Текст книги "Куба. Родина или смерть. Cuba. Patria o мuerte (СИ)"

Автор книги: Наталия Климова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 5 Кубинская Атлантида

Ознакомительная информация, если не интересно, можно просто пропустить...

В 1910 году у берегов Кубы потерпел крушение французский корабль. Фримен Лэйн, один из уцелевших матросов, продираясь через лес, вдруг заметил вход в пещеру, которая уходила глубоко под землю. Он вошёл в неё и замер от удивления и восхищения: стены и потолок подземной залы были сплошь разрисованы загадочными мишенями, пронзёнными спиралями, похожими на летающих змей.

В 1998 году эту пещеру осмотрел британский учёный Эндрю Коллинз, который двадцать лет посвятил исследованию Атлантиды. То, что увидел там Коллинз, подтвердило его давнюю гипотезу о том, что следы мифических атлантов следует искать на Кубе и близлежащих островах. В своей книге "Врата Атлантиды" (2000 г.) Коллинз рассматривает варианты перевода двух диалогов Платона "Тимей" и "Критий". В них говорится, что цари Атлантиды (десять сыновей Посейдона) обладали властью "над другими островами и регионами противоположного континента". Потомки Посейдона "правили в качестве принцев бесчисленных островов в океане, помимо собственного". Ученый считает царство атлантов – легендарную Антилию – Островом Семи Городов. Сведения об Антилии были известны финикийцам, карфагенянам и маврам задолго до того, как этот остров начал появляться на средневековых навигационных картах. Роберт Стэйси-Джадд, Льюис Спенс и другие считали Антилию обломками Атлантиды, которая находилась в районе Больших и Малых Антильских островов.

Куба, Испаньола (Гаити) и Пуэрто-Рико являются тремя самыми большими островами Атлантиды, остальные семь – остатки того сухопутного архипелага, который простирался от Кубы до Багамского массива. Впоследствии грандиозная катастрофа окончательно разрушила бывшие колонии Атлантиды. По мнению учёного, катаклизм произошёл в районе 8600-8000 гг. до н.э. вследствие падения огромной кометы.

Коллинз считает, что в древности на Кубе развивалась высокоразвитая цивилизация, которая оставила нам загадочные каменные изваяния, земляные монументы и наскальные рисунки. Последние исследования показали, что люди на Кубе жили около 6000 года до н.э. (культура Левиса, которая была поглощена более обширной культурой Гуайабо Бланке около 5000 года до н.э.).

Описание Платоном столицы атлантов вполне сходно с рельефом западной части Кубы. К западу от Гаваны простирается плодородная долина до самого Пинар-дель-Рио. Эта равнина примерно 10 000-8000 лет назад простиралась к югу до берегов острова Молодости (остров Пинос), и ширина её составляла почти 160 километров.

Мифы и легенды древних народом Америки повествуют о прекрасных богах – людях Змея, прибывших с Востока. Эти бледнолицые "вожди" были высокими, голубоглазыми и носили большие бороды. Жрецы майя называли их ахтцай, что означает "народ гремучей змеи". Согласно астрологии майя, гремучей змее соответствует созвездие Плеяд. Так когда-то назывались острова в Западном океане. Эти народы по-разному именовали свою родину: Ацтлан, Тулан, Тлапаллан. В названии Ацтлан содержится корень "атл", что означает "посреди воды". Предки этих народов перебрались на континент по так называемому "Каменному пути" – сухопутному мосту, который существовал 4000-5000 лет назад между Большими Антильскими островами и побережьем современного Гондураса. Берега Москито в Гондурасе и Никарагуа простирались в направлении Ямайки на 250 километров дальше, чем сегодня, но эти отмели впоследствии оказались под водой после повышения уровня океана.

По преданию, столица атлантов состояла из семи частей, которые сходились к некой центральной пещере, находившейся в недрах горы, окружённой водой. Остров Молодости (Пинос), лежащий в 100 километрах к югу от Кубы, считается, по мнению Коллинза, местом расположения столицы Атлантиды.

Интерес вызывают геометрические композиции на стенах кубинских пещер: концентрические кольца, спирали, треугольники, квадраты и ромбы. Рисунки датируются периодом между 5000 г. до н.э. и 250 г. н.э. По другим оценкам, их возраст может достигать не менее 30 000 лет! Кубинские археологи Эрнесто Табио и Эстрелла Рай сообщили, что характер рисунков в пещере Куэва № 1 не имеет аналогов среди известных науке стилей культуры Гуайбо Бланко.

