Текст книги "Академия Кроувилл. Искушение для ректора (СИ)"

Автор книги: Наталья Гордеевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 59

Крик застрял в моем горле, разрывая изнутри и царапая горло. Оттолкнув от себя Патрика, я бросилась к ректору, упала на колени и осторожно заглянула ему в лицо.

Глаза закрыты, он мерно дышал, но был очень бледен.

– Что ты сделала? – яростно прорычала я Ариадне, даже не подозревая, что способна выдавать такие звуки.

Она медленно пятилась назад, а когда уперлась в стену, осела на пол.

Невидящим взглядом смотрела на ректора, губы ее странно кривились, бормоча что-то неразборчивое.

– Сам виноват, сам, только сам, – донесся до меня ее безумный голос. – Это не я, не я, не я…

Эйден окружил огненным кольцом своего пленника и стремительно подошел к Ариадне.

Дернул ее вверх, ставя на ноги, но она вновь оседала вниз, обмякая, как желе.

– Она окончательно тронулась, – брезгливо сказал Ллойд, – надо вызывать прокурора, пусть ее забирают.

Патрик немедленно достал из кармана хрустальную пластину и отошел от нас подальше.

Эйден подошел ко мне, внимательно посмотрел на ректора и нахмурился.

– Что с ним, почему он не приходит в себя? – сквозь слезы пробормотала я.

Страх был настолько сильным, что я сама готова тронуться головой и разделить с Ариадной палату в лечебнице для душевнобольных.

Ллойд поднял один из осколков флакона, понюхал и заявил:

– Я не эксперт по зельям, но тут есть запах гробового цветка. Я встречался с таким однажды. Но лучше пусть проверят специалисты. Ч-черт!

Я похолодела. Про гробовой цветок я читала в учебниках: он опасен, может привести к смерти или погруженным в подобие комы.

Растение очень редкое, его невозможно достать, оно запрещено, а в магических лавках вызовут стражей порядка, если спросить о нем.

Эйден вернулся к Ариадне и затряс ее:

– Говори, кукла безмозглая, что было в твоей склянке? Гробовой цветок?

Она хлопала на него глазами, но молчала. Немного погодя ее взгляд неожиданно прояснился, и она со страхом прошептала:

– Гробовой цветок отправит в небытие… Да-да, он самый. Мне продали его на черном рынке. Но я не виновата! Габриэль вынудил меня!

Я заплакала. Сначала тихо, а потом громче. Невозможно было держать внутри столько эмоций. Осторожно переложила голову ректора себе на колени, откинула прядь его волос и нежно гладила по щеке.

Все из-за меня!

Слезы лились ему на лицо, падая на щеки и губы, но он оставался без движений, словно мертвый.

Сила дара легонько колола пальцы, но она была слишком слаба, чтобы помочь ректору. Да и сможет ли вообще?

За окном послышались голоса и в помещение вбежало несколько мужчин в форме королевских стражей.

С ними вернулся Патрик, вполголоса объясняя, что тут случилось.

Ариадну с подельником увели, заковав в наручники.

– Лили, – Патрик тронул меня на плечо. – Нужно уходить.

– Нужен лекарь! – всхлипнула я. – Позовите его!

Эйден присел рядом и сухо произнес:

– Лекари тут не помогут. Заберем его в академию и будем думать. Здесь оставаться все равно не вариант. Давай, потом поплачешь, соберись. Надо ехать.

Дорогу до академии я не запомнила. И как ректора переносили, тоже. Все кануло в темноту.

Кларисса горько ахнула, увидев нашу скорбную процессию, но смогла взять себя в руки и подготовила комнаты ректора. Из лечебного крыла вызвали лекаря.

Меня же прогнали к себе переодеться и привести себя в порядок.

Когда я украдкой проскользнула на третий этаж, то услышала неутешительный вердикт:

– Он жив, дышит, но вряд ли придет в себя. Если это действительно был гробовой цветок, то я бессилен. Сообщите Его Величеству. Академии потребуется новый руководитель.

Чувствуя безнадежное и беспредельное горе, я прошла мимо всех в спальню, закрыв за собой дверь. Кажется, лекарь пытался возразить против моего появления, но его остановила Кларисса, сказав что-то.

