хочу попробовать. Сделать. Я никогда, никогда... Ты только не... Ладно? Скажи если что совсем не так...

Он сдержал вопли протеста. Свернул невысказанным словам шеи, как куренкам. Момент того стоил. Его принцесса собралась... Не может быть! Конечно техники у нее не было никакой. Но Даниил завелся мгновенно. Ее губы были такими нежными и горячими. А напряженный, изгибающийся язычок – жадным. Вот отвлеклась, перевела дыхание, спросила с толикой лукавства.

–Я все делаю правильно? Господин учитель?

–Не вполне. Но это не важно.

–А что важно?

–Твое желание.

Длинного урока не получилось... Даниил извернулся, вырвался, и кончил через минуту бешеной скачки на трепещущем, горячем теле любимой женщины. Слитный, общий восторг подхватил их души.

–Даня! Даня! Даня!!! Да-а-а-ня!

Он еще не вполне вернулся обратно, из сияющей радости, омывающей сознание. Не без труда уловил последние слова. Ли щебетала уже минуту. Или больше? До чего же непростительно болтливы бывают даже лучшие из женщин.

–Я совершенно счастлива. Это была очень правильная идея.

–Какая?

Переспросил совершенно ошалевший Даниил.

–Провести последние часы... так.

–Почему последние?

Она удивилась.

–А ты думаешь иначе?

Даниил сцепил челюсти, ругаться не стал. Предложил почти спокойно.

–Айда отсюда. Поговорим на воздухе.

Оттолкнулся рукой, взвился, как игрушка на пружинке из коробочки, перелетел через девушку. Сгреб с пола свои расшвырянные вещи. Ли смотрела на него с постели. Растрепанная и смущенная.

–Даня, у тебя повязка сбилась.

–Плевать.

–У меня есть бинт, и прочий хлам, я перевяжу. Вскипяти полбокала.

Кивнула на кипятильник, сиротливо, в нарушение всех инструкций лежащий на подносе возле кувшина с водой.

–Я ненадолго.

Даниил знал, чем чревато обещание женщины вернуться через минуту. Поэтому особо не спешил, когда Ли завернулась в полотенце и улизнула в ванную. Поднялся, начал неторопливо одеваться. А девушка появилась неожиданно быстро. Даже расчесаться и переплестись успела! Даниил только-только влез в джинсы и выключил мгновенно сделавший свое дело запрещенный электроприбор. Он по скорости с хозяйкой соревновался.

–А ты шустрая девчонка!

Заметил Даниил одобрительно. Оседлал пуфик, подмигнул из-под челки. Никак не мог подстроиться. Помнил Лину – растерянную, слабую. Тонкую, напоминающую взъерошенную синичку. А мимо летала собранная, уверенная девушка. С грацией воздушного хищника (с быстрым, все подмечающим взглядом), ловкого и неплохо вооруженного.

Она чмокнула своего неподражаемого (так она считала) любовника в кончик кривого перебитого носа. Положила на столик бинт, йод, вату, ножницы. Раздавила и высыпала в стакан горячей воды желтую таблетку фурациллина – скомандовала решительно.

–Давай лапу! Страшилище. Тебе повезло. Запасливые безденежные русские туристы с собой чего только не таскают!

Взялась за дело с видом строгой мамочки, недовольной очередной ссадиной на коленке неугомонного малыша. Повязка и в самом деле сползла почти к локтю. Не вся, конечно, самый первый виток и салфетка надежно приклеились к ране. Ли остудила фурациллин древним как мир способом, переливая на весу из бокала в бокал.

Из бокала в бокал? Как она их держит? Такие горячие. Это не кружки с толстыми, чтоб не нагревались ручками. Ли подметила вопросительный взгляд. Подмигнула.

–Вот и остыло. Трепещи.

Щедро полила теплым раствором повязку. Добавила еще.

–Сейчас отлипнет.

–Ты умеешь делать перевязки.

Даниил не спрашивал, факты констатировал.

–А, ерунда.

Между делом объяснила она.

–Когда я еще была Ангелиной, а родители умерли, научилась. Жила с бабушкой и дедом. Старики болели. Деда несколько раз оперировали. Рак. Так что я много чего умею. Всякого. Держись.

Взялась за самый край, осторожно потянула.

–Блин. Еще придется подождать. Капельку. Слушай. Даня. Как же так вышло?

–Что именно?

–Я же родилась, взрослела... Вышла замуж, наконец. Почему я не помнила себя? Бабушку? Тебя? Как такое могло получиться? Жить вторую жизнь, заново. Ты можешь объяснить?