Сразу же за входом в пещеру находился центральный зал площадью 12 на 15 метров. Возле стены начинается коридор, который ведет к семи небольшим пещерам, что отражает символику Чикомоцтока (Семи Пещер). На стене бокового коридора был начертан крест, образованный расходящимися кольцами. Такой же крест был найден через три года Полиной Зелицкой в заливе Гуанахасибибес в западной части Кубы.

Один из рисунков изображал мишень, состоящую примерно из 50-55 концентрических колец попеременно красного и черного цветов. Поверх этого рисунка нанесены ещё девять групп колец, а также двойная стрела, выходящая как бы из центра и доходящая до наружного кольца. Коллинз считал, что здесь показаны орбиты планет и центральное Солнце. Композиция мишени напоминала капли дождя, падающие в воду. Через проемы в пещере солнечный луч в дни весеннего и осеннего равноденствия как бы скользит по поверхности "мишени" вслед за стрелой.

Другой рисунок состоял из концентрических колец, соединённых с хвостом странной S-образной формы, который также был окружён кольцами. Это изображение походило на комету, а капли дождя напоминали падающие осколки небесного тела. Такие "чаши и кольца" эпохи мезолита встречаются в Шотландии. Все эти кометы воспринимались в древности как свирепые небесные змеи. Как уже было сказано, в мифологии майя гремучая змея имела небесного двойника, исходившего из семи звёзд созвездия Плеяд. Скорее всего, эта пещера была неким святилищем.

В прессе появлялись сообщения о некоем комплексе подводных строений площадью четыре гектара, расположенном севернее Кубы. Специалист по морской археологии Мэнсон Валентайн в 1972 году на самолёте исследовал западную часть Большой Багамской банки. Возле островка Кэй Гвинчос он заметил террасные склоны, улицы на которых шли более или менее параллельно друг другу. Приблизившись к Кубе на расстояние 20 километров, ученый и его коллеги увидели правильные очертания какого-то трапецеидального сооружения, обнесенного оградой. Вдали они обнаружили "множество темных прямоугольников и прямых линий, тянущихся в бесконечность". Позже Валентайн назовет эту находку "архитектурным планом исключительно сложного городского комплекса". Он высказал мысль о том, что в доисторические времена сухопутный массив Большой Багамской банки и Кубы соединяла полоска суши.

Коллинз осторожно упоминает, что по неподтверждённым данным в этом "комплексе зданий" уже проводились исследования с помощью советской подводной лодки. Это кажется невероятным, но, тем не менее, российский альманах "Атлантида: проблемы, поиски, гипотезы" располагает уникальными документами из личного архива Н.Ф. Жирова (1903-1970). Среди этих документов имеется неопубликованная биография русского учёного. Судя по представленным материалам, такие исследовательские работы действительно проводились, но они были строго засекречены. Об этом свидетельствуют и бывшие сослуживцы Жирова.

Лейчестер Хемингуэй, брат знаменитого писателя Эрнеста Хемингуэя, во время своего полёта на Кубу заметил на дне "каменные развалины", занимающие площадь несколько акров и имеющие странно белый цвет, словно они сделаны из мрамора. Эти постройки располагались на обширной банке Кай Саль, в 70 километрах к северу от Кубы. Банк Кай Саль опустился под воду после окончания ледникового периода, около 8000-6000 гг. до н.э., когда уровень океана существенно повысился. Впоследствии заместитель директора Музея науки и археологии во Флориде, Герб Савински, обнаружил на этой банке ещё два сооружения, напоминающие знаменитую "дорогу Бимини", а также два огромных обработанных и отшлифованных каменных блока.

Существует мнение, что известный искатель сокровищ Мел Фишер знал местонахождение столицы Атлантиды. Хотя он не уточнял, где именно она может находиться, планировал отправиться на её поиски лишь тогда, когда власти некой неназванной страны установят более дружественные отношения с США. В 1998 году Коллинзу удалось поговорить с Фишером, который подтвердил, что искомый объект был обнаружен благодаря снимкам, сделанным с космического спутника, а его существование затем было подтверждено приборами. К сожалению, в декабре 1998 года Мел Фишер скончался, унеся с собой тайну Атлантиды.