Я присела на широкую кровать, где лежал ректор, укрытый по пояс покрывалом, и с нежностью посмотрела на него.

Он выглядел умиротворенным, как будто спал, а дыхание было едва слышным.

Судорожно сглотнув колючий комок в горле, я осторожно провела рукой по его голове, там, куда ударила его Ариадна. Мягкие волосы скользили между пальцами, я прижала ладонь к его виску и прошептала:

– Вернись ко мне.

По коже заметались крохотные искорки, покалывая пальцы, ища себе работу. Сила разворачивалась во мне по спирали, от чего я хрипло дышала.

– Пожалуйста, Габриэль, вернись, – слезы вновь покатились по щекам, но я не обращала на это внимания.

Положив другую руку ему на грудь, я ощутила сильные удары сердца. Меня стало немного потряхивать: то ли от рыданий, то ли от страха, то ли от жжения в руках.

Я положила голову ему на грудь, обхватила шею руками и заплакала, не сдерживаясь.

– Пожалуйста, где бы ты ни был, вернись, иди на мой голос, слышишь? – я тихо шептала слова, вряд ли понимая, что говорю.

Ладони зажгло и закололо, сила выплескивалась из меня вместе с рыданиями, сотрясавшими мое тело. Я чувствовала ее в себе: огромную, огненную, заполнившую меня до краев и рвущуюся на выход.

Ласковая рука обвила мои плечи и хриплый голос, который я уже и не надеялась услышать, произнес:

– Я здесь.

Глава 60

Я подняла голову и сквозь слезы посмотрела на ректора. Он все еще был бледен, но в сознании, а его чуть затуманенные глаза смотрели с недоумением.

– Что случилось? – сипло проговорил он, обхватывая меня уже обеими руками.

– Ты не помнишь? – прошептала я.

Он задумался, а потом помотал головой:

– Помню, что Ариадна замахнулась. и я как будто в колодец темный провалился. А потом услышал твой голос. Ты так плакала и звала, что мне пришлось выбираться.

Он чуть улыбнулся, а я оттирала слезы с щек.

– Ариадна разбила о твою голову какое-то зелье с гробовым цветком, – прошептала я, – и мне показалось, что ты умер. И я действительно сильно плакала, боялась, что больше никогда не увижу тебя.

Я непроизвольно всхлипнула и прижалась к его груди покрепче.

–Гробовой цветок, говоришь? – задумчиво произнес ректор. – Он же не имеет противоядия. Что ты сделала, крошка Лили, чтобы вытащить меня?

Если бы самой знать, что только что произошло! Последний раз мне было так больно, когда мама умерла. И вот сейчас, когда Габриэль чуть не отправился к праотцам.

Пожав плечами, я тихо сказала:

– Сама не понимаю. Просто знала, что мне надо прийти к тебе и позвать. Я была в таком отчаянии, что раздумывать было некогда. И сила скреблась внутри меня, требуя, чтобы ее выпустили. Может, из-за нее ты меня и услышал?

Он вновь улыбнулся и погладил меня по голове:

– Спасибо. И прости, что не послушал тебя и пошел забирать Ариадну. Но я так разозлился из-за ее слов, что не нужен тебе! Хотя, и так это знал, конечно.

Последние слова прозвучали с горечью, от чего мне стало не по себе.

Я приподнялась, опершись на руки:

– Это неправда, я такого вообще не говорила! Она нарочно так сказала, чтобы позлить тебя.

Габриэль тоже решил сесть, опершись на подушки. На его лицо уже вернулись краски и выглядел он совершенно обычно, как будто ничего не произошло.

– Тебе лучше? – с надеждой спросила я. – Позову лекаря, пусть осмотрит тебя.

Я уже почти спрыгнула с кровати, как он поймал меня за руку и потянул обратно.

– Подожди, еще успеется, – поморщился он, – дай порадоваться тому, что ты рядом. Расскажи, чем дело кончилось? Где Ариадна, Герберт? Как вы ушли оттуда?

Я забралась на кровать обратно, прижалась к ректору, положив голову на его плечо, и принялась рассказывать.

Он обнял меня, и это показалось мне таким естественным, что я наслаждалась этой близостью. Да и просто хотелось побыть с ним после всего.