–Легко. Повелители и не на такое способны. Просто стерли память. Да и вышвырнули на помойку.

–Куда, прости?

–На помойку. Вернее в мир, который они называют помойкой. Мне, например, он очень нравится. Подчеркиваю – ОЧЕНЬ. Малышка, чье место ты заняла, умерла.

... Или, что гораздо вероятнее – ее убили. Но об этом Даниил предпочел промолчать.

–Даня, у меня чуть раздвоение личности не началось. Понимаешь? Я Ангелина и, одновременно, я – Ли. Просто кошмар.

–Верю. Легко могу понять. Сам такой. А как справилась?

–Ангелины больше нет. Вообще. Только я.

Она сморщилась.

* * *

Все случилось в последний год занятий. Пришли к морю, называется! Отдохнуть, поплавать, как она решила вначале...

Тинэль смотрела вверх. Роняла безжалостные слова отстраненно, почти равнодушно.

–Или ты, или она. Увы. Ты мне нужна, и не только мне. Этому миру. А девочку, которая живет в твоей душе, добрую и славную девочку жаль. Что теперь? Плакать прикажешь?

–Это нечестно. Я не смогу.

–Сможешь.

Ткнула мыском кожаного сапожка лежащую принцессу.

–Вставай. Долг есть долг.

–Господи, кому я должна?

–Мне. Вставай.

Повторила суше и громче.

–Вставай.

Низкое небо стремительно неслось за горизонт, смыкаясь с тяжело перекатывающимися серыми волнами. Обрыв был таким высоким, что огромные валуны на берегу казались крупинками черного и коричневого бисера. Вчера, когда Тинэль привела ее сюда, они купались, любовались тающим в воде солнцем, разговаривали. Утро обернулось кошмаром.

–Это океан из которого мы вышли, и в который уйдем. Он все помнит, он не злой и не добрый. Я нарочно выбрала это место для поединка.

–Какого?

–Ангелина против моей принцессы. Вам двоим нет места в одной душе. Мы поднимемся туда.

Ткнула перчаткой вверх.

–Проигравшая упадет на эти камни. Вот и все.

Пресекла возражения злым, резким жестом.

–Так будет.

Девушка взвыла.

–Нет.

Жесткие пальцы Тинэль стиснули плечи, встряхнули ученицу точно котенка.

–Да. Сейчас. Иначе все бессмысленно. Все напрасно. Должна остаться одна. И этой одной будешь ты.

Девушку трясло. Она почти ненавидела наставницу. Минуту назад это показалось бы невероятным. Из таких мгновений и ткутся саваны надежды, веры и любви.

Встать через силу и влезть на проклятый обрыв? Пожалуйста! Хоть и пришлось подниматься два с половиной часа по скользкой козьей тропе. Фигня. Для чего ее натаскивали в конце концов? Переставляла ноги, чувствуя напряжение и тупую злость. Вчерашний подъем казался тренировкой, забавой. Сегодня – каждый шаг давался с трудом. Широкая сильная спина наставницы маячила впереди. Догнать и пнуть хорошенько! Точно в ответ на эту мысль, Тинэль обернулась. Подарила быструю и жесткую усмешку.

–Шевелись!

Девушка прокусила губу, чтобы не начать проклинать в полный голос. Глупо. Кое-что она уже поняла. Слизнула кровь. Соленая какая! Спина Тинэль начала отдалятся, чтобы не потерять ее из виду пришлось утроить усилия. Влезла. Тяжело раскинув руки, растянулась на траве. Мокрое от пота лицо приятно холодил сладкий ветер. Он нес издалека – нотка едва угадывалась – запах роз. Пальцы воительницы коснулись разгоряченной щеки.

–Пора.

Девушка перевернулась на живот. Невольно вздохнула. Сверху все выглядело иначе. Даже бег облаков к горизонту замедлился. И небо обрело глубину, перестало давить на макушку. А волны налились цветом переходящим от индиго к изумруду. Сливочные шапки пены, рассыпающиеся у берега, вспыхивали на солнце. Вид был воистину фантастически великолепен. Ни в чем не виноватая принцесса пожалела, что не может сочинить хайку. Как порядочный самурай перед смертью. Момент требовал.

–Пора.