Исследователи проекта "Альта" в июне 1998 года у островка Ангиллы Ки (на банке Кай Саль) сделали сенсационное открытие. Они обнаружили необычное сооружение в виде дуги, получившей название "арка Ангиллы". Эта дуга напоминает вход в рукотворную пещеру. Ряд камней, расположенных по одной линии, кажется продолжением арки. Эти прямые линии камней очень напоминают дорогу Бимини, находящуюся всего лишь в 70 километрах от Кубы. Не развалины ли это столицы Атлантиды?

Глава 6 Пако

Благословение явилось в шумную семью Рамирес, когда его уже перестали ждать. Старый шаман Грегорио Рохос Рамирес спускался с гор каждый раз вовремя, к рождению очередного младенца, тогда он прикасался своей ладонью, усыпаной старческими пигментными пятнами, к родничку, расположенному на головке ребенка, и всегда разочарованно качал головой, никто не знал, что он ищет в детях его дочери Алехандры. Но красный сморщенный недоношенный орущий пятый по счету вызвал его улыбку. «Франсиско, это Франсиско». Так его и назвали в честь основателя ордена францисканцев Франциска Ассизского. Франсиско рос, он был смешным, неуклюжим, жизнерадостным мальчишкой, вечно попадающим в нелепые истории, и очень скоро он стал зваться Пако, потом Пакито, потом просто Кито или Кит.

Когда-то Пако с отличием окончил Высшую художественную школу по специальности «Всеобщая история искусств». Он прекрасно учился и гордился собой. Еще бы! Один в семье выбился в люди, учился в Гаване и стал первым образованным из всех Рамирес. Рамирес жили в Баракоа всегда. Старый дед по отцовской линии Педро Рамирес был известным парикмахером; его обожали все женщины города. Он любил сажать внука на колени и рассказывать ему историю появления их фамилии: «Наш великий предок – первый епископ Кубы Мигель Рамирес. Он был великим человеком!»

Уже потом "потомок" Мигеля Рамиреса узнал, что первый епископ осчастливил своей фамилией половину индейцев в восточной горной провинции Гуантанамо, вторую половину осчастливил капитан Мануэль де Рохас, кузен губернатора Диего де Веласкеса. Поэтому все они Рамирес Рохас. И Пако в том числе.

Он не стал белым воротничком. После недолгого опыта работы в газете «Гранма» быстро потерял интерес к этой сфере деятельности, участвовал в литературных конкурсах и выставках, но не стремился создать что-то выдающееся. Его целью было завести полезные связи. Взглянув на него, сначала видишь невысокого обаятельного веселого человека, но спустя мгновение перед тобой интересная личность, загадочный писатель, импозантный поэт, интересный рассказчик, а еще через мгновение ты ловишь его слова, думаешь о продолжении знакомства, ищешь повод его продолжить, а потом уже забываешь о своих интересах, ты в мире задумчивого мыслителя, решаешь его проблемы и вовлечен в его жизнь... Хрупкий и тщедушный, унаследовавший по полной все индейские гены, настоящий Наполеончик, в своей жизни он руководствуется словами: «Ради мира с самим собой можно пожертвовать другим человеком».

Пакито покоряет женщин и мужчин, обладая природным ментальным магнетизмом и шаманским колдовством своего деда, меняет партнерш, как перчатки; сотни женщин прошли через его постель, он влюбляет их в себя, привязывает своей природной магией и бросает, как только они начинают надоедать и теряют свою значимость. Любая женщина, принадлежавшая ему, мгновенно забывалась, как только появлялась другая – более выгодная, богатая, красивая, а главное – иностранка.