– Значит, Герберт так и не объявился, – протянул Габриэль, когда я закончила. – Ушел, хитрый лис.

– Забудь о нем, – проговорила я, – главное, что все закончилось. Не думаю, что Герберт настолько дурак, чтобы возвращаться.

– Ты права, но пример с Ариадной показывает, что лучше все доделать и все хвосты зачистить, – он негромко рассмеялся. – А теперь скажи мне, что же подслушала эта сумасшедшая на самом деле?

Я только открыла рот, как в дверь постучали и голос Клариссы позвал:

– Лили, ты в порядке?

Мне пришлось встать и открыть дверь. Надо порадовать и остальных, что с ректором все хорошо.

Кларисса, увидев мое счастливое лицо, наверняка решила, что я рехнулась от горя. Обеспокоенно заглядывая мне в глаза, она заботливо предложила выпить чего-нибудь успокоительного и отправляться к себе, а не чахнуть у кровати безнадежно больного.

Я распахнула дверь пошире, и пригласила ее войти.

Увидев ректора в полном здравии, она счастливо ахнула, всплеснула руками и заплакала. За ней вошли и остальные, остолбенев от увиденного. Какое-то время в комнате стоял шум от радостных восклицаний, похлопываний по плечу и всхлипываний Клариссы.

Лекарь быстро осмотрел ректора и, убедившись, что все в порядке, засобирался к себе. Остальные тоже как-то незаметно вышли, оставив нас с Габриэлем снова наедине.

Я решила последовать их примеру и тихо произнесла:

– Тебе нужно отдохнуть, я тоже пойду. Обсудим все остальное завтра, когда наберешься сил.

Он похлопал по кровати рядом с собой:

– Вернись и поговорим прямо сейчас.

Я с удовольствием забралась обратно и спросила:

– Расскажешь, как ты меня нашел? Я так и не поняла, как именно сработал артефакт.

– Я не это имел в виду, если честно, – тихо сказал он, испытующе глядя на меня и беря за руку. – Эта ситуация дала мне понять, что я могу и не успеть признаться тебе.

Глава 61

– Признаться в чем? – не поняла я.

Он с упреком посмотрел на меня, словно моя недогадливость его очень огорчила. Так смотрят преподаватели на отличников, когда те вдруг говорят какую-то глупость.

Габриэль продолжил хрипловатым голосом, глядя на меня с прищуром:

– Помнишь, ты все приставала с вопросом: почему именно тебя выбрал Ворон?

– Конечно, помню, – с готовностью подтвердила я. – Ты ответил, что дело в мужских желаниях.

Он усмехнулся:

– Ну да, все верно, но это не все.

Он встал с кровати и заходил по комнате, ероша волосы.

– Ты себя нормально чувствуешь? Не рано вскочил? – я забеспокоилась, что могут оставаться какие-то побочные явления от отравы.

Он посмотрел на меня рассеянным взглядом, отрицательно покачал головой, подошел к окну и встал там, спиной ко мне.

– Когда я тебя увидел на балу… Это была словно вспышка, – размеренно заговорил он. – Ты была такой очаровательной, с цветами в волосах, как лесная фея. И я потерял голову.

Он повернулся, сложил руки на груди и нахмурился, продолжая:

– Никогда подобного со мной еще не было. Да, у меня были женщины, мы неплохо проводили время вместе…

Я перебила его, почувствовав, что мне начинает не нравиться этот разговор:

– Ну и зачем ты мне это говоришь? Хочешь посмотреть, стану ли я ревновать?

Он бросил на меня укоризненный взгляд:

– Не перебивай. Я имею в виду, что ни к кому из них я не испытывал похожих чувств.

Кажется, я начинала догадываться, о чем он говорит.  И эта мысль мне понравилась: от нее внутри заныло сладкое предвкушение.

Все это время я считала, что брачный контракт – его прихоть: увидел понравившуюся девчонку и захотел забрать себе, как редкую вещицу. Может, наконец-то я узнаю, что есть и другая причина?

Я чуть слышно подбодрила его:

– И что же дальше?

А вот тут он неожиданно взорвался:

– Я не умею говорить об этом, неужели ты не видишь?

Он в ярости ударил кулаком по подоконнику и замолчал, отвернувшись к окну.