Повторила Тинэль. Развела руки в стороны, между ее ладонями, изгибаясь над головой возникла зеленая сверкающая дуга. И начала расти. Опускаться вниз, превращаясь в большую арку, высотой в два человеческих роста. Тинэль стояла на обрыве, на фоне моря, а над ее головой, за спиной распахивалась дверь в другое место и время. Ли увидела кухню в своем русском доме: себя саму несколько лет назад, хлопочущую у плиты. Тинэль отступила влево, на шаг, потянула невидимую нить. Пол накренился. Ангелина завизжала, попыталась ухватиться за полку, хлипкий пластик не выдержал, посуда обрушилась вниз. По линолеуму заскользили сковородки, кастрюли, тарелки – как по наклонной горке. С коротким трепещущим визгом, наконец, сорвалась влетела в подготовленную ловушку и неловко шлепнулась с высоты, девушка в серых брючках и вязаной кофточке. Скомканное кухонное полотенце она продолжала держать в руке. Улыбающаяся Тинэль шагнула в проем за своей спиной, он исчез. Все верно – свидетели ни к чему. Убивать саму себя – дело интимное. Противно то как!

Ли натолкнулась на испуганный зеленый взгляд жертвы. Напротив сутулилась ее заплаканная копия. Длинноволосая, да, муженек еще не сбежал. Весьма скверная, конечно. Но копия. Генетический код и группа крови у них, без всякого сомнения, практически идентичны. (Вся разница – цвет глаз, да выучка.) Отклонировали, называется, без спросу. Настучать бы по рогам, да и не поймешь сразу – кому! Ли, кое как, подавила приступ бешенства. Заранская училка спросила, задыхаясь от ужаса. Снизу заглядывая в глаза принцессы.

–Где я? Кто ты?

–А ты?

Ли не без труда перешла на полузабытый русский. Успела привыкнуть к романскому.

–Я?

–Да.

–Ты мне снишься!

Ли приблизилась. Господи, как была беззащитна эта овечка! Мялась на месте. Хныкала. Бери не хочу. Оглоушь парой затрещин и сбрасывай.

–Это сон.

–Нет. Это правда. Мне велели убить, догадайся кого.

–Меня? Почему?

–Потому, что нас получилось двое. А остаться должна одна.

–Кто ты?

–Ли. Мне жаль.

Сгребла тонко пискнувшую жертву, подтащила к самому краю. Она не сопротивлялась. Не плакала. Просто повторяла.

–Нет. Нет. Не надо.

Ли выпустила плаксивую дуру. Села, свесив ноги над пропастью. Далекие волны, бесконечно сменяя одна другую, кружевными лентами набегали на тело берега. Жизнь требовала от нее безжалостной силы. Почему?

–Как красиво!

–...

Не отвечать же этой идиотке. Обе сдохнут. По чьей вине, спрашивается?

–Ли. Я вспомнила. Я все вспомнила. Я поняла.

–Что?

–Ты мне снилась. Всегда. Сильная. Уверенная в себе. Ты была принцесса. И жила далеко-далеко. В настоящем дворце.

–А дальше?

–Тебя убили.

–...

–И ты. Ты теперь убьешь меня? Чтобы освободиться?

Ли похлопала ладонью по кромке рядом с собой.

–Присаживайся.

–Боюсь высоты. У меня голова кружится.

Пропищала Ангелина тонким голоском несчастной девочки.

–Тогда ложись. Поближе.

Они долго молчали. Аромат роз усилился. Воздух – густой от сладости, жадно ждал слов. Первой заговорила Ангелина.

–Расскажешь?

–Что?

Вяло осведомилась принцесса и отодвинулась от края. Теперь девушки лежали близко-близко. Голова к голове. Точно стрелки циферблата. А время текло вспять.

–Все.

Ли хмыкнула.

–Тоже мне. Сеанс психоанализа. А теперь, пациент, пообщайтесь со своим подсознанием!

–Я не подсознание. Я Ангелина. Ангелина Королева. Мне тридцать лет. У меня есть друзья и родные. И кот.

Ли хихикнула и процитировала.

–И кот!

–И кот!

Упрямо отчеканила Ангелина.

–Он меня любит. Очень. Его что, выбросят на улицу? Отнесут усыпить? Если я не вернусь... Он погибнет?

–А у меня есть дракон. Его зовут Даниил. И он погибнет обязательно. Понимаешь, он принес себя в жертву. Отдал бессмертие, силу – все! Вопрос в том, зря или нет.

–Я не хочу умирать.

–Я не хочу убивать тебя.

–Ли. Пожалуйста. Позаботься о Ромке. Я не буду сопротивляться. Я...