Почему ему удается моментально соблазнить женщину? Дело в его искренности. Пако говорит о любви искренне. Он действительно верит в то, что в этот момент нет на свете человека дороже и привлекательнее, чем его «жертва». Завтра он с такой же искренностью признается в любви другой женщине. Такова жизнь – се ля ви. Он придумывает себе реальность и сам верит в свои сказки. Придумал существование своей диссертации о путешествиях русских моряков в Азию, якобы написанной им в Колумбийском университете, и сказку с богатым бразильским наследием. Рассказывая своим многочисленным подругам ночами о наследстве в Бразилии, он сам стал верить, что это действительно было. Неустанно погружается во всевозможные сексуальные практики и совершенствует свои знания о женском теле. Женщина никогда не должна разочаровываться; она должна всегда мечтать о нём и страдать, когда он её оставит. Он, как паук, забрасывает свою сеть, очаровывает, совращает и покоряет. Приобретая магическую власть над соблазненными через секс, он манипулирует ими, оказывает эмоциональное давление и не позволяет ослабнуть вниманию и восхищению по отношению к себе. Любая пауза и недомолвка приводит его в бешенство. Сам же он – эмоционально незрелый юноша, а порой даже мальчик, который нуждается в заботе и признании матери. Все наши проблемы идут из детства. Пако – пятый и не последний ребенок в многочисленной семье Рамирес. Находясь в дефиците внимания, он достиг совершенства в искусстве манипуляций и привлечения к себе людей.

Пако презирал жиголо – чуло, но в то же время был им.

У кубинцев это обычная специальность, как слесарь или сантехник. На Кубе существует такая профессия – любить туристов, причем в прямом смысле. Они не обманывают, как местные мошенники, которые продают некачественные сигары и ром. Чуло и хинетеры просто любят их за их же деньги. Чуло – это помесь альфонсов и жиголо, а хинетеры – содержанки. Это не чикас – продажные женщины и валютные проститутки.

Чуло и хинетеры в основном существуют в Варадеро. Парни и девушки прекрасно выглядят и владеют языками, отличные танцоры и часто музыканты. Это их профессиональные навыки. Они знакомятся с иностранными туристами не ради мгновенной выгоды. Им нужны отношения, благодаря которым они получают практически полное содержание. Они влюбляют в себя любую и любого , кто им подходит.

Каждая amor – это отдельная песня, достойная Голливуда. Когда турист окончательно влюбляется в свою кубинскую amor, начинаются разговоры о тяжелой жизни на Кубе. Влюбленные туристы покупают им одежду, водят по ресторанам, оплачивают квартиры и питание. Но это лишь начало вечной любви. Дальше песня поется под другую мелодию.

Чуло и хинетеры бросают влюбленных в них туристов, когда вытянут хорошую сумму денег. Их не интересуют разбитые сердца.

Жизнь за счет других – это просто работа...

Сейчас у него проблема по имени Нати. Он буквально покорил немецкую даму бальзаковского возраста Натали, искусно вытягивая из неё песо, евро и доллары. Она была податлива, заботлива и страстно отдавалась его ласкам. Но вдруг оказалось, что у неё есть сын и дочь – юристы, а также действующий муж-юрист, и сама она тоже юрист. Более того, он подписал соглашение о неразглашении информации (неглядя), и теперь нарушил его в своём кубинском YouTube-канале и ещё где-то, и ещё много раз где-то.

Пако не боится угроз Нати, его не держит работа гида в Гаване. Он всегда может исчезнуть в Баракоа или в сельве, в родных индейских горах. Как и многие, если не большинство кубинцев, он мечтает покинуть остров свободы, где-то совсем близко маячил кубинский рай – кубинская Америка… Флорида, Калифорния, где рекой льется кока-кола и нет кубинской секретной полиции. Мысль о том, что в Америке есть своя секретная полиция, кубинцам в голову не приходит. Его брат Хуан звал его в Москву, рассказывал о богатых русских женщинах и предлагал играть на саксофоне в своей группе. Хуан учился в Москве, женился на русской девушке и давно имел паспорт с двуглавым орлом. И Пако собирался поехать в Россию в год свершения пророчества розенкрейцеров о белом царе, которое он однажды нашел в старинной книге. Эта идея захватила его, и он часто обдумывал, как бы он это сделал, и мысленно совершал путешествие в далекую таинственную страну.

Временами Пако снился странный сон. Ему снилась задумчивая женщина, снег, который он никогда не видел, большие незнакомые улицы и машины. Этот сон иногда повторялся. Когда ранним воскресным утром его разбудила сестра, он вовсе не собирался в Москву. Он бы, наверно, так никуда бы и не поехал, его жизнь так и текла бы в понятном привычном русле, но ворвался маленький тайфун по имени Анна Мария и перевернул всё с ног на голову.

Его племянница – талантливая, способная девочка, студентка, учится в МГУ, гордость их семьи, и вот сейчас она в беде. Из запутанных объяснений сестры следовало, что она столкнулась с криминалом, у нее вымогают деньги и толкают на панель. Кубинцы, выросшие в мире социализма, не имеют опыта жизни, они доверчивы и наивны, поэтому часто по незнанию или по глупости попадают в зависимость от темных сил.