Злость охватила меня. Ну что за человек?

Неужели я не заслуживаю того, чтобы со мной просто поговорили, без угроз и намеков? И без внезапных хватаний в объятья, хотя, чего скрывать, в последнее время они мне очень даже понравились.

– Так научись! – произнесла я с жаром. – Сколько времени я прожила в ужасе, что меня просто взяли и продали! Потом Ворон этот, который – ты! Думаешь легко было засыпать, не зная, что ты выкинешь в следующий раз? Ты ведь меня постоянно запугивал! Ультиматумы ставил! А я даже не знала, сдержишь ли слово, когда обещал дать мне время? Или поволочешь меня к алтарю за волосы?

– И что ты хочешь? – он сжал губы и медленно направился ко мне, не сводя с меня потемневших глаз.

Я видела, что он разозлен, но уступать не собиралась.

– Я хочу, чтобы ты до конца ответил на вопрос: почему именно меня выбрал Ворон? – выкрикнула я, сжимая кулаки.

– Да потому, – прорычал он, – что я люблю тебя!

Я растерянно заморгала и кулаки разжались. Он подхватил меня за талию, прижал к себе и приподнял так, что ноги мои болтались в воздухе.

– Я знаю, что пугал тебя, – горячо прошептал он, – и глядя, как ты плачешь, ненавидел себя за это. Но и отпустить не мог. И сейчас не могу. Так что если ты все еще хочешь от меня сбежать, то ничего у тебя не выйдет.

В одну секунду моя злость улетучилась, уступив место безраздельной нежности. Я обвила его шею руками и прошептала в ответ, чувствуя, как по щеке скатывается слезинка:

– Не хочу. И не отпускай меня, пожалуйста. И в кому больше не впадай, а то мне придется устроить тебе взбучку.

Он улыбнулся и хрипло произнес:

– Вот и договорились.

Его губы накрыли мои в обжигающем поцелуе. Я отвечала со всем пылом, на который была способна, от чего Габриэль едва слышно простонал. Меня охватила дрожь, но она была сладкой и волнующей, заставляя хотеть гораздо большего.

Руки скользили по моей спине, прижимая к твердой груди так сильно, что дыхание перехватывало. Габриэль направился к кровати, оперся на нее одним коленом и, не прерывая поцелуя, уложил меня на покрывало.

Внутри меня все горело от нетерпения, остро захотелось дотронуться до его кожи. Я яростно вцепилась в пуговицы на его рубашке, дергая их, в попытке расстегнуть.

И в этот момент раздался стук в дверь, который показался оглушительным. Кто-то активно барабанил, не собираясь уходить.

– Надо открыть, – пробормотала я, прерывая поцелуй и тяжело дыша. – Вдруг что-то случилось.

– Командир, – донесся до нас голос Эйдена Ллойда, – пришел дядя Ариадны и требует встречи с тобой!

Глава 62

Габриэль чертыхнулся, поднялся на ноги и с сожалением произнес:

– Прости, дорогая, но нам придется прерваться.

Я согласно кивнула, вскочила на ноги и спешно поправила на себе одежду. Он взялся за ручку двери, ожидая, когда я приведу себя в порядок, и не сводя с меня теплого взгляда.

В дверь опять забарабанили кулаком, Габриэль ее распахнул и в комнату ворвался Ллойд.

– Понимаю, что не вовремя, – с усмешкой начал он, глядя, как я приглаживаю волосы, – но это срочно. Герберт явился и требует встречи. Говорит, что у него предложение.

– Пусть ждет в гостиной, – ледяным тоном ответил ректор, – и присмотри за ним. От этой семейки ничего хорошего ждать не приходится.

Ллойд ушел, и я бросилась к Габриэлю.

– Не рискуй, не ходи к нему, – взмолилась я, держа его за руку, – мало ли что у него припрятано! А вдруг он что-то тебе сделает?

Он прижал меня к себе и тихо произнес:

– Не переживай, он не сумасшедший, как его племянница. Герберт долго работал у меня и никогда не давал повода в нем усомниться. Думаю, что Ариадна на него надавила. В любом случае пообщаться нам нужно. Если это он пронес артефакт в академию, то оставлять это безнаказанным нельзя.