Она зашмыгала носом, точно маленькая девочка, а не взрослая тетка, какой была.

–Я знаю, что ты сильнее. Ты так и так победишь. Но Ромка? Мой Ромка-Романист. Он ни в чем не виноват! Придумала. Позвони моей подруге. Ее зовут Лена Зябликова. Заранск. 4-32-88. Запомнишь? Попроси, пусть она оставит Ромку себе. Или найдет хороших хозяев. А? Я не хочу, чтобы он скитался по помойкам! Пожалуйста! Обещаешь?

Ли села, рывком.

–Вот сволочи! А фиг вам! В гробу я видела такие ритуалы!!!

Ухватила Ангелину за запястья, вздернула, поставила рядом с собой. Ветер смешивал волосы девушек.

–Значит так, дорогая. На счет три – прыгаем вместе. Раз! Два!

–Я боюсь...

–Я тоже.

Вполне честно сказала Ли. Добавила с бесшабашной злостью и уверенностью в своей правоте.

–Но это не важно. Три!!!

* * *

Она очнулась ночью, одна, в спальне. В распахнутое окно толчками вливался ветер. На полу темнели свежесрезанные розы. Одна. Две. Три. Четыре. Пять. Шесть... Почему это показалось важно? Соскользнула с постели, торопливо принялась считать. Но сбилась. Начала сначала. Ошиблась опять. Уколола палец, слизнула кровь. Подняла охапку роз, прижалась лицом к упругим холодным бутонам. Хотела заплакать и поняла, что не может. Точно та часть ее души, которая могла смыть горе слезами – умерла.

–Лина. Я не хотела. Все должно было получиться иначе... Лина.

* * *

-А что случилось с Линой?

Ли, не отвечая, грубо потянула окровавленный бинт. Остатки повязки отклеились сразу. Намеренная резкость девушки, вопреки ее желанию, не принесла плодов. Мальчишка, распустивший язык, не почувствовал боли. Заметил ласково.

–Ты дрожишь, душа моя.

Прошипела сквозь зубы ругательство. Стряхнула с бедра ладонь Даниила.

–Не мешай!

Смыла запекшуюся коркой темную кровь.

–Что за ерунда?

Даниил скосил глаза на плечо. Уже, в принципе, понимая, что может увидеть. Раны у него, задиристого мальчика, заживали всегда невероятно быстро. (Не такие громадные, конечно. Стесал татуировку глубоко, да и величиной она была почти с ладонь.) Но это? Безобразное кровавое месиво не просто успело слегка подсохнуть, затянуться. Изнутри проступал черно-белый контур символа Династии.

–Тинэль.

Синхронно выдохнули оба. Даниил просиял.

–Она оставила меня здесь. Я был не я.

–А теперь выходит, ты это ты!

Не выдержала Ли.

–Не знаю. Сама думай. Бинтовать будешь?

Прикусила губу, ответила.

–А зачем? Тут все сухо и чисто. Когда резал?

–Перед тем, как сюда поехать.

–Живучий какой, гад!!! А еще человек называешься. Больно то хотя бы было?

–Что за странный вопрос. Было, конечно.

–Хорошо.

–Почему?

Удивился Даниил. Внезапно принцесса высказала мнение, не очень увязывающееся с недавними экстатическими стонами и прочими пароксизмами дикой страсти.

–Потому, что этой девочке, наверно очень несладко. И по справедливости неплохо и тебе помучиться как следует. Понял?

Возразить герой-любовник, объявленный чуть ли не подлым Дон Жуаном, не успел. В дверь постучали. Прежде, чем ответить, Ли прислонилась к сидящему Даниилу, вцепилась пальцами в его пострадавшее плечо, хорошо еще, что повыше раны. Но это у нее нечаянно получилось, не от великой жалости.

–Входите. Не заперто.

* * *

Дверь распахнуло порывом ураганного ветра. Взметнулись и затрещали шторы, мгновенно разодранные в клочья, как паруса гибнущей шхуны. Покрывало, полотенца и брошенная в кресле одежда выпорхнули следом в разверстый проем балконной двери. Тугой поток воздуха бил вдоль комнаты, подхватывая и унося прочь: окровавленный бинт, перевернутый расплескавшийся бокал, косметику, журналы, обувь. Жадно всхлипывая, невидимый пылесос вытягивал из комнаты вещи: сорвалось и исчезло зеркало, тяжело хлопая створками, пролетел чемодан Яны. Даниил отшвырнувший Ли к стене, держался за кровать, и что-то абсолютно неразличимое кричал. Переорать громоподобное завывание ветра не получалось. Двуспальное гостиничное ложе покачнулось, поползло к балкону. Вдруг, точно великан нажал кнопку своего чудовищного агрегата и выключил, все прекратилось. Даниил оглянулся, щека расцарапана, челка стоит дыбом, поймал взгляд девушки.