На Кубе ни один здравомыслящий человек не причинил бы вреда его девочке, с ее головы не упал бы и волосок. Франсиско Рамирес – шаман, в его глаза боятся смотреть – в них притаилась бездна, он предсказывает будущее, к нему идут за помощью и советом, ни одна кубинка и кубинец в трезвом уме и здравой памяти никогда не замыслит недоброе против него и его семьи.

Многочасовой перелёт «Аэрофлотом» из Гаваны в Москву тянулся для Пако бесконечно долго. Время застыло, словно в вакууме, и тянулось. В салоне самолёта было много кубинцев, все они летели на заработки. В воздухе буквально витали кубинские мечты и надежды новой жизни.

Ему снова снился тот сон о женщине в снегу. Он всматривался в ее лицо и пытался понять, где она находится и что делает. Интуиция его молчала, как будто он находился в тумане, и все его дороги были перед ним закрыты.

Глава 7 Кто ты

Вы верите в чудеса? Наверняка, верите. Поднимаете глаза к небу и всматриваетесь в ночную мглу. Думаете... Когда это закончится? Пусть выглянет солнце. Пусть он на меня посмотрит. Пусть мой ребенок будет здоров. Пусть я буду счастлива. Миллионы людей ждут чуда. Однако Валентина чудес не ждала. Она жила своей жизнью и так никогда и не увидела чудес, значит, их и не было. А чего нет, того и не ждут.

23 декабря, обычным, не чудесным утром, она, как всегда, выпила свой кофе с перцем. «Ты посадишь себе сердце», – вздыхала всегда бабушка, глядя на это. Но теперь бабушки не было, и вздыхать было некому, разве что самой Вале. На улице погода была самой противной из всех наипротивнейших. Она, как всегда, подошла к тополю и поздоровалась с ним. Или она здоровалась с Олегом? Она и сама уже не знала. День вяло и лениво тянулся, всё валилось из рук: работа не шла, глючил компьютер, падали авторучки. Один раз даже её телефон упал, чудом не разбился.

Погода за день не изменилась: снег так же падал крупными хлопьями, таял, превращаясь в грязную кашу у входа в метро. Парень рядом с Валентиной смешно перепрыгнул через снежную лужу и споткнулся. Он пробормотал что-то на испанском и помчался дальше. Зачем так нестись, спрашивается? Если бы Валентина знала, что этот снежный декабрьский понедельник будет последним днем её прежней жизни, она бы его запомнила. Наверняка, она бы остановилась, посмотрела на сизое небо, снег, улицы, людей, спешащих зайти в тепло, стряхивающих с себя снежинки. Наверняка, но она поспешила следом за этим чудаком, говорящим по-испански, и шагнула в открытые двери метрополитена.

Какая-то женщина завизжала рядом, выкрикивая лозунги и угрозы, а потом вокруг разлилась тишина. В минуты волнения Валюша хваталась руками за талисман, ей казалось, что спастись поможет только он. То, что нужно спасаться и происходит что-то странное, стало для неё совершенно очевидным. А дальше она не помнила ничего…

Стоявший рядом странный парень вдруг так же схватился за её талисман. Каждый из них сжимал камень и тянул его к себе. Время замерло вокруг, как будто со стороны, в каком-то коконе они наблюдали за взрывом в своём вагоне – хаос, смерть. А через мгновение они оказались в теплой морской воде на прибрежном песке. Вырывать друг у друга было уже нечего: камень исчез, как исчезла вся их предыдущая жизнь. Они вскочили, тяжело дыша.

– Ты! – закричала Валя. – Ты! Где мой камень?

Но перед Валей теперь стоял совсем другой человек.

– Ты? Ты? – шептал он.

То, что Валя теперь тоже вовсе не Валя, стало понятно совсем скоро. Принять то, что с ними случилось, было трудно, практически невозможно. Они внимательно рассматривали друг друга.

– Я Валентина.

– Пако. Меня зовут Пако.

– Ты кубинец?

– Что? Да, я кубинец, почему ты спрашиваешь? Я видел тебя во сне ещё на Кубе, я узнал твоё лицо. – Его трясло, он заикался и был явно не в себе...