– Я боюсь, что однажды ты можешь не вернуться со своих заданий, – прошептала я, – у тебя опасная работа. Нельзя ли тебе быть просто ректором без пернатых приключений?

Он хмыкнул и погладил меня по голове. Помолчав минуту, ответил:

– Наверное, можно, но это не по мне. А теперь, когда у меня появился такой замечательный целитель, то чего бояться?

Возразить было нечего. Вряд ли он оставит свою команду, чтобы сидеть со мной у окошка. Не тот характер.

– Я пойду с тобой, – заявила я. – И не отговаривай. В конце концов его племянница украла именно меня, так что имею полное право послушать, что там Герберт предлагает.

Габриэль согласился, и мы спустились вниз.

Герберт ждал нас в гостиной с камином, удобно устроившись в одном из кресел. Эйден стоял у стены, сложив руки на груди и глядя на него тяжелым взглядом.

Увидев нас, секретарь вскочил и запричитал:

– Господин ректор! Выслушайте меня, пожалуйста!

Выглядел Герберт скверно: костюм какой-то потрепанный, под усталыми глазами темные круги, лицо избороздили морщины.

Габриэль расположился напротив, а я села на соседнее кресло, сложив руки на колени.

– Надеюсь ты в курсе, что устроила Ариадна, – едко произнес ректор. – Я напомню: пронесла в академию запрещенный боевой артефакт, напала на госпожу Беннет, сбежала из-под стражи с твоей помощью, подделала мою подпись, выкрала госпожу Беннет, мучила и пытала ее, а мне достался гробовой цветок. Ничего не упустил? А сейчас ты явился сюда с неким предложением…

Герберт бледнел с каждым словом, втягивая голову в плечи.

– Я понимаю, – дрожащим голосом проговорил он. – Ариадна натворила дел. Мне позвонили из прокуратуры, сообщили, что она снова у них. Поймите, я всего этого не хотел!

Он беспомощно развел руками и снова сник. Я тут же пожалела о том, что пришла сюда: невозможно было смотреть на то, в каком отчаянии пребывал этот человек. Не знаю, на что он рассчитывал, идя на поводу Ариадны, но таких унижений это не стоило.

– Я хочу кое-что предложить, – тихо сказал Герберт.

Габриэль злобно ухмыльнулся, превратившись в того Ворона, которого я когда-то боялась.

– Да что ты можешь предложить? – он хищно прищурился. – Ты сейчас полностью в моей власти! Не рассчитывай, что сможешь свободно уйти из академии. Я предателей не прощаю, ты прекрасно об этом знаешь.

Ректор щелкнул пальцами, а Герберт простонал:

– Умоляю, просто выслушайте! У меня и в мыслях не было предавать ни вас, ни академию. Я виноват в том, что пожалел Ариадну. Она же потеряла отца, а потом осталась без матери! Был уверен, что ее детская влюбленность в вас – всего лишь упрямство! Я даже не представлял насколько серьезно Ариадна настроена!

Герберт встал и попытался сделать шаг, но натолкнувшись на невидимый барьер, упал обратно в кресло и закрыл лицо руками.

– Я тоже вырос без родителей, – сухо заявил Эйден. – Но преступником не стал. Так что это не оправдание.

– Я не оправдываю ее, – затряс головой Герберт, – ни в коем случае!

– Ты хотел что-то предложить, – напомнил Габриэль, – говори. Не трать мое время.

Секретарь с надеждой посмотрел на нас и произнес:

– Ариадна сейчас в тюремной камере, страдает, ей нужна помощь. Я предлагаю обмен: всю вину возьму на себя, а ее освободят.

Глава 63

Не выдержав, я возмутилась:

– Как это – ее освободят? После того, как она мне чуть глаза не выколола? В своем ли вы уме, господин Герберт?

Габриэль скрипнул зубами, косясь на меня, а Герберт снова вскочил, ударился головой о барьер и сел обратно. Он посмотрел на меня умоляюще и с жаром произнес:

– Я понимаю, она сделала вам много плохого! Да и я, старый дурак, повел себя с вами не самым лучшим образом. Но Ариадна не может нести ответственности за свои поступки, она безумное дитя, которое нуждается в помощи лекаря! Тюрьма убьет ее!

Он закрыл лицо руками и забился в угол кресла.