–Ты в порядке?

Ли кивнула, поднялась с пола. Поддела носком сандалии разбитый телефон. Прокомментировала.

–Е-два, е-четыре.

–Что?

–Классическое начало. Нас пугают. Это была артподготовка.

Под ногами Даниила хрустели осколки. Местами отклеились и повисли живописными лоскутами обои. Уткнувшись в балконную дверь застряла кровать. Милый чистенький номер теперь выглядел стильной декорацией к боевику. Полный разгром.

–Даня.

–Что?

–Если бы мы могли прожить обычную человеческую жизнь, здесь. Ты бы женился на мне?

–Ни за что.

Честно ответил он. И был награжден убийственным взглядом. Поднял руки, точно в плен сдается.

–Не обижайся, душа моя.

–Ты отказываешься уже второй раз!

–В двадцать пятый тоже откажусь. Жениться на принцессе? Что за глупость. Я не Иванушка дурачок из русских сказок.

–Спасибо на добром слове.

Подчеркнуто едко ответила Ли. Даже в пояс поклонилась, по древнему обычаю. Косы коснулись пола. Постояла молча. Потом, прижав правую ладонь к груди, выпрямилась. Губы сжаты. В глазах злые искры. То ли шутит, то ли всерьез разгневалась. Вот когда лишний раз пожалеешь, что мысли читать разучился!

–К нам идут.

Констатировала Ли. Повернулась лицом к черному дверному проему. Даниил невольно и быстро встал перед ней, загораживая от возможной опасности. Сказал убежденно.

–Может, выйдем из номера. На улицу? Так будет лучше.

Он не сумел бы аргументировано объяснить – почему предпочитает встретить возможного врага под открытым небом. Однако, Ли не стала требовать доводов. Просто кивнула.

–Пожалуй.

Вдвоем они шустро протопав по кровати, отступили к балкону, и махнули через черные металлические перила. В мир, который напоминал безумную фантазию короля ужасов – Стивена Кинга. Внезапно опустевший курорт, умолкнувшая музыка. Горящие через один фонари, разбросанные по траве вещи, опрокинутые столы и белые пластиковые стулья возле бара.

–Кошмар какой.

Проронила Ли.

–Это иная реальность или всех поубивали?

Даниил пожал плечами. Коротким движением указал девушке на балкон номера. Там – в черном ниспадающем блестящими складками плаще, стоял высокий, очень красивый мужчина. Лет тридцати пяти. Или около того. Пепельные локоны, затейливо уложенные, припудренные золотым порошком. Веки и ногти того же оттенка. Подонок, конечно – но вовсе не тот, которого ожидал Даниил. Голос – сладкий, сильный, тоже был другим.

–А вот и мои голубки. Целуетесь?

Ли серьезно посмотрела на Даниила. Попросила.

–Не отвечай ему, пожалуйста. Не стоит. Я сама. Нежнейшим образом, лукаво и кокетливо – точно фрейлина своему монарху, пропела, растягивая слова.

–Это так важно? Нужны подробности или мне дозволено ограничиться коротким – "да"?

Враг воспарил над ограждением балкона, плащ плеснулся за его спиной, мягко приземлился. (По лестницам пусть жалкие человечки бегают. А мы такие крутые все из себя!) Сбил коротким щелчком с плеча несуществующую пылинку. Слегка наклоняя голову к плечу, сцепился с Ли взглядом, пошел навстречу. Остановился в двух с половиной шагах. Улыбнулся.

–Неплохо. Ты очень похожа на принцессу.

–А ты на Повелителя.

Он поморщился.

–Ты же знаешь, что я настоящий.

–Я тоже.

Теперь они бесцеремонно разглядывали друг друга. Плащ точно жил своей жизнью, вяло колыхался за широкой спиной, мягкие складки причудливо драпировались и таяли.

–Зачем ты втянула в дуэль человека с помойки?

В глазах Ли ничего не отразилось, улыбка осталась безмятежной.

–Какая разница? Твой помощник мне, например, по барабану.

–Очень вежливая девочка.

–Ага.

–Я пришел предложить тебе почетный проигрыш. До начала всего. Ты мне симпатична.

–Ну-ну.