– Думаю, мы погибли в том поезде, как все те люди, и наши настоящие тела тоже там погибли. И что было в том твоем сне? – Валя пыталась разговорить своего спутника и остановить его истерику, кто бы успокоил ее саму...

Их одежда истрепана, они измождены, а кожа на лицах обгорела от солнца. Очень хотелось пить. Валя рассматривала орнаменты на одежде и не могла понять, что это за этнос; похоже на араваков, но она не была уверена. Хотелось надеяться, что здесь не будет тех страшных кровожадных карибов, о которых Хосе рассказывал жуткие вещи, иначе они попали, они, конечно, в любом случае попали, но попасть в другое время и попасть в руки дикарей – это совсем уж невезение...

Они побрели по берегу и наткнулись на весело журчащий ручеек, забыв о дезинфекции и грязных руках, с наслаждением напились прямо из ладоней и рухнули на песок – сил совершенно не было.

Вале, почему-то, больше всего было жаль потери своего талисмана. Смерть и всё это – как-то не очень её взволновали. Наверное, это был шок, а может быть, ей было всё равно. В её жизни было столько пустоты и одиночества, что она даже забыла о необходимости оплакивать свои потери. Ей пришло в голову, что надо разобраться во всём с самого начала, и тогда хоть что-то станет понятно. Она решила спросить кубинца, как он всё это видит.

Пако удивлённо вздрогнул.

– Ты ничего не знаешь о волшебном камне? Ты же держала его в руках! Это он нас спас и перенёс. Этот камень соединил нас.

Валя хмыкнула.

– Ну да, ну да, а тут у нас Шамбала, да? Это был мой талисман, его нашли мои родители.

– Посмотри – ты узнаешь это место? Ты ведь кубинец. Эта гора, посмотри на неё.

Пако повернул голову в ту сторону, куда она указывала.

– Что-то знакомое…

– Что-то знакомое? Да ты вообще кубинец? Это Столовая гора, а это место будущего Баракоа! Посмотри – города нет!

Валентина всего лишь несколько месяцев назад была здесь с Хосе. Тогда на берегу бухты раскинулся старинный городок в колониальном стиле, с отелями и сувенирными лавками. Его украшали памятники Колумбу и касику Атуэю, был даже маленький аэропорт для местных авиалиний, на который они прилетели. Ничего этого теперь не было. Это значит, что время, в котором они сейчас оказались, однозначно другое. Логического объяснения этому не было – только чудесное о камне. Всё чудесатее и чудесатее, сказала бы Алиса из страны чудес...

– Ну хорошо, он нас перенёс. А зачем? Я с этим талисманом проходила 55 лет, и ничего великого не было – одни книги и похороны.

Пако молчал, а потом вдруг заплакал и затрясся в рыданиях. Видимо, его всё-таки накрыло осознание, и, в отличие от Вали, ему было жаль его прежней жизни.

– Ну что за истеричка! Вот угораздило случиться чуду, а в нагрузку мужчина с тонкой душевной организацией. Прямо счастье на дикой природе! Ну давай, рассказывай, что там у тебя за трагедия. А потом нам нужно идти искать еду и укрытие от солнца, и, может, где-нибудь тут в прибрежном песке наши вещи – как-то же мы тут оказались.

И Пако рассказал про свой сон, про поездку в Москву, про племянницу Анну Марию.

– Ничего особенного в нас нет. А может, нас закинул мой камень, чтобы спасти индейцев от истребления? Я последнее время часто думала о том, что было бы, если бы они были готовы к вторжению...

Валя размышляла об огне, еде и ночлеге, еще нужно найти что-то вроде трута и камни, которыми можно выбить искру. И главное – что приготовить на этом огне, еще кучу всего им нужно, причем надо прямо сейчас. Смотреть, как ее спутник паникует, было странно, обычно Валя оказывалась в дикой природе с людьми, имеющими навыки выживания, истерящий кубинец был очень слабым звеном их странной фантастической цепи.

– Так, хватит уже рыдать и рефлексировать, – сказала она. – Нам нужно поискать лодку, на которой мы приплыли. Может, в ней есть какие-то вещи, которые нам пригодятся, и, возможно, мы поймем, кто мы вообще такие и что здесь делаем.

– В любом случае, вставай, пошли осмотримся вокруг. Обычно индейцы араваки, которые здесь жили, селились у воды. Может, они где-то рядом или найдутся их следы.