Габриель встал, поманил меня за собой, и мы вышли в коридор.

– Лили, отправляйся в комнату и ложись спать, – сказал он, – тебе ни к чему во все это ввязываться. Я улажу этот вопрос и завтра тебе все расскажу.

– Ты же не станешь соглашаться на его предложение? – горячо прошептала я, пока он подталкивал меня в сторону лестницы.

– Конечно, не стану, – возмущенно ответил он. – За кого ты меня принимаешь? Ложись спать, утром зайдешь в мой кабинет.

Он легко поцеловал меня в нос и стремительно удалился.

Лежа в кровати, я вспоминала все, что случилось за последнее время.

Когда это меня угораздило влюбиться в этого несносного ректора? Поняла свои чувства я лишь тогда, когда он рухнул на пол от зелья Ариадны.

Страх, что Габриэля не станет, был так силен, что все остальное: брачный контракт, мачеха, козни сумасшедшей девицы, – перестали быть значимыми.

А уж после его признания и жаркого поцелуя пропали последние сомнения.

Вот мачеха будет надо мной потешаться, когда узнает, чем закончился мой побег из дома.

Утром я дольше обычного прихорашивалась перед зеркалом. Заплела красивую объемную косу, оставив пару локонов на висках, разгладила воротничок платья.

Интересно, чем вчера закончился визит Герберта?

За окном Эйден уже вовсю гонял Стюарта по стадиону, заставляя выпускать пламя и даже выписывать им какие-то узоры. Кажется, эти уроки пошли на пользу студенту: получается у него все лучше и лучше.

После завтрака я отправилась в кабинет ректора. Габриэль стоял у окна, задумчиво глядя вдаль, по обыкновению весь в черном. Волосы были забраны в низкий хвост, а высокий ворот водолазки закрывал горло.

Губы плотно сжаты, а глаза хищно прищурены. Ну вылитый Ворон с первых дней нашего знакомства.

– Габриэль, что-то не так? – тихо спросила я, надеясь, что он не собирается на какую-то вылазку.

Он обернулся и его лицо смягчилось от улыбки.

– Все так, – загадочно ответил он с хрипотцой в голосе. – Подойди, и станет еще лучше.

– Нет уж. Ты обещал мне рассказать, чем закончилось ваше общение с Гербертом. Пока не расскажешь, не подойду.

Он огорченно вздохнул, а я села на свой любимый стул и приготовилась слушать.

– Закончилось тем, чем и должно, – проговорил он, расхаживая по кабинету. – Он признался, что пронес артефакт, но уверял, что не знал о его свойствах. Якобы Ариадна сказала, что это талисман для усиления женских чар.

– Ты ему веришь?

– Не знаю, пусть разбираются в королевской прокуратуре. Рауф отвез его туда сразу после нашего разговора. Если его вина будет доказана, то следствие потребует тюремного срока.

Он сел за свой стол и внимательно изучал мое лицо.

– А Ариадна? Ты не стал ему обещать выпустить ее на свободу? – взволнованно спросила я.

С этой ненормальной станется снова сюда заявиться, как только появится такая возможность.

– У меня нет таких полномочий, – улыбнулся он. – Но я пообещал прислать лекаря. Если она окончательно обезумела, то пусть обвинитель решает, что с ней делать. На свободе ей оставаться нельзя.

– Согласна, – я облегченно выдохнула. – Она меня очень напугала, ты даже не представляешь насколько сильно!

Он ничего не ответил, продолжая разглядывать меня, словно за ночь в моей внешности произошли какие-то изменения.

– Габриэль, мне не нравится твой взгляд, что не так? – какое-то тревожное предчувствие поселилось внутри.

– Лили, встань, пожалуйста, – мягко попросил он, поднимаясь со своего места и подходя ко мне.

Я вскочила на ноги, не понимая, что он задумал.

Он обнял меня, прижимая к груди, так крепко, словно прощался.

– Да что с тобой? – я чуть отстранилась, заглядывая ему в лицо, пытаясь угадать плохую новость, которую он приготовил, но еще не сказал.

Габриэль мягко взял мою руку, прижал к своей груди, – туда, где билось сердце, – и спросил хриплым шепотом:

– Лили Беннет, ты выйдешь за меня?