–Сможешь выбрать свою смерть. И уйти достойно, с подобающим величием.

Ли звонко хлопнула в ладоши. Несколько раз. Эхо подхватило чистый сильный звук и швырнуло в небо. По телу врага прошла серая рябь.

–Тебя хреново сосканировали, умник. Скверная работа.

Он отступил на шаг назад, вскинул руку.

–Сейчас молниями швыряться будет, громовержец недоделанный.

Беспечно прокомментировала Ли. В самом деле, в кулаке у врага зашипела, извиваясь, ярко голубая, похожая по своему рисунку на кардиограмму, линия.

–Поднимай оружие, самозванка. Если оно у тебя есть...

Судя по оскорбительному тону, он рассчитывал именно на такой расклад. И намеревался завершить схватку в ближайшие секунды. Ли вытянула из кармана брюк батистовый белый платочек с мелкими синими цветами (Ленкин подарочек). Встряхнула его, аккуратно расправляя.

–Я готова. Начинай.

На фигурку девушки с воем обрушилась мохнатая сверкающая плеть. Даниил зажмурился, таким нестерпимо ярким для его человеческого взгляда было сияние электрического бича. Даже сквозь веки оно обжигало глаза, поневоле пришлось прикрыть их вывернутой ладонью. Мгновение. Другое. Враг недоуменно выругался. Убийственное количество силы оказалось бесполезным, втянулось в белую ткань, с недовольным шипением, исчезло. На землю к ногам Ли спланировала одинокая гаснущая искорка. В воздухе ощутимо пахло озоном.

–Ангелине Королевой этот платочек подруга шила-вышивала. С большой любовью, между прочим.

Объяснила принцесса то ли недоумевающему повелителю, то ли Даниилу. На лицо врага наползла хмурая озабоченность.

–Чего застыл? Шевелись. Второй раунд.

Теперь было ясно – к кому она обращается. В голосе вальсировали спокойная уверенность и сила. Расслабленная стойка настоящего бойца, едва заметная полуулыбка, взгляд в никуда, чуть поверх головы занервничавшего блондина. Полное пренебрежение к арсеналу противника произвело должное впечатление. Повелитель воздел руку без тени прежнего самодовольства. Напрягся, стиснул челюсти. Сияющий пучок молний разделил участь первой вспышки. А именно, впитался в батист быстрее, чем несколько капель воды в губку. Даниил, не мешкая, сменил наблюдательный пункт, передислоцировавшись из-за спины принцессы в сторону. Происходящее стало нравиться, и он не желал упустить ни единой подробности.

–Ты!

С вызовом и злобой сказал вспотевший бледный блондин. По его плащу переливались быстрые тяжелые волны. Опущенная вниз рука дрожала.

–Ты!

Повторил он с ненавистью полной испуга.

–Нет, сбежавшая из виртуальности игрушка.

–Ты все равно погибнешь. Вместо меня пришлют более сильного.

–Вместо тебя? Это не футбольное поле. Дуэль не допускает замен и подстав. Арбитр?

Из-за стойки бара возникла, проявляясь в воздухе точно снимок, сделанный полароидом, плотная фигура герра Ноймана. Пухлые пальцы сцеплены на выпирающем из штанов животе. Плотоядная улыбочка повара, разглядывающего упитанного барашка. И лицемерный вздох.

–Увы, принцесса. Он прав.

–Что?

–Результат опротестован. Вам придется идти дальше.

–Хранители согласились с доводами моих врагов? Они не вмешиваются? Игнорируют нарушение дуэльного кодекса?

–Да.

–Могу я узнать почему?

Арбитр быстро обсмотрел-обшарил, от такого взгляда хочется отмыться, принцессу и ее спутника.

–Увы.

Но скользкая его улыбочка стала немного напряженнее. После короткой паузы он поинтересовался осторожно.

–Как вы собираетесь поступить с побежденным, Ли?

Принцесса пожала плечами. Блондин в плаще выглядел униженным и несчастным. Но не пытался убежать. Стоял в пяти шагах, сгорбившись, грыз губы. Вопрос арбитра хлестнул по нему, точно кнут. Дуэлянт вскинулся, сверкнул глазами, но промолчал. Гневно раздулись ноздри, задергалась щека. Все его хладнокровие базировалось на привычке побеждать. Надменным персонам, как известно, проигрыш дается тяжелее. Тем не менее, блондин держался достойно, пощады не просил. Плащ его потускнел, обвис мертвой тяжестью. А прокушенная нижняя губа кровоточила.