Пако не хотел иметь дело с дикими индейцами. Его взгляд на этносы и расы можно было охарактеризовать просто: он – белый образованный человек, даже несмотря на давние индейские корни матери, с дикарями у него ничего общего!

– Они же, наверно, дикие. Как мы с ними будем общаться? – сказал он с недовольством.

– Конечно, они книг не читают, и пакт Рериха им не знаком, – усмехнулась Валя.

Пако злобно зыркнул на неё.

– Много ты понимаешь!

– Если ты не умеешь добывать огонь и не знаешь, как находить еду, то хотя бы помогай. И еще. Я знаю, что нам нужно делать, и делать это нужно срочно, до темноты. Слушай, давай пока оставим вопрос о дикости. Мы вроде как теперь с тобой индейцы?

Валентину не волновал вопрос выживания – она действительно знала, что делать. Её больше занимали мысли о том, что случилось с их теперешними телами. Вероятно, их выбросило Карибское море. Не похоже, что они с Гаити… Не было привычной местным индейцам наготы; их одежда была сшита из грубого сукна, но это была, вполне себе, одежда.Она стала вспоминать способы добывания огня, все они были реальными но трудными в исполнении.

Огонь индейцы Амазонки добывают сверлением. В качестве огневого бура часто используется древко стрелы, а трутом служат мох или кусочек хлопка. Сверло они вращают руками.

Индейцы ягуа высекают огонь, ударяя кремнем о кремень, затрачивая на этот процесс до получаса.

Они пошли по береговой линии в сторону, где ещё не были, в надежде найти свои следы или вещи. Вдруг Пако закричал:

– Валя, сюда, иди!

Он увидел лодку-каноэ, она была повреждена и выброшена на берег. Это была большая удача. Там оказалось много нужного и непонятного: корзины с чем-то съедобным, какие-то узлы, привязанные к лодке. Валентина разложила все эти сокровища на песке и начала перебирать.

Кремень, ножи, глиняные горшки, сосуды из сушеной тыквы – это было не чудесато, это было чудесно! Пако рассматривал каждую вещь и откладывал в сторону, не понимая, чем все эти примитивные штуки могут им помочь.

Один горшок, самый большой, Валя не стала трогать – там, кажется, было что-то ценное, завернутое в шкуру. Положила сушиться мокрые тряпки – вероятно, это их одежда, тонкие тканые шерстяные одеяла и гамаки. В узле нашлась рыболовная сетка, и она направилась к воде, чтобы поймать хоть кого-нибудь съедобного и соорудить еду. Всё, что нужно было делать, не вызывало беспокойства или тревоги, знания всплывают сами собой по мере необходимости, наверно, люди вроде Валентины прекрасно адаптируются где угодно, чего не скажешь о потомке индейского народа.

– Я подумаю об этом завтра, а может, послезавтра, а может, никогда, – вздохнула Валентина и занялась делом...

– Что мы будем есть? Где мы будем спать? – интеллигентный образованный белый человек, совершенно раздавлен случившимся и потерян.

– Пако, с тебя костёр. Иди ищи дрова, сухие ветки, кору, щепки – всё, что может гореть! Успокойся уже, обратного билета в Москву нам не купить.

– Валя, осторожно, тут кругом опасности!

– Да жить вообще опасно, – пробормотала себе под нос Валя.

«Старик рыбачил один на своей лодке в Гольфстриме. Вот уже восемьдесят четыре дня он ходил в море и не поймал ни одной рыбы…»

Ну это же по Хемингуэю, а у нас тут толпа непуганых рыбешек. Ловись, рыбка, большая и маленькая, но лучше большая! Ловись, давай!

Валя вспомнила, как ловил рыбу у берега Хосе. Он присмотрел косяк сардинок и резко бросил сеть – рыбки попались. Так, нужно аккуратно и резко бросить!

Наверное, удача была сегодня на их стороне, и в сеть попало с десяток серебристых рыбешек.

Теперь костер... Пако приволок кучу сухостоя, но Валя отправила его собирать еще. Нашлось безветренное местечко за большим камнем, там она разложила кокосовую кору и начала выбивать искру из двух кремней. Это было долго, но в конце концов получилось, и вот уже костерок, уютно потрескивая, разгорелся, умопомрачительно запахло рыбкой. А жизнь-то налаживается!

Но Пако думал иначе.